Там, где обитает зло

Не желая даже чисто теоретически представлять ночь в подвале, Чонгук прибегает к небольшой хитрости, а именно попытаться переключить внимание порядком подвыпивших ребят на что-нибудь иное. Какую-нибудь другую игру или злосчастные настолки Ханён.        Вот только его и слушать не желают.        – Слушай, Гук, будь другом, не обламывай все веселье. Понимаешь, подвал – это как играть в русскую рулетку, примерно столько же адреналина.        Приходится понятливо заткнуться.        Что ж, хорошо, если хотят играть, то пожалуйста. Он просто не будет участвовать.        – Играют все, – заявляет Чимин тоном, не терпящим апелляций. – Вы же не ссыкло какое-нибудь, верно? Исключение только для девочек.        – Чего это сразу для девочек? – Кэти мгновенно вспыхивает возмущением. – Мы вообще-то тоже не ссыкло!        – Ладно, ладно, я понял. – Обворожительно улыбается ей Чимин. – Вы самые сильные и независимые.        От этой его яркой улыбки, направленной другой, у Чонгука что-то больно колет в груди. Это ведь был флирт, да?..        – Тогда я кручу, – говорит Кэти.        Чонгук не обращает никакого внимания на лихо раскрученную бутылку, которая мгновенно разбрызгивает вокруг остатки пива, отчего ближайшие к ней ребята взрываются веселым визгом. Он может думать лишь о том, как соблазнительно Кэти улыбалась Чимину мгновением раньше.        Она красивая. Очень. И веселая. И, кажется, занимается танцами. А еще пишет стихи. В общем, гораздо интереснее.        Полное надежды «О-о-о!» вырывает из собственных мыслей.        Горлышко бутылки замирает точно напротив Чонгука, будто магнитом повели.        – Так, вы двое, сладкая парочка, – недовольно цокает Эрик. – Рассядьтесь ненадолго, непонятно, на кого указывает.        Кэти мгновенно возражает:        – Нет, так даже лучше. Сразу повышаем ставки. Вопрос вам обоим. Чонгук, правда или подвал?        – Правда. – Выдыхает он, не задумавшись ни на мгновение.        – Хорошо, – кивает Кэти. – Скажи, тебе сейчас кто-нибудь нравится?        Чонгук чувствует, как все тело немедленно леденеет от ужаса, не спасает даже теплая толстовка. Зато спасает Эрик, вклинившийся в разговор как нельзя кстати.        – Эй, ну что это за вопрос? Банальщина! Лучше спроси, подглядывал ли он когда-нибудь за своей сестрой. Это хотя бы интересно.        Кэти кривится:        – Фу, Эрик, я не хочу это знать. Ханна… Ее больше нет. И поэтому, я думаю, не стоит тревожить ее память. А любовные вопросы – это всегда интересно.        В поддержку раздается несколько одобрительных возгласов, что заставляет Кэти невольно расправить плечи. Теперь она кажется чуть менее крохотной, чем обычно.        – Так что, Чонгук, тебе сейчас кто-нибудь нравится?        Прежде чем ответить, он снова прячет ладони меж коленей и, не поднимая головы, чтобы случайно не пересечься с кем-нибудь из ребят взглядом, еле слышно произносит “да”.        Две последующих секунды тишины, по ощущениям, длятся целую вечность. Затем раздается несколько смешков. Эрик так и вовсе пожимает плечами:        – Разве кто-то удивлен?        – Хорошо, – снова кивает Кэти. – Теперь твоя очередь, Чимин. Тебе сейчас кто-нибудь нравится?        – Мне? – Со смешком переспрашивает тот и, как кажется Чонгуку, поворачивает голову в его сторону. Отвечает только лишь через несколько мгновений, тон его при этом принужденно беспечный. – Ну, предположим, да.        – Предположим? – Уточняет Кэти, с недоверчивым прищуром глядя на Чимина, но тот больше не говорит ни слова, лишь молча ухмыляется. – Хорошо. Тогда, Уилл, – обращается она к парню слева от себя, – крути следующим.        И пока внимание всех окружающих приковано к вновь завихрившейся бутылке, Чонгук решает украдкой посмотреть на Чимина. Когда их взгляды неожиданно пересекаются, он совсем теряется, замирая испуганным зайцем.        Чимин же спокоен, будто ленивая река в знойный день. Лишь слегка улыбается краешками губ, будто знает какую-то тайну. Будто знает, кто именно сейчас нравится Чонгуку.        Но этого же не может быть, верно? Он же не настолько очевидный?..        Полностью погруженный в свои беспокойные раздумья, Чонгук совсем не замечает, как пролетает несколько конов. Творящееся вокруг веселье мало волнует его. Гораздо сильнее беспокоит голова, начинающая медленно ныть от алкоголя и духоты.        Громкий голос Эрика врезается в голову, будто шуруп запустили из лука.        – Эй, Чон Чонгук, тощий, как бамбук, расскажи-ка нам, был ли у тебя когда-нибудь, ну, секс?        Чонгук морщится и еще несколько секунд тупо смотрит на Эрика, пытаясь осмыслить чужой поток слов. Тот улыбается:        – Мне для друга.        Они с Чимином переглядываются, что ввергает Чонгука в еще больший хаос мыслей.        Наверное, он раздумывает над ответом слишком долго, поскольку ребята начинают нетерпеливо ерзать и перешептываться, а Эрик так и вовсе начинает его подгонять. В конце концов, Чонгук отвечает честное нет.        – Что ж, дамы и господа, я по-прежнему не удивлен, – выкрикивает в бутылку колы, словно в микрофон, Эрик и под всеобщий смех объявляет следующий ход. Дэниэл раскручивает бутылку.        Чонгук шумно выдыхает. Отделался малой кровью, шуток про девственника могло быть гораздо больше. Но зато теперь можно ненадолго расслабиться, скорее всего, его черед настанет не ско…        Горлышко бутылки снова указывает точно на него.        – Вот это да, у нас на поле небывалое везение! – По-прежнему пребывая в амплуа ведущего, продолжает вещать Эрик с кока-колой в руке. – Или я бы даже сказал, невезение!        Дэниэл растерянно смотрит на Чимина с Чонгуком. Первый спрашивает:        – Кому ты хочешь задать вопрос?        Тон его при этом весьма красноречиво подсказывает, что Дэниэлу лучше сто раз подумать, прежде чем делать свой выбор. Наконец, слегка подрагивающим от волнения голосом тот говорит:        – Я хочу задать вопрос тебе, Чонгук.        А у того в который раз сердце опускается куда-то в желудок, так что тошнить начинает.        «Правда, – напоминает он сам себе. – Любая правда, но только не подвал».        Дэниэл неловко теребит пухлыми пальцами края клетчатой рубашки и нервным жестом поправляет съехавшие очки.        – Скажи, ты когда-нибудь… хотел другого парня?        Толпа приходит в явный восторг от этого острого вопроса. Эрик машет руками, призывая всех воздержаться от комментариев. Сотни глаз устремляются на Чонгука. Затаив дыхание, все жаждут узнать ответ. Воцаряется полная тишина.        Неловко поерзав на месте, Чонгук отвечает:        – Нет.        Толпа разочарованно стонет. Эрик взмахивает рукой, безмолвно говоря: “Все пропало!”. Дэниэл кажется потерянным и еще немного грустным, будто вопрос лично для него был очень важным.        Чонгук едва заметно улыбается. Кажется, никто не заметил, каким напряженным и неестественным был его голос. Он смог всех провести и поэтому внутренне ликовал.        Горячий шепот вдруг обжигает кромку уха, заставляя руки покрыться мурашками.        – А врать не хорошо, Чонгук-и. Мы тут вообще-то в правду играем. Как думаешь, что будет, если я расскажу всем, что ты – маленький врунишка, м?        Чонгук испуганно поворачивается, отчего их носы едва не сталкиваются друг с другом. Чимин глядит на него с лукавым прищуром, на дне его темных, словно бездонный омут, глаз искрится адское пламя неподдельного веселья.        Чонгук лихорадочно шарит по чужому прекрасному лицу почти обезумевшим от паники взглядом. Сердце его заходится в рваном ритме, а ладони вмиг становятся мокрыми.        Чимин еще несколько секунд смотрит на него сверху-вниз, а затем снова опаляет ухо своим горячим дыханием.        – Ладно, ладно, не переживай ты так, маленький трусишка. Я никому ничего не скажу, договорились? Но взамен… ты будешь у меня в долгу, понял?        Чонгуку не остается ничего иного, кроме как согласно кивнуть и потупить взгляд. Ведь в противном случае, если Чимин сейчас всем все расскажет, скорее всего, его немедленно отправят в подвал. А этого хотелось бы избежать всеми возможными способами.        Чонгук старается больше не привлекать внимание и, к счастью, до конца круга везение остается на его стороне – бутылка указывает на кого угодно, но только не на него.        Все без исключения выбирают правду и, видимо, под действием алкоголя, отвечают даже на самые грязные вопросы. Так выясняется, что Кэти нравится фурри, Эрик стырил у нее трусики и дрочил на них целую неделю, Дэниэлу снился влажный сон с участием их учителя по физике, Уилла привлекают милфы, а Чимин зарабатывает, сливая на порнхаб видосы, где он трахается с девственницами.        Когда очередь снова доходит до Кэти, Чонгук радуется, что эта пытка наконец-то закончилась. Он уже собирается расслабленно потянуться, когда замечает ее взгляд.        – Вы двое ведь не крутили, верно?        – Ну да, – соглашается Чимин и пихает застывшего Чонгука в плечо. – Иди первый.        Эрик плюхается обратно на задницу, предвкушающе потирая руки:        – Так-так-так, еще два интересных вопросика нарисовалось.        Чонгук медлит еще несколько секунд, но затем все же понимает, что выбора у него особо нет. К тому же, сам себе он не может вопрос задавать, а кон Чимина вряд ли выпадет на него. Так что все нормально.        Чонгук устраивается между ребятами, образуя немного свободного места слева от себя для Чимина. И пока бутылка крутится, усиленно раздумывает, что бы такого спросить. Какую-то особую гадость не хотелось бы, лучше что-то нейтральное, но вместе с тем пикантное. Может, спросить про кунилингус?        Бутылка делает последний оборот и медленно замирает, указывая на Кэти.        Чонгук несколько тушуется. Ну, у нее, в принципе, про куни тоже можно спросить. Так даже интереснее.        Он открывает рот, собираясь узнать, делала ли Кэти кому-нибудь кунилингус, но вдруг в голове что-то щелкает.        – Ты жалеешь о том… что Ханён больше нет?        Чонгук спрашивает это раньше, чем успевает обдумать, а потому сразу после сидит в некотором смятении, тупо пялясь на на менее ошарашенную Кэти.        – Ханён?.. В смысле, Ханна?        Он медленно кивает. Чон Ханён или Ханна Миллер – это, в общем-то, уже не имеет особого значения.        Кэти беспокойно крутит смоляную прядь на пальце. За это время никто не произносит ни слова, даже затычка-Эрик.        – Думаю, что… нет.        Прикусив нижнюю губу, она смотрит извиняющимся взглядом, словно не хотела случайно задеть его чувства. Чонгук лишь бурчит: «Понятно, спасибо» – и оборачивается к Чимину. Теперь его очередь.        Последний идиотский вопрос, и все это закончится.        Чимин не торопится садиться рядом, вместо этого вальяжно разваливается в кресле и просит Эрика покрутить за него, отговариваясь тем, что порядком пьян и боится не дойти.        Чонгук обеспокоенно смотрит на него, искренне переживая, и поэтому пропускает момент, когда бутылка останавливается. Лишь обернувшись, видит, что ее горлышко направлено на него.        Ну, Чимин ведь не будет ставить его в неловкое положение и спрашивать что-то супер-непристойное, да?..        Тот донельзя сыто улыбается, словно все сложилось так, как он и хотел. Глядя на это, Чонгук немного нервно сглатывает.        Склонив голову к плечу, Чимин мягко тянет:        – О-о, Чонгук, как же замечательно, что мне попался именно ты. – Он резко подается вперед, будто кобра на добычу. – Ведь мне жутко любопытно узнать… кто же тебе нравится.        Чонгук испуганно распахивает глаза.        – Н-нет, – кричит он, но голос едва ли громче шепота. – Это н-не по правилам.        – Да, действительно, – говорит Кэти. – Чимин, это не по правилам. Вопросы должны строиться так, чтобы на них можно было ответить только «да» или «нет», и ты это знаешь.        Чимин предостерегающе улыбается ей.        – Да-а, спасибо, Кэти. Это, безусловно, весьма полезное замечание, вот только… За Чонгуком имеется маленький должок, который, я думаю, настала пора вернуть, не так ли, Чонгук-и?        Чонгук молча смотрит на него. Все слова разом испарились из головы, а язык будто завязался в узел.        – Н-ну? – С ухмылкой интересуется Чимин, лениво перекатывая остатки пива в стакане. Он сейчас похож на самого настоящего дьявола, настолько же коварен.        – Я…        Чонгук запинается, снова потерянно замолкая. Тогда Чимин скалится еще шире.        – Кто же расскажет правду: ты или я?        – Я… – Чонгук пробует еще раз, и на этот раз его голос звучит немного увереннее. – Я выбираю действие.        – Действие? – Переспрашивает Эрик, и вслед за ним звучит еще несколько шепотков про подвал.        Чонгук прямо смотрит в прищуренные глаза Чимина, веселья в которых заметно поубавилось.        – Ты уверен в этом? – Стараясь, чтобы его тон звучал ровно, уточняет тот. – Подумай хорошенько, Чонгук. Целая ночь в подвале в полном одиночестве. И в полной темноте. В ледяном холоде и могильной тишине. Будь я на твоем месте, меня бы почти наверняка всю ночь мучили кошмары про мертвецов или еще что похуже. – Чимин делает паузу, давая Чонгуку время ощутить на себе всю эту пугающую и давящую атмосферу, а после снова улыбается: – Ну так что, маленькая правда сейчас или подвал на всю, безусловно, до-о-олгую ночь?        Чонгук не раздумывает ни секунды.        – Подвал.        Ведь правда пугает его гораздо сильнее.        Чимин смотрит на него еще несколько мгновений, а затем откидывается в кресле, принимаясь наливать себе еще пива.        – Помни, что это было твое решение, Чонгук-и. – Беспечным тоном говорит он, как ни в чем не бывало. – Но также помни, что я сегодня добрый, поэтому если ты вдруг все же решишь рассказать нам свой маленький секретик, клянусь, больше никто здесь и слова не скажет про подвал.        Чонгук лишь молча кивает. Честно говоря, слова Чимина пролетают у него мимо ушей, поскольку все мысли теперь заняты тем, как он будет спать в подвале. Да и вообще будет ли?.. Еще неизвестно, сможет ли он там заснуть от страха. Или так и будет сидеть трястись, широко раскрытыми глазами глядя на черноту вокруг, пока ребята не придут за ним.        Чонгук думает об этом следующие полтора часа, пропуская, кажется, все веселье. Он оглянуться не успевает, а все уже ужасно пьяные, шумные и веселые. Каждый второй лезет к нему обниматься или фоткаться на память, попутно вопя на ухо о том, какая же эта вечеринка классная.        Примерно в половину двенадцатого, когда все уже набесились и порядком устали, а потому валялись кто где, к Чонгуку подошел Чимин. Чонгук обрадовался было, ведь после игры с бутылкой Чимин ни разу не обратил на него внимание, продолжая болтать с Эриком или второй девчонкой, но тот сказал лишь одно слово. Пора.        Чонгук, только-только разговорившийся с Кэти, тут же заметно напрягся.        Чимин повел всех в холл с лестницами, прямиком к двери, ведущей в подвал.        – Ну что, Чонгук-и, еще не передумал?        – Нет. – Твердо ответил тот, и даже слегка вздернул подбородок, непоколебимо готовый держать свое слово.        – Что ж, хорошо. – С легкостью согласился Чимин и распахнул дверь.        Глядя на лестницу, уходящую в темноту, Чонгук мгновенно ощутил, как все тело заледенело от страха.        – Точно не передумал? – С улыбкой поинтересовался Чимин.        Кэти не выдержала.        – Хватит его пугать, Чимин! Ты и так загнал его в эти условия, что еще тебе надо? Хватит издеваться.        – Кто издевается-то? Я просто волнуюсь! – Чимин подошел ближе, чтобы обнять Чонгука за плечо. – Ведь я сразу сказал, что если он боится, пусть просто ответит на мой вопрос, да и все. Но нет же, наш Чонгук не такой слабак, каким кажется.        Чонгук робко повернул голову в сторону Чимина, а когда их взгляды встретились, сильно смутился и опустил голову. Кажется, он снова пропустил все слова мимо ушей… Но вроде бы, Чимин волнуется о нем, да?..        Чонгук настолько замечтался, прокручивая в голове тот момент, как вот буквально только что Чимин обнимал его, что совсем не заметил, как его спихнули вниз по лестнице в темноту, так что он едва не впечатался носом в кирпичную стену.        – Черт, совсем ничего не видно, – выругался чей-то темный силуэт в проеме распахнутой двери. По голосу Чонгук мгновенно узнал Чимина. – Эй, ты там живой? Эрик, посвети!        Яркая вспышка света ослепила собой, заставляя Чонгука закрыться ладонью. Когда же он немного проморгался, Чимин уже стоял рядом, удивленно присвистывая.        Еще один пролет лестницы уходил глубже под землю. Тусклый свет фонарика лишь немного обозначал края довольно большого подвала.        – Эрик, возьми еще один фонарик и спускайся сюда. – Скомандовал Чимин напряженным голосом.        – А сам что? – Хихикнул сверху Эрик. – Испугался?        – Нет. Но если здесь есть какие-нибудь твари, то первыми они нападут на тебя.        – Ну спасибо, – кисло отозвался Эрик, шумно спускаясь по старой скрипучей лестнице.        Вдвоем они шаг за шагом принялись изучать окружение, пока остальные ребята осторожно спускались на лестничную площадку, с любопытством разглядывая внутренности подвала. Однако ничего примечательного здесь не нашлось. Подвал был сухим, пыльным, повсюду с потолочных балок свисала паутина, а из мебели здесь была только…        – Кровать? – Хмуро спросил Чимин, оглядывая черное металлическое изголовье с вензелями и ветхое постельное белье. Кружевные пожелтевшие рюши выглядели довольно мило.        Эрик подошел с другой стороны кровати и повыше поднял телефон, чтобы лучше оценить королевские размеры.        – Ниче се какая она гигантская, – в итоге заключил он. – Настоящий траходром три тысячи. Здесь же спокойно можно тройничок замутить… – Эрик вдруг вперился взглядом в Чонгука. – Так, смена планов. Чонгук, ты иди погуляй куда-нибудь, а я тут с девчонками это… ну ты понял. Кэти, Алисия, кам ту ми, май бэйби! – Он обернулся к толпе на лестнице. – О, а где Кэти?.. Ну и дубак же тут, Боже! Как в могиле.        От последнего слова у Чонгука по спине побежали ледяные мурашки.        – Так, ну все, ладно. – Громко сказал Чимин. – Здесь совершенно ничего интересного, даже ни одной крысы нет, поэтому пошли. Чонгук, спокойной ночи.        Отчего-то это пожелание показалось вовсе не добродушным.        – Н-нет, постойте, – слабо выкрикнул он, в панике глядя на то, как все ребята принимаются подниматься по лестнице, исчезая за кирпичной стеной. Свет уходил вместе с ними. Темнота уже лизала спину.        Чонгук бросился следом, но чья-то рука вдруг остановила его.        – Что такое? – Ровным тоном спросил Чимин, сканируя его взглядом. – Ты передумал? Хочешь изменить свое решение?        – Н-нет, просто… Оставьте мне свет. Пожалуйста…        Чимин глянул на экран телефона.        – У Эрика пятнадцать процентов осталось, этого хватит ненадолго. Воспользуйся своим телефоном. – Бросил он, прежде чем взбежать по лестнице.        – Я не знаю, где мой телефон, – сказал Чонгук, но его никто не услышал. Эрик уже ушел, Чимин почти скрылся за поворотом лестницы. Свет его фонарика едва освещал подвал.        Позади что-то скрипнуло, совсем близко. Чонгук едва не завопил.        Промедлив еще секунду (сердце за это время успело совершить примерно четыре удара), он все же бросился в сторону лестницы. К свету.        Что-то теплое и яркое вдруг выплыло из-за стены. Чонгук прищурился, через мгновение различая взволнованное лицо запыхавшейся Кэти. В своих руках она держала… ночник Ханён. Резинового розового зайца с торчащими длинными ушами.        – Вот, Чонгук, возьми.        Перед собой Чонгук видел уже не Кэти, а бесконечно прекрасную, милосердную богиню, чьи тонкие и нежные руки даровали ему самое настоящее сокровище – свет.        Он глядел только лишь на свою богиню и не видел больше ничего вокруг. Внимал только лишь ее словам. Богиня гневалась.        Рядом с ней резко возник Чимин, в один миг возвращая Чонгука из своих грез в реальность. И пока он отстраненно думал о том, что Чимин не настолько яркий, как она, а как будто бы даже немного наоборот, возникший меж ними спор уже разрешился. Кэти отвоевала право Чонгука на ночник, хоть Чимин и был очень сильно против. И пока тот, разъяренно взмахнув рукой, отошел немного в сторону, Кэти поспешно придвинулась ближе к Чонгуку.        – Вот, возьми ночник и не слушай этого идиота. Натуральный садист! – Заметив, что Чимин глазеет в их сторону и, кажется, даже прислушивается, она понизила голос, шепча уже в самое ухо: – Чонгук, не пойми меня неправильно, но, я думаю, тебе стоит держаться от него подальше. Чимин он… только кажется хорошим. Но я давно уже замечаю за ним… ну, знаешь, некоторые тревожные звоночки. Ты хороший парень, поэтому я не хочу, чтобы он тянул тебя за собой.        Кэти отступила на шаг.        – Надеюсь, ты подумаешь об этом, – с печалью в голосе сказала она. – И… я бы хотела извиниться. За то, что мы делали с тобой из-за Ханён. Мне правда очень жаль. Я была такой дурой, желая только лишь угодить ей и ничего больше, что совсем не осознавала, что делаю…        Чонгук был настолько поражен ее словами, что едва мог ворочать языком от волнения.        – Нет, нет… Все хорошо, я не-        – Кэти, – Чимин снова появился из темноты. В его голосе чувствовались плохо скрываемое раздражение и заиндевевшая сталь. Кажется, он с трудом держал себя в руках.        Кэти испуганно обернулась на него, а затем обратно на Чонгука. Рот ее приоткрылся, собираясь сказать что-то еще, но, видимо, в присутствии Чимина, сверлящего их обоих прищуренным взглядом, она побоялась это сделать. Кинув на Чонгука прощальный взгляд, Кэти молча взбежала вверх по лестнице, теряясь за поворотом.        Чонгук медленно перевел взгляд на Чимина. Тот хмуро глядел в ответ, так что Чонгук мгновенно ощутил себя виноватым.        – Ты злишься на что-то? – Тихо спросил он. – Это из-за ночника? Если хочешь, я-        – Нет, – по-прежнему холодно ответил Чимин. – Мне просто не нравится, когда трогают мое.        Чонгук совсем растерялся.        – Твое?.. Мне вернуть твою толстовку?        – Мое, – с нажимом повторил Чимин и вдруг приподнял голову Чонгука за подбородок. – Мое, понимаешь?        Чонгук стоял, не в силах пошевелиться, и мог только лишь молча наблюдать за тем, как Чимин медленно делает шаг вперед, так что их лица оказываются на расстоянии жалкого фута друг от друга.        И пока Чонгук скоропостижно умирает внутри, захлебываясь где-то в глубине чужих глаз, Чимин склоняет голову набок и ухмыляется в своей привычной манере. Его рука соскальзывает с лица ниже, неторопливо ползет, останавливаясь там, где бьется сердце птички-колибри.        Чонгук боится пошевелиться. Боится спугнуть момент, который тайком множество раз представлял себе и даже видел во снах. И вместе с тем не может поверить, что его симпатия оказывается взаим…        – Чимин? – Вдруг глухо кричит Эрик откуда-то из-за стены, заставляя обоих вздрогнуть. Чимин отшатывается от Чонгука даже раньше, чем тот успевает что-либо осознать. Во взгляде его Чонгук успевает прочесть панику.        – Иду, – громко отзывается Чимин, следом чертыхаясь сквозь зубы. Он даже не оборачивается, когда молча уходит. Спустя несколько мгновений глухо хлопает дверь, запечатывая за собой шум голосов.        Чонгук стоит на месте, прислушиваясь. Слова плохо различимы, но, кажется, Чимин громко заявляет о том, что если кто-то вдруг решил выпустить Чонгука раньше срока, то пусть даже не думает об этом, Чимин лично будет стеречь дверь в подвал всю ночь, если потребуется.        Услышав это, Чонгук невесело усмехается. Он стоит так еще немного, но, судя по всему, ребята разбредаются кто куда, поэтому настает тишина.        В голову вдруг приходит мысль о том, где же все будут спать. Честно говоря, Чонгук не думал, что они задержатся, думал, так, посидят до полуночи, максимум часа, и разбредутся по домам. Но идея с подвалом перемешала все карты…        Он оттягивает ворот футболки, чтобы убедиться, что ключ от спальни матери все еще покоится на шнурке. Остальные-то комнаты ладно, в них почти ничего ценного, но вот домашнюю сокровищницу нужно беречь от чужих глаз. Вот только интересно, почувствовал ли Чимин ключ?..        Погруженный в свои мысли, Чонгук медленно обходит подвал по периметру. Кровать стоит на расстоянии от стены, поэтому он может совершить полный круг (или вернее, квадрат) по приземистой комнате.        Тут и там он замечает куски отошедших от стен обоев, пожелтевших и очень старых. А в центре балочного потолка – кусок провода. По всей видимости, здесь когда-то даже было освещение.        В конце концов, Чонгук убеждает себя в том, что в подвале на самом деле нет ничего страшного (и здесь, наверное, стоит сказать огромное спасибо Кэти, чего Чонгук не сделал из-за полной растерянности). Это просто пустая протяженная комната, где нет ничего, кроме старой кровати едва ли не столетней давности. Проверив пружины в матрасе, он заключает, что на ней даже можно поспать, тем самым скоротав время томительного ожидания – а это от восьми до двенадцати часов, смотря как ребята проснутся. И чем раньше он заснет, тем меньше осознанного времени проведет здесь.        Поэтому Чонгук устраивает розового зайца на одной подушке, а на второй располагается сам, мгновением позже закашливаясь от поднявшейся в воздух пыли. Решает, что под одеяло залезать не стоит, иначе он тут совсем задохнется, лучше просто полежать сверху.        И как же все-таки хорошо, что здесь холодно. Это приносит небывалое облегчение. Ибо в толстовке Чимина в нагретой алкогольными парами комнате было безумно душно, так что даже голова раскалываться начала. А здесь практически сразу прошла…       

***

Чонгук просыпается в полной темноте.        Занемевшими от холода пальцами он лихорадочно пытается нашарить ночник. В голове целый хаос из мыслей, а вокруг ощущается присутствие множества тварей, уже тянущих к нему свои когтистые лапы и зубастые пасти.        Что-то глухо ударяется об пол, откатываясь в сторону.        Чонгук замирает, а после едва не умирает на месте. Ночник. Это ночник укатился не пойми куда, а найти его в темноте, когда паника сжирает заживо, будет весьма и весьма непросто…        Еще один громкий звук привлекает его внимание.        Чьи-то шаги. Совсем рядом.