эхо минувших дней.

— А ловко ты это придумал. — Заявляет Свят, вальяжно развалившись на диване в одних трусах и футболке. Они-то без году три дня как впервые встретились, но ведут себя так, словно с полжизни знакомы. Как минимум Свят. Хотя, если припомнить их созвоны и стримы, он всегда был без комплексов.       Ваня к нему в одиннадцать завалился, по меркам Вознесенского это сравнимо с ранним утром. Петухи не орали, куры срать не сели. Он зевает протяжно, ещё не проснувшись окончательно. — Я не знал, что они целую группу дропнуть захотят. — Пожимает плечами Ваня. — Без тебя не пойду. — Бро, я хз, честно. — Вновь зевает Свят. — Это совсем другая тема. Я уже привык, что стримлю без напряга, хоть с кентами, хоть в соло, а как вспомню туры... Я по два месяца мог дома не появляться, жрал, спал и ехал дальше. И да, командная работа хуйня ебаная, сам видел. — До туров ещё дожить бы. Да и тебе же нравилось. — Нравилось, но я в «Светотень» не сразу попал. Не на всё готовое, конечно, но и не с нуля же. Знаешь, сколько жопу рвать придётся, чтобы хоть куда-то пробиться? Да и в любом случае, после слива репутация у меня в минусе. — Кирилл с Денисом на тебя согласились. — Там чё, весь лейбл из «гравитации» состоит? — Пока только двоих видел. Ну так чё? — Хуй с тобой. — Вздыхает Свят. — А ещё двоих где возьмём? — Есть у меня одна идея.

***

lovekiss.exe

17:00 стрим, чёто важное

(14:27)

      Простой и весьма однозначный пост в его канале. Ваня засовывает в себя откровенно хреново разогретую чебупиццу, надеясь заполнить желудок хоть чем-то и не свалиться в голодный обморок прям на стриме. Ноут гудит несильно, комментарии пополняются с каждой секундой. Все делают ставки, что же такого важного он собирается объявить. Кто-то мыслит в верном ключе, предполагая выход нового трека, кто-то ставит на то, что его пригласили в профкоманду, но ещё никто не догадался, какой будет масштаб на самом деле.       В пять он подрубает трансляцию, здоровается и привычно запускает доту, выжидая, пока зрителей наберётся хотя бы тысяча. Его лицо в углу экрана тускло подсвечивается светом монитора, подчёркивая каждый прыщ и царапину, а волосы некрасиво примяты из-за надетых наушников. Под пальцами клавиатура, на которую он даже не смотрит. Играет по памяти, прям как с аккордами на гитаре.       Экран быстро погружается в хаос. Линии пылают, крипы умирают, а тиммейты носятся по карте как орда тараканов. Ваня орёт на союзников, слишком тормозящих и запоздало применяющим скиллы, те орут в ответ, рассказывая, под чьим столом чья мать завалялась, а Кислов лажает и сам, как всегда легко выводимый на агрессию. Чат мелькает уведомлениями, но читает он лишь между делом, стараясь не въебать катку окончательно. К концу голос неприятно оседает, а пальцы дрожат от долгой концентрации на клавишах. Он откидывается в кресле, делает глоток холодного пива и криво улыбается, будто и не усомнился с десяток раз за игру, что сегодня не вывезет.       На вторую катку сил не хватит уж точно, и целесообразнее будет закончить сейчас и перейти к главному, пока зрители не разбежались, а его злость на заедающую кнопку и тиммейтов не вышла за рамки приемлемого. — Собственно, ради чего мы сегодня с вами собрались. — Гордо заявляет он, приглаживая прилипшую ко лбу чёлку. Вырезка с этим моментом явно разлетится по всему рунету. — Заебала меня ваша Дота, пора делать музыку.       Он внимательно следит за комментариями, скорость появления которых увеличивается в геометрической прогрессии за считанные секунды. Судя по желающим сгонять на его концерт, Кирилл наебал, здесь уже вполне можно собрать небольшой стадион. Теперь начинает проясняться, почему тот положил глаз именно на Ваню: живая и активная аудитория знатно упростит работу пиар-отделу начинающего лейбла. Если он у них вообще есть. — Собственно, это ещё не всё. Кого ещё заебал этот офисный гринд и задротская рутина? — С прищуром лыбится он. — Есть тут чуваки, играющие на барабанах или басу? Так вот, приглашаю вас ко мне присоединиться! Можете присылать видосики по ссылке, которую я скину отдельным постом в свою телегу. Мы с продюсером просмотрим абсолютно каждый, чтобы отобрать достойных. Так что предлагаю не сидеть на жопе ровно, врубить все ульты и пойти всем вместе разъебывать индустрию!       Ему строчат сотни вопросов о стиле музыки, названии группы и прочем. Уже вовсю пошли теории о том, что гитаристом станет именно Вознесенский, раз уж Ваня не упомянул, что ищет и гитариста. Он не спешит раскрывать все карты, поэтому спешно прощается и вырубает трансляцию, оставляя распространение информации в массы своей верной и активной фанбазе. Осталось лишь пост в телеграмм дропнуть и ждать первых жертв главного флопа музыкальной индустрии.       Видеозаписи потенциальных участников начинают прилетать уже через два часа. Ваня хотел бы оценивать ребят объективно, но всё равно выходит привычное «у этого рожа мутная» и «а этот никакущий слишком, с таким после работы не дунешь». Одному, вон, вообще лет шестнадцать. Чел, которому даже сижки не продадут, уж точно в компанию не впишется. Работа в коллективе та ещё ёбань, конечно.       Наутро приходит ещё несколько видео, но сил на их просмотр уже не хватает. Глаза разбегаются от количества людей на экране, да и в объективности своего оценивания он не то чтобы очень уверен. Ваня только сейчас додумывается, что можно просто скинуть эти видео Святу. У него ведь опыта больше, должен же глаз хоть как-то намётан быть на тех, кто реально подойдёт для сцены. Угарно будет, конечно, если не подойдёт сам Кислов.

***

      Начинают свой отчёт уже вторые сутки с момента, как Ваня Кислов официально взял яйца в кулак и начал делать свои первые шаги для своей же сомнительной карьеры артиста. Пора бы определяться с тем, что он собирается показать миру, но предательская крупица сомнений с каждым прожитым часом всё сильнее давит на мозг. Сегодня он проспал крайне мало, поддавшись каждой из своих навязчивых мыслей. А нужно ли это ему? Не проще ли было доживать свой остаток без попыток подняться с колен? Верит ли он, что ему действительно может стать лучше? А "лучше" – это вообще как?       Ваня врубает на фон вчерашний стрим Свята с его знакомым Лёхой и плетётся на балкон, завернувшись в плед. Утренний перекур с видом на Москву ощущается совсем иначе, нежели та же рутина дома. Но, что удивительно, здесь тоска накатывает сильнее. Вроде бы, новый этап жизни не за горами, но настроение скачет от «разъебём шоубизнес» до «я хочу сторчаться под мостом». Надо бы спросить у психотерапевта, не замечал ли он за Ваней признаков биполярки, у них как раз вечером плановый сеанс в онлайн формате. Хочется привычно проебланить остаток дня за компом, но уведомление в телеге рушит все планы напрочь. Кирилл: Подлетай, будем тебе голос ставить и поразгоняем за концепцию (13:24)

Я:

ты же мне три дня дал

(13:28)

Кирилл: Ага, и весь вчерашний вечер ты катал в доту. Или наброски уже появились?))0) (13:29)       Сука. Это что, и ебланить теперь не получится? И вообще, какого хрена Кирилл за ним так пристально следит? Ебланить годами, а потом начать полноценно работать? Да Ваня мазохист.

Я:

через час буду

(13:35)

***

      Студия встречает той же тишиной, что и вчера. Разве что в этот раз он встречает на входе одного из артистов. Здоровается кратко, но парень, видимо, и не подозревает, что они теперь коллеги, принял, небось, за какого-нибудь курьера. Ваня, впрочем, и сам ещё в целесообразности всей затеи не уверен. Как и в том, что у этой конторы есть что-нибудь, помимо прославленного лет пять назад имени Кирилла, которое все держат в тайне. — Так что по концепции? — Сходу интересуется Боженов, вновь восседая на том же месте, что и вчера. Есть своего рода сомнения, что он занимается хоть чем-нибудь, кроме отсиживания жопы. В этот раз, правда, у них по энергетику вместо кофе.       Интересно, если Кислов расскажет, что трек написал лишь ради собственной борьбы с болезнью, как скоро его отсюда вышвырнут? У него из умений – лишь кое-как брынчать на гитаре и байтить малолеток на донаты. Касательно первого, он вообще не уверен, что верно помнит все аккорды. — Без пиздежа, про любовь больше петь не стану. — Пожимает плечами он и отхлёбывает из жестянки. Сука, ему сгрузили невкусный энергетик с манго. — И слава богу, оно сейчас не нужно никому. — Я думал, типа, что-то о прошлом своём сочинить, — выдаёт единственную идею Ваня, над которой он и не думал, если честно, а просто сообразил на ходу, — без конкретизации. — Пойдёт. — Даёт добро Кирилл. — Только постарайся, чтобы оно хоть чуть-чуть оригинальным вышло, а не слилось на фоне уже существующих треков. С тебя пока что два. — По рукам. — А по Вознесенскому что? — Согласился. — Отлично, остались двое.

***

      С вокалом помогает Денис, и Ваня даже не знает, чему удивляться больше: тому, что человек, всегда стоявший на басу, умеет петь и играть на клавишных, или тому, что всё это напоминает урок музыки в детском саду. Детские распевки и ноты? Пиздец. Когда его пытаются натаскать в исполнении собственного трека и критикуют за это же – пиздец двойной. — Ещё не поздно уйти в рэп? — Бубнит он, прежде чем осушить бутылку воды. Горло дерёт, а изнутри распирает от желания завалить ебало дня так на два. — Думаешь, ставить дикцию проще будет? — Сука. — Завтра продолжим, — сдаётся в своих педагогических навыках Денис, отодвигая синтезатор к стене, — ты, вроде, уже понял, что я от тебя требую. — Оперное пение? — Пока базу подтянем и подберём стиль исполнения, который ты потянешь, а дальше видно будет.       Весь этот движ стремительно начинает утомлять, пусть вся его деятельность и сводится к обычным выходам из дома. Ваня слишком давно от такого отвык. Ещё бы и над текстами пора начать думать, хотя в голову совершенно ничего не лезет. Песни про собственные проблемы в целом равносильны выворачиванию души наружу. В нём нет абсолютно ничего интересного и уникального, но Ваня, конечно же, никому об этом не скажет. Будь, что будет. Выгорит – хорошо, не выгорит – похуй.       Сейчас хочется наконец доехать до дома, который и домом не ощущается, стрельнуть у Свята парочку косяков и просто проваляться в прострации хотя бы пару часов. Неплохо было бы и чем-то посильнее закинуться. Спидами, например, чтобы силы жить появились. Станет очередным музыкантом, пишущим треки под приходом, и от половины проблем, считай, что избавился.       Он прощается с Кириллом и Денисом, поддакивая на все наставления о том, что они ждут материал, и с заветным облегчением покидает студию. На ходу достаёт из кармана сигареты, выуживает из пачки одну и раздражённо чиркает зажигалкой, петляя по лестнице с зажатой в губах сигаретой.       Улица встречает прохладой и моросящим дождём, Ваня прикрывает сигарету ладонями, наконец поджигая и глубоко затягиваясь. В горле всё ещё першит от многократных попыток тянуть ноты. Жизнь даёт шансы, но сил за них ухватиться совсем не хватает. Он зарылся настолько глубоко, что и трактором со дна не достанешь. — Кис! — Слишком оглушающе доносится сзади, когда он уже настроился тащиться к метро.       Сердце пропускает удар, а лёгкие заходятся болезненным спазмом. Весь воздух словно выкачали, не вдохнуть никак, но лучше и впрямь задохнуться и упасть замертво, чем снова услышать это.       Руки в карманах трясутся в треморе, даже челюсти дрожат, неприятно скребя одним рядом зубов о другой, и Ваня судорожно оборачивается на звук, прекрасно зная, что здесь и закончится. — Ну... — Совсем боязливо и тихо. — Привет, что ли?       Перед глазами пелена мутная, он в тёмную куртку с капюшоном на пол-лица и заношенные спортивки одет, совсем не такой, каким Ваня помнил. Но не мог не узнать.       Глаза от подступивших слёз больно щиплет в уголках, холод сквозь одежду пробирается, мураша всё тело. Ноги не слушаются совсем, но он всё равно срывается с места, чтобы позорно разрыдаться и наброситься с объятиями, прося, чтобы наконец пожалели. Чтобы сказали, что не только у него болит. — Э... — Неловко и будто бы даже испуганно тянет Гена. — Ты чего?       Ваня чувствует, как его за плечи крепко держат, непривычно так, чужеродно. Гена словно ещё выше стал, чем он его помнил, Кислов ему, считай, по подбородок макушкой. Это же как давно всё было? Их компания, дружба, общие преступления? Года четыре назад? Или уже пять? Ещё в прошлой жизни, когда он был нормальным. Когда у него сила воли была, друзья и планы на жизнь. Сейчас же перед Геной лишь размазня, остатки человека, которым он был когда-то. Остатки человека, которого всё ещё ломает, возвращает назад под приходами и в кошмарах во снах. — Кис... — Не называй... — Хрипит Ваня, закашливаясь от очередного приступа нехватки воздуха. — Так. — Эй, всё нормально? — Гена его по спине хлопает, но дышать легче совсем не становится. — Даже не думай после стольких лет у меня на руках откинуться!       Ваня кивает несколько раз, давно уже привык, что у организма слетают настройки от стресса. Главное – попытаться полной грудью воздуха набрать, самовнушить, что он не задыхается, нащупать в бесконечном потоке воспоминаний и мыслей хоть какую-нибудь опору. Небо серое. Москва шумная. Куртка Гены чёрная и воняет сигами. — Ты тут откуда? — Выдавливает из себя он, когда дыхание с горем пополам возвращается в норму. — Узнал, что ты решил в музыку пойти, хотел видос отправить, а потом догнал, что хуйня идея. — Неловко признаётся Гена. — А ты ещё в телеге написал, что за лейбл, вот я и решил на тебя лично выйти.       От души. Здесь даже не угадаешь, отчего бы он ахуел больше. Живого Гены, или, всё-таки, неожиданного видоса с его игрой на ебучих барабанах. — И давно ты... Следишь за мной? — Не очень. — Виновато поджимает он губы. — Кореш один Вознесенского постоянно на фон ставит, ну и как-то раз при мне включил, а там ты. Я ещё никогда в жизни так не ахуевал, меня в три рыла успокаивали.       Надежды на то, что никто из старых знакомых тайно его не пасёт, походу, рассыпаются с треском. Хотя, Гена мог бы и маякнуть, что жив и здоров. Ваня ведь переживал, похоронил его уже в своей голове, в рабство туркам продал и на нары киснуть отправил. Это ведь только несколько лет спустя все чувства начали атрофироваться за ненадобностью. — Круто.       Он не знает, что ещё может сказать. Прошёл не один год, не два и не три, они изменились и выросли, тут не сделаешь вид, словно пропасти нет, словно они по-прежнему знают друг друга достаточно. — Может, завалимся куда-то и попиздим, как в старые добрые? — Предлагает Зуев. Улыбается, как раньше, но в глазах непроглядная тоска с сожалением. — Давай, чё уж.

***

      Дыхание вновь спирает, когда они заходят в ближайший к дому алкомаркет и начинают спорить о том, что будут пить. Действительно, как в старые добрые. Под конец сходятся на том, что такие встречи только под водку. На закуску – целое ассорти из колбасы, сыра и снеков. У Вани уже обыденно спрашивают паспорт, Гена смеётся и оплачивает сам, шутя что-то про то, что Ваня как был его пиздюком, так и остался. Странные эмоции.       Гена – первый полноценный гость, которого он привёл в свою съемную квартиру. На кухне оставленные контейнеры от доставок и немытая посуда, поэтому Ваня ведёт его в комнату. Раскладной диван так и манит после целого дня в социуме, а два табурета с балкона отлично служат в качестве подставки под алкоголь и харчи на закуску. — Зачётная хата. — Комментирует Гена, осматривая чужие владения. — А я только полгода назад переехал из Подмосковья, такой сарай за МКАД-ом снимаю, ты бы только видел. — Ты всё это время здесь был? — Ваня в своей голове пазл пропажи друга сложить пытается. Вот и разгадка, над которой он раньше так усердно ломал голову. — Ага. — Грустно усмехается Зуев. — Решил, что поближе к мегаполису спрятаться проще. — А я всё гадал, куда ты делся.       Ваня разливает водку по пластиковым рюмкам, на глаз пытаясь определить, поровну ли получилось. Отличное начало вечера для всех душевнобольных. — Я думал, ты на меня злишься. — Я злился. — Признаётся Кислов, но вопреки собственным же словам просто протягивает старому другу рюмку. — А потом решил, что ты подох. — А остальные как? — Гена благодарит кивком и свою рюмку к Ваниной подносит. — Не ебу. — Да в смысле? Хенк, Мел? Вы чё, не общаетесь? — Нет. — Он плечами безучастно пожимает. Разговор заходит совсем не в то русло, в которое хотелось бы. — Э, пацаны, — Зуев руками возмущённо жестикулирует, хоть в глазах Вани и малейшего права на упрёки не имеет, — вы чё? Столько дерьма вместе нахлебались, общей тайной повязаны, чтобы хер друг на друга положить? — Кого-то мне это напоминает, сечёшь? — Чё, даже с Хенком нет? — И бровью не ведёт на Ванин язвительный вброс. — Вы же всегда как Биба и Боба были! Пупа и Лупа! Опять из-за херни поцапались?       Кольнуло достаточно больно. Вот именно поэтому он так боялся, что кто-то из старых знакомых на него выйдет. К чему мусолить то, что уже давным-давно стало пройденным этапом? Да и кто вообще предъявляет? Человек, который дал о себе знать лишь благодаря удачному стечению обстоятельств? — Ген, я ещё не настолько в говно, чтобы об этом говорить. — Ты, кстати, по старой теме как? — Гена по темам прыгает так, что Ваня ахуевать не поспевает. И с его слов, и с его присутствия в целом. — Так же. — Признаётся он. — Но уже давно не банчу. Чисто на стримах зарабатываю. — И правильно. — Хлопает его по плечу старший. — Закинуться не хочешь? — А есть чем? — Обижаешь.       Кажется, проблема с необходимостью поиска новых концов улажена. Иронично, город другой, а связи и поставщики всё те же. Гена копошится в своей бананке и вытаскивает маленький зиплок с цветными пилюлями. Вот сейчас действительно как в старые добрые.       Марки на языке давно стали ощущаться как родные. Гена довольно демонстрирует язык с уже намокшей цветастой промокашкой, а Ваня, недолго думая, повторяет за ним и щёлкает их тупые рожи на мобильный. — У нас уже была такая фотка. — Напоминает Зуев.       Ваня не помнит. Все хорошие воспоминания уже давно слились в сплошную выцветшую картинку, которую не разглядеть, как ни старайся. — Вау, прям щас обе в инсту залью. — С неприкрытым раздражением отвечает он.       Они полулежат на диване, смиренно выжидая, пока дурацкие лсд-шки начнут действовать. В голове всплывает давно забытое воспоминание, когда они с Геной знакомятся в захудалом клубе на набережной, а старший учит его раскуривать косяк, заливисто угорая с того, как Ваня закашливается.       Перед глазами начинает плыть, новомодные часы на стене неспешно перекатываются туда-сюда, а сидящий рядом Гена будто бы начинает подсвечиваться жёлтым. Вот это, конечно, явление Христа народу. — Ну чё, так пизже, да? — Лыбится Гена своей щербатой улыбкой. — От души, хуй знает, как жил без тебя. — Довольно бубнит Кислов, поудобнее устраиваясь на диване. — Теперь-то ты достаточно вмазанный, чтобы объяснить, что там у вас троих произошло? — Какая же ты хитрая гнида.