эхо минувших дней.

      Москва встречает низкими свинцовыми тучами, натянутыми над небом будто старой занавеской, редкими каплями срывающегося дождя и пронизывающим насквозь ветром. Воздух здесь тяжёлый и сама атмосфера гнетущая. Равнодушный голос из громкоговорителя объявляет прибытия и отправления, но все слова теряются в свисте ветра и скрипе колёс многочисленных чемоданов.       Ваня ёжится в бесформенном пуховике и сходит с поезда, волоча дурацкий чемодан по мокрой плитке перрона. Людей вокруг – целые тысячи, значительно больше, чем он видел вчера ещё дома. Все куда-то спешат, несутся толпой, едва не дыша друг другу в затылки, а его крупно мурашит от накатившей тревожности. И зачем вообще на это всё подписался? Раньше столицу он видел лишь на картинках и фотографиях одноклассников. — Ваня! — Окликают его откуда-то слева, отчего лишь сильнее хочется запрыгнуть в ближайший вагон и умолять, чтобы его увезли обратно в его крошечную комнатушку. Роман Олегович, – психотерапевт, – видимо, не зря говорил, что затворничество может вылиться ему боком.       Пожалуй, Свята он узнал бы даже среди всей многотысячной толкучки, хоть до этого никогда и не видел его вживую. Невозможно не узнать человека в пёстрой салатовой куртке, огромных мешковатых брюках с принтами каких-то чудищ и крашеной каштаново-красной башкой. Он улыбается широко своими явно дорогущими зубами, руки по обе стороны расставляет и несётся на Ваню с объятиями.       Хотелось бы ответить тем же, но это будет слишком лицемерно, учитывая, как долго он отказывался приехать в гости. На всё готовое. Свят даже предлагал оплатить билеты. Хотелось бы быть таким другом, которого Свят хотел в нём видеть, но Ваня слишком поломанный для того, чтобы становиться опорой кому-то. Он себя не вывозит, не говоря уже о других. Одно дело херню всякую вместе смотреть и в игры задротить, проворачивать фансервисные вбросы, чтобы малолетних фанаток раззадорить, параллельно срубая донаты, а другое – общаться вживую. У Вани-то друзья были словно целую жизнь назад. — Пиздец, даже не верю, что ты за пределами моего монитора существуешь! — Едва ли не прыгает от радости Свят, лицо Ванино разглядывает, словно какое-то пирожное за прилавком. С трепетом таким и искренним удовольствием, что лишь не по себе становится. — Я, кстати, думал, что ты выше.       Ваню только на лёгкую полуулыбку хватает и краткое объятие. Свят не возникает совсем, хватает его чемодан и кивает в сторону здания вокзала. — Такса уже ждёт.       Он Ваню за рукав хватает и несильно тянет за собой, видимо, чтобы не потерять в толпе. Сейчас открывается уйма фактов, которых он об интернет-друге не знал, да и не интересовался особо. Они, оказывается, почти одного роста, у Свята крошечный шрам над бровью и набитые на пальцах буквы. Разглядеть не особо получается, но Ваня готов поспорить, что там написано "fuck". Оригинально. Во время видеосозвонов ему казалось, что это просто кольца. — Мы просто обязаны сегодня подрубить стрим. — Не унимается Вознесенский, пытаясь смотреть и на номера машин и на Ваню одновременно. — Малолетки обоссутся кипятком. Сперва в телеге их забайтим, а потом я тебя уже на стриме покажу. — Наверное. — Неловко пожимает плечами Кислов. Он в плацкарте ехал, социальная батарейка на нуле, а количество слов в адрес реальных людей и так перевалило за месячную норму. Жаль, что теперь Свята в игнор не кинешь. — Да в смысле? Мы сколько уже общаемся? Давно, как бы, на новый уровень выходить пора. — С явно наигранной обидой парирует тот. — Кстати, не поверишь, мне недавно какая-то тёлка целый фанфик про нас скинула. — И кто кого? — Усмехается Ваня, даже практически искренне, к собственному его удивлению. — По очереди. — Ржёт Свят. — Там такая детализация, у меня почти встал. Можем по ролям на стриме зачитать. — Мне, вроде, музыкальный контракт обещали, а не карьеру на онлике. — Одно другому не мешает.       Свят каким-то чудом отыскивает среди сотен одинаковых автомобилей боевого раскраса "Яндекса" их такси, чемодан в багажник убирает и усаживается рядом с Ваней на заднее. Всю дорогу проносящиеся за окном достопримечательности показывает, даже стадион, где он отыграл свой последний концерт, прежде чем уйти из музыки после скандала. Честно говоря, он мог бы так и не распинаться, у Вани и обычные высотки немое удивление вызывают. У них в городе за небоскрёбы и девятиэтажки вполне сходили, а тут ахуеть можно, по двадцать этажей в одном здании. Не дома, а настоящие человейники. Величественные, но бездушные и отторгающие.       Лейбл предложил частичное финансирование аренды жилья на полгода, поэтому выбор квартиры Ваня оставил на Свята. Самому-то ему похуй, где жить, лишь бы спалось мягко, да комп куда-нибудь приткнуть можно было. Ну, и чтобы мусора часто не шмонали. По возможности. Дома-то ему по старой памяти заветные пакетики всегда подкидывали в почтовый ящик или под коврик у входной двери.       Изначально Свят предложил пожить у него. Двушка мол, комната свободная, даже аренду обещал не брать, но для Вани такая затея сравнима с пыткой. Хуже чем в дурке, когда их шесть человек на палату, с дедом-шизофреником и женщиной-эксгибиционисткой, которую санитары заебались оттаскивать из мужского крыла в женское.       Впрочем, он почти не удивляется, когда Свят привозит его в свой собственный жилой комплекс, заявляя, что нашёл квартиру в этом же доме. Для Вани всё это мажорскими замашками попахивает: и закрытая территория, и собственный спорткомплекс во дворе, и консьержка в подъезде. Квартира на тринадцатом этаже, даже здание МГУ вдалеке разглядеть можно. Вполне уютная однушка, ремонт здесь стоит явно дороже, чем вся мебель в их с мамой квартире. — Я вчера тут прибрался и докупил кое-чего по мелочи. — Гордо рассказывает Свят. — Моющее там, полотенца, бомж-пакетов тебе на первое время. Хрен его знает, конечно, что ты вообще жрёшь. — Не знал, что домработница идёт с хатой в комплекте. — Усмехается Ваня, затаскивая чемодан в спальню. — Жаль, что тупорылые шутки идут в комплекте с тобой. — Переводит стрелки Вознесенский, но всё равно смеётся с их очередной перепалки. — Я тут ради него стараюсь, а он... — Ладно, ладно. — Поднимает руки Ваня в жесте капитуляции. — От души, бро. — Если что-то понадобится – звони, цифры те же. — Ого, тут ещё и доставка.       Свят несильно пихает в бок, на что Ваня подбивает его под щиколотку, пока тот не поскальзывается на скользком и оттёртом до блеска паркете. Хорошо хоть не забыл, как это провернуть.       Их первую встречу он ожидал более неловкой, а здесь чувство такое, будто они – два давно затерявшихся приятеля, а не рандомных пацана из интернета. Но с другой стороны, и не удивительно даже, они в дискорде сутками напролёт зависали, отключаясь лишь для того, чтобы поспать. О нём родная мать и психотерапевт знали не столько, сколько случайный чувак из такой же случайной тимы. Может, ещё не поздно вновь стать нормальным человеком и обрести друзей? — Ты обустраивайся, грузить не буду, — говорит Свят, давно зная о Ваниных проблемах с головой и коммуникацией, — но как настроение будет – залетай. Попиздим, поснимаем. — Сегодня можно. — Пораскинув в мыслях, отвечает Кислов.       Переезд сюда – выход из зоны комфорта в самом радикальном смысле, и к этому лучше бы начать привыкать сразу, чем откладывать «ещё на денёк». Он всё детство выбирал нырнуть с головой с пирса, нежели шаг за шагом окунаться в ещё не успевшее прогреться в мае море.       Свят в улыбке расплывается сразу же, яркой и такой искренней, что Ваня едва ли не на физическом уровне ощущает, как трескается его непробиваемый панцирь. Но привязываться к людям всё равно нельзя. Верить им – тем более.

***

      Для Вани в гостях целая поляна накрыта: тут и три коробки пиццы на них двоих, и бутылка виски, и парочка косяков на вечер. Попросили подписчиков накидать вариантов шоу, которые можно посмотреть на трансляции, а те охотно топили за новые выпуски «беременна в шестнадцать». Сомнительно, но что поделать, хотя бы не сотый выпуск "экстрасенсов". — Так, край стола уже в кадре. — Объясняет Вознесенский, жестом проводя черту. — Появишься по моей команде, только ебало попроще сделай, а не такое, будто ты у меня в рабстве. — Да нормальное у меня ебало. — Цыкает Кислов. — Тогда не очкуй. — Я не очкую.       Спор можно было бы продолжать вечно, но Свят щёлкает мышкой, подтверждая запуск трансляции, и устраивается в кадре, вытягиваясь по струнке и поправляя сбившийся воротник толстовки. Он довольно здоровается со зрителями, целую пафосную речь вбрасывает про его сегодняшнего «особого гостя», прежде чем Ваня въезжает в кадр на навороченном кресле с колёсиками, и у них даже начинает подвисать чат из-за слишком большого количества комментариев. — Здорова, гей-меры! — Кричит он, показывая в камеру всевозможные жесты пальцами. — Зацените, кто приехал! — Вопит с ним в унисон Свят, утягивая Ваню в объятия. — Первый оффлайн спустя год нашего токсичного онлайна, фиксируйте! Никакого ии и хромакея, всё в режиме реального времени и на ваших экранах!       Кислов подыгрывает, едва ли не на колени к нему забираясь, пока зрителей продолжает разносить в чате. Шуток про «засоситесь уже» он насчитывает штук сорок. Они ещё не успели выдать ничего, похожего на сносный контент, но уже умудрились собрать рекордные для них обоих просмотры. — Если надумаете переезжать в Москву, рекомендую Вознесенского в качестве риэлтора. — Вместо разъяснений этого внезапного дропа, парирует Ваня. — Хату нашёл, до блеска выдрочил, еды принёс, ещё и трансфер организовал. — Потому что я год ждал, как девушка солдата. — А на вокзале встречал без букета, позорник.       Иногда ему кажется, что проще было податься в актёрство, чем в музыку. Он перед камерой и он в жизни – два совершенно разных человека, из общего у которых, разве что, только лицо. Никому бы не было до него дела, сиди он в эфире с кислой миной и рассказывай о том, как его всё достало. Приходится вживаться в роль: смешного, остроумного и харизматичного парня, которым он уже давно не является. Делать вид, что он не потерял тягу к жизни много лет назад, не сидит на таблетках и не опустил руки за годы борьбы с депрессией. — Всем интересно, какие у тебя планы на Москву. — Читает комменты Свят, когда они уже закончили свой обзор на самый тупой эпизод шоу. Получилось, можно сказать, довольно неплохо. Хуёвое шоу плюс их полоумно-остроумные шутки равно вполне себе выигрышное комбо. — Хочу попробовать себя в кое-чём новом. — Говорит он, подмигивая в камеру. — Подробности расскажу позже, следите за новостями.       Они стебут друг друга в эфире, обсуждая что-то совершенно отдалённое, получая внушительные охваты. Их популярности эта встреча уж точно пойдёт на пользу. Рецепт Ваниного успеха – крупица везения и знакомство со Святославом Вознесенским.       Свят выглядит очень довольным, когда они наконец отключаются и переходят к не менее интересной части этого вечера: выпивке и травке. Впервые не через стекло монитора. — Ты молодец, вывез весь стрим. — Заявляет тот, поднося зажигалку к зажатой в Ваниных губах самокрутке. — Три года социальную батарейку ради тебя берёг. — Лыбится Кислов. Дым приятно заполняет лёгкие, вызывая долгожданную волну расслабления. Пожалуй, с таким допингом он и живое общение вывезет. — Если опять свой тильт словишь – не заставляй себя этим всем заниматься. Я всё пойму, предъявы кидать не буду. — Добро, но пока норм. — Кстати, — внезапно вскидывается Вознесенский, — разве алкоголь можно пить поверх транков? — Нет. — Пожимает плечами Ваня, но всё равно разливает по второй рюмке. — И какие последствия? — Да хуй знает, рубрика "смотри, чё выкину". — Прыскает Кислов, припоминая прошлые разы. — Могу белку поймать, могу просто съебаться домой, могу уснуть или начать истерить. Но если такое случится, просто влей в меня ещё, и я до утра отрублюсь. — Заебись план, чё. — Удивляется Свят, но не лезет отбирать бутылку и толкать нравоучения. За это он Ване и импонирует. — Ты вообще слезаешь с них хоть иногда? — Ненадолго. Обычно меня просто переводят на новые.       Хрен его знает, что вообще делать со всем этим в чужом городе. Надо будет упомянуть о "маленькой" проблеме завтра на встрече с продюсером. Может, конечно, тот просто испугается и Ваню сольёт, но он соврёт, если заявит, что это его сильно расстроит. — А, кстати, с кентом одним недавно встречался. — Скачет с темы на тему Свят. — Он с Настей знаком, которая как раз в этом "эхо мьюзик". Ну, у которой ещё трек про расстояние сейчас форсится. — Добавляет он, ловя непонимание на лице напротив. — Узнал, чё вообще за лейбл? — Догадывается Ваня. — Знаешь, кто основатель? — Удиви. — Кирилл Боженов. — Из "Гравитации"? — Он даже вперёд к Святу придвигается, ожидавший услышать это имя в самую последнюю очередь . — Я так по ним кипятком ссался раньше, ты бы знал. Мы даже с кентами собирались в Краснодар на них ехать, но всё в последний момент наебнулось. Пришлось одноклассникам за полцены билеты перепродавать. — Я раза три на них был. — Ой, иди нахуй. Хорошо, наверное, в большом городе жить. — Я ещё не жил тогда, из своей дыры в Красноярск ездил. — Ты чё, не из Красноярска? — Не, из Ачинска. — Пиздец.       А вот и те самые разговоры интернет-друзей подъехали. Знать друг о друге всё, от любимой марки пива до детских травм, но ахуевать как не в себя от остальных деталей. — Если известным станешь, о тебе и он может узнать. — Словно невзначай бросает Свят, разливая уже по третьей. — Тогда буду петь про шлюх и бабки, он такую хуету не слушает.

***

      Честно говоря, конторы музыкальных лейблов Ваня представлял себе как нихуёвый такой офис, с окнами в пол, понтовыми наградами на полках и расположением где-то в центре столицы. Где-то вот в тех знаменитых башнях, которые хрен пойми, как называются. "Меркурий", "Город Столиц" и прочая неведомая простым смертным хуета. По факту же – обычный офисный центр, и пока он пытается отыскать нужный этаж и кабинет, двое задротов в очках и с жиденькими чёлочками едва не уводят его стажироваться в какой-то компьютерный отдел, ошибочно приняв за своего. Две дамы в коротких юбках, свернувшие на третий этаж, и вовсе напоминают ему проституток. Остаётся надеяться, что этот "лейбл" хотя бы законный. Мало ли, что они отмывают в этих стенах.       На стук в заляпанную железную дверь никто не отвечает, поэтому Кислов входит без приглашения. Внутри всё несколько получше, чем сам вид обшарпанного здания офисного центра: ремонт дизайнерский, множество фотографий несколько лет назад распавшейся "гравитации звука" и виниловые пластинки, аккуратно расставленные по полкам. В углу офиса, видимо, своеобразном холле, стоят кожаные диваны, несколько гитар, синтезатор и барабанная установка. Заглядывая вглубь коридора, можно заметить несколько комнат, явно служащих для записи треков, но сейчас в здании стоит гробовая тишина, нарушаемая лишь Ваниным сбившимся после подъема на пятый этаж дыханием. — А есть кто? — Громко зовёт он, но ответа не слышит.       Усаживается на один из диванов, принимаясь терпеливо выжидать хоть одной живой души в этом богом забытом месте. На стене, прям за его спиной, висят подписанные постеры с обложками альбомов местных артистов. Ваня старается не думать, что практически все они – обычные ноунеймы. Из пятерых он слышал музыку лишь двоих, причём краем уха. Какова вероятность, что он станет очередным никому не обосравшимся исполнителем, загоняющим свои убогие демки каждому встречному? — Доброе утро! — Внезапно раздаётся откуда-то из коридора. — Ваня, да?       Он старается держать себя в руках, не выдав красноречивого шока. Перед ним буквально стоит исполнитель, под чьи треки он провёл свои самые славные подростковые годы. Танцевал, пил, накуривался и даже однажды ебался. На концерт мечтал сгонять, но так и не выгорело. А теперь они коллеги? Теперь он его работодатель? Или что нахуй? — Здрасьте. — Кивает он в дополнение к и без того провальному первому впечатлению о себе. — Я Кирилл, основатель и директор лейбла. — Представляется парень.       Если прикинуть, то ему сейчас должно быть чуть-чуть за тридцатку. Ваня его уже несколько лет нигде в соцсетях не видел, а он и не изменился почти. Разве что волосы короче стрижёт, да и выглядит как бизнесмен, а не рокер, поющий о бывших, тусовках и бренности бытия. Носит деловой пиджак вместо косухи с шипами и не сбривает вчерашнюю щетину, как самый настоящий рабочий класс без минуты свободного времени. Всё то же выражение лица, но будто бы искажённое пролетевшими в мгновение годами. — Да уж, — усмехается Кислов, — я раньше вашим фанатом был. Даже на гитаре начал брынчать только ради того, чтобы песни "гравитации" на школьных пьянках играть. — Значит, вкус в музыке у тебя хороший, точно сработаемся. — Открыто смеётся Кирилл и протягивает ладонь для приветствия. — Кстати, можно на "ты". — Базару ноль. — Ваня закрепляет уговор, кратко пожимая чужую руку. — Тогда к делу?       Кирилл усаживается напротив, просит взявшуюся из ниоткуда девушку сделать им кофе и раскладывает на маленьком столике с десяток бумаг. На одной из папок красуется его имя и фамилия – крупным шрифтом, заметно и громко, будто он уже состоялся как медийная личность. Ваня редко ощущает искренние эмоции за исключением злости, но глядя на знакомые буквы его распирает гордостью изнутри. Сам Кирилл Боженов знает его имя. Сам солист одной из самых легендарных групп страны, взрастившей целое поколение и ушедшей на пике.       Впрочем, ощущения пока такие, словно они здесь договор купли-продажи какой-нибудь недвижки заключают, а не подписывают контракт на продвижение несуществующих треков в безызвестной конторе. Слишком много бумаг, пустых граф для подписи и пунктов мелким шрифтом. — Ты на гитаре где-то учился играть или самоучка? — В музыкалку ходил, но только год. — Ваня плечами пожимает и прикидывает мысленно, как скоро его отсюда выкинут. — Дальше по туториалам из ютуба. — А по вокалу что? — Без пиздежа? — Переходит на неформальный стиль общения, проверяя границы. — Ебашь.       Отлично, общий язык нашли, можно впредь и не строить из себя дохуя серьёзного и манерного. — Вообще ноль. У меня в песне автотюна дохуя, я так и не понял, что тебя там зацепить могло. — Думаешь, у нас в индустрии одни вокальные таланты и финалисты "Голоса"? — Нет, но мне казалось, что это, типа, важно. — Типа важно, но не самое главное. — Кирилл из чашки отпивает и клацает что-то на экране планшета. — Подтянем тебя. — Оке-е-ей. — Тянет Кислов, удивления не скрывая. — Так а почему именно я-то? Там же целый интернет ноунейм-артистов, у которых хотя бы дискография есть и талант. — Знаешь, Вань, — со вздохом начинает Кирилл, — ты можешь быть хоть лучшим певцом страны, но это не сделает тебя интересным другим. Здесь искра важна, понимаешь? — Вообще нихуя, если честно. — Поймёшь потом, когда опыт появится. Это невооружённым глазом заметно. Когда талантливый чувак просит фит, а ты смотришь и понимаешь, что не выгорит из него ничерта, и даже время тратить не хочется. — А из меня выгорит? — Усмехается он. — Может выгореть. Думаешь, мы пальцем в небо ткнули и тебя к себе пригласили? Мы твои охваты анализировали, аудиторию, как ты себя зрителям преподносишь. Ты и не единственным кандидатом был, признаться честно. Просто на данный момент несколько проектов мы не потянем. — И что наанализировали? — Без пиздежа? — Повторяет Боженов его недавнюю фразу. — Ебаш. — Если сравнивать со всеми, кто нас хоть как-то заинтересовал, ты лучше всего катишь под идеального кумира для нынешней молодёжи.       Кислов даже своим кофе давится. Чашку отставляет на край стола и на Кирилла смотрит заинтересованно, выжидая хоть каких-нибудь пояснений. Его тут будто склеить пытаются, а не сотрудничество предложить. Ваню даже мать так не хвалила, он и повестись может. — Внешние данные, манера поведения и прочая херня, которая подогревает интерес публики. Загадочный весь из себя, депрессивный, с остроумными шутками и высказываниями, собственным мнением обо всём. — Честно, ты сейчас полстраны описал. Таких дохуя просто, конкуренция ебейшая. — Поверь, к моменту, пока ты на ноги станешь, половина "конкурентов", — Кирилл жестом кавычки изображает, — сольётся, и имён их никто помнить не будет. Лидеры индустрии не молодеют, а тебе сколько? Двадцать? Двадцать один? — Ну типа. — Времени ещё вагон. — Оке-е-й. — У тебя есть хоть какие-то наработки? — Ни одной. — Не скрывает Кислов. Он-то свой единственный трек на эмоциях в дурке написал, а там он уже с полгода не был. На писанину ведь только четыре стены пробивают, и творческие задания из разряда "разукрась картинку". Надеялся, называется, что его сопливые попытки в пение никто не услышит.       Но кто-то услышал. — Будем писать альбом. — Обыденно заявляет Кирилл.       Действительно, это же так легко – сочинить с десяток песен. Ещё и явно такого уровня, чтобы хотя бы парочка выстрелила. Сейчас музыку каждый третий делает, любое направление и любой жанр уже повидал всё, что человечество на пике своего развития сумело сообразить. — Нихуя себе. Я столько и за год не насочиняю. — Не обязательно все самому писать, у нас есть свои люди. Но штуки три авторских будем от тебя ждать. Ты уже думал над концепцией, которую собираешься задействовать? — Нет конечно. — С насмешкой отвечает Кислов. — Сегодня первый день, как я в музыканты подался. — Ничего, мы не спешим. — А будут, там, условия контракта и всё такое? — Условие одно: проблем не создавать. — Заявляет Кирилл, выжидая кивка в ответ. — Мы лейбл маленький, навстречу артистам идём и их мнение учитываем, но в ответ требуем того же. Пока что принцип работы такой: мы пишем альбом, записываем и сводим, снимаем клип и фоткаем обложку, а дальше наш пиар-менеджер делает своё дело. Аудитория у тебя уже есть, так что промо-концерты тоже организуем. Не Лужники, конечно, но с них никто и не начинал. — А по деньгам чё? — Семьдесят на тридцать. — Кирилл, видимо, по Ваниному лицу возмущение считывает, спеша добавить: — Смотри, Вань, ты начинающий артист без ничего за плечами, и в твой старт нужно вложиться. Закрепить право на имя, написать не один трек, а хотя бы штук пять, записать их все, сделать клип, разработать пиар-план. И, как видишь, финансирование выходит внушительное. Соотношение будет меняться по мере твоего развития как артиста. — Я смогу продолжать стримить? — Да пожалуйста. — Тогда по рукам.       Ему же не двенадцатичасовую смену в общепите работать, чтобы от такого предложения отказываться. Он и не теряет ничего, по сути. Время, разве что, но Ваня бы не сказал, что у него его недостаточно. Может, и выгорит чё, хрен его знает. — И ещё одно. — Внезапно вспоминает Боженов, но тон у него такой, будто он нашёл самый идеальный момент, чтобы вывалить наиболее весомый подводный камень. — Я хочу создать группу.       Нихуя себе. Он-то думал, что его задача просто спеть, а Кирилл, видимо, готовит замену для своей канувшей в лету "гравитации звука". — Боюсь спросить, кто остальные. — Пока никто, даю тебе возможность подыскать самому. Есть кто на примете?       Ваня раздумывает секунду, прикидывая в голове, насколько сильно охватит пизды. — Святослав Вознесенский. — Это гитарист из бывшей "Светотени"? — Сходу понимает Кирилл. — Ты же знаешь, из-за чего они распались? — Секс с малолетками? — Пожимает плечами Кислов. — Свят не был замешан. — Но наверняка ты этого никому не докажешь, а репутацию ещё несуществующей группы сразу же пустишь по пизде.       Ваня зло поджимает губы. Если и группа, то кто, если не Свят? Кислов про этот скандал ещё на второй месяц общения расспросил, прекрасно зная, кто и кого, ровно как и то, что Свят не промышлял похождениями по малолетним фанаткам. Всё наебнулось из-за их вокалиста и барабанщика, а Свят до сих пор тащит на себе клеймо. Для всех он, в первую очередь, гитарист из скандальной группы, и только во вторую – талантливый игрок и ахуенный стример. — Кирюх, чёрный пиар – тоже пиар. — Ваня ёжится инстинктивно от неожиданного появления третьего чувака. Его он тоже, как ни странно, знает. Бас-гитарист с именем Денис, насколько он помнит.       А вот он, кажется, сильнее всех изменился. Ваня помнит, что всегда восхищался стилем Дениса: перчатки без пальцев, десятки разнообразных кепок, брендовые худаки и самые трендовые кроссы. А сейчас он выглядит... слишком обычно? Непримечательная серая толстовка, как и у половины работяг страны, чёрные спортивки с налипшими от осенней слякоти пятнами. Да и выглядит он не так оживлённо и резво, как на пике своей давней карьеры.       В голове не укладывается, насколько удивительные люди сидят перед ним. Прославленные и знаменитые, взрастившие своим творчеством целое поколение, повидавшие главные сцены и крупнейшие стадионы страны, прошедшие через не один скандал, не одну невзгоду. Две легенды, в своё время перевернувшие на сто восемьдесят отечественную музыку. — Здрасьте. — Здоровается Ваня. — Ты хочешь, чтобы они сразу с пятном дебютнулись? — Возмущается Кирилл. — У Вознесенского тоже дохера фанатов, причём и среди пацанов, и среди тёлок. — Не удостаивает Денис даже приветствием. — Ты видел, что эти двое вчера стримили? У них просмотры в два раза взлетели просто из-за того, что они были в одном кадре. — Допустим. А со скандалом что? — Вознесенского же не все как стримера знают. Вот и залетит в иных кругах, типа гитарист из "Светотени" дебютирует с... — Запинается Денис. — Как вас там? — Пока никак. — Вклинивается Ваня. — А Вознесенский-то в курсе, что ты его обратно в музыканты записал? — Посмеивается Боженов, видно смирившись с идеей. — Скоро будет. — Тогда постарайся подобрать ещё двоих, позже согласуем. Если не найдёшь, то возьмёмся уже мы. Тебе три дня подумать над концепцией треков, названием группы и привести сюда Вознесенского.       Кирилл протягивает вперёд несколько бумажек, указывая пальцем на строки, где необходимо расписаться. Ване начинает казаться, что жизнь занесла его слишком далеко.