Луна инкорпорейтед 1.0

— Ты хорош в том, что никогда нельзя делать, — так сказал Джеку сержант два года назад. Дело было в одной южной стране, никак не желающей жить по правилам, устанавливаемой для неё бизнесменами и политиками, сидящими на другом конце земли в кожаных креслах. Бизнесменами и политиками с мягкими белыми телами, которые не выжили бы и дня под палящим солнцем тропического ада. И Джек и правда был хорош. Ему нравилось держать нож и подходить к врагу близко, вплотную. В этом было что-то честное и первобытное, намного правильнее, чем дроны, гэпы и ковровые бомбардировки. И получалось, как ни крути, что у бизнесменов и политиков в просторных офисах люди делятся на две категории: те, за убийство которых дают награды, и те, за убийство которых дают высшую меру наказания. Сами люди при этом могут особо не отличаться. Как так получилось, что Джек снял полосатый галстук и из студента лучшего вуза страны превратился в опасного пронумерованного маргинала с автоматом и в пятнистой одежде, он сам толком теперь не понимал. Протест его зрел, разрастался и вылился в пару необдуманных поступков, и вот он уже на службе государства пробует себя в новой роли. Из невидимой кровопролитной войны Джек вынес шрам от пули на боку и дружбу с потрясающим Олли. Оливер был военным врачом, у него был рыжий ореол вокруг бритой головы, глаза зелёного цвета, обаятельная улыбка и прекрасное чувство юмора, выдающее в нём человека разумного читающего. Олли нашёл Джека, когда вернулся в мир живых. Ещё немного, и у Джека с Олли был бы свой бар под названием “Три макаки”, но тут подвернулся в пустыне этот долбоёб с тесаком. Олли когда-то сказал Джеку: “если эта капиталистическая машина тебя засосёт, то выплюнет одни кости. Будь бедным, но будь сам по себе. Не ввинчивайся в механизмы не тобой запущенные.” Сказано это было на привале за обедом. Олли просто сел рядом и начал нести социалистическую пургу. Вокруг звенели москиты, рюкзак весил полтонны, было пиздец, как жарко, а тут внезапно рыжий Олли с социалистическими идеями. Так Джек Олли и полюбил. Полюбил, надо уточнить, по братски. Джек не считал себя гомофобом, но мужского сексуального интереса к себе несколько опасался. Именно Оливера Джеку больше всего не хватало рядом, когда выводили его из зала суда, когда вели его в одиночную камеру и когда бронировали для него билет на Луну.