Ирония судьбы или Шалость удалась

» Давай заново »

И не бывает так, что выбора нет. Он есть всегда.

За два года ничего не изменилось — стало даже хуже, притом что Белла вернула свою фамилию Винсент и вернула ее своей дочери. Больше не было Люпиных. Ни морально, ни формально. Жить стало сложнее. И сейчас речь идет о Сирин, которая делала все по дому, готовила, кормила выжившую из ума мать и твердила, что «Надо жить дальше». Хотя по сути все должно было быть наоборот. Девочка не пережила горе легче. Скорее наоборот. Просто, она усердно все скрывала, ведь что будет, если и она и мать будут лежать безжизненно в постели, покрываясь плесенью, как и весь дом? Вот, именно поэтому Сири даже стала работать, что было крайне ненормально для ребенка десяти лет. С Гарри она больше не гуляла — его жизнь тоже становилась все сложнее и сложнее в условиях, предоставленных его тетей. Они оба повзрослели слишком быстро. Но почему то Сири была уверена, что другу сложнее, несмотря на то, что он не помнил родителей толком. Но он сам вечно подбадривал ее, обнимая и гладя по плечу, пытался сбежать из дома чтобы увидеться или вынести для нее еды или сладкого, без повода: печенья, конфет, зефира и всякого другого. Но время шло и это уже было почти невозможно, ибо праздником и лучшим днем можно было провозглашать любую, даже мельком произошедшую или может зрительную, встречу с другом. В этом году он должен поступать в Хогвартс, но Сири даже не представляла, как у него это получится с такой гнилой семейкой. Даже представить страшно было, что будет если мистер Дурсли узнает о письме, что прилетит с совой из школы магии… Сирин сидела на подоконнике, читая пособие по ЗОТИ в синей обложке из библиотеки отца, когда перелистнув страницу, девочка нашла живую фотографию папы и его младшего брата — Римуса, где оба по возрасту были не старше нее. Такие волшебные снимки, пропитанные живой историей, ей показывал только отец и несколько раз Гарри, когда выносил под свитером, скрытно, свой личный фотоальбом. На его фотографиях смеялись родители — Лили и Джеймс Поттер. И были счастливы. Гарри всегда с улыбкой рассматривал их и дарил эту улыбку Сири. Он говорил: «Родители погибли, чтобы подарить нам часть своей жизни», — и поворачивался к девочке, обнимая ее крепко-крепко, как только мог. Они оба были не по годам умны, не так мыслили, имели другие ценности и в первую очередь имели друг друга, как самых лучших друзей, имеющих самых лучших родителей.. 4 октября Сирин получила письмо, написанное ровным, аккуратным почерком дяди. Они общались и раньше: когда отец был жив, дядя Римус присылал письма ему, иногда слал посылки, где для Сири, повязанные ленточкой, лежали стопочкой плитки шоколада- самого разного. А после смерти отца, вот уже 3 года, он отправляет письма самой Сири, где часто пишет, что матери не стоит говорить о том, что он шлет их два раза в неделю, справляясь обо всем, что переживает девочка и мать, которая безмолвно лежит в комнате не вставая, уже не похожая на адекватного человека, и дочь была уверена, что никогда им обратно не станет. Заходить в ту комнату, к слову, было крайне тяжело, но Сирин все равно делала это, оставляя на тумбе, перед смотрящей лишь в одну точку мамой, тарелку с едой и стакан молока и забирала, когда они опустошались, дня через два. Мать могла бы жить дальше, но она просто сдалась и впала в тяжелую депрессию. У нее часто были истерики, она что то бормотала тихо в комнате, или наоборот громко кричала, пела колыбельные, которые пела дочери когда та была маленькой, и разговаривала с мужем, смеясь, будто тот отвечал ей. Может она его уже видела, может просто свихнулась, Сирин не знала. Но знала точно, что такими темпами, под одной крышей с (какой бы она не была любимой) крайне неадекватной матерью, она сама свихнется так же быстро от недосыпа и лишнего стресса. Римус рассказывал племяннице истории из детства, воспоминания из Хогвартса с их компанией Мародеров, отправлял в конверте фотографии- и живые, как-то, что было в книге, и обыкновенные, сделанные на магловский фотоаппарат. Читая письма и отправляя ответные, девочка отвлекалась от серой жизни. Так дядя ее спасал от той же участи, что настигла Беллу. Наверное этого и хотел Римус, пока писал ей по два листа текста, расписывая пергамент с двух сторон. На этот раз, письмо было не большим. Может что то случилось? В любом случае, девочка уселась на кухне за столом, где они три года назад сидели с отцом, разговаривая о «сюрпризе», внимательно бегая глазами по пергаменту. » Здравствуй, Сири. Как твои дела? Как мама? Она все так же не встает с кровати? Говорят, в Англии поднялась какая то новая эпидемия. Надеюсь, ты не болеешь. Старайся пить больше горячего чая, я знаю, что у тебя его нет, но не переживай: я выслал тебе следом посылку, она на днях должна прийти. Там травы для чая, мед, шоколад, хлеб и земляничный джем. Этого должно хватить на неделю, пока я не приеду. Я заберу тебя. Тут найдется теплая комната, завтра куплю тебе на первое время одежды. Тебе нельзя там оставаться, Сири, если ты понимаешь о чем я. Береги себя, все будет хорошо!

Твой дядя Римус. »

Он заберет ее? Куда? Неужели у него есть жилище для нее и дядя сможет ее приютить? А как же мама? Что будет потом? Сирин отложила письмо, положив голову на согнутые колени. Полы были холодные, поэтому она всегда поднимала ноги на стул. Все казалось сложным и неправильным, но в то же время и наоборот — таким желанным и нужным. Гарри говорил, что она заслуживает большей жизни и как бы не сложилась ее жизнь, он хотел бы и, как обещал, будет вечно желать ей счастья. Впрочем, Гарри удачно отправился в Хогвартс. В последнем письме, отправленном две недели назад, он рассказал, как за ним пришел Хагрид— очень добрый великан, который надрал зад его семейке, забрав с собой в школу. Поведал так же, как был в Косом Переулке, о том, что эта улица, где продают все самое волшебное для магов, рассказал, как его выбрала палочка и как он подружился в поезде с двумя хорошими людьми— Гермионой и Роном. По словам друга, они были добры к Гарри, а все кто добры к Гарри — уже друзья Сири. Он был рад, когда его, с новыми друзьями, шляпа определила на Гриффиндор и оказывается, у Рона очень большая семья и вся она— на Гриффиндоре. Гарри желал, чтобы девочка однажды тоже все это испытала и очень хотел бы, чтобы и ей пришло письмо, пусть и с опозданием. Но письмо так и не приходило. Может потому, что у нее нет отца? А мать- магл? Но Гарри… Нет, просто о ней забыли. Может сова уже прилетала и видела в окно, что Сири не может учиться?.. Впрочем уже не важно, ведь уже октябрь, а письма всем отравили еще в августе. Как и обещал, Римус приехал через неделю. Сири час сидела возле мамы, говоря ей, что она немного поживет с дядей и вернется, но как и стоило ожидать, Белла даже не мигнула, продолжив смотреть потемневшими глазами через дочь. Разрыдавшись уже от безысходности, девочка трясла маму за плечо, спрашивая у нее, будет ли она ждать и любит ли она ее, но мать все так же гнусно улыбалась, словно эти искаженные губы застыли на бледном лице уже навсегда, как глиняная маска. Римус силой увел девочку, посадив в магловский автомобиль, а сам пошел забирать ее сумки из комнаты. Заглянув в последний раз в комнату Беллы Винсент, мужчина засмотрелся на фото в рамке, где смеялась Сири на руках у брата, и где обнимала его жена и опустил взгляд на пол. — Убив себя, ты убил всю семью, Ромул. В первую очередь- свою дочь, — тихо сказал Римус и не желая больше находится в этом доме, ушел. Он знал, что Белла уже не выберется, как бы тяжело и безнадежно это не звучало. Действительно, бороться надо было раньше, вместе с маленькой Сирин, которая оказалась сильнее всех взрослых, но женщина выбрала сойти с ума, бросив дочь. И не бывает так, что выбора нет. Он есть всегда. И это — был только ее выбор. Дядя жил не плохо, но и не хорошо. Сирин решила, что это все из-за того, что в детстве, за грехи отца, его нарекли оборотнем и это клеймо отпечаталось на всей жизни Римуса. Девочка так и не поняла, почему на его месте не оказался отец, ведь тот даже был старшим и Ромул Люпин был бы удачным трофеем. Но сейчас ни к чему думать и говорить такое: ничего не вернуть, отца нет, а Римус давно обречен на эту учесть. — Что ты хочешь на ужин? — спросил заботливо мужчина, наливая девочке молока в стакан. — Мне хватит этого, — она с благодарностью улыбнулась, беря стакан в руки и отпивая молока. — Тебе нужно хорошо поесть. — Я не хочу. Я не привыкла, — Сирин лишь пожала плечами, переведя взгляд на свои сумки и чемоданы, что стояли в дверном проеме кухни. — Тогда будем привыкать, — Римус вздохнул, понимая, что в первые дни девочке будет тяжело. Они немного помолчали, но уходить никто не собирался. — Ты живешь один? — Теперь с тобой. Сирин улыбнулась. — А почему раньше жил один? — А с кем мне нужно было жить? — Римус слегка прищурился, чем напомнил ей папу, отчего Сири издала радостный смешок, — Неужели я так смешон? — он поднял бровь, чем походил на отца еще больше. — Нет, — девочка смеялась, мотая головой отрицательно, после чего по-детски, разом, убрала волосы за уши, — Просто ты мне напомнил папу, — это она сказала радостно, без тени тоски и печали. С дядей Римусом ей было весело, уютно, спокойно. Его дом, хоть и маленький, хоть и скромный, был намного теплее ее родного. И это не о том, что можно было ходить без носков. Это совсем не о физическом тепле… Римус стал учить ее всему, что знал сам. Дочь мага должна идти по стопам волшебников. Но этот принцип был не так существенен, поскольку Сирин сама рвалась изучать магию и это желание было с самого детства. Она всегда брала книги заклинаний, пособия, словари и учебники из отцовской библиотеки и жизнь с Римусом ничем не отличалась: у него было так же много книг, к тому же, он несколько раз ездил в родной дом девочки, чтобы взять оттуда нужные и заодно навестить Беллу, чье состояние никуда не девалось. Мужчина, заменив за короткое время отца, взялся учить девочку азам, а после того, как понял, что у́чится теории она слишком быстро и нужно переходить к практике, он пообещал ей подарок, за которым они поехали в те же выходные. Реакцию Сирин на косой переулок нужно было видеть: она, увидев место, которое представляла только из того, что рассказывал Гарри, просто обняла Римуса так крепко, что еле отпустила, принявшись бегать от ветрины к ветрине, рассматривая и расспрашивая обо всем, что вообще видела. Так, Люпин подарил ей праздник, в который она неподдельно обрадовалась, улыбнулась и рассмеялась. И ее искренние детские эмоции, не скрытые за взрослой серьезностью и томностью, не могли не сделать Римуса счастливее. Он отвел ее в лавку и познакомил с Олливандером, который, впрочем и помог с осуществлением подарка. Палочка, выбравшая Сирин, была крайне редкой и необыкновенно неподатливой: она никого не выбирала и не выбирали никогда ее. Была элегантной и мощной одновременно. Белая бузина являлась безумно дорогим и редким материалом, а палочки из этого дерева вообще были пиком всего и поддавались лишь сильнейшим. Крайне неподдельное изумление Олевандер и Римус, при девочке скрыли, лишь сказав, что она очень сильная и такая палочка ее и выбрала, но стоило им остаться наедине, как полились высказывания и речи о том, что это был шанс один на миллион и «что вообще может такой ход действий означать?». После того, как Римус забрал девочку к себе, прошло немало времени. Он так и учил Сири на дому: терпеливо и трепетно, за что девочка была ему безумно благодарна. Они жили вместе, как две капли воды, понимая друг друга идеально и философствуя вместе по вечерам за чашкой чая. Обсуждали новый прочитанный учебник, историю, ЗОТИ, в которой Римус разбирался идеально и объяснял то же девочке, давая ей знания из своего опыта, делая ее еще более умелой волшебницей. Покупали шоколад на ярмарках и земляничное варенье со свежим батоном, из которых они каждое утро делали себе завтрак. Дядя, как оказалось, был ярым фанатом чая, отчего в его кухонном шкафчике полно баночек-скляночек, пакетиков и мешочков с самыми разными видами чая, от ромашкового до ЭрлГрея. Люпин так же помог определить Беллу в психиатрическую больницу, поскольку ее состояние с каждым днем ухутшалось, а связь с миром все быстрее терялась. Он уже давно понял, что мать девочку бросила — никак не наоборот. Не захотев бороться и справляться с потерей ради дочки, она легко поддалась горю с просто свихнулась. И шансы, что она выкарабкается из этой клиники здоровой, велики настолько же, насколько велика его любовь к белому шоколаду. (А Римус его ненавидит). Впрочем ко всему, мужчина получил письмо от директора Хогвартса — Альбуса Дамблдора, в котором тот предлагал Римусу работу в школе волшебства. И считая Сирин своей маленькой семьей, он, конечно же, рассказал все девочке и это стало переломным моментом для них двоих. — Сири, — начал мужчина, стоя спиной с столу и сидящей за ним черноволосой девочки, сверкнув голубыми глазами- единственное, что передалось ей от отца. Глаза Римуса тоже были голубыми, но те были не такие яркие, как брата — скорее серые. Вместо ответа Сирин лишь внимательно подняла глаза, смотря в спину дяде. Он обернулся после недолгой паузы в несколько секунд. — Меня пригласили в Хогвартс. Я буду учителем ЗОТИ, — немногословно объяснил Римус, садясь за стол и ставя две кружки чая, как отец когда то. — Учителем? Я очень рада за тебя, — Сири искренне улыбнулась. Хорошо, что теперь дядя сможет заниматься любимым делом в хорошем месте. Даже прекрасном, — Но куда мне? Римус снова замолчал. — Ты будешь учиться в Хогвартсе, — сказал, как отрезал. Но его голос был спокоен и заботлив. — Как же… — Пойдешь на третий курс. Мы с тобой прошли всю программу первых двух курсов и часто уже заходили на третий. Ты умная, способная и крайне талантливая. Как мой брат, — мужчина легко улыбнулся, чуть почесав висок в раздумьях, — Будешь как ни в чем не бывало продолжать. Поверь, сильной нагрузки и сложности ты не почувствуешь. — Думаешь, у меня получится? — Я в тебе не сомневаюсь ни сколько.