Карт-бланш 2: в поисках приключений

***66*** Пока Хела делала обход владений, Брок принял быстрый душ, благодаря Демиурга за наличие магических сил. Он оделся и вышел из спальни богини. Около дверей его ждал тот, из-за кого он получил шанс и попал в новый мир. — Мы не знакомы, — мальчишка, а ведь Брок помнил его страхолюдным чудовищем из детского фильма, выпрямился при его появлении и поклонился. — Меня зовут Фома. Макошь велела дождаться и проводить вас в трапезную. И снова поклонился, а Брока аж перекосило. Как-то он совершенно не привык к подобному. — Брок, — он протянул руку, увидел ужас на лице парня и тут же отдернул. Интересно, как долго придется учиться себя контролировать. Он вздохнул, унимая тут же ответившую на его недовольство магию. — Прости. Веди, только давай на кухню. — На кухню? — удивился Фома. А ведь Макошь ему говорила, что он зря накрывает стол, как на парад. — Да, давай шустрей. Готов убить за кофе, — сказал Брок и едва язык не прикусил, потому что мальчишка выпучил в испуге глаза и почти побежал по коридору. Брок пошел за ним, скрестив на удачу пальцы, надеясь, что кухня именно в той стороне. Дворец Хелы был поистине монументальным сооружением. Бесконечные широкие коридоры, с одной стороны которого были редкие двери, а с другой окна с острыми вершинами. Винного цвета ковры, стены и пол отделаны черным камнем с искрами. Лестницы, переходы, ему казалось, что вчера они дошли до спальни гораздо быстрее. Стоило ему об этом подумать, как он оказался перед дверью, словно выросшей перед ним, из-за которой пахло едой и кофе. — Проходите, господин, — послышался голос Макоши. — Брок, — он исправил ее, проходя на кухню и садясь за стол. — Простите, господин, не могу, — она посмотрела прямо на него, и Брок кивнул. Он с этими заморочками разбираться отказывался. Если ей так удобнее, то пусть называет, лишь бы покормила. А Макошь поставила перед ним тарелку каши и положила ломоть такого ароматного хлеба с хрустящей корочкой, что Брок даже и не подумал требовать чего-то другого. А большая кружка крепкого кофе окончательно примирила его с действительностью. Хела шла по бескрайнему изумрудному полю, смотрела на души, которые направлялись к реке. Они больше не были похожи на умертвия, которые сотнями лет бродили по бесплотной черной пустыне, это были люди, которые тем больше истончались, чем ближе оказывались к реке с молочной светящейся водой. В траве уже начали появляться первые цветы звездчатки, как крошечные драгоценности. Небольшие рощицы наливались весенней зеленью. Хела вздохнула, может, скоро и траурницы появятся, будут перелетать с цветка на цветок, взмахивая темно-бордовыми крыльями. Сначала она хотела посмотреть на Одина, понять, начал ли он свое движение к установленной цели или все еще изливает ярость из себя, но потом передумала. Зачем? Подталкивать? Требовать? Нет, она не станет. Судьба его души целиком в его руках. Она оттолкнулась от травы и взмыла в воздух, как в замедленном прыжке, посмотрела на свой мир, аккуратно приземлилась и направилась домой к Броку. Удивительно, но она только сейчас осознала, что для нее домом стало не конкретное место, а мужчина. Именно с ним она чувствовала себя на месте. Она появилась сразу рядом с Броком, настроенная именно на него. Он сидел за столом, медитируя над кружкой с кофе, с каждым глотком ему казалось, что он заново чувствует тело. Эти едва заметные покалывания в руках и ногах, как будто он отсидел всего себя и сейчас возвращалась чувствительность. — Как ты? — спросила она, присаживаясь на соседний стул и этим приводя в полную прострацию Фому. Он как-то не думал, что окажется так близко к богам когда-нибудь в своей жизни. — Моя богиня, — улыбнулся Брок, придвигая ей свою кружку. — Будешь кофе? — Конечно, — кивнула она, отпила большой глоток напитка, удивленно посмотрела на Макошь и спросила: — Ты нашла смолу вирна? — Прости, госпожа, — Макошь бухнулась на пол, думая, что богиня недовольна. Хела в два шага подошла к ней, подняла на ноги, недовольно бурча про дурную девку, норовящую упасть на колени, а потом, придерживая за плечи, сказала: — Я всем довольна, ты всё сделала правильно, поняла? — Спасибо, госпожа, — Макошь судорожно выдохнула, она все еще не привыкла к такому обращению и подспудно ждала наказаний за самоуправство. — Вот и молодец, — Хела снова села на свое место, взяла кружку Брока, отпила еще один глоток, вернула ему и спросила у Макоши: — Так где ты взяла смолу вирна? — Твой мир говорит со мной, богиня, — ответила Макошь, вздохнула поглубже и продолжила: — Твой мир говорит со мной через сны. Сегодня я увидела дерево у водопада, у которого на коре собирались янтарные капли. И я точно знала, что они были нужны господину, что он должен или выпить их, или съесть, поэтому утром перенеслась туда, собрала их и решила добавить в кофе. — И что это? — Брок наблюдал за разговором, но угрозы не чувствовал совершенно, а ведь чуйка у него была на зависть всем еще в той жизни. — Смола вирна — это якорь воплощения, древо у водопада не живое и не мертвое. Оно и то и другое одновременно. Раньше молодые боги, рискуя жизнью, пробирались в Хельхейм, чтобы достать этой смолы, — с легкой ностальгической улыбкой сказала Хела. Она успела застать парочку становлений, вот только была уверена, что древо прекратило свое не-существование много столетий назад. — Она запускает кристаллизацию божественного ядра, чтобы новые силы не расплескались и не истощили молодого бога. Брок дураком не был, он, конечно, не понял всё досконально, но основной смысл уловил. Это получалось, что Макошь сделала ему королевский подарок. — За мной долг, — сказал он, посмотрев на Макошь. — Не принимаю, господин, — улыбнулась Макошь, а Хела одобрительно кивнула. Они оба сделали правильно. Какие могут быть долги между своими. — Да? Как скажешь, но если вдруг передумаешь… — Не передумаю, господин. Хотите еще кофе? — она метнулась к плите, где стояла кастрюлька с напитком. Она посмотрела на нее и подумала не забыть написать в списке медную турку, помнится, именно в такой египетский некромант варил кофе. — Не откажусь, — кивнул Брок. — Хела, так чем мне это грозит? — он кивнул на напиток. — Тем, что ты сможешь прикасаться к людям, что Мидгард не будет прогибаться под тобой, что ты сможешь жить там, где тебе угодно, — ответила Хела. — И как быстро подействует? — спросил Брок, потому что у них были планы. У него — Гарри, которого нужно было проводить в Хогвартс. Их ждал Ванахейм. Так что вопрос о времени, вернее, о скорости был совсем не праздным. — Думаю, что уже, — улыбнулась Хела, посмотрела на Фому и сказала: — Мальчик, подойди. Тот, кто раньше считал себя Волдемортом, кто держал в страхе целый народ, у кого были последователи, счастливые от того, что могут поцеловать край его мантии, а сейчас просто Фома, сделал несмелый шаг вперед и застыл. — Пошевеливайся, — Макошь подтолкнула его в спину. Брок смотрел на это всё, и его царапало внутри. Да, он помнил, кто перед ним, но терпеть не мог намеренно причинять боль беззащитному. — С ним ничего не будет, гарантирую, — с усмешкой сказала Хела, прекрасно видящая причины метания Брока и понимающая их. — И даже если он сейчас рассыплется на куски, то моя жрица соберет его, ну или отправит на перерождение. Фома поймал ироничный взгляд Хелы, выпрямился и сделал шаг вперед, протягивая руку. В животе мелко подрагивало от страха, потому что Макошь успела его просветить о том, что бывает, когда бог не контролирует свою силу, но решил, что быть трусом хуже, чем рискнуть. — Давай, Брок, — сказала Хела, и он обхватил запястье мальчишки. Ничего не произошло. Гром не грянул. Фома не растворился в пространстве, не заорал, да и Брок не чувствовал, что причиняет ему боль, хотя прикасаться было… Новым опытом. Он словно видел швы, оставшиеся от того, как была собрана его душа. — Всегда так будет? — спросил он и посмотрел на Хелу. — Перед настоящим богом душу не закрыть, — она пожала плечами. — Очень мало смертных, кто способен на это. Домой они вернулись вечером воскресенья. Гарри встретил их понимающим взглядом, но ничего не сказал. Он понимал, что его крестному нужно ухаживать за своей невестой, а он неплохо провел время в обществе Локи и Сулеймана. *** — Так, — Скримджер смотрел на Рубеуса Хагрида, которого допрашивал на предмет родителей его выводка уродцев. сейчас он рассказывал об огнекрабе. — Значит, эта помесь краба с черепахой тебе досталась случайно? — Дык я же это и сказал, — Хагрид кивнул косматой головой. — Маленьким ишшо был… Там по той стороне поселил, — он указал рукой куда-то в сторону Черного озера, — у горячих ключей. Тама ему самое место было. Я же его сызмальства ростил. — То есть это самец? — спросил Скримджер, в душе не чая, на хрена ему эти подробности. — Ага, тоись нет, самка. Тока я потом понял, што самка… Да уже Пыхом звал, так и осталось. Авроры, которые сидели поодаль и внимательно прислушивались к допросу, хорошо замаскированному под разговор, дружно подавились. Пых, блядь! Ни один из них не мог себе и представить, чтобы мало того, чтобы завести эту дрянь с горелкой в жопе, но и назвать ее Пыхом. — И твоя Пых живет исключительно у горячих ключей? — Скримджер бросил говорящий взгляд на Долиша, и тот развернул карту озера, кивая, что понял. — Ага, он и не уходит никуда. Летом плавает вместе с Кальмаром, а зимой тока тама и сидит. — А мантикора? — спросил Скримджер, очень надеясь, что она сгинула куда-нибудь. — Флаффи в лесу живет, дальше за гнездом Арагога, — Хагрид насморочно вздохнул, но сдержался. Паучков было жалко, но он давно перестал с ними справляться, их стало слишком много, поэтому их уничтожение воспринял с изрядной долей облегчения. Тем более маленькие соплохвосты забирали на себя всё внимание. Понимание, что они могли столкнуться не только с акромантулами, но и с мантикорой, заставило всех вознести благодарность Мерлину, что уберег. — Флаффи, — с хорошо слышным скептицизмом повторил Скримджер. — Он, как я понимаю, самец. Размышлять о том, как этот химеролог доморощенный получил потомство, было почти физически больно. Руфус думал, что вывих мозга заработает, пока пытался сложить этот пазл. — Ага. Мальчик, — кивнул Хагрид, расплывшись в улыбке. Мальчик, блядь! Эта мысль была почти слышна. Руфус потер лицо, не имея сил продолжать этот идиотский разговор, потому что не мог понять, как объяснить, что разумная тварь пятого класса опасности рядом со школой — это пиздец. Что скрещивать ужа с ежом… Как! И главное, зачем! Да, вопросы останутся без ответа, хотя понять «как» не слишком-то и хотелось. Его тонкая душевная организация не переживет подробностей. Но Хагрид, как будто услышал эти невысказанные вопросы, начал объяснять. — Пых отложил яйца и бросил. А как же, они ж пустые, как у курей без петуха. Красивые, — он ностальгически вздохнул. — А тут Флаффи… Он их сожрать хотел, а Пых защищал и облил его огнем с хвоста. У Пыха знашь какой огонь? У-у-у! Адское пламя. Флаффи весь обгорел, ну и… — Хагрид замялся, а Руфус кивнул, понимая, что проживет без подробностей. — Думал, что умирает, и того… Хагрид выразительно указал глазами на ширинку, а Скримджер начал мечтать об Обливейте. Нахрена ему эти знания. А этот диверсант от науки продолжал рассказ о том, как Флаффи, будь он неладен, от ожогов обкончался на яйца, а Хагрид их высидел. Все эти подробности были омерзительны, но несущественны. Главным было убрать опасность подальше от детей. В идеале, конечно, уничтожить мантикору и переселить огнекраба, но... Мантикора была задачкой со звездочкой.