Временная аномалия | Chronological Displacement

Волдеморт, стоило уточнить, выглядел чуть приличнее, чем в тогда, когда Драко видел его в последний раз; чуть здесь – ключевое слово. Черты его были немногим более человеческими, однако лицо оставалось бледным и исхудалым, глаза – воспаленными и красноватыми, а нос – впалым и неестественно искаженным. И все же в нем царил неизменный дерзкий самодовольный шарм: он даже не старался, однако внимание всего зала к себе мгновенно притянул.       Драко впал в оцепенение – ужас сжимал грудь, дыхание пронзительно свистело в груди, пальцы дрожали на рукояти палочки, хотя он и чувствовал поддержку Гарри, который держал его за руку. — Драко, — прошептал тот, будто читая его мысли, — все нормально. Это всего лишь человек. Он ослаблен. Напуган. Он в отчаянии. — Как он прошел сквозь барьеры? — бессильно спросил Драко, не сводя взгляда с фигуры в центре зала.       Мелькнула секунда, и Драко уловил, как взгляд Гарри на мгновение скользнул к тому месту, где еще недавно стоял Снейп. — Мы не можем знать наверняка, — ответил Гарри тихо, и Драко ясно понял, о чем тот думает; сам он думал ровно то же.       Волдеморт поднял палочку, и оставшиеся в зале маги, кто еще не бросился прочь, поежились. Гарри и Драко на расстоянии нескольких шагов от Волдеморта как будто надеялись, что неподвижность сделает их незримыми, позволит слиться с напуганной толпой.       Голос Волдеморта был таким же леденящим, как и в памяти Драко: — Профессора, ученики, — произнес он низко, — кажется, среди вас завелись предатели крови, посмевшие бросить вызов Темному Лорду. — Его взгляд холодно пробежал по залу. — Покажите мне их, и я вас пощажу.       С дрожью Драко осознал, что Гарри шагнул вперед, и рванул его назад так резко, что едва не опрокинул. — Ты с ума сошел? — прошипел он.       Рот Гарри сжался в тонкую раздраженную линию.       Зал вновь притих, когда в дверном проеме показался Дамблдор, высокий и невозмутимый. — Том, — сказал он спокойно. — Какая неожиданность. — Это имя больше мне не принадлежит, старый дурень, — выпалил Волдеморт. Глаза его сузились. — Это ведь ты? Ты отнимаешь у меня силу. — Понятия не имею, о чем речь, — отвечал Дамблдор без волнения. — Неужели нельзя обсудить твой вопрос в другом месте? Не стоит портить пир.       Натянутое молчание шипело в воздухе. Дамблдор краешком взгляда поглядел в сторону, где стояли Гарри с Драко; встретившись взглядом, он беззвучно произнес: «Бегите».       Драко дважды повторять не нужно.       Он крепче сжал руку Гарри и помчался прочь; коридоры вокруг пронзили звуки заклинаний, криков и ударов. — Драко, — позвал Гарри, пока они мчались вниз, — нам нужно вернуться.       Драко не послушал и повел его дальше, уже по охваченному паникой замку.        — Ученики – по спальням! — зазывала Помфри, суетясь. — Следуйте за старостой своего факультета!       Вместо этого Драко вывел Гарри во двор через главный вход и не останавливался, пока они не оказались на морозном воздухе. Гарри сердито уставился на него. — Зачем ты это сделал? Нужно вернуться и сражаться, — вспылил он. — Еще чего тебе в голову взбрело, идиот! — рявкнул Драко, пораженный собственной яростью. Гарри отпрянул, ошарашенный; Драко сделал глубокий вдох и чуть тише добавил: — Прости. — Но Дамблдор… — начал Гарри, нахмурясь. — Справится сам, — перебил его Драко, оставив попытку спорить без шанса на продолжение. — Он сказал нам уйти.       В голове у него мелькнула страшная мысль, и он посмотрел на Гарри, почувствовав дурноту. — Гарри, где твои родители? — спросил он, опасливо.       Тот поперхнулся воздухом и странно глянул на небо; облегчение растаяло на его лице. — Сегодня полнолуние, — объяснил он. — Они с Ремусом. — Хорошо, значит, им ничего не угрожает, — сухо отрезал Драко. — Ничего? — Гарри снова возмутился, теребя волосы. — Ты видел Волдеморта, Драко, он здесь! — Я в курсе, — раздраженно ответил Драко. — Думаешь, я слепой?       Гарри невольно устремил взгляд на темную метку на предплечье Драко. — Он… он все еще может тебя контролировать? — спросил он, не желая причинять боль, но… этого не избежать.       Драко потянулся накрыть метку рукой, боль проступила в груди. — Разумеется, нет, — стиснул он зубы. — Связь распалась, когда он умер. Она не вернулась.       Он уставился в сторону леса стеклянным, пустым взглядом. — Почему бы нам просто не уйти? Присоединиться к мародерам… остаться в стороне. — Драко, ты слышишь себя? — не выдержал Гарри. — Мы должны вернуться. Мы должны сражаться! — Кто так сказал? — рявкнул Драко, развернувшись. — У Дамблдора все под контролем, с ним Макгонагалл! Уверен, авроры уже на пути в замок. Твои родители в безопасности. Гарри… — он сдался и запнулся. — Никто не сказал, что ты обязан это делать. — Не обязан, значит? — холодно переспросил Гарри. — Так ты просто бежишь. Как всегда.       Слезы жгли Драко глаза, но он не дал им сорваться. — Вот что ты на самом деле обо мне думаешь? — произнес он горько. — Идиот.       Между ними на миг повисла тишина: слышался только отдаленный рев со стороны замка. Драко посмотрел в прищуренные глаза Гарри и выдавил: — Разве тебе не приходило в голову, что я пытаюсь защитить тебя? Что я… боюсь потерять тебя больше, чем себя?       Выражение Гарри тут же смягчилось. — Драко, я… — прошептал он. — Ничего не говори, — с горечью отрезал Драко. — Я теперь знаю, что ты обо мне думаешь. — Это не то, что я думаю, — попытался оправдаться Гарри. — Я просто рассердился. — Конечно.       Затем последовало короткое затишье; суета стала немного стихать. — Если хочешь идти сражаться – я не стану тебя останавливать, — сказал Драко наконец. — Но, так или иначе, ты не сможешь его сейчас убить. Мы еще не нашли все крестражи. Ты просто сделаешь из себя мишень, и он будет знать, куда целиться потом. — Я переживаю за Дамблдора, — тихо ответил Гарри. — Ты можешь думать, что он справится, но помнишь, что было в прошлый раз, когда Волдеморт хотел его смерти?       Драко резко обернулся; в нем будто что-то защемило. — Конечно помню. Я там, блядь, был.       Гарри прикрыл глаза. — Черт. Я все порчу. Прости.       Драко на мгновение замер, затем сказал мягче: — Наверное, мне нужно… немного времени… после этого. — Он говорил, извиняясь. Глаза Гарри расширились от ужаса. — Это не то, что… Я вернусь, ясно? У нас все в порядке. — В порядке? — переспросил Гарри, совсем не веря.       Драко внимательно посмотрел на него; сердце его сжалось. По инстинкту он схватил Гарри за руку; их пальцы переплелись сами собой, и Драко провел большим пальцем по тыльной стороне его ладони. — Конечно, — прошептал он. — Всегда.        Он снова посмотрел на замок, собираясь с духом. Пусть Гарри считает его трусом – так тому и быть. Потому что именно так и было. Гарри никогда не умел врать. — Если ты пойдешь, — наконец решил Драко, — то я пойду с тобой. Если нет – присоединимся к мародерам или спрячемся, пока все не уляжется.       Гарри продолжал смотреть на него с тихим, удрученным выражением; Драко крепче сжал его ладонь. — Пожалуй, я не думаю, что сегодня случится что-то ужасное, — вздохнул он. — Могу ошибаться, конечно, но, как ты сам сказал, Волдеморт сейчас ослаблен. Большую часть людей уже увели в безопасное место. Ему сейчас нужен только Дамблдор, у которого точно есть подкрепление. С ним все будет в порядке.       На лице Гарри промелькнуло понимание. — Мерлин, я – идиот, — пробормотал он. — Один только взгляд на Волдеморта – и он опять залез в мою голову. Прости, Драко.       Драко смутился; он кивнул и отрезал: — Я знаю. Если ты все же хочешь идти помогать – я рядом, — и мысль о возможной стычке вдруг холодом соткала ему живот. — Я… — Гарри начал, но тут же нахмурился; боль промелькнула на его лице, и Драко встревоженно положил руку ему на плечо. — Гарри?       И вдруг Драко ощутил то же самое – это знакомое чувство, будто сердце рухнуло, дрожь пробежала по спине.       В Хогвартс проникли дементоры. — Встань за мной, — со слабостью в голосе приказал Гарри и выставил перед собой палочку. Драко на секунду завис, а затем послушался, вытащив свою. Он напряженно поднял глаза, высматривая в небе силуэты ужасных существ.       Потом Драко поймет, что отвлекся только потому, что Гарри закрыл его собой: Гарри стоял спиной к замку, пряча Драко за собой, и поэтому не видел то, что видел Драко.       Это была вина Драко. Как всегда.       Он заметил их не сразу, но вовремя. Дементоры стремительно снижались, их безликие маски и висящие лохмотья казались живым кошмаром; они рвались вниз, будто поглощая собой сам свет.       Худшего момента, чтобы вытащить из памяти самое счастливое воспоминание, представить было невозможно, но выбора не было: нужно… ради Гарри.       Драко должен был быть смелым. Драко должен был защитить Гарри, даже если это стоило ему жизни.       Воспоминание всплыло само собой – яркое, теплое, почти болезненно жаркое: Рождество в общей комнате Гриффиндора, он, окруженный самыми неожиданными людьми, которые стали ему друзьями (Питер не в счет), и Гарри – Гарри, который, Драко только что окончательно осознал, был любовью его жизни. Гарри, покрасневший от смущения, вручивший ему телескоп за семьсот галлеонов – тот самый телескоп с витрины, которым Драко любовался неделей ранее, – потому что однажды сказал, что любит звезды.       Гарри в его неуклюже связанном шарфе, залитый румянцем, весь такой прекрасный и родной; Гарри, голова которого уютно опустилась на его плечо, руки, обхватившие его талию – в том самом первом объятии, которое Драко грезил получить. — Экспекто Патронум!       Анимагическая форма Гарри вспыхнула в небе – яркий, ослепительный силуэт, отгонявший тьму. Чтобы защитить Гарри. Уберечь от зла.       Драко огляделся: на патронус, на дементоров, на шок, который охватил лицо Гарри. Все смешалось в головокружительном водовороте – мир будто бы и горел, и кружился одновременно.       Он в порядке, – подумал Драко с внезапным облегчением. Гарри был в порядке.       При этой мысли глаза его закрылись, и он обмяк.       Ремус проснулся с долгим, облегченным выдохом. Кости ныли, как всегда после лунной ночи, а твердый пол Визжащей хижины впивался в спину, но в груди поселилось спокойствие: Сириус нежно прижимался к нему, Питер свернулся калачиком в уголке, Джеймс неспеша жевал завтрак рядом с Лили – она, хоть и не являлась еще анимагом, провела ночь у хижины. Их стая была вместе. Они пережили очередную полную луну, и мирное небо вновь воцарилось над ними.       Ремус, не торопясь, прижал голову к плечу Сириуса и попробовал урвать еще пару минут сна. Сердце его билось в размеренном ритме; было ощущение, что можно вытянуть это мгновение, как согревающий плед. — Мы знаем, что ты не спишь, Лунатик, — весело прогудел Джеймс. — Обнимайся со своим парнем в свое удовольствие сколько хочешь, но в приватном порядке.       Ремус слышал, как Лили прихлопнула Джеймса в качестве осуждения, и, не открывая глаз, улыбнулся. — Достойная попытка, — пробормотал он, чувствуя, как Сириус шевельнулся рядом. Он прижался поцелуем к макушке любимого. — Доброе утро, — прошептал хрипло.       Сириус приподнял лицо, и их поцелуй получился едва заметным, но теплым; они оба сделали вид, что не слышат нарочитого смешка Джеймса. Ремус, не глядя, показал ему фигу. — Доброе, Лунатик, — откликнулся Сириус. — Ночь прошла нормально? — Лучше всех, — ответил Ремус, и в голосе проскользнуло умиротворение. — Вы двое чересчур сентиментальны в столь ранний час, — подколол Джеймс, откусывая тост. — А ты разве нет? — парировал Ремус, кинув взгляд на спутанные ноги под одеялом. Лили покраснела и усмехнулась – теплота в комнате была почти осязаемой.       Ремус, тяжело вставая, потянулся. — Как, думаете, прошло свидание у Гарри? — поинтересовался он. — Мерлин, надеюсь, что у них все получилось и они дошли до кровати, — проворчал Джеймс. — Я не вынесу больше этого напряжения.       Лили ткнула его снова, раздраженно усмехнувшись: — Ты просто помешан на половом жизни нашего сына, — упрекнула она.       Сириус, лежа на полу, смотрел в потрескавшийся потолок. — Драко ведет себя чинно, — сообщил он. — Чистокровные ухаживания – томительное искусство. — Кто бы говорил о томительности, — фыркнул Ремус, обменявшись с ним взглядом; в ответ Сириус покраснел, словно мальчишка.       Питер только проснулся и закрыл уши руками. — Не хочу это слышать, Лунатик, — пробормотал он, но в голосе слышалась капля сожаления.       Ремус мельком посмотрел на него. Их отношения оставались напряженными, но раз уж Гарри решил не рассказывать родителям о предательстве Питера, Ремус уважал его выбор, хотя и не одобрял полностью. — И мне, честно говоря, не хотелось бы слышать воспоминания о твоих интимных похождениях с Элис, — фыркнул он, но сказал это легко. — Первых, вторых, третьих – неважно. — Мародеры смеялись, а Питер, смутившись, поймал взгляд Ремуса и лишь слегка кивнул – благодарность в этом кивке была тихой.       Сириус вскочил и накинул тяжелую руку на плечи Ремуса; Ремус притянулся к нему, словно к теплому щиту. — Пойдем навестим Гарри? — предложил Сириус. — Выведаем все подробности. — Может, они даже поцеловались, в губы! — улыбнулась Лили мечтательно. — Представляете, какой скандал! — Скандально и прелюбопытно, то, что мы любим, — согласился Джеймс и уже вставал, предложив Лили руку.       Утренний воздух казался новым, полным обещаний. Мародеры шли обратно в замок, разговаривая и смеясь; казалось, мир вновь сжался до их компании, и этого было достаточно.       Но хорошее настроение рухнуло, как карточный домик: в замке повисла тягостная тишина, пол был усеян следами ожогов, в стенах зияли пробоины от заклинаний, у дверей скопились ученики с чемоданами. В груди у Ремуса ухнуло тревожной пустотой. — Волдеморт, — выдохнул он. Сириус инстинктивно прижался ближе. Мародеры посмотрели друг на друга, лица исказились тревогой. — Гарри?! — вскрикнул Джеймс и оглядел зал. — Я его не вижу.       Ремус оглядел комнату тоже – сердце стучало слишком громко. Они действительно не были рядом во время нападения: луна, заботы о Ремусе – все отвлеклись. Боль сжимала ему грудь.       И Гарри… Из-за них Гарри…       Тут из-за их спин прозвучал ровный голос: — Мистер Поттер находится в Больничном крыле вместе с мистером Малфоем.       Ремус обернулся и увидел профессора Макгонагалл; в ее взгляде читалось сдержанное сострадание. — С ними все хорошо, — сказала она твердо. — Мистер Малфой столкнулся с дементорами; он жив, но без сознания.       Облегчение пронеслось в их душах, как теплый ветерок. Лили настороженно оглянулась. — Что произошло? — спросила она. — Ночной визит совершил темный маг, известный как Волдеморт, — ответила Макгонагалл с тяжестью в голосе. — Он пытался причинить вред Альбусу, но не добился своего. — И он… ушел? — тихо спросил Ремус. — Да, — подтвердила она. — Но, боюсь, он вернется. — Ее взгляд скользнул к стоящим у дверей ученикам. — Поэтому учащимся рекомендовано вернуться домой. — А как же семестр? Занятия? Экзамены? — в растерянности подпрыгнула Лили. Джеймс покосился на нее с приподнятой бровью: — Прости, Джеймс, но некоторые из нас беспокоятся о своем будущем. Это ведь наш выпускной год. — Тебе не кажется, что беспокоиться больше стоит о том, чтобы остаться в живых? — недоверчиво переспросил он, чуть повышая тон. — Спокойно. Джеймс, прав. Занятия возобновятся, когда станет безопасно, — ответила Макгонагалл, и в ее голосе слышалась усталость. — Мне очень жаль; ни один молодой волшебник не должен сталкиваться с войной. Это недопустимо. — Чем мы можем помочь? — осторожно предложил Ремус. Ее взгляд задержался на нем, удивленный и теплый одновременно. — Мы ведь… мы уничтожили несколько крестражей. Осталось еще немного. Если мы можем быть полезны, то мы ко всему готовы, — он обернулся на ребят и увидел, как все согласно кивнули. — У нас есть авроры и опытные волшебники, — мягко сказала она. — Вам не стоит ввязываться. — Мы хотим помочь, — встрял Джеймс. — Мы совершеннолетние, и нам не чужда отвага. Так же… мы не такие уж и плохие волшебники. Мы можем быть полезны.       Макгонагалл взглянула на них иначе, чем обычно: в ее лице смешалось материнское сожаление и гордость. — Я помню вас детьми, — тихо сказала она. — Вы были озорниками – по большей части. — Ее губы дрогнули. — Но вы выросли. Я горжусь вами. А теперь… мне нужно срочно поговорить с Альбусом. — Она хотела уйти, но еще добавила: — Советую навестить вашего сына, мисс Эванс. И всем вам тоже. Мистер Поттер, пожалуй, не откажется от компании.       Она удалилась, столь же величаво, как и всегда передвигалась. Ремус проводил ее взглядом, потом посмотрел на друзей и почувствовал, что, несмотря на усталость и страх, они готовы бороться. — Как будто бы она никогда ничего добрее нам еще не говорила, — выдавил он. Джеймс и Сириус кивнули.       Лили краешком губ усмехнулась: — Может, если бы в начальные годы вы не оставляли за собой бедлам, — заметила она, — она бы чаще относилась к вам мягче. — Ее взгляд задержался на пустом месте, где только что стояла Макгонагалл. — Но на самом деле… она и правда любит нас. — Да, — согласился Ремус. — Думаю, ты права.                                                         Это была вина Гарри. Все это было его виной, и от мысли об этом ему становилось тошно.       Драко любил его. Черт возьми, он любил его так сильно, что его патронус оказался точной копией анимаговой формы Гарри – и это было так даже после той ссоры, когда Гарри в сердцах обвинил его в трусости.       Драко любил его, а теперь могло статься так, что он больше не проснется. Гарри уронил лоб на одеяло кровати Драко, глубоко вздохнул, затем выпрямился и оглядел комнату. Внутри находились несколько человек с легкими травмами – в основном преподаватели и старшие ученики. Никто не погиб, как и предсказывал Драко; ничего фатального не произошло. Дамблдор имел солидную подмогу и с относительной легкостью отогнал Волдеморта.       Тот, конечно, вернется – он всегда возвращался, как мерзкий таракан. Гарри откинулся на спинку стула и поморщился от внезапной боли в спине; он сбился со счета, сколько провел часов у кровати Драко.       Дверь скрипнула, и Гарри обернулся, наполовину ожидая, что войдет мадам Помфри и вежливо выставит его за дверь. Но когда в комнату вошли мародеры, облегчение пронзило его так глубоко, что он не выдержал и расплакался.       И действительно – он разрыдался, всхлипывая и растирая глаза. Лили подбежала к нему и крепко прижала к себе. — Все в порядке, Гарри, — шептала она. — Все будет хорошо. Не держи эмоции в себе.       Руки гладили его по спине, путались в волосах; горло пронзала боль и тепло одновременно. Он тянулся к ним всем – к своей новой семье – и понимал, что не знает, как жить, если вернется в будущее, где их не станет. — По-видимому, свидание не задалось? — хмыкнул Питер, глядя на нe двигающегося Драко. Ремус нахмурился. — Не время для шуток, Хвост, — буркнул он резко. Питер сжался в себе. — Извини, — пробормотал тот, совсем неуверенно.       Гарри глубоко вдохнул, взял себя в руки. — Нет, Питер, — сказал он. — Нет, оно и правда не задалось.       Он снова посмотрел на Драко; в голосе звучала смягчающая нота. — А ведь сначала все было так прекрасно, — произнес он с жалостью в голосе.       Ремус приблизился и опустился на колено рядом с ним. — Прости, мне очень жаль, — прошептал он, глаза закрылись.       Гарри рвано обернулся к нему, недоумевая. — За что? — Прошлая ночь выпала на полнолуние, — заметил Ремус. — Если бы не все эти заботы обо мне...       Комната наполнилась протестами; Гарри подхватил шум в голосах. — Лунатик! — вскрикнул Сириус, возмущенный и в то же время растроганный. — Ты же знаешь, мы тебя чертовски любим. — Он смягчился и сел рядом, взяв Ремуса за руку. — Я люблю тебя, — повторил он.       Гарри наблюдал за ними и вмиг снова чуть не утонул в слезах. Джеймс, Лили и даже Питер тихо повторяли те же слова, прикладывая успокаивающие руки к плечам Ремуса. — Разумеется, я вас не виню, — произнес Гарри, когда суматоха утихла. — Нельзя винить кого-то за полнолуние. Это не чья-то вина – только Волдеморта. — А что именно случилось? — робко спросила Лили, взгляд ее скользил по Драко. — Макгонагалл говорила, что это все из-за дементоров?       Гарри потер виски. — Это все из-за меня, — выпалил он резче, чем хотел. — Я их не увидел.       Джеймс смотрел на него строго. — Гарри, что я тебе говорил насчет самоуничижения? — предостерег он. — Это не твоя вина. — Гарри поежился, и Джеймс, заметив смущение, хмуро продолжил: — Ладно. Чем ты тогда был занят, раз не видел их.? — Я... смотрел в сторону, — признался Гарри. — Высматривал угрозу.       Джеймс поднял бровь в тоне «я же говорил», и Гарри простонал: — Ладно, значит, не из-за меня. — Вот так-то лучше, — заключил Джеймс.       Сириус, сидя почти на коленях у Ремуса, поднял глаза. — Так он тебя защитил? — Да, — прошептал Гарри, касаясь пальцем скулы Драко. — Он вызвал патронуса. И... он был моим анимагом.       Лили ахнула. — О, Гарри! Как трогательно, — прошептала она. — Значит, он тебя очень любит.       Гарри почувствовал укол стыда. — Должно быть, — согласился он. — И я не понимаю, почему. Мы поссорились, я был ужасен. Сказал… гадости.       Ремус кивнул, понимая. — У вас насыщенное прошлое, да? — мягко спросил он. — Мы были врагами в школе, — ответил Гарри. — Вроде того, как вы все – с Снейпом.       На имени Снейпа мародеры напряглись. — Навряд ли он так же плох, как Снивеллус, — неуверенно засмеялся Джеймс; Лили стрельнула по нему строгим взглядом. — Я имею в виду... — вздохнул Гарри, невольно глядя на следы Темной метки на руке Драко. Ему было стыдно за это, и он сам был немилосерден. — Он натворил много плохого, — признался он. — Но искренне раскаялся. С тех пор он сильно изменился.       Неожиданно заговорил Питер. — Наверняка он до сих пор мучается из-за того, как поступал с тобой, — произнес он тихо. — Я говорила с ним прошлой ночью, — подтвердила Лили. — И, пожалуй, соглашусь.       Гарри закрыл лицо руками. — Мерлин, — пробормотал он. — Какой же бардак.       Джеймс, все еще глядя на руку Драко, уточнил: — Но если он вызвал такой сильный патронус, что с ним не так? Ну то есть. Он же его призвал. Тебя защитил…       Гарри вспомнил слова мадам Помфри и объяснил: — Он впал в шок. К тому же его патронус оказался раз в семь сильнее обычного и выжал из него почти всю магию. — Наверное, у него была невероятное воспоминание, — удивился Сириус. Комната снова стихла; все смотрели на Драко. Если бы Гарри не знал, он бы подумал, что тот просто спит: бледные ресницы, светлый локон, лежащий на лбу. Гарри осторожно убрал прядь с лица. — Ты его любишь, — наконец произнес Джеймс, будто пришел к великому открытию. — И этого мне достаточно. — Эм... спасибо? — пробормотал Гарри и покраснел. — Ты не знаешь, когда он очнется? — тихо спросил Ремус. — Мадам Помфри сказала, что остается только ждать, — ответил Гарри хрипло. — Больше мы ничего не можем сделать. — Ты в курсе, что нас выгоняют из Хогвартса? — обратился к нему Сириус. — Никто не сказал мне, — пробормотал Гарри. — Но это логично. — Он посмотрел на друзей. — Куда вы отправитесь? — Наверное, к моим родителям, — сказал Джеймс. — Обычно так и поступаем летом. У большинства из нас не самые теплые семейные узы. — Хорошо, — кивнул Гарри тихо. — Будьте осторожны.       Джеймс посмотрел на него с нежностью в глазах. — Гарри, ты поедешь с нами. Ты и Драко, когда он придет в себя. — Мы… с вами? — спросил Гарри, едва не дрогнув. — Конечно, дружище, — ответил Джеймс. — Конечно! — Спасибо, — прошептал Гарри. — Я… Увидимся позже тогда. Надеюсь. — Он окинул взглядом собрание. — Гарри, — твердо сказала Лили. — Если ты думаешь, что мы уйдем отсюда, пока Драко не очнется, то ты ошибаешься.       Мародеры неодобрительно зашумели. — О, — выдавил Гарри.        Черт возьми, как он их любил. Любил Драко. Ему было невероятно важно, что все они рядом, все живы. Гарри внимательно следил за равномерным подъемом и падением груди Драко и молил про себя, чтобы тот открыл глаза поскорее. Ему хотелось поцеловать его хотя бы раз – к черту все правила чистокровных ухаживаний. Ему хотелось, когда Драко просил уйти прошлой ночью, сказать «да».       Я пойду с тобой куда угодно, – думал он, глядя на спящую фигуру. Он помнил слова Драко перед тем, как они отправились к Адрастее: Я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел.       Гарри принял свою любовь. Он отчаянно надеялся, что Драко чувствовал то же самое. И надеялся, что не успел все испортить.       Может быть, он бы это узнал сейчас – если бы Драко только очнулся.       Тишина в палате нарушилась – дверь распахнулась. Гарри подумал, что это мадам Помфри возвращается, но вошла не она.       На пороге стояла Нарцисса – глаза ее были влажны, взгляд прикован к Драко, как будто он был единственным, что сейчас имело значение. — О, мой мальчик, — прошептала она больно и ласково и бросилась к его кровати. — Он в порядке, миссис Малфой, — ответил Гарри машинально. Нарцисса нахмурила лоб, но затем смягчилась. — Нарцисса, пожалуйста, — сказала она тихо. — Прошу прощения. Нарцисса. — Гарри кивнул. Ее взгляд смягчился. — Мой сын действительно любит тебя, — проговорила она, глядя на них обоих. — Я знала об этом прежде, но теперь это видно особенно ясно. — Полагаю, — ответил Гарри тихо, глаза его снова скользнули по лицу Драко. — Я не знаю, чем заслужил его любовь.       Джеймс откашлялся – словно напоминая ему про самоуничижение – и Гарри покраснел еще сильнее. — Мы не заслуживаем любовь, — мягко сказала Нарцисса. — Любовь просто получают и отдают в ответ. — Ну, с этим я справлюсь, — признался Гарри.       Она улыбнулась. — Я знаю.       Гарри молил о том, чтобы Драко знал и понимал, как его любят. Так сильно, что пока он лежал без сознания, истощенный, рядом с ним семь подростков несли тишайшее дежурство – молчаливую вахту надежды.       Они ждали, когда Драко вернется к ним. Вернется к Гарри.