эхо минувших дней.

      Дойти до лейбла удаётся только через день. К вечеру. Отхода, смешанные с похмельем, жёстко рубанули по ним с Геной, из-за чего весь последующий день они соревновались в том, кто первый дотянется до ведра и не промахнётся мимо. Мимо было всего один раз, и был этим бедолагой даже не Ваня. С Генкой и раньше такие деньки бывали, особенно по началу, когда Кислов только начинал пробовать увеселительные вещества. Звучит глупо до невозможности, но это всё равно веет чем-то родным до боли, отчего даже с опухшим ебальником и тремором он чувствует себя куда лучше, чем за все эти годы.       Со Святом они пересекаются у входа в метро. Ваня вообще не помнит, как сообщил ему о том, что собирается ехать на офис. Позже переслушал своё голосовое и сам ахуел с того, какую ахинею промычал, притом совершенно неразборчиво и бессвязно, вкидывая информацию обрывками и параллельно содрогаясь в рвотных конвульсиях. Поражает, что Свят смог это расшифровать и понять, что "в надцать" означало именно "в восемнадцать". — А это кто? — Вместо приветствия хмурится Вознесенский, кивая в сторону Гены. Да уж, Ваня и сам удивлён, что у него, оказывается, в Москве есть знакомые. — Кент мой. — Объясняет он. — С ним был мой первый раз.       Свят вопросительно приподнимает брови, видать так и не въехав в суть. Ваня рассказывал про Гендоса с его тяжкой судьбой, но больше в контексте того, что он уже давно разложился под каким-то кустом с дыркой в брюхе. А тут на тебе, живой и здоровый. — Да траву он со мной в первый раз дунул. — Встревает Гена. — Рассказывает он тут. — А. — Обыденно пожимает плечами Свят. — Я Святослав, если что. — И приветственно протягивает руку. — Наслышан о тебе, чувак. Стримы чёткие, респект. — Пожимает Зуев ладонь в ответ. — Я Гена. Буду вашим ахуительным барабанщиком. — Ты когда третьего найти успел? — Обращается Свят уже к Ване, явно требую больше объяснений происходящему. — Сам нашёлся.

***

      Под вечер метро забито до отказа, и они кое-как добираются до офиса, между делом оттоптав друг другу ноги. На офисе Кирилл и Денис вовсю распивают пиво, поглядывая какое-то забугорное музыкальное шоу на большой плазме в холле. Кажется, Ваня успевает передумать. Эти двое – олицетворение карьеры мечты. — Вечер в хату. — Здоровается Кислов, не сразу сообразив, что пока слишком рано для столь неформального общения. — Привет, шкет. — Не оборачиваясь, выдаёт Денис. — Чего вчера не пришёл? Петь научился? — С кентом за встречу пригубили. Он нашим барабанщиком будет. — Здрасьте. — В подтверждение здоровается Зуев. — А четвёртого дружка на бас не найдётся? — Смеётся Кирилл, поочерёдно разглядывая всех троих, явно оценивая с точки зрения продюсирования. Не то чтобы Кислов был готов согласиться строить карьеру без этих двоих. — Не, и так остатки. — Усмехается в ответ Ваня, наблюдая за притворно обиженным выражением лица Гены. — Мы название придумали и чё-то отдалённо смахивающее на песню. — В душе не ебу, о чём они. — Заверяет Кирилла Свят. — Текст, типа, про молодость, щас скину тебе в телегу. А название – «эхо минувших дней». Норм? — Сплошная депрессуха. — Комментирует Денис, доставая из-под стола ещё три жестянки пива. Стоит запомнить местонахождение заначки. — Да и про какую молодость? Тебе только за двадцатник перевалило. — Всё как мы любим. — Отвечает тому Кирилл. — Давайте к нам, чего вы как бедные родственники.       Под пиво разговоры о грядущей карьере действительно идут лучше. Они с Геной выглядят как два похмеляющихся алкоголика, но никто, к счастью, этого не комментирует. Парни дают добро на название и текст трека, обещая несильно подредактировать для лучшего звучания. Затем дело доходит и до четвёртого участника. Они пересматривают все ролики с пробами на басиста, то закатывая глаза на умения каждого, то разрываясь между тремя одновременно. — Вот этот ничего такой. — Комментирует Свят, поставив видео на паузу. — Рожа модельная и играет хорошо. — Да он только песни нервов играть умеет. — Бурчит Ваня. — Причём кардинально меняет звучание. — Поддерживаю. — Вклинивается Зуев. — Там патлатый был человек пять назад. Я на него ставлю. — Да мы на его фоне детским садом на выгуле будем казаться! — Отрезает Вознесенский. — Ему же сто проц за тридцатку. Вы хоть немного прикидывайте, как мы все вместе смотреться будем. Комбо «отец и три сына». — Мне тот чел с гитарой со стикерами зашёл. — Уже второй раз говорит им Ваня. — Потому что его зовут Дима, а ты всё-таки хочешь, чтобы нас сокращали до «СДВГ»? — Заливисто смеётся Гена, отматывая видосы до того самого чувака. — Да.       Дима этот, впрочем, очень даже катит под их тусовку. Играет хорошо, в визитке о себе рассказал, что уже лет пять занимается басом, стиль у него ещё неформальный: широкие джинсы, кожанки, крашенные пряди, а ещё ему двадцать три. Тоже с татухами на всех видных местах. Вроде бы, слушателям было бы тяжело их четверых спутать, да и все вместе они наверняка смотрелись бы презентабельно.       Спустя час жёстких дебатов на тему последнего участника, остальные с горем пополам соглашаются посмотреть на Диму вживую. Ваня ему даже пишет лично. Этот Дима, судя по всему, вообще единственный коренной москвич в их компании, благодаря чему вопросов с переездом быть не должно. Они быстро забились встретиться завтра в баре. Надо убедиться наверняка, что между собой они тоже поладят.

***

      Необходимость идти в бар они встречают в полной боевой готовности. Бедный Дима ещё и прийти не успел, а на столе уже расставлен сет всевозможных коктейлей и слишком оверпрайснутых закусок. А говорят, что это в курортных городах всё дорого. Свят уже с десять минут кривится и рассказывает, что у него сегодня стрим, и ему нужно быть трезвым, но для переубеждения хватает одного лишь генкиного «ну тогда мы без тебя». — Чё мне вообще у него спрашивать? Собеседование, блять, провести? — Ворчит Ваня после первого же шота. — Кем вы видите себя через десять лет? — Спроси, чё кто он вообще по масти. — Инструктирует Гена, пафосно подняв руку с рюмкой. — Ну, тогда давайте сразу тюремных загадок ебанём. — Ржёт Кислов. — В жопу дашь или мать продашь? — Жопа не даётся, мать не продаётся. — Подхватывает Зуев. — Сразу видно, на какие жизненные перспективы рассчитывал.       Гена что-то угрожает в ответ, но хватает его лишь на то, чтобы придвинуться ближе и растрепать Ване его подобие укладки. Прям как раньше, целую жизнь "до". — Надо убедиться, что он лишний раз рот открывать не будет. — Кажется, Свят единственный из них, у кого на уме не только тупорылые шутки. — Типа похуй, если зожник, но чтобы ебалом не косил при виде нас. — И чё нам с этим зожником делать? — Косит ебалом уже Гена. — Снимать трусы и бегать, блять.       Впрочем, Свят-то дело говорит. Хорошо, если бы за их ещё несуществующий коллектив никогда не просочилась инфа про наркотики, алкоголь и прочее прочее. Про то, скольких людей Свят кинул на деньги, про то, что Гена – барыга, скрывающийся в Москве от крымских наркобаронов, про то, что Ваня торчит уже год пятый к ряду и не может встать с кровати без сильнодействующих антидепрессантов. Слишком много хуйни о каждом из них, которая один хер может вскрыться, но лучше бы как можно позднее. Хотя бы к моменту, когда они обзаведутся настоящими фанатами, готовыми схавать все грехи и погрешности своих кумиров.       Опасения Свята моментами начинают напоминать паранойю. Ваня знает причины, но никак не может пообещать, что они вчетвером будут ебать каким слаженным коллективом. Свят – самый популярный из них, но вместе с этим и самый проблематичный. Он оказался замешан в скандале, в котором виноват не был, и до сих пор борется с клеймом гитариста из группы педофилов. Его репутация – тонкая нить, которая лопнет сразу же, стоит всплыть хоть одной истории из его подноготной. В придачу ко всему, Вознесенский беспрекословно уверен, что стоит им только поднять первые деньги, как от дружбы не останется и следа. У Вани нет сил его переубеждать. Сейчас Ваню не привлекает ни дружба, ни деньги.       Эдакий Дима появляется спустя пять минут после назначенного времени. Здоровается неловко, на них со Святом с горящими глазами поглядывает и аккуратно устраивается с самого края, будто опасаясь их компании. — Не думал, что меня выберут. — Признаётся тот. — Вообще ноль ожиданий было, когда видос отправлял. — А вот бац, и ты с нами. — Задорно рассказывает Гена, хлопая новоявленного Диму по плечу. — Только у нас практически ничего не готово, так что попотеть придётся. — Без базара, пацаны. Всегда мечтал в группе быть. — Ну так чё, выпьем за знакомство? — От наигранного дружелюбия с весёлостью тошно и самому, но Ване срочно надо очертить границы. Компания у них своеобразная, и лучше бы замыкающим звеном стать тому, кто либо вывезет, либо стерпит. — Давайте! — Охотно соглашается Дима. — А мы культурно, или так, как получится?       Они протяжно улюлюкают в унисон, приговаривая, что Дима – «свой человек». Заказывают три сета шотов для разогрева, переходя к обсуждению деталей. Тема за алкоголь закрыта. Осталась ещё одна. — Слыш, Димас, — уже чуть пьяно тянет Свят, видно взяв дело в свои руки, — ты чисто по алкашке, или ещё чем балуешься? — Ну, трава не наркотик... — Начинает объясняться тот. — Всё, берём, мне он нравится! — Сходу заключает Кислов. — Он же не собака. — Пинает его под столом Вознесенский. — Я думал, у вас тут ни капли в рот, ни сантиметра в жопу. — Смеётся Дима, благодарно принимая врученную ему рюмку. — Передумай. — Бросает ему Кислов, доставая из кармана бумажный свёрток с цветными пилюлями. — Вот теперь за знакомство. — Но жопу оставь себе. — Добавляет Гена.

***

      В детстве казалось, что для создания группы хватило бы трека, названия и инструментов, а на деле же редкостная ёбань. Договоры, контракты, авторское право и прочая хуйня, суть которой он не очень-то понимает. Знает, разве что, про то, что название за ними забили, хоть и не сказать, что были другие претенденты.       Всё, что у них есть сейчас – два с половиной трека, но они дрочат их так, будто уже завтра будут представлять страну на Евровидении. Несчастный первый (и, на удивление, не последний) трек Вани переделывают на новый лад, меняя аранжировку. Перепеть тоже придётся, поэтому Денчик дрочит его вокалом ещё задолго до прихода остальных пацанов. Впрочем, новая версия нравится Кислову куда больше.       За второй трек они собачатся по десять раз на дню, потому что не сходятся во мнениях из разряда «что поменять, что убрать, а что оставить». Святу не нравится звучание, Гена хочет добавить в текст больше отсылок, а Дима с удовольствием поменял бы составные части местами. Ваня тоже пытается учувствовать в обсуждениях, но под конец дня всё сводится к детскому «делайте, чё хотите», Генкиным подъебам, и Святу, который носится, как с ребенком, и всё предлагает найти компромисс. То, что Гена со Святом знают о его психическом состоянии сейчас выходит боком, и он больше, чем уверен, что эти двое интерпретируют его поведение с точки зрения заболевания, пусть Ваня и без курса таблеток психовал бы так же. — Пацаны, сейчас ваши контракты оформлять будем. — Залетает к ним на студию Кирилл с ворохом бумаг в руках. — Так, Кислов Иван Антонович, Золотарёв Святослав Маркович, Зуев Геннадий Николаевич и Назаров Дмитрий Евгеньевич. Свята оформляю под псевдонимом. — Нихуя себе, Святослав Маркович, — бросает стоящему рядом Святу Ваня, — Золотарёв, блять. Буду знать. Кто там вашему роду все эти имена штампует? — Бабушка. — Пожимает плечами Свят. — Так это была ненастоящая фамилия?! — Слишком по-детски удивляется Дима. — Короче, идея одна тупая появилась... — С такой же тупой улыбкой тянет Гена, вставая из-за барабанов. — Мы не будем называть Свята Славой, а Диму Назаром. — Отрезает Ваня, следуя чужому примеру и откладывая гитару. Плечо чудом не отвалилось за три часа.

***

      Когда текста подгоняют им известные артисты, а парочку пишет даже Кирилл, – Ване начинает казаться, что идея всё-таки не совсем провальная. Песня Кирилла как раз подходит под тематику их первого альбома, посвящённому прошлому в любых его вариациях. Смысл в ней примерно такой, что всё хорошее однажды заканчивается, и хоть нетрудно догадаться, что Кирилл явно посвятил её своей распавшейся группе, всё равно каждый вынесет смысл для себя. Пожалуй, это станет любимой Ваниной песней, потому свои собственные оценивать объективно он пока не в силах.       Днём икс становится четверг, когда Кирилл с Денисом объявляют им дату и место съемки клипа. Клипа на ебучую «в память о тебе». Ваню впервые накрыло паничкой при таком большом скоплении людей. — Дыши, блять! — Шепчет ему Свят. Ваня совершенно не помнит, каким образом они вдвоём оказались в туалете. — Я не... Не смогу — Мямлит Кислов, теребя подол слишком большой для него толстовки. — Не смогу... Я... — Успокойся для начала. — Инструктирует Свят.       Как же стыдно. Он должен был быть лидером, а не психом, которого успокаивают все коллеги. Ещё и самый младший из всех артистов лейбла вдобавок. — Ладно трек, но клип же вообще позор! — Он Свята за грудки хватает, но руки дрожат так, что это выглядит скорее нелепо и жалко. — Тебя по этому хиту узнают, что поделать. — Вздыхает Вознесенский. — Ещё и сольно, блять, нет! Я не хочу... — Да успокойся, твою мать!       Ваня испуганно умолкает.       Он трек выпустил лишь ради того, чтобы своё прошлое отпустить, чтобы легче стало после того, когда он самое сокровенное наизнанку перед всем миром выкатил, вирусится и вирусится, хуй с ним, но ремейк и съёмки клипа станут явной противоположностью изначального предназначения этой песни. Выговориться. Забыть. Пойти дальше. — Можем попытаться выбить клип вчетвером. — Вновь спокойно продолжает толковать ему Свят. — Тогда у него совсем другой вид будет. — Я, блять, вообще его снимать не хочу! — А чего ты тогда хочешь, а? Вань, я понимаю, что для тебя значит эта песня, но ты сам подписал контракт, отдав права лейблу. — Я не вывезу. — Заключает он. — Мы же не собираемся показывать в клипе чела и ситуацию, о которых трек писался изначально. Сделаем просто красиво. С локациями, там, какими-нибудь, эффектами. Всё нормально будет. — Ты вообще не догоняешь? — Начинает закипать Кислов, зло глядя в слишком спокойное лицо Свята. — Сам факт этого ебучего клипа мне не нравится. И срать я хотел, что там кто собирается снимать! — Окей. — Вздёргивает подбородок Вознесенский. — Твои варианты. По домам разъехаться?       Уёбок. Больше всего Ваня ненавидит, когда люди делают так. Действительно ведь и сказать нечего. Какие тут варианты, если «не снимать» не рассматривается? — Делайте, чё хотите. — Такой же уебанский ответ на уебанский вопрос.

***

      Ваня смеётся истерически, только завидев море в Сочи. Блядская съемка клипа, которую их продюсер решил устроить у моря. Символично? Просто пиздец. Ещё и яйца вот-вот отмёрзнут, хоть температура здесь и выше московской.       Генка носится по пляжу, его Дима со Святом в четыре руки удерживают от раздевания и купания в ледяной воде. Гендос моря с той самой роковой весны не видел, пятый год уже, а он-то тоже у моря вырос. Ваня, честно говоря, и сам на пляж почти не наведывался, поэтому волны с липнущим на новомодные берцы песком вызывают противоречивые чувства. Осознание того, что где-то на другом берегу его дом, совсем не утешает. — В туре постоянно в Сочи гоняли. — Рассказывает Свят Диме. — Ебать мы нажирались здесь в сезон. — А потом ебали малолеток? — Прыскает Гена. — Ой, завали.       У Вани же минутка рефлексии, он их всех только краем уха слушает, хотя Кирилл рассказывает что-то о съемках. Ване плевать. Море слишком сильно давит на и без того разъёбанную в хлам менталку.       Красиво. Отдалённо напоминает рыбачью бухту. Скрипучая галька под ногами, протянувшиеся вдоль берегов скалы и шумящие волны, перекатывающиеся у суши пенными барашками. Интересно, а утопленники на дне тоже есть? — Ты норм? — Дёргает его не пойми откуда взявшийся в его протранстве Свят. — Хуйня ебаная вся эта затея. — Ёжась от пронзающего холода, отвечает он.       Психологическая пытка какая-то, а не долгожданное исцеление и принятие себя со всеми вытекающими. Ваня уже с десять раз пожалел о том, что на это всё подписался, приехал в ебаную Москву и не осиливается закончить, пока они толком и не начали. — А чё тогда не хуйня? — С той же немыслимой выдержкой и спокойствием спрашивает Свят. — Вернуться по домам и жить день сурка дальше? — А хули нет-то? — Вань, все мы знаем, что ещё один годик с таким образом жизни, который ты ведёшь, и ты то ли вскроешься, то ли передознёшься. — А может, я к этому и стремлюсь. — Зло бросает он и от друга отворачивается, показывая, что разговор исчерпан. Гальку дурацкими берцами к воде поближе пинает, пока та не начинает застревать в массивной подошве.       Свят-то прав во всём, но если Ваня и стал человеком, способным признать правоту другого, то это не значит, что он когда-нибудь признается в собственной неправоте вслух. Он знает, что ничего хорошего не ждало его в Коктебеле. Ничего хорошего не ждало никогда. В Москве будет то же самое. Смена обстановки практически не помогает, а когда он свыкнется окончательно, то и остальное вернётся на круги своя.

***

      Честно говоря, у Вани с режиссерами уже давно не особо складывается. Года идут, а решать проблемы немыслимо хочется всё тем же способом. Например, пристрелить того чела, который подумал, что миллиард дублей, где Ваня просто открывает рот – очень хорошая идея. В холод. В адский ветер. На ебучем пляже. И это без учёта того, что он никогда в жизни нигде не снимался и в душе не ебёт, как себя вести перед камерой. Оказалось, это было не самым страшным. Следующей локацией было само море, в котором Ване довелось лежать. Гена со Святом лишь морщатся при виде этой картины, ржут и на телефоны снимают его страдания, и лишь Дима додумывается подготовить полотенце, плед и куртку, чтобы Ваня добежал до вагончика.       Из персонала – съемочная команда и визажист, за остальное отвечают Денис с Кириллом. Они и костюмеры, и разнорабочие, и даже официанты. Чаем Ваню отпаивают и приятно массируют продрогшие плечи. В глазах Кислова весь этот клип равноценен тому, когда он в пятилетнем возрасте валялся в луже, а мама фоткала, типа ебать как мило. Сейчас Ваня просто побольше стал, да и лужа расширилась. Пожалуй, готовую версию клипа он и смотреть не станет.       С остальными кадров в разы меньше, но всё равно обидно, что никого из них не собираются окунать в ледяную воду. Святу, вот, хватило пафасно побрынчать и попрыгать по пляжу с гитарой, а Кирилл сразу же окрестил это идеалом и заявил, что со Святом работа окончена. Тот радовался, уже планы начал строить, пока его не запрягли быть третьим разнорабочим. — Следы с песка надо убрать. — Командует продюсер. — А ещё чё? — Явно бесится Вознесенский. — Нахуй вы решили группу делать, если денег не было? — А нахуй ты тогда сюда приехал? — Тем же тоном отвечает ему Кирилл.       На том и порешили. Боженов просто заткнул Свята его же оружием. Свят, кажется, прихуел и сам.

***

      Ради трёхминутного клипа пришлось дрочиться в Сочи целых три дня. Похождения по клубам значительно скрашивали это время. В одном даже сыграть умудрились: админ узнал их со Святом, а потом речь зашла и за бесплатную выпивку в обмен на тестовое выступление. Забавно будет, если им получиться выстрелить. Клубу можно будет гордиться.       Начало рабочих будний выдаётся слишком нервным, из-за чего немыслимо хочется вмазаться. Приходится перебиваться травкой, старания Дениса и Кирилла они всей ещё несуществующей группой всё равно уважают. От алкоголя, благо, отказываться никто не спешит, да и сами продюсеры не прочь сгонять развеяться. — Не во все ноты попадаешь. — Комментирует Денис, когда Ваня откладывает гитару и переходит к выпивке. — Да хули ты доебался, я первый раз в жизни перед людьми пою. — Бурчит в ответ он. — Но не последний.       Клип пришлось записывать под демо-версию песни. Сам ремейк полностью готов не был, они сделали только инструментал. Время стремительно движется к записи альбома, а Кирилл считает, что лучше дебютировать группу пораньше, чтобы как раз поднять бабла и вложить его в дальнейшее продвижение. Пока что лейбл на нуле, и средств на длительную качественную подготовку особо и нет.       За две недели до записи вокальные уроки становятся ежедневными. Начинает казаться, что проще было бы работать каким-нибудь офиком два через два, с десяти до двенадцати, а не торчать в офисе сутками напролёт, чудом успевая добежать до метро, пока оно ещё не закрылось. Ещё и пение ебучее оказалось не простым открыванием рта под мелодию. Тут, сука, ещё и дохуя запоминать приходится. В какой момент ноту выше взять, в какой вдохнуть, чтобы воздуха на эту ебучую ноту хватило.       Впрочем, сподвижки имеются, а в Ванином случае это уже можно считать за успех. Психотерапевт на онлайн встречах из раза в раз хвалит за выдержку и колоссальные усилия, которые Ваня прикладывает, чтобы встать с кровати в восемь утра и заняться делом. Мама тоже радуется. Она, конечно, всегда говорила, что пусть он лучше сварщиком будет, нежели деятелем искусства, чей доход напрямую зависит от популярности, но за последние годы произошло столько всего хуёвого, что она начала радоваться простому факту, что её горе луковое выходит из дома. Каждый раз тошно осознавать, на какое дно он опустился. Сам предсказывал себе, что опустится ниже плинтуса и сторчится, но даже это было бы приятнее, чем быть овощем на антидепрессантах, которого подкосило незначительное происшествие в далёкой юности.       Ваня никогда не забудет двадцать девятое ноября. Официальный день выхода их первого альбома. Шесть треков, каждый из которых оттачивался днями напролёт, переписывался многочисленное количество раз, чтобы заложить правильный посыл.       О создании группы они объявили на две недели раньше. «Эхо минувших дней», состоящее из Вани, Свята, Гены и Димы, и их первым альбомом «тени минувшего». Первым об этом объявили сами «EchoMusic», а затем и Ваня со Святом сделали репосты в свои каналы. Они вшестером сидели на студии, выжидая первые реакции. Честно говоря, на такие охваты не надеялись даже Кирилл с Денисом. Десятки тысяч комментариев, множество видео в ленте рекомендаций ТикТока, главная тема для обсуждений в стримерских кругах. Изначально отметить начало пути «ЭМД» было принято культурно, но всё прошло настолько успешно, что было грех не напиться в ноль. Спать остались прям там: кто на диванах в холле, кто на креслах в комнате звукозаписи, а кто на поставленных в ряд стульях. Наутро похмелье сняло как рукой, стоило только увидеть, в каких масштабах они завирусились всего за одну ночь.       Первый альбом, на удивление, тоже залетает на ура. Форсится среди трендов и занимает высокие места на музыкальных площадках. Ваню впервые узнают на улицах, а всё вокруг наконец-то начинает обретать смысл. Собственное дело, хороший коллектив и признание широкими массами.       Спустя долгие годы затворничества и тяжёлой депрессии, он наконец чувствует себя живым, движимым одним лишь интересом узнать, куда их сможет занести дальше.

Я стал отражением без тени лица,

эхом, затерянным в холодных дождях.

Ты – шёпот, что тает в ветрах,

оставив меня в промозглых дворах.

И каждый шаг, по лезвию иду,

кричу в тишину – но тебя не найду.

Остались лишь шрамы, пустые глаза,

ты – свет, что исчез, растворившись в годах.

Предав меня, будто тень,

растворяешься в вихре мгновений.

А я всё ищу твой хрупкий след

среди тысячи отражений.

Одиночество давит сильнее, чем тысячи слов,

и я тону в бездне, не ищу берегов.

Тоска во мне, как вьюга воет,

но память о тебе не дрогнет.