эхо минувших дней.

      Ване всегда казалось, что он прекрасно понимает суть популярности. Каково быть подростком с сотней подписчиков, не принятых в «друзья» вк, что такое быть регулярным героем передовых школьных сплетен, как это, когда каждый третий сверстник в родном городе с тобой здоровается, хоть ты и понятия не имеешь, кто это вообще такой. Десятки непрочитанных сообщений в личке каждый день. Рандомные девчонки на тусовках.       А затем масштабы изменились, превратившись в тысячи роликов в ТикТоке, мемов с его лицом, подписчиков в телеграмме и восторженные вопли девчонок, стоило ему только появиться на чьём-нибудь стриме.       Со временем всё доросло и до верных слушателей, активной аудитории, сотен видео с его треками и кальянных, в которых он зависает под собственные текста на фоне.       Как выяснилось, о популярности он не знал ничего. Пока количество подписчиков в телеге не перевалило за сотню тысяч, треки не начали вируситься в чартах, собственное лицо не появилось на московских билбордах, а продюсер не заставил пересесть на такси, потому что в метро слишком много людей начали его узнавать.       Зимой они дропнули новый сингл, весной залетевшую всем совместку с топовой группой, а летом, наконец, выпустили второй альбом. «Миг настоящего». Новая часть к «Теням былого».       Фанбаза будто росла с каждым концертом, до момента, пока небольшие и легкодоступные площадки не перестали вмещать в себя всех желающих. Со временем пришлось перейти на концерт-залы помасштабнее. Кирилл не рассчитывал, что это произойдёт так быстро, поэтому несколько месяцев пришлось сидеть без концертов вовсе, пока лейбл решал вопросы с арендой.       К лету удалось провести и мини-тур по нескольким крупнейшим городам России. Как же тяжело им с Геной было делать вид, словно полёт на самолёте – дело обычное, и они вовсе не увидели железную птицу первый раз в жизни. Это было не единственным открытием. Именно тогда Ваня узнал, что боится высоты.       Если вспомнить, много знаменательного выпало на лето: первое приглашение на фестиваль, первые совместные выступления с крупными артистами, новый альбом. Вторая поездка в Сочи уже в отпуск, спонтанное выступление на набережной, когда они случайно собрали с сотню туристов.       Летом они урвали свою первую премию «прорыв года», на которой при награждении с ними вышел Кирилл и на всю страну заявил, что самолично продюсирует ворвавшихся в чарты монстров. А затем пошли и теории о том, что «эмд» станут преемниками почившей на пике «Гравитации звука». После этого подтянулись и олды: поздние миллениалы и старшие зуммеры, что провели юность под песни «гравитации».       С популярностью росли и слухи. Хоть Кирилл с Денисом и занялись тем, чтобы подчистить репутацию Вани в интернете, проплатив кому надо за взломы групп из вк, в которых слишком ярко и красочно были расписаны его подростковые похождения, всё равно нашлись индивидуумы, подлившие масла в огонь: вылезли и те, кто из зависти начал сливать старые переписки о продаже веществ, и девчонки, с которыми он мутил ещё лет в пятнадцать.       В любом случае, на это давно уже всё равно. Жизнь наконец начала обретать совсем тусклые краски: вот тебе и дружная группа, и нормальный коллектив лейбла, и популярность, и бабки. Всё меньше поводов думать о прошлом и торчать дома в тотальном одиночестве. Даже психиатр отметил, что в его состоянии наблюдается определённый прогресс, и такими темпами можно будет даже выйти в ремиссию. С отъезда из дома он даже не лежал в психушке, и за последние годы это определённый рекорд.       Первый большой концерт запланирован на ноябрь – первую годовщину группы. Площадка на пять тысяч человек, профессиональное оборудование, приглашённые артисты и программа, разработанная за долгие месяцы до самого мероприятия. Новые треки, которые они представят прям там, в свой общий День Рождения.       Он никогда не сможет этого забыть. Нескончаемые ряды слушателей, выкрикивающих строки песен с ним в один голос, как ярко светили прожекторы, как волосы липли ко лбу от пота, а пальцы немели от долгого и упорного перебирания струн. Как они вчетвером словили волну, отыграв изо всех сил, распираемые от накативших эмоций. Как фанаты у края сцены передавали подарки, которые не могли уместиться в руках, с какой гордостью на них смотрели Кирилл и Денис, как разрыдался Свят, тронутый тем, что у них всё получилось. Как махали вслед фанаты, стоило только их тонированному бусику выехать со служебной парковки.       После концерта – традиционная попойка в вип-комнате клуба, но теперь в гораздо больших масштабах. Сразу после – пять дней совместных выходных в спа где-то в горах. Та самая жизнь на широкую ногу, о которой никто из них раньше не мог и мечтать. Они с Геной, как два «барыги без будущего» теперь могут полноправно рассмеяться этому заявлению в лицо.       Первое, что делает Ваня после отпуска – нанимает риэлтора и вносит первый вклад по ипотеке. Теперь он без нескольких десятков лет владелец шикарной двушки в хорошем районе Москвы. Из мебели лишь кухня, спать приходится на брошенном прям на полу матраце, а одежду и прочее складывать на подоконник. Свят, конечно, развёл драму из-за того, что они больше не живут в одном доме, но всё равно засыпал подарками на новоселье. Пожалуй, именно он стал причиной, почему у Вани дома вообще есть посуда, постельное и полотенца.       Квартира – инвестиция в будущее. Не в то, где он женится и плодит себе пачку домашних спиногрызов, а то, в котором он однажды всё-таки откинется от передоза, но всё-таки оставит что-то после себя матери. Небольшой бонус, который даже своей стоимостью не покроет всех пролитых слёз и нервов, отданных за его воспитание. Ваня хочет дожить до момента, когда денег хватит не только на досрочное закрытие ипотеки, а и на щедрый вклад в мамин собственный бизнес. К следующей годовщине «эха минувших дней» он обязан как минимум купить помещение.       Порой на горизонте успеха маячил и кризис. А что он может ещё? Как высоко забраться? Обогнать других артистов? Не то звёздная болезнь, не то мания величия, когда хочется прыгнуть выше собственной головы, выдать что-то лучше, чем делал до этого. В один такой день, когда мысли становятся совсем невыносимыми, и даже амфетаминами их заглушить не получается, Ваня пробует старую лечебную технику. Переиначить собственные чувства в строки. За две ночи выходит перечерканная бумажка с ироничным заглавием «петля». Ещё несостоявшаяся песня про наркотики и зависимости, сочетающая в себе отчаяние и надежду на освобождение.

"И лечу словно в пропасть, без силы и слов,

Каждый вдох – это крик без ответов.

В петле зависимостей нет берегов,

Лишь темный след от чужих заветов."

      Он пишет её Кириллу в голосовое, а тот без вопросов даёт песне дорогу. Собираются на студии вшестером, с добрую неделю горбатясь над этим треком. С десяток вариаций инструментала, постоянные переписывания куплетов, но под конец им удаётся превратить это во что-то стоящее.       Единичную песню выпускают к концу зимы, сразу же заполучая место в чартах. Позднее Ваню приглашают и на первое крупное интервью, набравшее под миллион просмотров. Карьера стремительно идёт вверх, чему Кислов время от времени не перестаёт удивляться. Застыть среди улицы и осознавать, что две школьницы таращатся на него потому, что его узнают, что он чего-то да стоит.

***

— А теперь угадайте, куда уходит процент от вашего заработка. — Гордо парирует Кирилл, усаживаясь на диван в холле и закидывая ногу на ногу. — По ощущениям, на наши пьянки. — Кивает Гена на припасённые под столом запасы на разные случаи жизни.       Алкоголь у них в офисе стоит целыми паками: шампанское на случай неожиданного триумфа, пиво для простых рабочих вечеров, в которые они пишут музыку или обсуждают планы, водка на случай неудач, коньяк с виски под праздники, и даже вино для приглашённых артисток. — Да что ты рассказываешь, пьём лишь по случаям. — Ворчит Денис, усаживаясь рядом с Кириллом с банкой пива в руке. — Бро, мы каждую встречу пьём. — Поддакивает Гене Дима. — Ну их. — Обращается к Кириллу Денис. — Согласен. — Кивает Боженов. — С этого дня у нас сухой закон для артистов. — Так куда бабло сливается то? — Вклинивается Ваня. — Видимо, копят на самогонный аппарат. — Прыскает Свят. — И виноградник в Краснодаре. — Дима подхватывает шутку следом. — Эхо минувшего алкоголизма. — Заключает Гена.       Порой Ваня ловит себя на том, как это всё необычно. Коллектив, работа. Он, вроде бы, постепенно во всё это влился, но прошедшие годы так просто в себе не сотрёшь. Он фактически снова учится общаться и разговаривать. Быть не просто лицом группы и чуваком, из-за которого все здесь собрались, а хотя бы надёжным коллегой. Он должен быть лидером, но эта роль лучше всего подходит Святу. На людях они все пытаются поддержать видимость того, что Ваня здесь центральное звено, но по факту – человеком, на котором всё держится, выступает именно Вознесенский. Успокаивает каждого, поддерживает, срывается по первому зову и никогда не боится сказать правду в лицо. Из-за последнего они часто собачатся в последние время. — На лето отпуска не планируйте. — С хитрым прищуром заявляет Кирилл. — Мы отправляем вас в тур. — Москва – СПб? — Без толики энтузиазма уточняет Дима. Вот они, – коренные москвичи, – их ни одним мегаполисом не удивишь. — Вам полный перечень? — Не дожидаясь ответа, Боженов кладёт на стол бумажку. — Читайте. — Ебать, Красноярск! — Сразу же замечает свою вторую родину Свят. — Ну наконец-то. — Казань, Краснодар, Воронеж, Ростов... — Перечисляет содержимое листа Дима. — Владивосток нахуй? — Одним глазом подглядывает Ваня. — Калининград?! Мы чё, в кругосветку собрались? — Севастополь! — Прям на ухо орёт Гена. — Хоть дома побываете. — Бормочет им Дима.       Они с Геной кривятся до смешного одновременно. — Ну, к бате на могилку разве что заскочу. — Отзывается Зуев. — Ты со мной? — Нахуй надо. — Отрезает Ваня. — Я не для этого из этой пизды уезжал.       Конечно же Коктебель никогда не войдёт ни в один тур даже малоизвестного артиста, но необходимость вернуться на полуостров всё равно предательски ноет под рёбрами. Он в Севастополе всего два раза в жизни был, но перспектива оказаться там вновь совсем не радует. Первый раз был обычной для их региона школьной экскурсией в шестом классе, а второй... Скажем, не с самым приятным человеком.       Он старается думать об этом позитивно: мама ведь впервые сможет приехать к нему на концерт. Она уже приезжала в Москву на Новый Год, но успела лишь поздравить сына с новосельем, а до ближайшего выступления оставалось ещё две недели, и она, к сожалению, не могла оставаться с ним настолько долго. Ради этого захотелось даже написать трек. Ну, в смысле нормальный. Без пиздостраданий, транков, депрессий. Что-то светлое и лирическое, чтобы просто напомнить, что он ещё не сгнил до конца.       Домой он не поедет, даже если мама будет умолять на коленях, а Гена потащит за шкирку. Слишком страшно вернутся в родную среду и вновь ощутить былые эмоции. Вспомнить, каково было жить здесь. Снова увидеть значимые места. Он ведь идёт на поправку, слез с нескольких препаратов и уже не стоит в очереди на плановую госпитализацию по прогрессирующей депрессии. Слишком долгий путь, чтобы запороть его так легко. Разве есть смысл в том, чтобы возвращаться туда, где тебя не ждёт ничего хорошего?       Ване не нравится Москва. Она не для жизни. Она для тех, кто готов бросить вызов себе. Ване нравится сумасшедший ритм, не позволяющий запереться в четырёх стенах и прожигать будни. Нравится, что здесь он не сломанный в семнадцать пацан, не малолетний торчок без будущего, а солист «эха минувших дней», которого постоянно узнают на просторных улицах. Больше ничего не связывает его с прошлым, есть только образ, который он осознанно выстроил себе сам. Наверное, он живёт жизнь мечты. Купается в славе и деньгах, заполняя пустоту этими неизведанными ранее удовольствиями. Он справляется. Не со всем, но точно справляется.

***

— Я слезаю с транков. — Скороговоркой выдает он, стоит только Святу открыть дверь и показаться на пороге с мокрыми волосами.       Почему-то после встречи с психиатром захотелось срочно этой новостью поделиться. И не с мамой, которая отдала десятки тысяч на психологов и таблетки, ни с Кириллом, которому его диагноз нередко портил всю малину, когда Ваня отказывался ехать на собственный концерт, потому что просто не мог подняться с кровати. Со Святом. Святом, который каждую его истерику брал на себя, успокаивая за три минуты до выхода на сцену. Который каждый раз привозил огромные пакеты из супермаркета, когда у Вани не было сил даже открыть дверь, не говоря уже о готовке. Со Святом, которому, вопреки всем выстроенным принципам, он шаг за шагом начал доверять. — Что? — Изумлённо моргает тот. — Гонишь? — Кажется, всё-таки догоняет. — Ну, типа, не сразу, чтобы синдрома отмены не было, но мне дали добро уменьшать дозировку, пока не слезу. — Ты же мой дэдинсайд. — Улыбается Вознесенский, крепко обнимая Ваню за плечи. — А доказывал мне, что псих, и никогда со своей хуйни не слезешь. — Я сам ахуел. — Отвечает он, стараясь не задохнуться в слишком крепком объятии. — Матери рассказал уже?       Ване всегда казалось, что беды с головой были его заводской настройкой. В семнадцать ему дали медицинское заключение. В двадцать один, кажется, у него появился шанс стать нормальным. Настолько, насколько для него возможно. Переезд и перемены послужили толчком, и, хоть он понимает, что музыка – это временно, после чего он закончит как Кирилл или Свят, но кто знает, может, этого всего и хватит для исцеления? Хотя бы для того, чтобы жить обычную жизнь заурядного работяги, вкалывающего грузчиком, а не человека, который мечтал лишь о том, когда наконец отмучается.

***

      К лету с таблеток действительно удаётся слезть. Ощущения странные. От алкоголя и веществ торкает совсем не так, как он привык, а проблемы со сном, походу, остались с ним навсегда. Аппетит появился, а иногда даже желание выйти на улицу в выходной. Они с пацанами стали слишком узнаваемыми, чтобы закрывать гештальт с бродилками по городу и пивом под падиком, но это никого толком не волновало. Однажды даже собрали целую компанию из фанатов, чтобы культурно выпить пива в парке у реки. Потом их приняли менты. А через день они просто стали мемом.       Тур начался ещё в мае. Из Москвы в Петербург, а затем и дальше по всей необъятной. Сибирь, дальний восток, города юга. Раньше о путешествиях можно было лишь мечтать, а сейчас перелёты и бусик, в котором приходится проводить часы дальней дороги, приелись настолько, что вновь захотелось запереться в четырёх стенах. Эмоции зашкаливают на каждом концерте, но это не отменяет того, как сильно они вымотались физически. День за днём очередная дорога и новый город, и даже Свят, ранее живший в таком ритме, тоже начал выдыхаться уже к восьмому концерту. Они готовились к туру задолго до того, как про него объявили, но помогло это лишь тем, что собственный сетлист они назубок могут пересказать во сне или под градусом. Некоторые выступления идут одно за другим, три дня подряд, а когда наступает долгожданная передышка в пять дней, они просто заваливаются в отель очередного города, сперва отсыпаясь двое суток, а затем уходя в алкогольный отрыв.       Севастополь припасён на вторую половину июля, под него выделено целых четыре дня. С туром приходится ездить туда-сюда, а в Крыму можно будет хоть немного перевести дух. И в клубах позависать, и на пляж сходить, и даже на природу выехать, если будут силы.       Сердце колет неприятно, стоит только морю замаячить в поле зрения. От родного дома отдаляют считанные километры. Родной и привычный полуостров, где курортный сезон сравним с карнавалом. Нет никакого бешенного ритма как в столице. — С камбеком, бро. — Смеётся сидящий под боком Свят, восторженно снимающий виднеющиеся со знаменитого крымского моста пейзажи. — Почти два года здесь не был, и не был бы столько же. — Бубнит Кислов, откидываясь на сидении и блаженно прикрывая глаза.       В свои первые дни в Москве он искренне верил, что не вывезет и месяца, возьмёт билет на ближайший рейс и вновь запрётся в своей комнате, продолжая прожигать молодость наедине с компом и бедами с головой. Позже стало терпимее. Затем просто нормально. А с ростом группы он влился во всё это, ведь не зря к хорошей жизни быстро привыкают. Порой бывает тяжело и трудно, когда хочется всё бросить с концами, но в такие моменты он думает о том, чем занимался бы сейчас, не согласись он однажды рискнуть. Картинка не радует. Поэтому изо дня в день он хватает гитару и едет на студию, из последних сил отдавая себя тому единственному, что у него есть.       Родина ничего не изменит. Окунёт в ностальгию немножечко, но зато во всех красках напомнит, почему и зачем он отсюда сбежал. Нужно просто пережить эти четыре дня и вернуться домой.

***

      Севастополь встречает палящим солнцем, снующими туда-сюда прохожими, которым нет до них никакого дела, и чистым воздухом. Привычным. Родным.       Если сравнивать с другими городами, в этот раз на отель лейбл решил крупно потратиться. Пять звёзд, спа, собственный пляж, несколько номеров. Ваня как всегда выбирает сожительствовать со Святом, а тот, в свою очередь, носится по этажу, выбирая лучшую комнату. Вскоре в схватку вступает и Гена, а Ваня начинает сомневаться, действительно ли он самый младший в их коллективе.       В номере дизайнерский ремонт в коричневых оттенках, широченная плазма, кондёр и даже шторы на пульте. Однажды Ваня перестанет чувствовать себя инородной нелепицей в подобных местах. Кто бы там что ни говорил, а из тебя никогда не исчезнет то, что всю жизнь ты прожил в обычной советской двушке старого жилого фонда.       Первый разгрузочный день – массажи, сауна и пляж, настолько хорошо, что в моменте и забываешь, что завтра весь день проведёшь на сцене. Последний раз он купался в родном крымском море, пожалуй, лет пять назад. Скорее всего, ещё до приколов с клубом, классе в десятом. Призраки прошлого, вроде, совсем не накатывают. Они бесятся с Геной в воде, соревнуясь, кто кого быстрее утопит, где-то рядом ржёт Дима, а Кирилл с Денисом просто развалились на матрасе с пивом, вполглаза присматривая за своим детским садом.       Он больше не сидит на таблетках. У него есть друзья. Его личность не стёрлась, как казалось все последние годы. Он вывез. Долгим путём, крошечный шаг за крошечным шагом, но он жив и относительно здоров, а жизнь, наконец, встала с затянувшейся паузы.

***

      Утром дня икс приходится проснуться пораньше, бегло позавтракать и с похмела выезжать на площадку. Дел целый вагон: настройка аппаратуры, саундчек, прогон нескольких песен. День воистину значимый: сегодня впервые за полтора года карьеры на Ванин концерт придёт мама. Она должна будет приехать в город к обеду, заселиться в отель, а к вечеру приедет на выступление. Ваня даст ей проходку и проведёт в первый ряд, на самое лучшее место прям по-над сценой.       Завтра у них с мамой будет долгожданный день тет-а-тет. Ваня обязательно сводит её в ресторан где-нибудь у моря, а потом расскажет о том, как ему живётся в одиночку. У мамы, должно быть, тоже вагон новостей. Как минимум городские сплетни они точно обсудят.       Весь день ему не даёт покоя вопрос о том, будет ли на концерте кто-то из Коктебеля. Кто-то, кто знает Ваню не как солиста «эмд», а проблемного подростка, засевшего в печенках тогдашней молодёжи на одном уровне с покойным дядей Сашей.       По правде говоря, он понятия не имеет, как сложились жизни его некогда знакомых. Мел в свой визит, конечно, рассказывал, что Локон учится в медицинском в Москве, Ритка поступила в театральный, а Кудинов уже успел открыть бизнес в Питере. Анжелка модель в Испании, а Баранова, вроде бы, уже и не Баранова, да и несколько лет как родила Илье первенца. А Ваня, вот, ещё не сторчался. Вопреки всем и всему. — Ко мне кент старый едет, — рассказывает Гена, безуспешно пытаясь уложить волосы в подобие какой-то новомодной причёски, — должен подкинуть кое-что приятное. — Кто едет-то? — Интересуется Ваня. Он уже полчаса возится с дурацкой лопнувшей струной, которая никак не хочет натянуться как положено. — Колян. Ты, наверное, не помнишь. — Лысый с бородкой? Мы бухали когда-то. — Да, он. — А везёт чё? — Да хрен его, сказал угощает. — Тебя или всех нас? — Вклинивается Свят. — Да хорош эту струну доёбывать, дай сюда.       Вознесенский вырывает гитару из Ваниных рук, принимаясь настраивать самостоятельно. Получается у него куда лучше. Опыт не пропьёшь. — Да там хватит. — Бросает в ответ Гена. — Я с мамой завтра встречаюсь. — Припоминает Ваня. Хочется показать ей, что у него всё замечательно, а не заявиться в слюнях. — Да мы так, понемногу, успеешь отойти. — Заговорщицки подбивает Зуев. — Посмотрим.       Пожалуй, концерты под открытым небом Ванины самые любимые. Переполненные залы, конечно, тоже очень даже ничего, но закатное небо, люди из близлежащих домов, вышедшие поглазеть на балконы, пролетающие над головой птицы и приятный летний ветерок придают всему свою особую атмосферу. Эйфорию, которую даже вещества не всегда могут подделать. В какой-то момент выступления просто достигаешь той кондиции, когда эмоции переполняют, ментальная связь соединяет всех четверых, и казаться начинает, будто вы покорили этот мир. А небо такое розовое, с пушистыми облаками, и уже виднеющийся далеко-далеко полумесяц. Особая непередаваемая романтика.       Его быстро гримируют, чтобы скрыть единичные прыщи и синяки под глазами, а затем выряжают в футболку с лого группы и новомодные широченные джинсы с дырками на коленях. Так себе вентиляция, но куда лучше кожаных курток, в которых приходится выступать чаще всего.       До выхода считанные минуты, а визги толпы доносятся даже до палатки, выступающей им сегодня гримёркой. — Давайте, ни пуха. — Хлопает их по плечам Кирилл. — Так, пацаны. — Уже привычно начинает Свят, когда они вчетвером собираются в круг. — Давайте разъебём толпу, чтобы Ване с Геной в глаза землякам смотреть стыдно не было. Играем так, чтобы в конце коленки дрожали.       Они бьют друг друга по плечам, хватаются за инструменты и спешат на сцену под пронзающие вопли заждавшихся слушателей.       Первая нота гитары будто взрывается в воздухе, по спине пробегает приятный холодок, а толпа визжит так неистово, что всё внутри начинает вибрировать. Басы пронзают насквозь, а часть души словно поёт с ним в унисон. Сцена быстро погружается в вихрь из светомузыки, а между ними и зрителями стираются границы: отныне для всех эмоции едины.       Начальные несколько треков чисто для того, чтобы раскачаться: в меру энергичных и в меру спокойных. Ваня поёт про ностальгию, а над головой то самое закатное крымское небо, порядком заземляющее и успокаивающее. Мама стоит прям напротив, в самом первом ряду, и восторженно снимает его на телефон. Ваня ставит микрофон на стойку и показывает ей сердечко, с которого пищит ещё и добрая половина фанаток.       Каждая песня - рассказ о нём, о его тернистом пути, о воспоминаниях и преградах. О травмах, о расстройствах, о зависимостях, об улочках родного города и ошибках юности. А сейчас всё это оживает, переплетается со звуком ударных, гитар и его собственным голосом, который, казалось бы, не может передать всех эмоций, но пытается изо всех сил.       Он не может дождаться момента, когда настанет черёд отыграть их хиты. «Молодость не прощает», которую они написали вместе с Геной, «вчера на повторе» – знаменитая песня от Кирилла, совсем недавняя «петля» и даже та самая «в память о тебе», которую он записал в этом самом городе, и благодаря которой они вчетвером стоят сейчас здесь. На концерте собственного масштабного тура, перед толпой из тысячи фанатов.       Поклонники выкрикивают их коронные песни с Ваней в унисон, а ему кажется, что он наконец достиг того самого пика эйфории. Судя по Святу, который активно кивает головой в ритм, тот испытывает примерно то же самое. Они играют проигрыш, став друг напротив друга, синхронно мотая головами до звёздочек перед глазами. Толпа визжит, а совсем скоро записи этого момента разлетятся по всему интернету.       «Петля» – одна из самых трагичных их песен, приоткрывающая едва ли не самую тайную завесу его жизни. Все вокруг подпевают её с небывалым восторгом, словно каждый из слушателей знает, что такое приходы и ломки. Суть песни в том, что вещества отбирают у тебя личность и будущее, и он искренне хочет верить, что это все уяснили. Кислов уяснил слишком поздно.       Остался лишь бридж, ради которого Ваня присаживается на корточки у самого края сцены, завороженно наблюдая за тем, как несколько девочек тянут к нему руки. Он хватается за самые ближайшие, чтобы порадовать малышек, и уже тянется к микрофону, готовясь закончить песню, как боковым зрением улавливает копошение справа от сцены.       Среди тысячи пришедших трудно разглядеть лица, и только сейчас он замечает, как в первые ряды протискиваются несколько тел, попутно ругаясь с девчонками, которые отчаянно не дают занять их нажитые потом и томительным ожиданием места. Теперь с первого ряда на него взирают несколько до боли знакомых лиц: здесь и повзрослевшая Ритка, и ни чуть не схуднувший Паша с таким же сельским модником Локоном, и его недо-бывшая Маша, и Витя с Лёхой из параллели, выряженные в фирменные футболки группы, и умотавшая в Испанию Анжела, и без вести пропавший пять лет назад Боря Хенкин.