Чародей озера Мьюр

До уровня Хранителя мне далеко, как бы не пытаться. Пусть и отточил знание основных сигил почти до идеала — все равно не видать интуитивных заклятий кому-то вроде меня. Мало толку без могущества, без опыта его контролировать, сосредотачиваясь и направляя в нужное русло… но на что не пойдешь ради дела. Для выбора правильных знаков понадобился весь вечер. А затем и утро — я встал до зари и то еле успел в срок. Зато итогом остался доволен: на изнанке плаща, вдоль капюшона появилась кайма витых сигил. Загорелась, мерно поблескивая бисером моих чар — я повертел ткань в руке. Гордился, как на уроках в Академии, где каждый успех ощущался непомерным триумфом. Жаль, похвастаться некому. Я стряхнул с плаща остатки извести, накинув его на светлую рубашку. Почистил стекла очков, расправил ворот и вычесал кудри… только затем проверил висящие на шее амулеты. Я пропустил всю связку сквозь ладони, как озерный песок, и заставил замереть один единственный камушек. Холодный, но все равно льнущий к коже. И, мысленно извиняясь, я осторожно повесил его обратно на шею. …С духом мы так и не встретились. Я ничего ему не сказал — в моем плане Хранитель помочь не мог. Только волновался бы зря или, что хуже, решил вмешаться себе во вред. Зачем? Про успех я и так отчитаюсь, а в случае провала… выкручусь самостоятельно. Я покинул хижину, плотно закрывая за собой дверь. До обеда оставалась еще пара-другая часов. Карф оказался прав — улицы пустовали. Народ занимался делом, не размениваясь на прогулки и болтовню, а после вчерашнего люди и вовсе старались забыться. Нырнули в рутину с головой — никто из прохожих не заметил меня. Я махнул рукой знакомому фермеру, подмигнул проходящей мимо торговке овощей, кликнул спешившей к причалу рыбачке с «Повода». Девушка повращала головой, хмурясь. В итоге свернула знак защиты и, сплюнув за плечо, она поспешила дальше по улице — а я двинулся быстрей. Надо ковать железо, пока горячо. У торговых лавок людей оказалось чуть больше. Будто часть ярмарочного шума перебрался и сюда: взгляд цепляли яркие цвета, манил сладковатый запах яств, а под солнцем блестели редкие для Сойлля украшения. Продавцы лениво перебрасывались вестями, разгружая на витринах товар. Казалось, словно страх не коснулся небольших магазинчиков — и все же горожане то и дело оборачивались к югу. Там, где у белой стены причала больше не было высокого шпиля с черепичной крышей. Лишь огрызок стен, как надкушенный огромным зверем. В угрюмой рассеянности люди порой не замечали вещей под самым носом — меня, например. И того, как часть прохожих снова и снова оказывалась у захудалого поворота в конце улицы. Замирала, прячась от чужого внимания — и двигалась вверх по тропе. Я пристроился в хвосте одной компании. Шел, сохраняя дистанцию, хоть и чувствовал — беседующим было не до меня. Они держались рука об руку, три фигуры в рыбачьих плащах. — Так ничего и не нашли? Никаких следов? — Да откуда там! Тем более, коли маг первым прибежал… Хорошо хоть метка осталась. Троица притормозила возле того же перекрестка. Дождалась, пока мимо пройдут случайные прохожие, — и двинулась вперед, продолжая шумную беседу: — А она там вправду есть? — И еще какая! — Да-да, мой рядом стоял, когда шандарахнуло. А потом, говорит, еще огнем воздух полыхал! — Так это разве не городской маг был? Я чуть замедлился: в узком переулке сложно не заметить случайного попутчика. Но разговор слишком увлек горожан, лишь идущая в хвосте женщина единожды обернулась. Я узнал ее — а она так и не разобрала моего лица. Недоуменно сощурилась, моргнула раз, другой… и поскорее отвернулась. Чары выстояли — хороший знак. — Может и был… а может… — Чего? — Следы подтирал, чтобы мы не хватились. — Господин Синдарь не стал бы так делать. Госпожа Бьен продолжала осторожничать. Она не изменилась с нашей первой встречи — все тот же испуг, толкающий вперед. Как возле камня, под которым скрывалась самая первая схема… Перспектива быть замеченной ее явно пугала, горожанка чуть ли не вжимала голову в плечи, прячась под плащом. Лидер троицы отмахнулся, привыкнув к настрою спутницы: — Да ладно тебе, хватит уже его покрывать. — Ничего я не покрываю… — Все знают, что колдун тебе косточку подкинул, — хихикнул оставшийся голос, и госпожа Бьен замкнулась сильней, уставившись себе под ноги. — Но он правда помог. И денег не взял, а вы всегда говорите… — пробормотала женщина, прежде чем ее снова перебили: — Сегодня не взял, зато завтра троекратно отнимет. — Ага, это как прошлый забулдыга, — вновь вмешался лидер. — Говорил всегда, мол, первый амулет бесплатно, второй — за полцены, а за третий приплачивать придется! — Господин Синдарь не такой. — Все маги такие, — с какой-то ленцой откликнулся горожанин. — Когда в ворожбе целую жизнь варишься, мозги по-любому набекрень едут. — Хорошо если только его, а не тех, кто рядом, — подхватила спутница. — Но все же… — госпожа Бьен поправила волосы, наматывая на палец медную прядь. Так близко я мог разглядеть оттенки макияжа, ухоженность прически женщины. Ее спутники также оказались одеты с иголочки: под тенью рыбацких плащей скрывались начищенные вороты рубашек. Вторая сплетница аккуратно придерживала юбку, не давая той коснуться грязной мостовой, а негласный лидер троицы то и дело поправлял рукава. Он крайне невозмутимо заметил, как бы невзначай: — Энн, ты же знаешь, что тебя никто не заставляет. Можешь не ходить, раз уж честь мага тебе дороже — только пропуск верни, да рот на замке держи. Госпожа Бьен замедлилась, слегка отставая. Пришлось остановиться и мне, дабы не привлечь внимания. — Милочка, я сколько тебя знаю, всегда вроде разумной была, — с сочувствием пробормотала вторая спутница. — Неужто всего за раз тебе колдун стал ближе правды? — …Не стал. — Тогда хорошенько подумай, прежде чем ему доверять, — отсек первый горожанин, двинувшись дальше быстрым шагом. Женщина окончательно понурилась. Поправила капюшон, кажется, борясь с желанием натянуть его на голову — я никак не мог поддержать ее сейчас. А потому молчал, укутавшись в плащ сильнее. Чары на кромке едва поблескивали, продолжая свое действие. И так, медленно, но верно, мы достигли уже знакомых дверей. Безымянная лавка скрипнула, хлопнув приоткрытыми ставнями. Солнце лениво мазнуло по пыльным стеклам — я разглядел, что вместо Суруша на входе стоял кто-то другой. Брина опиралась об столб здания. Ее рыжий платок оказался заметен издалека, как и легкий запах дыма — девушка не разделяла присущую булочнику ответственность. Курила на посту, от скуки подбрасывая в воздух монетку. Медный кругляшок сверкал то чеканкой цифры, то искрой парламента… я как по команде отступил в тень. Не стоило пробовать чары морока и собственную удачу против ясного дневного света. — Пропустите, уважаемая леди? — оживилась троица, подойдя почти вплотную. Приосанились — показывают кулон на груди, догадался я. Брина скользнула по ним взглядом, прежде чем отойти в сторону. Несмотря на внешнюю уверенность, в приоткрытую дверь компания проникла чуть ли не бочком. Метнулись, подхватив края плащей, миг — и исчезли. На крыльце осталась одна рыбачка, продолжающая подкидывать монету. Цифра, искра. Цифра, искра. Цифра… …Должно быть, недавний успех ударил мне в голову. Магия — капризная госпожа, особенно ныне. И все равно… Ни сигил, ни знаков — одно направление и краткая просьба. Я приподнял ладонь, совсем легко потянув. А затем толкнул силу вперед. Искра, цифра… Монетка резко вылетела из ловких пальцев. Звякнула, ударившись о мостовую, — и покатилась прочь. Брина удивленно уставилась ей вслед. Простояла несколько секунд, и, бормотнув что-то себе под нос, неохотно покинула пост. Ненадолго, но все же. Хватило, чтобы один человек проник за порог. Дубовая дверь глухо хлопнула — но как бы охранница потом ни вглядывалась в полумрак коридора, так никого и не заметила. Списала на ветер, видимо. А я уже неспешно продолжил путь. Коридоры лавки оказались пустыми. И пыльными — я провел пальцем по стене, оставив на той полосу. Когда-то роскошные обои давно начали облезать с дерева, осыпаться выцветшими кусками. На них темнели пятна из-под снятых картин — похоже, прошлый владелец здания был богатым. Или заносчивым, если решил так украсить гнездышко в центре Сойлля. Недолго же продлилось его счастье — нынешний хозяин лавки не стал тратиться на возвращение роскоши. Даже не потрудился закрыть очевидные места, изъеденные временем и грызунами — и так сойдет, в самом-то деле. Я еле сдерживал чихание. После вчерашнего першило горло, но времени на выздоровление у меня не было. Переживу, как легкую простуду, — слишком важные велись дела, чтобы отложить те в сторону. Да и проблема была не только в самочувствии. Меня встретили с великим радушием — не хозяин дома, нет, и не его скрытные посетители. Первой о моем визите узнала сила нечисти. Встрепенулась где-то над головой, реагируя на каждый шаг. На договор, оплетающий шею — схему успели подновить. Но избавляться от той, как и откликаться чарам русалок, я пока не спешил. Стоило разобраться, удостовериться, что в этот раз обошлось без подлых ловушек… да и вслушаться внимательней. Сегодня я пришел вырывать заразу с корнем. Нынешнее сердце дома билось в одном единственном месте. Люди стекались туда со всех сторон — я не ошибся со временем. Собрание должно было вот-вот начаться, и никто не заметил, как следом за спешившими прихожанами проскользнул кто-то еще. Замер, оглядываясь. Главный зал оказался большим. Мрачным, будто на улице стоял глубокий вечер — окна закрыли тяжелым полотном, затворившись от внешнего мира. Под потолком висела старинная люстра, и ее тающие свечи перемигивались огнем, дрожа на стенах ломким светом. Сюда, похоже, натаскали картин со всего здания — никак, прикрывали осыпающиеся обои. Зато деревянный пол чуть ли не блестел, наверняка протираемый ежедневно для пущего эффекта. Комната пыталась задавить посетителя если не величием, то его былой силой — а я некстати вспомнил старое место работы, контору, переделанную из дома аристократа. Потому и не впечатлился: там тоже закрывали дыры на стенах холстами, терли исцарапанный паркет и растаскивали лепнину. Посреди богатого убранства нынешние посетители смотрелись крайне странно. Почти смешно — кучка людей в рыбачьих плащах, однотонных и потрёпанных, лишь через раз в толпе встречалась одежда побогаче. Некоторые горожане, похоже, воспринимали собрание полноценным выходом в свет — и наряжались в бархатные накидки, расшитые узорами. Заглядишься… На мое счастье, прихожане не снимали капюшоны. И к друг другу не присматривались — хотя я подозревал, что личности собравшихся секретом не были. Клуб по интересам, чтоб меня. Я скользнул в тень, мгновенно сбежав от лишнего внимания. Даже морока не нужно — никто не разберет, чье лицо скрывается в полумраке. Чувствуя себя то ли ночным духом, то ли неумелым домушником, я двигался вдоль стен. Люди распределились на небольшие группы, и я изучал их, запоминая голоса. — …Я тебе прямо скажу, надо было сразу давить начать. — Нет. — Да ладно, ты сын — может, доверили бы. — Это не так работает. — Да хрен знает, как оно работает. Подсуетились, авось успели бы, прежде чем совет нос сунул. — Отвали, а? — Я-то отвалю, а вот что с библиотекой станет… Кто-то толкнул болтливую девицу в бок, и она недовольно притихла. Интригующий разговор оборвался — я все равно продолжил смотреть в ту сторону. Больно знакомыми оказались лица, все как один с «Повода». Они ведь здоровались со мной, отправлялись в плавания, обменивались сплетнями и шутками, а теперь стояли здесь. Мориса я тоже разглядел. Кислее некуда, рыбак стиснул в руках потрепанную флягу. Но так и не делал глотка — варево Уиллор, должно быть… Я мотнул головой, продолжая идти дальше. Наверное, не стоило удивляться. Просто я ожидал чего-то иного от экипажа — рассудительности, похоже, что. Библиотека, значит. Стайка Лоерра не преминула поучаствовать и здесь, сунув лапу в дележку. Неужели мужчина желает прибрать к рукам тайны поместья Мистхартов? Коллекционер артефактов, чтоб меня, — хотелось поскрежетать зубами. Столько всего творилось вокруг, я казался себе застрявшим на шлюпке посреди могучей бури. Без экипажа, неспособный поспеть вовремя и спастись, один… Ну, раньше был один. А теперь с кем-то за спиной. — Ты чего пришел-то? — Все в порядке. — Да тебя ноги не держат! Океан с тобой, остался бы дома. — Все хорошо, правда. Спасибо, — вяло откликнулся какой-то парень. Его друзья еще немного погудели встревоженным роем. Тоже рыбаки, судя по плащам, — никак, экипаж другой шхуны… почти весь. Пара человек «Повода» в сравнении теперь не казались таким уж великим числом. Пока я размышлял, отнекивающийся парень и в самом деле покачнулся, выровнявшись в последний миг, — я на всякий случай запомнил место, где он стоял. А то еще придется откачивать… оставалось надеяться, что в толпе мутных личностей не затерялись Уиллор с аптечкой наготове. — Как Аннис-то? — Нормально. Кашляет правда, но могло быть и хуже. — Слава звездам. Тео говорят сегодня в ратушу на разборки не пришла, так ее подкосило. — Да ниспошлют ей звезды здоровья. — И то верно… А сестрица ваша как? Я замер. Мара, сцепившая ладони вместе, уставилась себе под ноги — в свете люстры казалось, будто у ее глаз появились темные круги. Она все же сказала что-то вполне приветливое и нейтральное, собеседник учтиво кивнул. А я прошел мимо. Ниори-старшая не расскажет о реальном положении дел ни случайному зеваке, ни мне. Потом разберусь — сейчас меня ждала другая задача. Скопление чар находилось прямо над нами. Я приподнял голову, всматриваясь в опорные балки — к счастью, знак был не на потолке. Значит, второй этаж? Я еще раз осмотрелся. Единственный вход остался позади, люди продолжали прибывать именно оттуда, потихоньку заполняя зал. А выход… в дальнем конце находился небольшой подиум. Напоминал оставшийся в ратуше — почти сцена, где поместится человек пять. И уже за ним, в нескольких метрах, расположилась дверь. Дубовая, крепкая на вид — поблескивал новенький стальной замок. Пришлось вновь скользить из одной тени в другую. К этой части зала никто не подходил: должно быть, отсюда толкал речи Лоерр. Самого мужчины видно не было. Прихожане время от времени нетерпеливо поворачивались в сторону подиума. Ждали. Я ждать не стал — приблизился, как только мог. На дальней стене оказалось вывешено полотно, углом закрывшее часть двери, и какие-то… коробки? Ящики? Никак Лоерр размениваться не стал, превратив основной зал и в место выступления, и в склад. Мне только на руку — ткань вкупе с нагромождением хлама создали хорошее прикрытие для разведки. Я стянул чары морока, укутавшись ими, как вторым плащом. А магия нечисти подгоняла меня вперед. Сначала я приложил ухо к двери. Из-за плотных дубовых досок не донеслось и звука — я стукнул на пробу, сразу же отступив. Ни топота, ни шелеста одежд. Выходит, либо присутствующие по ту сторону молчат, либо там и вправду никого нет. Уже смелей я закрыл глаза, изучая мир со стороны чар. Всматривался, как мог: звезды меня побери, сколько же в этом здании мелкого волшебства! Артефакты создавали энергетический шум — вся подоплека места превратилась в вязкую паутину искр и вспышек. Как бы я ни пытался подцепить следы едкой магии — не выходило. Рядом откликнулась сила нечисти, жадно потянулась в мою сторону… пришлось отпрянуть. Я выругался себе под нос. Всей пользы — удалось разобрать, будто некоторые искры висят на стенах, располагаясь все выше и выше. Скорее всего, по ту сторону двери находится лестничный пролет. Еще бы туда как-то попасть. Удар по сигилу неизвестные точно почувствуют. И ладно, если спустят мне дерзость с рук — так ведь знак может расколоться, навроде вчерашнего, по потолку пойдет трещина, прихожане перепугаются до смерти… А Лоерр узнает о вторжении. Устроит жуткий скандал — значит, все необходимо провернуть по окончанию собрания. Когда люди уйдут, станет безопасно, и я… На мое плечо легла чужая рука. Я застыл, мгновенно сбившись с мысли. Прождал лишние пару секунд — будто мне показалось, и вес ладони исчезнет прочь. Не свезло. Пальцы надавили на плащ чуть сильней, оставив надежду на мираж. Медленно, готовясь бить или бежать, я развернулся. Как никогда чувствовал на себе все — от каждого защитного амулета, магии на каемке капюшона до кинжала в кожаных ножнах. Я уставился на противника, считая уходящие секунды в голове. Меня встретило невзрачное лицо: тот самый болезненный парень, опекаемый экипажем рыбаков. Коренной сойлльчанин, с загоревшей от рыбалки кожей и помятым плащом, волосы его растрепались, как ото сна, — а темные глаза сверкали пламенем свечей. Смотрели прямо в мои, невзирая на чары иллюзии. Я едва не вздрогнул. Напрягся каждой мышцей в теле, судорожно пытаясь вспомнить — не виделись ли мы раньше, кем был рыбак, под чьим началом отбывал в плаванья, не могли ли едкие чары… но тот снова прервал меня, не давая перевести дух: — Извините, обознался, — безо всякого выражения сказал незнакомец, опуская руку с моего плеча. И развернулся, с невозмутимым видом ступая обратно в глубину зала. А я остался позади, совершенно ошарашенный. Сердце колотилось так громко, что чудилось его эхо. …Этот негромкий голос я ни с кем перепутать не мог. — Ты… ты… придурок! — амулет только сейчас согрелся, спохватившись в последний момент. А я уже вцепился в рукав рыбачьего плаща, оттаскивая его владельца за собою в тень. — Что ты здесь забыл, звезды тебя побери?! — А ты? — так странно было видеть движения губ, смену мимики… Я сразу отвлекся. В нашу сторону никто не смотрел — не обошлось без магии друга, подозреваю. — Я!.. Я… Я делаю свою работу! — Не помню таких обязанностей городского мага. — А у озерного духа, значит, помнишь?! Ты… — я все-таки отпустил этого придурка, прежде чем перехватить уже крепче. Ноги у него и вправду дрожали. До меня наконец дошло — передо мной Хранитель. А прямо над нами знак, вся функция которого — этого самого Хранителя изгонять как можно дальше. Изничтожать, не оставляя и капли его чар. — …Звезды, ты о чем думал, когда сюда лез?! — снова выдохнул я, невольно начав осматривать друга. Лицо его казалось слегка серым, но не более того. — Если ты сейчас опять спросишь обо мне, я тебе рога пообломаю! Хранитель как ни в чем не бывало пожал плечами. — И спрошу. К тому же, как видишь, ничего не происходит — а я здесь уже около часа стою. — Часа?! — Ну да. Решил выйти пораньше, как только народ стекаться начал. Я закрыл лицо ладонью, еле сдерживая очередной поток ругани. Вот! Вот из-за чего я молчал — боялся, что одна упрямая морда влезет в дело, позабыв про весь риск. Еще и поучать меня начнет, как будто сам не такой же упертый баран! — В прошлый раз ты почти в воздухе растаял, — устало напомнил я другу. Хранитель снова развел руками. — А в этот — нет. — Почему? — Экспериментирую. — И мне о «экспериментах» ты ничего рассказывать не будешь? — поинтересовался я деревянным тоном. — …Пока нет. И все. Я еще раз окинул друга взглядом. Догадывался, что он никуда не денется и уйдет, только если я решу закатить сцену. А уж тогда точно можно попрощаться с попыткой слиться в толпе… из лавки выпрут нас обоих. Хранитель изучал меня в ответ. Черты его оставались отрешенными, напоминая знакомую мне холодную маску. Лишь меж бровей выступила какая-то морщинка, словно Хранитель не осознавал, как же напряглось его тело. — …Чужая личина? — совсем тихо спросил я у друга. — Почему? Может, я так выгляжу? — он смешно нахмурил темные брови, и мое сердце предательски пропустило удар. — Ага, как же. Ты бы ко мне тогда ни за что не подошел, я тебя знаю, — буркнул я, сминая собственное разочарование. Хранитель как-то странно посмотрел на меня: — Я и в самом деле одолжил нынешний облик. — У кого? — У Мокхи — рыбака экипажа «Аиста». Он частый завсегдатай этих встреч, а сегодня вот, хм, крайне удачно проспал. …Легкое движение головы, то, как щурятся глаза, дожидаясь моей реакции, а рука будто поправляет длинные одежды, а не рыбачий плащ. Такие знакомые манеры, выученные чуть ли не наизусть, — и наконец-то на реальном лице. Жаль, что чужом. — Мхм, — было сложно возвращаться к делу. — И что он сделает, когда узнает о «своем» присутствии на этой самой встрече? — Мокхи — очень рассеянный человек. Ему несложно будет убедить себя, словно весь визит померещился, — аккуратно разъяснил Хранитель. — Да разве сможет он найти рациональное объяснение? — Ни стыда, ни совести. — Какие карты, такая и игра, — беззлобно фыркнул Хранитель. — Можно подумать, ты сюда попал честным путем. — Какой был, таким и попал, — в итоге мы не стали далеко уходить от подиума. Замерли, под одной из картин — смысл разбредаться отпал. Раз уж Хранитель догадался дать знать о себе, то вряд ли отпрянет теперь, а я… я ведь все равно буду пялиться на него все время, переживая за друга. Мой спутник прижался к стене, выдохнув. Незаметно, будто никто не должен был разобрать его усталости — мне невольно вспомнилась Тео, застывшая вчера возле ратуши. Тоже встряла, наперекор здоровью… звезды, почему в этом городе так много идиотов, лезущих в самый хаос? И с каких пор я один из них?! Не удержавшись, я шагнул ближе, подставляя плечо. Дожидался, молча предлагая, — друг застыл. Обдумал, прежде чем осторожно сдвинуться с места. И облокотился — тепло чужого тела заземляло своей тяжестью. — …Как ты вообще меня нашел? — магия продолжала волноваться на каемке плаща, и мне казалось, словно перед глазами тянулись ее нити. Закрывали лицо от внешнего мира… похоже, плохо. — Неужели я где-то ошибку допустил? Силы не додал или все в сигилах?.. — Нет никакой ошибки, — Хранитель так и стоял, зажмурившись. Расслабился, на этот раз взаправду. — Тогда что? От меня взгляды должно отводить только ну! Соскальзывать, как с гуся вода… а ты с противоположного конца зала почуял. — Я — другое дело. — С чего бы? …Зря, конечно. Без подготовки и без должных размышлений — вот так легко… — Разве я могу отвести от тебя взгляд? Я впервые в жизни увидел улыбку друга. Неуверенную, словно он к тем не привык, как бы не старался — но греющую. Меня так точно, одним только видом… …Пришлось молить Первородный океан со всеми звездами разом — пусть хотя бы румянец окажется не замечен под действием чар. Продолжить странную беседу не вышло — в зале наконец началось шевеление. Небольшие группки распадались, двигались друг к другу. Вскоре возле подиума собралась полноценная толпа, и теперь-то мне стало ясно, как же много людей стояло на стороне Лоерра. Общей темной массой они перестали смотреться нелепо и превратились во что-то зловещее. — Дружки Мокхи не станут его искать? — тихо спросил я Хранителя. — Они не особо близки, судя по всему. Да и в мороках у меня опыта побольше некоторых самоуверенных магов… Я пихнул друга в бок — тот лишь фыркнул, лениво уворачиваясь. И придвинулся чуть ближе, будто разгадав возникшее у меня на душе предчувствие, хоть я и не озвучил его вслух. Удушливая неприязнь, давящая со всех сторон — когда рядом стоял кто-то еще, его действие померкло как по волшебству. Но не сошло на нет. Раздался щелчок замка. Дубовая дверь отворилась — и все внимание присутствующих оказалось приковано к шагнувшему в зал мужчине. — Доброго утра, дорогие жители города Сойлль. Статный голос Лоерра разнесся по комнате. Он неспешно добрался до подиума, приветствуя собравшихся. Его стаю ворон — ни шепотков, ни возражений, лишь искренний интерес. Послушание. Суруш, следующий за предводителем, незаметно запер дверь на ключ. Щелк — и путь к схеме оборвался вновь. — Думаю, все успели услышать о случившейся трагедии, — начал свою речь Лоерр. Сегодня он выглядел нарядней нашей прошлой встречи, собранным и опрятным — похоже, готовился к выступлению загодя. — Башня ратуши была… символом Сойлля. Знаменующим его возрождение из грязи междоусобиц, подчеркивающим нас как славный северный город. Каждый понес ныне ужасную потерю… Люди немедля откликнулись: кто-то закивал, прослезившись. Часть рыбаков потупила взгляды, какой-то торговец выругался себе под нос — настроение смещалось к печальному. Будто горожане лишь теперь могли позволить себе оплакать случившееся. Среди своих. Суруш не выходил из тени, загородив спиной проход на второй этаж. Проблема — скорее всего, по окончанию собрания дверь откроют лишь на пару мгновений. Скользнуть следом за мужчиной у меня не выйдет, слишком уж рисково. А значит, вариантов оставалось немного. Можно было попробовать сломать замок при помощи магии, но тогда проникнуть незамеченным точно не выйдет. Вряд ли Лоерр будет терпеливо стоять и ждать, пока я рушу его имущество. — О чем думаешь? Я вздрогнул, не ожидая хриплого шепота так близко над ухом. — …Схема на втором этаже, — и вновь попытался согнать нахлынувшее тепло. Звезды, совсем не время для этого! — Дверь к лестнице закрыта, я пытаюсь представить, как туда пробраться. Хранитель задумчиво кивнул, направив взгляд в сторону булочника. А я невольно обратился к лицу друга. Так близко даже в потемках удавалось различить пару родинок у висков Мокхи, застарелый тонкий шрам на щеке, мягкие ресницы… я не мог прекратить. Запоминал детали, которых я так жаждал, столь близкие, столь доступные и… и чужие. Принадлежат не тому, кого желает сердце. Но хотя бы на миг… Друг вопросительно приподнял бровь — я, как ни в чем не бывало, сосредоточился на деле, отпуская нахлынувшие чувства. — Ты можешь попробовать туда забраться? — негромко спросил я у Хранителя. Тот ответил не сразу: — Разве ты не хотел, чтобы я подальше держался от схем? — Ну хоть дверь изнутри открой, — вздохнул я, пожимая плечами. — Чтобы как можно меньше шума. — Хм. Посмотрим, — только и сказал мне друг, вновь оглядываясь к подиуму. Я впервые задумался: что именно Хранитель собирался делать тут в одиночку? Изучать обстановку? Или же думал одолеть чары противника, невзирая на собственную слабость? Лоерр тем временем шагнул ближе. Расправил плечи, прежде чем внезапно помрачнеть: — Видеть, как наше наследие разрушают настолько безжалостно… непередаваемо больно. Унизительно — и я надеюсь, вы понимаете, что это унижение, прописанное для каждого из нас. — Разве башня рухнула не из-за возраста? — громко поинтересовался знакомый мне продавец творога. Покосился на соседей в толпе — и по наигранности его удивления я догадался, что вопрос нашептали загодя. — Разве староста с городским магом не разъяснили, мол, виноват фундамент? Несколько горожан неуверенно согласились. Лоерр молчал, дожидаясь, пока прозвучат мелочные сомнения, — а я поджал губы, с трудом сдерживая желание вмешаться. — Ага, было у меня время на публичные заявления, звезды побери. Да и у госпожи Тео… — только и шепнул я Хранителю. Тот невнятно хмыкнул, разделяя мое негодование. Похоже, так и растет смута — кто встал первым у руля, тот и ведет молву в нужную сторону. Лоерр наконец ответил, громко перекрывая идущие пересуды: — Староста скажет все что угодно в попытке успокоить, но разве ж мы с вами маленькие дети, чтобы кормить нас колыбельными на ночь? Разве не видим, что происходит на самом деле? — он выдохнул, махнув рукой в сторону окон. Там, где за занавесом, за витыми улочками, располагалось с вечера огороженное разрушение. — Не знаем, откуда корни растут? — Но колдун… — Колдун — тот, кто ныне выиграл больше всего, — пресек притворную защиту мужчина, презрительно оскалившись. — Парламенту выгодно наблюдать, как рушится наша уверенность в собственных силах. Краем глаза я заметил осторожное внимание Хранителя. Он собирался то ли разделить негодование, то ли смягчить сказанную грубость… но я был готов. Лоерр не отличался справедливостью к магам: мало обезоружить, надо еще и выставить так, будто в силе остался именно враг. Разве додумается кто-то в уже настроенной против меня толпе сложить два и два — что именно их предводитель громче всех кричит и возмущается, пока городской маг ходит собирает обломки? В итоге мой друг качнул головой, отворачиваясь. Только позу немного поменял, «случайно» задев мою руку своей — я принял его негласную поддержку. — Но мы не поддадимся их лживым обещаниям защиты, верно? — продолжал Лоерр. Зычный голос отскакивал от стен, заряжая людей энергией. — Мы справимся с угрозой сами — тем более причина заразы прекрасно известна! Толпа загудела. Мало кто отвлекался от речи — госпожа Бьен продолжала оглядываться, охваченная смутной тревогой, чуть ли не сжалась Мара, уставившись в пол, а взор Мориса хоть и был направлен на сцену, но оставался подчеркнуто пустым. Рыбак все-таки глотнул из фляжки, прижмурившись и качнув головой. Только три человека — остальные прихожане кипели праведным негодованием и желанием действовать. Гудел экипаж «Аиста», продолжал прикрикивать продавец творога, и их соратники вторили один за другим. Будто все являлось частью общего действа, отрепетированного уже не раз. Замкнутый круг — горожане боятся, горожане идут искать ответов… и находят лишь те, что кормят страх сильней, разжигая душу. — Морис, — внезапно обратился мужчина к рыбаку. — Расскажи нам, что ты узрел вчера? Парень даже не вздрогнул. Ждал очереди в этом спектакле — но голос его раздался крайне неохотно. И не расслышали бы, как бы толпа не притихла в жадном любопытстве: — …Метку Хранителя. Прямо у подножья башни, с меня размером. Народ зашумел, чуть ли не волнами разнося случившееся друг другу. Новый взрыв обсуждений… А Лоерр непотревожено упер руки в бока, дожидаясь, пока все насладятся сполна. Горячие вести надо подавать вовремя и со вкусом, чтобы добиться лучшего отклика, самого злого и пылкого. …И на что я надеялся? Будто парень станет помалкивать? Зачем ему это? Да и к тому же остатки схемы так и лежали, на них наверняка уже успели посмотреть другие добровольцы, зеваки, кто-нибудь да принес «благую» весть предводителю вороньей стаи, но… но все равно ранило. Как и увиденный в толпе экипаж «Повода», как летом, когда Хеллей по неосторожности рассказала дурную весть… я ожидал лучшего. Забыл, что в настоящей битве хороши любые средства. Но хотя бы выражение Мориса померкло, тот отвернулся, ступив назад. Уже поздно. — А госпожа Вейра говорила, мол, видели близ ратуши бледный силуэт. Когда их хмарью накрыло, — внезапно заметил Суруш. — Мол, блуждал подле окон, как в насмешку ухмылялся… — Жуть-то какая, — выдохнул стоявший неподалеку рыбак. Хранитель тоже слушал. На моем сердце свернулась легкая досада — будь времени больше, все же рассказал бы другу про вчерашнее в подробностях. А теперь сиди, наслаждайся искажениями этой компании, с деталями вывернутыми, как только можно… Мой спутник внезапно вновь скосил на меня взгляд. Недоуменно — я вздохнул, качнув головой. — Именно. И метка, и видения — понятно, к чему дело идет? — заключил Лоерр дерзким высказыванием. — За всем произошедшим стоит Хранитель озера Мьюр! В этот раз реакция была незамедлительной — ажиотаж страха и гнева вперемешку. — Опять! Опять, зараза! — А я сразу говорила, еще накануне, — запричитала какая-то дама в первых рядах. — Говорила, Тео объясняла… так не поверили же! — Будь побольше толка… — Неужели маг его не заметил? Или хотя бы почувствовал? — внезапно вступилась Мара, и, в отличие от рыбака, она звучала вполне искренне. Мне стало почти стыдно. Уже предвкушал бред, который выдадут в ответ, — не подвели. — Разве ж будет колдун свою слабину показывать? — вступился Суруш, сводя вместе бурые брови. — Это почитай признать, будто нет у него силы противостоять нежити! — Да и зачем? — с презрением подхватил его лидер. — Наш маг с Хранителем одного поля ягода — насмешка парламента над бессилием нормальных людей. Их порождения в худшей форме… И они продолжат оставлять грязные пятна на истории Сойлля, коли мы не дадим им отпор! Теперь пришла моя очередь — я протянул руку в сторону. Зацепился мизинцем за чужой, предлагая… попытку поддержать, если не извинения. Потому что не защитил, дал им вновь вывернуть происходящее во зло, во вред для дорогого мне друга… Хранитель замер на пару мгновений. И осторожным движением переплел наши пальцы вместе. Я чуть крепче сжал ладонь. Вроде привычно, но отсутствие когтей казалось странным. А рука — знакомой. Но я уже не знал, сколько в ощущениях правды, а сколько — моих желаний. — И что же нам делать? — раздался ломкий голос из толпы. Прихожан охватило смятение: страх воспалялся злобой, желанием укусить обидчиков — лишь теперь на краю сознания мелькнула мысль, что приходить сюда в одиночку и правда было бы плохой затеей. Мягкая ладонь согревала руку спасительным якорем. — Что-что… У нас есть угроза всему городу, но пока ни единого метода борьбы. — Значит, мы… мы беззащитны перед Хранителем? — Нет. Последнее, во что стоит верить, — так это в то, что мы не сможем себя уберечь. Убережем, — отчеканил Лоерр. Его кафтан казался почти алым, без пятен извести на подоле одежд. — И не только себя, но и наших родных, близких, соседей, которые все еще доверяют совету… Нет, мои дорогие друзья, я знаю способ. Люди слушали его с отчаянием — и я вспомнил летний день в ратуше, внимательную толпу, которую нам со старостой вроде как удалось успокоить. Те самые «несведущие» близкие и соседи, не ставшие полагаться на гневного мужчину, распаляющего панику… Вот только он успел завести собственную стаю. Ту, которая в поисках защиты будет зависеть от одного единственного человека. И сделает все, что он попросит. — …Хранитель — не первый случай. Я давно изучаю разруху, принесенную магами в наш мир, оставленные ими в земле глубокие раны, — Лоерр вздохнул с искренней тоской. — Вся беда в том, что колдуны недальновидны. Они не знают, какой силой смеют играться, не ведают последствий… Их не заботит, кто будет строить жизнь поверх оставленных траншей. — глаза его сверкнули чем-то ярким. — Поэтому надо обогнать, ступить первыми — и обратить чары себе на пользу! Взять силу и отдать ту в руки людей, знающих, как с ней обращаться! Мужчина подманил кого-то — и, как ни странно, из толпы опять шагнул Морис. Прошел молча, не обращая внимания на земляков, и поднялся на подиум, вытаскивая из-за пазухи шкатулку. И лишь каким-то чудом я вспомнил, что видел ее прежде. Вчера. — …Уиллор он аптечку нес, чтоб меня. Идиот, — прошипел я едва заметно. Хотелось помереть со стыда — вот ведь доверчивый придурок. Заметил, но не придал значения… Чудилось в Лоерре самодовольство — будто каким-то образом смог ощутить мое унижение. — Там, в месте, ныне называемом городской библиотекой, хранятся следы страшной магии. Порожденной междоусобицами, отчаянием, спесью аристократов… и ламирской ворожбой, — огласил мужчина, вызывая ошарашенные вздохи. Напрягся и я — неужели противник знал о тайнах библиотеки побольше моего? — Они замурованы в стены, похоронены под ними, как в гробу. И наша задача — вырывать эту силу, прежде чем доберется кто-то другой. Парламент, городской совет или, хуже того… сам Хранитель. Старая шкатулка отражала огни свечей. Костяная, с узорчатой позолотой на краях — явно из коллекции аристократов. Чужие пальцы с силой сжали мою ладонь. Я повернулся, увидев, как застыло лицо друга. Померкло, и в глазах на миг мелькнуло что-то жуткое. — Разве это не байки? В потрясенной тишине негромкий голос раздался достаточно четко. Лоерр нахмурился, встретившись взглядом с напряженным Морисом. Тот так и не покинул сцену. Стоял — в руках его вновь показалась фляга. — …Байки? — Ну да. Страшилки — мы такое по юности постоянно друг другу впаривали. Мол, влезешь в библиотеку посреди ночи, встретишь княжича-призрака. Спроси у него, когда умрешь, и он ответит, — пожал плечами парень. — Да и междоусобицы прошли звезды знают когда. Разве с тех пор не растащили все, что было? Среди толпы в кои-то веки поднялся неуверенный шепот. Люди начали переглядываться, невольно соглашаясь, — а Морис так и стоял. Скрестил руки на груди, дожидаясь. …Интересно, каково было сыну библиотекаря в той юности? Подбивали ли его сильней прочих? Просил ли хоть раз своего отца задержаться, проверить ночью, правдивы ли сказки? Или же… — Хороший вопрос, — внезапно согласился Лоерр. Так невозмутимо, что я задумался, не были ли слова Мориса еще одной частью спектакля. Но парень не расслабился. Продолжал изучать говорящего, настороженно молча. — Но с недавних пор я перестал сомневаться в правдивости городских баек. Ведь нашлось подтверждение — сокровища Сойлля… Он поднял шкатулку в воздух. Показал ее миру, как древнюю реликвию, а затем повернул скважиной к себе. С невероятной бережностью Лоерр щелкнул задвижкой, убирая ту в сторону. Снял крышку — и достал из шкатулки маленькую деталь. Драгоценный камень с крошечными сигилами на краях, медная каемка — и металлическая проволока, оплетающая конструкцию вместе. Катушка. Узорная, аккуратная и с маленькой защелкой. А еще с чарами нечисти, дохнувшими в зал. Пропитавшими артефакт сполна — и если Хранитель недоумевал в попытках разобрать устройство, то я узнал его мгновенно. Страшилки у мажат были свои. — …Месяц? — мы повернулись друг к другу одновременно. Мой спутник ждал объяснений — а во мне всколыхнулась странная, обреченная решимость. — Очень скоро чары покинут схему. — Что? — он вздрогнул, — я притянул Хранителя за ворот, быстро зашептав инструкции: — Уходи отсюда как можно скорей. Как почувствуешь откат, вернись — и мигом на второй этаж. Уничтожь рисунок, хорошо? Я только сейчас понял, что не ощущал знакомого мороза магии. Опирался лишь на эмоции незнакомого лица и голос — единственную понятную деталь. — Месяц, что ты?.. — встревожившийся в ответ, как всегда, но… но времени на споры не было. — И не вмешивайся, ладно? Я справлюсь, — эта часть самая сложная. Во всем остальном я полагался на Хранителя всецело, но тут… — …Береги себя. И я отпустил его, толкнул — совсем легко, чтобы сбить с толку резким движением. Поспешил прочь, покидая тень и вмешиваясь в толпу. Надо было выбраться к центру, оказаться на глазах как можно большего количества народа — чтобы все внимание обратилось ко мне. Я успел услышать, как Хранитель сделал несколько шагов вслед, почти побежал — но его ноги и вправду дрожали. А я мгновенно затерялся среди людей, не давая возможности остановить себя. Шел, отталкивая недоуменных прихожан, заставлял тех вращать головой, пытаясь распознать морок, — и по итогу застыл прямо под схемой, в центре зала. Все это время Лоерр не останавливал вещание: — Междоусобицы прояснили миру истинную натуру магов. Беспощадную, убивающую — и пожирающую саму себя. Как бешеный зверь, ворожба грызет всего, чего касается… и после нее остаются неизгладимые следы. Доказательство тому в моих руках, — он протянул катушку вперед. — Это — пережиток междоусобиц, о котором парламент ненавидит вспоминать. Потому как, если такие артефакты окажутся изучены и общедоступны, то… Никогда этого не произойдет. Даже неизвестные откровенно игрались с огнем, раз решили подпитать игрушку пособника чистой силой. Но смысл размениваться на чары, которые принадлежат не тебе? Непомерную цену заплатит кто-то другой. Русалочья стая сегодня будет очень голодной. — …То любой сможет встать вровень с магами — вернее, заставит их опуститься к нормальным людям, — несмотря на дерзкие речи, Лоерр держал артефакт крайне осторожно. В самом деле разбирался, понимал — один неверный жест, и не поздоровится никому. — Если разбить чародейскую мощь, кажущуюся недосягаемой и жуткой, так легко… то и озерный выродок нам не помеха. — Что эта… эта вещь делает? — вступилась Мара. Дрожала — и я не знал, чувствовала ли она мощь катушки или дело было во влиянии мужчины. Слишком уж непоколебимо тот стоял сейчас, властно и уверенно — лидер своего маленького культа. Только пальцы едва заметно подрагивали. …Большая часть артефактов полнилась магической энергией временно. Брала ту у мага в аренду, исполняла задачу — а потом возвращала обратно в резерв. Но были и другие. Мощные, напористые и сделанные экспериментально — те, что вырывали с корнем, сжигая чары без остатка. — …Эта вещь, дорогая госпожа Ниори, способна на великое дело, — отчеканил Лоерр, смотря прямо в глаза девушки. Собравшиеся затаили дыхание. — Она заставляет магию изъесть саму себя. Можно и так сказать, наверное. Если сильно упростить процесс, обернуть воздействие громкими словами, то да — катушка Миокля была чарами против чар. Что она вообще забыла в фундаменте ратуши?! Кто спрятал ее, зачем решился хранить такой драгоценный артефакт будто крыса в половицах… Неужели опять Мистхарты?! И главное — кто, звезды меня побери, решился сломать всю башню, лишь бы выковырять оттуда эту дрянь?! А Лоерр продолжал говорить, распаляясь все сильней и сильней: — Артефакта в моей руке более чем хватит, чтобы скрутить Хранителя, лишить его всей мощи — и уничтожить. Раз и навсегда. Сердце тревожно заныло. Хотелось обернуться, убедиться, что друг в безопасности — но теперь я мог лишь полагаться на его… даже не благоразумие. Веру в меня, в мою просьбу… Успеет ли выбраться, догадается ли? — Прямо сейчас вы сможете насладиться действием этой катушки — взгляните, обе находки попали к нам с большим трудом… — Лоерр подал Сурушу знак. Тот направился к темному занавесу, приподнял его, зацепился за что-то под тканью — и медленно выкатил небольшую тележку. Заскрипели старые колесики, еле-еле выдерживая обрушившийся на них вес… И стоило той оказаться на свету, как по залу пронеслись ошарашенные вздохи. На тележке стояла клетка. — Прошу не беспокоиться, это зло не способно причинить вам и капли вреда, — Лоерр умолк на какое-то время, давая увиденному улечься в разумы прихожан. Чтобы каждый разглядел, запомнил, пока мужчина наслаждался произведенным эффектом. Разумеется — это же не маленькая катушка непонятного назначения, таящуюся в клетке угрозу мог опознать каждый сойлльчанин. А я сначала нашел в блеклых волосах и серебристой чешуе совсем другие черты лица. Почти рванулся вперед, собираясь вмешаться… Но русалка зашипела — и я разобрал, что ничего человеческого не осталось в той вовсе. — Первородный Океан! — стоявшие ближе всего горожане шарахнулись назад. Раздались испуганные вскрики, кто-то отшатнулся к самой стене, кто-то — спрятался за соседом. Мне показалось, будто где-то хлопнула дверь: неужели решили сбежать? Лоерр не придал тому внимания. Его добыча продолжала скалиться — безуспешно открыла рот, потянувшись вверх своими затупленными когтями. Туда, к энергии на втором этаже, родной и взятой от соратниц… Чешуя на коже русалки успела иссохнуть, опадая на дно клетки. — Омерзительное создание перед вами — еще одно из порождений магии, — невозмутимо заговорил Лоерр, ровным голосом усмиряя всколыхнувшуюся толпу. Да и чего ему было бояться? Ослабшей нечисти за стальными прутьями? — Ужас озер и морей, утягивающий людей на дно, объедающий их кости до гола… Почему за столько лет парламент не извел каждый из их гадюшников? Почему заставляет нас терпеть, посылая одного жалкого мага против десятков таких существ? — Почему? — подхватила госпожа Бьен, трепетавшая от ужаса. — Все просто — потому что иначе не будет повода подселять своих соглядатаев в наши города. Требовать дань, земли, людей… — Лоерр пнул стальные прутья клетки — и русалка отшатнулась, замерев в углу. Злость мужчины, невозмутимый Суруш за его спиной и гневные слова заметно подняли дух собравшихся. Люди стали возвращаться на места, потихоньку отпуская страх. Тот сменялся любопытством — горожане ступали ближе, с удивлением присматриваясь к нечисти. Прямо мажата на первых курсах, когда тех водили в музей… все же ничем люди друг от друга не отличаются. Русалка сидела с приоткрытым ртом, как выдохшаяся собака. У белесых глаз не было зрачков, и те слепо смотрели в никуда, не видя жадную толпу перед собой. Жутковатая голова повернулась чуть в сторону… И, как Хранитель десяток минут тому назад, посмотрела прямо на меня. Я видел, как тщетно двигались щелки жабр, дрожала иссушенная кожа. Магия договора ожила во мне, пытаясь податься навстречу… Я поджал губы. Не мог позволить той достичь цели, не сейчас, не среди такого скопления людей… Иначе точно выдам свою связь с нечистью перед врагом. Но русалка все равно продолжала «смотреть». Ожидала спасения. А потом показала острые зубы — и я первый догадался закрыть уши руками. Рвано, болезненно, знакомо… Русалочья песня полилась в зал. Стоявшие в первых рядах застыли. Сила нечисти оплела их топкой пеленой, подзывая ближе, скорее. Люди позади немедленно отшатнулись. Тоже начали зажимать уши, кто-то закричал, еще пара человек отбежала к двери… Я, привыкший к договору, остался на месте. Пение русалки точно никому не могло сейчас навредить — крик был нужен ей как средство защиты, а не атаки. Вот только никто из горожан этого так и не понял. Я обернулся в сторону Ниори-старшей, чутко наблюдая за ее реакцией. Девушка казалась белее мела, уставившись в одну точку. Не смела отвести от нечисти взор, как я сам минуту назад. А затем Мара внезапно зажмурилась, не в силах терпеть. Ясно. Я отвернулся, сделав пару шагов вперед. И вдруг, среди поднявшегося хаоса, моей щеки коснулось что-то прохладное. Бодрящее, как бьющий в лесу родник. Прошептало: — Месяц. — Уходи прочь. Быстрее, — только и смог сказать ему я. От магии повеяло сомнением, почти легкой обидой — но дух послушно исчез. Лишь напоследок дотронулся силой, будто обещая защиту — бесполезно. Еще немного, и все закончится. Но хотя бы дышать стало легче. — Все присутствующие здесь в полной безопасности — эта тварь ничего не сможет сделать против вас, — голос Лоерра громко пресек панику толпы. Заглушил и гомон, и песню русалки. Люди приостановились, вслушиваясь. — И реветь я ей даю по простой причине… Его заключенная продолжала отчаянно петь. Должно быть, она и сама уже сдалась — пыталась выжить из последних сил. — …Чтобы вы узрели, на что способна ворожба нежити — против чего мы выступаем, сражаясь с Хранителем! — мужчина снова пнул клетку. Та звякнула, заставив русалку покачнуться, но не остановить мольбу. — Запоминайте! Как подла магия, как мутит она сердце и разум… и не смейте давать ей поблажек! Наступившую тишину нарушила лишь несмолкаемая песнь. И голос, просящий, но едва слышный за обрушаемым трепетом нечистой силы: — …заставьте ее прекратить, — выдохнула Мара. Жалобно, все еще не раскрывая глаз — как в кошмаре, когда знаешь, что не докричишься. И все равно пытаешься. Лоерр внезапно ухмыльнулся. — Заставлю. Прямо сейчас. Он поднял катушку в воздух. Палец соскользнул — раздался щелчок рычажка механизма. Заключительная нота. Я догадывался, что будет дальше. …Магия есть всюду. Всегда — нить за нитью, капля за каплей в переплетении мира вокруг. Она наполняет нас, двигает, поддерживает… Без чар нельзя существовать. И избавиться от тех целиком невозможно — сила, покинувшая твой резерв, просто возникнет в чем-то другом. Напоит сигил, заполнит артефакт, напитает собой природу… Вернется в мир так или иначе. Иногда незаметно, разгораясь огоньком в руках, а иногда… грозной бурей. Беспощадные чары обращаются оружием, ведомым чужой наводкой. И если сейчас магия чаще приходилась защитой, то… когда-то защищались именно от нее. И на что только не шли люди, полные ужаса и отчаяния. Мгновение ничего не происходило. А затем вдруг мигнул свет — огонь в люстре, в каждой свече потускнел, словно в комнате стало меньше воздуха. Мрак усилился, сгустив тени вокруг… Я стиснул зубы. Первая волна. …Катушку правда изобрели во время междоусобиц. Столетие назад, когда магия разыгралась во всей красе, но не мудрой и древней силой — огнем, способным выжечь целое поле за раз. Сражения, копоть и кровь навсегда стерли имя автора, что собрал артефакт по кускам в сокровищницах князей. Ее назвали в честь города. Миокль первый дал магам на передовой вкусить действие артефакта сполна… И не только магам. — Работа ее продлится полчаса — и не уйдет дальше этого места, — голос Лоерра доносился как через вату. Ему самому было не легче — по лбу стекала капля пота, а в глазах появился легкий туман… что бы ни говорил мужчина, как бы ни пятнал парламент — но резерв-то был у всех. И воздействие проклятого артефакта чувствовал каждый из собравшихся в зале. — Придется потерпеть — малость для нормальных людей… От второй волны многим поплохело. С лиц людей отхлынула кровь, кто-то неуверенно покачивался на задрожавших ногах, часть опиралась об стены, как Хранитель несколько минут назад, — лишь я, привычный к резким опустошениям резерва, остался спокоен. Да и вряд ли нынешнюю слабость можно сравнить с тем же криком змеи… Переживу. — …Зато для магов, для их проклятой силы, что изводит изнутри… …Может, в повседневной жизни полчаса без чар — это ничто. Но в битве, когда каждая секунда могла стать поворотной, внезапно остаться без главного оружия… Артефакты находили, уничтожали один за другим. Слишком дорогие, слишком сложные и опасные — секрет их устройства давно сгинул со своими безымянными создателями. Но готовую катушку Миокля было по силам завести любому магу. Лишь заплати немалую цену — отдай собственные чары без возврата, и можешь наслаждаться. Пусть энергия останавливает ход самой себя. — …Прямо сейчас в этой комнате бессилен любой колдун! Третья волна оказалась незаметной. Будто сработал переключатель — и чары вывернулись наизнанку, науськанные сложным плетением сигил. Начали искать скопления энергии вокруг: резервы, заклинания, артефакты — и замыкали те, ограничивая им путь. Запоздало выровнялось пламя люстры, в толпе раздались судорожные вздохи облегчения. Слабость не отступила, лишь отошла на второй план. И прихожане, сами того не осознавая, потеряли доступ к своим резервам. Я почувствовал, как гаснет магия в схеме наверху. Как остывают мои амулеты, не выдержав воздействия, — в отличие от людей, механизмы просто ломались, выходя из строя. Жаль. Но скоро я перестал ощущать и это — без резерва подаренная «гранью» ясность начала притупляться. А русалочья песнь резко остановилась. Нечисть всколыхнулась, забилась в судорогах — и осела на дно клетки безжизненным телом. Ослабшее магическое существо никак не могло перенести такой встряски. Я не подозревал, что однажды буду сочувствовать нечисти, но гибель русалки была до того неправильной, до того злой и безжалостной… И тщетной — потому что все пошло не по плану Лоерра. Никто и не посмотрел в сторону побежденного им «монстра» — вместо этого все взгляды оказались прикованы к центру зала. — Н-нечисть! — рыбак, стоявший подле меня, отшатнулся. С его перспективы в воздухе вдруг появился темный силуэт, сделав шаг вперед. Вряд ли натянутые нервы справились с таким потрясением. — Нечисть! Хранитель! Кто-то испуганно вскрикнул позади. Обернулись прихожане в первых рядах, привлеченные громкой руганью, — я скинул уже бесполезный капюшон. Встряхнул волосами, и искры выдохшейся иллюзии приземлились на пол, блестя в полумраке лавки. Предстояло поднять как можно больше шума. — Доброго утра, дорогие жители города Сойлль! — я отвесил поклон ошарашенным лицам вокруг. И, без лишних условностей, начал расталкивать толпу. Направился прямо к подиуму, пока люди только-только просыпались от воздействия артефакта. — Доброго утра, господин Лоерр! Мужчина и вправду не ожидал меня. А оттого опомнился, только когда я вскочил на сцену, встав прямо напротив него. — Попрошу отдать ворованную игрушку, прежде чем вы убьете ей кого-нибудь, — громко потребовал я, протягивая руку вперед. Наглость прямо сейчас была моим единственным спасением — даже магия договора больше не в праве помочь. — …С какого перепуга вы вламываетесь на чужую собственность? Неужели потеряли всякий стыд и совесть?! — Лоерр быстро оправился, взяв дело в свои руки. Обернулся к собравшимся, призывая тех в свидетели, — я продолжал спокойно настаивать: — Я жду. Повторяю, этой штукой можно кого-нибудь убить. Самое гадкое — мир казался приглушенным, потерявшим часть цветов и яркости. Магия… Как же сильно восприятие полагалось на резерв? Было невозможно разобрать скопление чар, понять, успел ли Хранитель покинуть здание… и догадается ли вернуться в ближайшее время? — На наших глазах она убила только нечисть, — будто назло мне, Лоерр убрал катушку Миокля обратно в сундучок. Плотно закрыл крышку — и передал Сурушу, с готовностью подхватившему ношу. — Или теперь и русалки под защитой парламента? Собравшиеся впились в меня настороженными взглядами. Опомнившись от пережитой слабости, они загудели, повторяя меж собой недавние слова Лоерра. Про то, как выгодно парламенту не избавляться от нечисти… Откуда ж им знать, что очаги пытались уничтожить много раз? Продолжали и сейчас, изо всех сил — но те вспыхивали вновь, невзирая на старания боевых магов. Что поделаешь? Всегда легче поверить в злые козни воображаемых врагов, чем в собственное бессилие перед миром. Я нахмурился, как можно четче выговаривая: — Разве вы, господин Лоерр, не собрали кучу подписей парламента? Для вашей коллекции артефактов? — …Собрал, — подтвердил тот. Отрицать собственную предвзятость было бесполезно — часть прихожан явно услышала эту весть впервые. Зашепталась, и Лоерр ощерился, пытаясь вернуть главенство себе: — Без унижений маги делятся ресурсами только со своими, да? — Разве учить базовые правила безопасности — унижение? Или вы даже не пытались их прочесть? — Думаете, образование только шавки парламента получают?! — Думаю, что никогда не мешает переступить собственную гордость ради чужого здоровья. Я понимал — в нормальную беседу мужчина со мной вступать не собирается. Как же, решит он подорвать авторитет при полном собрании вороньей стаи. Но и говорил я не для Лоерра. Наконец догадался, какую цель преследовала одна из присутствующих в зале. — Многие артефакты служат для поддержания жизни, — сухим тоном повторил я фразу из учебника — помнится, только летом разучивал их с Рионой… — В случае исчезновения доступа к магии артефакта, здоровье человека подвергнется опасности… — Думаете, в Сойлле есть идиоты, ставшие подопытной крысой парламента? — громко поинтересовался Суруш. — У нас денег нет на ваши новомодности… Я невозмутимо обратился и к нему: — Прямо сейчас — ярмарочный сезон. Даже если поверить вам на слово и исключить всех сойлльчан, то все равно останутся приезжие. Люди извне, которых ваш артефакт… — Хватит увиливать, господин Синдарь, — перебил меня Лоерр, повышая голос. — И изобретать воображаемых бедняг, пичкающих себя магией — тоже не надо, все равно не поверим. Лучше объясните, с чего городской маг врывается на частную территорию без спроса?! Люди вслушивались, ожидая развязки. Я посмотрел на всю толпу сразу — вроде не выделяя никого конкретного. Но чувствовал, чей именно взор был направлен прямо на меня. Молил. — …Если катушка Миокля сработает возле человека, чья жизнь держится на чарах — то, скорее всего, он погибнет, — громко огласил я вердикт. — И если я кажусь вам ненадежным — спросите Уиллор, читайте книги, ищите очевидцев… что угодно. Лишь бы не стало слишком поздно. И меня наверняка услышали. Вот только реакцию я так и не успел увидеть — Лоерр схватил меня за плащ, дернув навстречу. Глаза мужчины блестели неприкрытой злобой, и мир вокруг затаил дыхание в ожидании грозы. — Господин Синдарь, вы понимаете, в каком положении находитесь сейчас? Оказывается, Лоерр умел быть тихим. Его точно услышали только я и Суруш, а толпе не досталось и слова. Сцена у порога лавки повторялась — только теперь я остался один. — Объяснитесь, каким образом вы тут оказались, иначе… Что же, если маги уважают только себе подобных, так мы с удовольствием подадим прошение в парламент. На расследование, — в свете факелов зрачки мужчины сузились. А полуулыбка на его лице стала хищным оскалом. — Вы же не против увидеться с коллегами в столице, а? Есть что им поведать о местной нечисти? — А вы поделитесь в ответ? Какие слова тут рассказываете про парламент и магов в целом? — не остался я в обиде. Пиши пропало — враг точно не выложит козырь столь открыто. — Слова еще нужно доказать… а для вашего греха все улики налицо, господин Синдарь. Но и причин щадить меня у Лоерра точно не было. Собравшиеся замерли в предвкушении. По шепоткам, выражениям их лиц было ясно — неприязнь своего лидера они разделяли целиком и полностью. Запуганные, разнузданные несправедливостью магов, нечисти и парламента… прихожане будут готовы ударить первыми, не дожидаясь беды. И оправдают сейчас любого из присутствующих — лишь бы не подставляться самим. — Время уходит. Извольте объясниться, — Лоерр знал, что ответа не будет. Известь в легких, мои теории, собранные факты — все бесполезно перед лицом прихожан. На кону стоит не просто правда лидера, а их собственная вера в реальность. И так пошатнувшаяся — погибшей русалкой, речами мужчины, странным артефактом… моим появлением в месте, которое считалось безопасным. Так что я тратил уходящие секунды не на поиск оправдания. Обдумывал варианты побега — ни сигила защиты, ни тепла, ни светляка, чтобы ослепить собравшихся, у меня сейчас не выйдет. Что тогда? Оттолкнуть и побежать, понадеявшись на удачу и шок? А на лице Лоерра тем временем вспыхнуло что-то новое. Охотничий азарт, все сильней и сильней, — он и вправду ненавидел магов до глубины души. А потому не удержится сейчас, слишком уж удобный повод… Ударит? Разделается, натравив толпу? Я чувствовал, что сам вот-вот начну рычать загнанным зверем. И ведь придется атаковать в ответ — хотя бы бросить амулет из связки наугад, понадеявшись, что тот сработает. Или отбиться, потянуть время или… — Это я его привел. Отрешенный голос прозвенел как пушечный выстрел. Кто-то вздрогнул — и Лоерр тут же поднял голову. Уставился мне за спину с растущим недоверием: — …Что ты имеешь в виду? Морис так и не сошел со сцены. И сейчас ему можно было сделать лишь шаг, чтобы положить руку мне на плечо — отвести в сторону, продолжая смотреть в лицо мужчины. — То и имею, господин Лоерр. Вы волшебную цацку накануне так расписывали, мне стремно стало, — простодушно пожаловался рыбак. Будто обсуждались цены на рынке, безо всякого накала и интриг. — Ну а как рванет? — И ты… — И я попросил наше магичество постоять-последить, на всякий случай. До меня только сейчас дошло, что рыбак не участвует в показном спектакле, а пытается спасти мою задницу. Воспользовавшись заминкой, я осторожно сделал несколько шагов назад. — …Ты привел колдуна на собрание?! — едва притихшая ярость Лоерра воспылала заново. Прихожане зашептали, перемигиваясь друг с другом. — Сюда?! В нашу общину?! — Клянусь, он обещал сидеть молчком и не выступать… Послышался первый робкий смешок. Как легкий удар молоточком по стеклу — все напряжение тут же разбилось, сменяясь… чем-то другим. А злоба мужчины достигла нового пика. — Вон! Немедля вон отсюда! — рявкнул Лоерр, окончательно покраснев от гнева. — Собакам вас мало скормить! Суруш, выкинь их, чтоб глаза мои… Похоже, нагоняи Морис получал далеко не раз. Схватил меня за руку, ласточкой спрыгивая со сцены — и рванул через толпу, беззастенчиво распихивая локтями перепугавшихся прихожан. Я, не сомневаясь, мчался следом — инстинкты подсказывали, что не вступись парень сейчас… так бы и прикопали городского мага где-нибудь под углом. А потом мои останки разрыл бы Хранитель и с громкой руганью закопал заново. К слову, о моем драгоценном товарище… Со второго этажа раздался глухой грохот. Здание будто покачнулось — заскрежетал деревянный пол, словно тот пытались распороть тупым ножом. Я обернулся на несколько мгновений, тщетно пытаясь успокоить себя: Хранитель как-нибудь выберется. Он умный, сильный, он… Он разберется, должен… — Какого хрена?! Впервые на моей памяти Брина была глубоко ошарашена. Трубка, из которой рыбачка явно пыталась втихаря прикурить, чуть не выпала из ее пальцев. — Самого обычного лоеррского хрена — боюсь, дорогая моя подруга, увидимся мы не скоро. Не попадайся этому злопыхателю на глаза, — кликнул ей Морис, продолжая бежать. Я, сохраняя остатки достоинства, вежливо кивнул рыбачке. Та что-то крикнула нам вслед, но точных слов никто не расслышал — слишком шумел ветер в ушах. А из безымянной лавки доносились заглушенные гневные крики. Мы с Морисом мчались довольно долго. Чуть ли не наперегонки со школьниками: свернули к западу, а потом спустились где-то в районе причала. В итоге замерли возле закутка улочек, пытаясь отдышаться. Парень хрипел ничуть не меньше меня — длительный забег тяжело дался обоим его участникам. А когда наконец выдохнул, то тут же полез в карман за трубкой. И зажег, раскашлявшись от первой затяжки. — Ну вы… Ну вы дали, конечно, ваше магичество, — молвил Морис, приземлившись на чей-то подоконник. — В такой день пробраться, еще и прямо в рожу потребовать… — Зачем ты туда пришел? — А? — То есть вы, то есть… чтоб меня, — вяло огрызнулся я. Понимал, что должен быть благодарным — без помощи парня я бы не выпутался, но… но к горлу все равно подкатила гадкая досада. — Неужели ты ему веришь? Рыбак глубоко вздохнул, прикрывая глаза, — и выдохнул, прежде чем поднять голову. — Что вы понимаете, господин Синдарь? — ответил он мне в тон. — Что вы понимаете… — Я?! Это я-то ничего не понимаю? Звезды, люди ходят, слушают эту открытую ненависть и потом… — я запустил пальцы в волосы. Сердце стучало изо всех сил, переживая за оставленного позади Хранителя. Если хоть кто-то догадается… — Я понимаю, не верить парламенту — сам ему не верю, Первородный океан вас всех побери! Но просто магия… — Сойлль напуган… — Вы — напуганы? — резко перебил я его. — Кого боитесь больше — вашей пассии или маленькой кузины?! Когда ненависть начинала разгораться, первыми страдали не маги парламента. Наоборот, до тех огонь обычно и не доходил — все принимали на себя чародеи поселков и небольших городов, а уж дети… Я сам в маленьком Семирее успел вкусить и недоверие взрослых, и отчуждение сверстников — не сомневался, что распали Лоерр стаю, то та вгрызется вовсе не в высшую Ио… Морис изучал меня пару секунд. А потом спина его вздрогнула. Миг, другой — и парень внезапно расхохотался. Будто нервы, успешно спрятанные под маской простодушности наконец взяли свое. — Я никого не боюсь, что вы! — он стер набежавшую от хохота слезу. — Тогда почему… — Но большая часть там и не из-за этого. Не из-за страха, в смысле, — заметил он, выдержав мой сердитый взгляд. — А из-за чего? Лоерром любуетесь?! — Ваше магичество, вы в курсе, сколько в Сойлле народу? — вдруг спросил Морис. — И до тысячи не дотянет — верно? Я кивнул, сбитый с толку неожиданным вопросом. Отсмеявшись, рыбак начал звучать намного кислей: — Нас слишком мало — десять человек, увлеченных чем-то одним, уже приличная группа. — И? — И если этот первый десяток боится магов искренне, пойдет за Лоерром просто потому, что тот скажет… то последовавшие за ними двадцать, тридцать людей — уже другое дело. И цели у них иные, более низменные… Рыбак отвернулся, поправляя шляпу, — мне вспомнился вчерашний разговор с Карфом. Его тихое, но почти теплое описание минувших бесед… Пришла на ум и сегодняшняя стычка, госпожа Бьен, поникшая, но идущая за товарищами без лишних слов, — и я наконец сообразил. — …Неужели все дело в одиночестве? Парень кивнул. — Именно. Прямо вам скажу — две трети там приходят чисто потрындеть. Ради компании, чувства причастности… — Но это вовсе не значит, что они пропускают слова Лоерра мимо ушей, — пробормотал я уже гроше. — Что-то сегодня все слушали внимательно, не отвлекаясь на болтовню. Вряд ли предчувствие меня обманывало — реши мужчина атаковать городского мага прямо на сцене, его бы никто не выдал. Ни последователи, ни «пришедшие за компанию». — Ваша правда, — как ни странно, согласился Морис. Я заметил, чуть злее: — И навредить такая толпа тоже вполне может. — Ага. — …но вы оттуда не уйдете? Ответ занял у рыбака лишний десяток секунд. Он снова прикрыл глаза, будто обращаясь к чему-то далекому, но сознался: — Не уйду. — Замечательно, — только и смог выговорить я. — Славно. — Да что вы все о плохом? Если бы меня сегодня там не было, вам не поздоровилось бы — где благодарность? — спросил Морис, явно попытавшись сгладить атмосферу. Я ответил ему бесцветным тоном: — Спасибо. — Очень искренне… Небо над головой было пронзительно синим — беспечным. Вряд ли Первородный океан сильно волновали людские дела. Тот оставался ровным, что сегодня, что вчера — а звезды могли лишь сочувственно мигать своим потомкам. Церемония сжигания останков произошла в такой же теплый день. — …Правда, спасибо. Я сегодня ходил по краю, — отдал я должное — Морис здорово рисковал, заступаясь за меня. — Прошу прощения, если кажусь грубым. Наверное, и желание сбежать от одиночества следом за кем-то я тоже мог понять. Почти. — Да ладно уж. Поскандалили бы и успокоились, — отмахнулся парень. — Лоерр — башка горячая, но в настолько мутные воды он бы залезать не стал. Шутка ли, на городского мага напасть. …Но я видел, каким был взгляд мужчины в тот момент. Помнил и неудавшийся взмах кулака — дай противнику шанс, и он точно постарается мне навредить. Хотя бы шрам на память оставит. Я не стал делиться предчувствием с Морисом. Наверняка даже это не заставит рыбака прекратить визиты к вороньей стае — мне не хотелось разочаровываться еще сильней. — …Значит, аптечка для Уиллор? Парень опять пожал плечами — мол, виноват, ничего не скажешь. — Там и в самом деле была пара аптечек… — Интересный медицинский инвентарь с вековыми артефактами. — Ну прямо скажу, я не знал, что находится в шкатулке, — оправдывался парень. — Мне сказали — в ратуше хранится такая-то вещь, будет возможность, сходи подбери. Ну я и подобрал. — Кто сказал? — А вы еще не поняли? — хмыкнул Морис, махнув рукой в сторону лавочной улицы. — …То есть тебя не смущает, что Лоерр знал про обрушение башни заранее? — настороженно уточнил я. — Он догадывался, что это может произойти. — Какая-то слишком точная догадка, не находишь? — У Лоерра много мыслей насчет будущего города, — рыбак звучал неохотно — видимо, распространяться про это не стоило. — И они часто сбываются. В общем, потому к нему столько народу и ходит. — Ясновидящий местного разлива? — с сомнением протянул я. Парень сделал затяжку, выдохнув дым курева. — Разве ж они существуют? — По-вашему выходит, что да. — По-моему, — подчеркнул Морис, — Лоерр не выглядит как человек, решивший крушить Сойлль ради своих целей. — И все же… — Господин Синдарь, у нас два варианта — либо Лоерр ночью прокрался с молоточком и развалил башню только ради кумекания, либо у мужика реально мозги варят, — заключил рыбак. — И лично мне проще поверить в последнее. Я мысленно добавил про себя, что, скорее всего, у Лоерра просто-напросто есть кто-то еще, нашептывающий о происходящем заранее — но, судя по мрачному взгляду Мориса, выслушивать мои суждения он не собирался. Я умолк, приберегая их на потом. «Провидение» Лоерра уж точно заинтересует и старосту, и Хранителя — а уже там будем разбираться. Как ни странно, уходить рыбак не стал. Только позу слегка поменял, закинув ногу на ногу. Задержался и я — не хотелось быть в одиночестве. Кто знает планы противника, еще решат воспользоваться моментом, чтобы разобраться со мной. Или Лоерр пошлет кого вдогонку, проучить городского мага-выскочку… К тому же, Хранитель… Его я точно собирался дождаться — иначе исчезну от беспокойства. Артефакт остался в руках противника. Заряда у него, судя по рассказам очевидцев, немного: хватит раза на три, прежде чем выдохнется окончательно. Я не сомневался, что новую игрушку Лоерр будет использовать нечасто. Для важных событий — страшно представить, что нас ждет… На помощь парламента я заранее не рассчитывал, а значит, так и придется работать в две пары рук. — Как там Риона? — мои размышления прервал вопрос рыбака. Тот продолжал курить, заметно успокоившись, — у меня же от дыма запершило горло. — …Вроде идет на поправку, — осторожно ответил я. После всего произошедшего думать о судьбе моей ученицы было сложно. Что с падением башни, что со слов Лоерра, про магов и их опасность… Я опять начал сердиться. — Хорошо. Мы давно не виделись, и я уже… Хорошо, — выдохнул наконец Морис, тоже не в силах подобрать слова. Я разглядывал его какое-то время, подмечая знакомую угрюмость в глазах. И смягчился. Каменная стена холодила лопатки, здорово остужая пыл. В конце концов, самочувствие девочки касалось и меня. — Дело ваше, но, думаю, Риона была бы очень рада встретиться. Рыбак удивленно приоткрыл рот: — Разве? — Горе всегда уходит легче, если делишь его с кем-то еще. К тому же, Найя и Хеллей не были близки с господином Паво, а Рионе… Ей важно обсудить, — я все же прервался, не зная, что еще добавить. — Простите, должно быть, лезу не в свое дело. — Нет, вы правы. Нам давно стоит повидаться с мелкой. Всего в паре кварталов от нас шумела ярмарка. Вчерашнее обрушение значительно умерило напор красок и голосов — но не затоптало их вовсе. Оставались на местах приезжие, некоторые горожане упрямо стремились к развлечениям, невзирая на страх или просто о том не ведая. Я сам так и не сподобился дойти до творящегося переполоха. Мог лишь вслушиваться сейчас в перекличку торговцев и крики детворы. Рыбак тихо продолжал: — …Трушу, честно говоря, — невесело усмехнулся он. — Что я, звезды побери, Рионке могу сказать? Лично меня утешения в ее возрасте взбесили бы. — Это не значит, что не стоит пытаться вовсе, — возразил я. — Иногда лучше быть рядом, чем ждать, пока появятся слова. Меня самого так точно однажды вытащило безмолвное присутствие, надежное и спокойное, как гладь озера в ясный день… Но Морис вдруг скривил рот, будто проглотил что-то кислое. — Да если бы это помогало!.. Матушка моя тоже вон часто молчит, думаете, много в том поддержки? — голос его звучал на редкость цинично. — Впустую. Ни слова, ни тишина тебя не спасут — нет такой палочки-выручалочки, чтобы раз — и болеть перестало. — Но тем не менее, — заметил я, стараясь казаться невозмутимым. — Из вас двоих, Рионе сейчас помогает именно госпожа Рей. — …Помогает? — Да. Ходит с ней на кладбище, обсуждает господина Паво… — Погоди — моя матушка? Таким занимается?! — парень уставился на меня во все глаза — и выражение его лица мне совсем не понравилось. — Вроде бы? Я встречал их раз-другой, сама Риона упоминает время от времени, — рассеянно заметил я. И чуть не вскрикнул, когда рыбак внезапно подскочил с места, схватив меня за плечи. — Звезды побери, а ты… А куда Найя с Хеллей смотрят?! — Что-то не так? Ажиотаж Мориса меня откровенно пугал. Какой-то злой, встревоженный — парень мотнул головой, и шляпа чуть не свалилась с его затылка. — Нет, звезды меня побери… Дайте угадаю, она им небось наплела с три короба, мол «горюю, переживаю за племяшечку»… Мягкосердечные, чтоб меня! — голос рыбака сочился чистым ядом. — Я же говорил им! — Объяснитесь, пожалуйста, — я заволновался всерьез. — Я, знаете ли, понятия не имею о ваших семейных терках. Помогло. Морис присмирел, снова делая глубокий вдох и выдох — когда он обернулся, лицо его стало попусту угрюмым. Только кулаки плотно сжались, подрагивая от гнева. — …Моя матушка — та еще ведьма. Не в смысле чар, не волнуйтесь, — прошипел он, заново поджигая трубку. — И просто так кружить возле чужого ребенка не стала бы. — Разве странно, что ей хочется утешить племянницу? Я сам Рионе по сути никто, и все равно… — «Утешить»?! Вы ее на похоронах отца видели? Или во время сжигания, когда мелкая плакала без конца?! — оскалился Морис. — Что-то никто тогда не подставлял плечо для утешений! — Смерть бывшего мужа… — Да плевать она хотела и на отца, и на смерть его! Они разошлись кучу лет назад! — Не может же все быть так однозначно? — я уже понятия не имел, с чего встаю на сторону госпожи Рей. Наверное, дело было не столько в ней, сколько в ее племяннице — мысль о том, что кто-то пытался пользоваться Рионой в минуту слабости… И, кажется, парень это осознал — ярость его окончательно разрядилась, отхлынув прочь. — …Надеюсь, — тихо молвил он. — Но я бы на вашем месте и близко Рионку к моей матушке не подпускал. Поставив этим точку, рыбак козырнул мне кепкой. Оттолкнулся от стены, быстрым шагом двинувшись прочь, — я ничего не ответил. Так и застыл в глубоком раздрае. Астель Рей с ее благожелательностью не шла из памяти — понятно, что маска, но… Но и сбежавший парень только что вышел с собрания, где пытались поднять на дыбы моего близкого. Кому из них верить? Ложной доброте или открытому пренебрежению? — Звезды меня побери, за что мне этот город… — выдохнул я и соскользнул прямо на землю. Устроился, будто нищий на паперти — благо рядом не было ни единой души. Пару минут я просто сидел, уткнувшись носом в колени. Хотелось передохнуть и одновременно сбежать куда подальше — желательно в людное место, где меня никто не сможет атаковать исподтишка… паранойя подгоняла, решившись сменить воздействие чар нечисти. В их отсутствие было внезапно одиноко. Но тихо. …По итогу я решил двигаться в сторону ярмарки. Поднялся с места, поправив одежду и волосы — попытался выровнять дыхание. Мир до сих пор был слегка… незавершенным. Слишком глухим, плавным без знакомого движения чар вокруг. Пришлось скучать по голоду своего резерва, вздрагивать без его поддержки — в те минуты я казался себе вновь ослепшим. Не мог заметить даже чужого присутствия. — Попался, — меня кто-то схватил со спины. Прямо скажем, я чуть не закричал. Уж больно «удачное» место — закуток меж домами, пустой и погруженный в глубокую тень. Ни людей, ни окон, ни возможности удрать… но, прежде чем сработали инстинкты, и я попытался лягнуть врага, разум поспешил уточнить — никто меня не удерживал. Скорее, мягко положили руку на плечо, привлекая внимание. Да и голос я узнал. — Н-наконец-то, — мое тело вмиг покинула большая часть напряжения. Живой, вернулся… — Умеешь ты нервы потянуть. — Я пришел так быстро, как смог. — Ты в порядке? Тебя не заметили? — я попытался развернуться, но друг внезапно стиснул пальцы, заставив остаться на месте. — А? — …Не смотри на меня пока, хорошо? Я обрабатывал услышанное несколько секунд. Прежде чем понял, мгновенно покрывшись мурашками: от ладоней друга исходило живое тепло, без капли чар. И когда он шептал, то щеку грело дыхание, и голос раздавался чисто, и в ратуше он… Значит… За мной стоял человек, а не дух. С каждой секундой молчания он напрягался все больше, готовый вспорхнуть прочь, — я начал говорить. Все что угодно, лишь бы задержать друга рядом: — Так ты в порядке? — …Да. — А магия? Ее не затронуло артефактом, ты успел? Он качнул головой — мягко прошелестели чужие волосы. — Пришлось побегать. Зато, когда я вернулся, схема уже выдохлась, — друг гордо добавил, будто ожидая похвалы: — Я надежно ее изничтожил, еще и с досок соскоблил. — Молодец, — не удержался я, и мой спутник фыркнул в ответ. Было странно, просто до жути странно ощущать его так близко, искать каждое движение — какой же я придурок. Подросток, впервые влюбившийся и не знающий, что с этим делать. — А, эм, а Мокхи? — …В смысле? — Что с ним-то стало? — Испугался русалки и сбежал с собрания. Ушел куда подальше, — на редкость безразлично откликнулся друг. — А потом завернул в один из переулков, и… — Так ты сплел иллюзию поверх себя? — догадался я. — И пришел… пришел во плоти. Спутник молчал, кажется, предоставив мне шанс сделать вывод самому — или просто не хотел произносить тот вслух. — …Так вот почему схема не действовала в полную силу, — выдохнул я наконец. — Вот, значит, как. — Ага, — не стал больше утаивать Хранитель. — С физическим телом резерв — это просто резерв, неудобства можно перетерпеть. А как рисунок погас, я вернулся уже безо всяких проблем. «Без проблем»… Я же видел и ослабшие ноги, и слегка дрожащие пальцы, Мокхи опять же — значит, влияние схемы не сходило на нет. Ослабевало… мучило издали. Но требовать правды я не стал, во всяком случае сейчас. Когда друг… такой. Ждущий одобрения, держится за меня, будто пытаясь сохранить равновесие. — Тебя не раскрыли? — встревоженно спросил я вместо этого. — Нет. Я же могу быть незримым, когда захочу. Облик Мокхи же… — он мотнул головой. — …Было темно. …А ведь выходит, для иллюзии Хранитель менял только лицо. Преображать все тело, еще и под давлением схемы, было бы слишком затратно. Ненадежно — запросто попадешься, особенно перед знакомыми рыбака. Получается… Получается, за ладонь я схватил именно его. И детали… я заново начал прокручивать те в голове. Каждую мелочь, каждый момент, что успел украсть: друг выше меня на самую малость. Слегка сутулится, пальцы его тоньше моих, и кожа на них сухая. Как будто часто работает теми в холодной воде… А вот тело я целиком представить не мог: рыбацкие плащи слишком плотные. Вряд ли Хранитель такой же полный, как я, или крепкий, как Карф, но… Поди разбери, скрывается под серой тканью худоба или коренастость — звезды, я так на учебе память не напрягал, как в попытке вырвать из той хоть какие-то штрихи внешности друга. Идиот. — Что насчет тебя? Чуть не подскочил — словно Хранитель ко всем своим способностям мог еще и мысли читать. — …А? В смысле? — Я слышал отголоски, когда уходил оттуда во второй раз, — он стоял слишком близко — дыхание скользнуло по моему загривку, заставляя поежиться. — Про коварных магов и то, что должно им воздаться по заслугам… — Правда? Наверное, новую речь репетировали. — Месяц, с какого перепугу ты себя так подставлял?! К сожалению Хранителя, мой и без того уставший разум был сейчас совершенно не приспособлен для споров. — Ты же рядом, — только и сказал я как факт. Пожалел, что не чуял магии — угадывал настроение друга лишь по его сбивающемуся голосу. — Я мог и не успеть! Почти не успел, я бы… я бы даже не разобрал, случись с тобой что-то! — вырвалось у него. — Все как в прошлый раз, звезды побери… — Лоерр бы и так меня раскрыл. Вряд ли я смог бы пролезть на второй этаж незамеченным, а значит, нужно было как-то отвлечь внимание… — Не оправдывайся. — …Ты сам пришел с трясущимися ногами! — вяло огрызнулся я. — Не говори мне, что пытался таким образом войти в образ Мокхи — не поверю. — Со мной ничего не случилось. — А если бы случилось?! Ты хоть слышал, что они о тебе говорили, а, Хранитель?! Как упоминали, в каких словах… Да если бы я не!.. Ты бы… Договорить не вышло — я вдруг раскашлялся, начав давиться воздухом. Никак откликнулись вчерашние приключения… нескончаемый их поток, чтоб меня! Глаза слезились, и я скорее почуял, чем увидел, что Хранитель сдвинул руку на спину, неуверенно похлопав меж лопаток. Позвал по имени — я отмахнулся. Чем тут поможешь? Той же старосте наверняка хуже моего, хорошо я еще посреди собрания кашлять не начал. Продержался, даже перед Морисом. Такой молодец… …И ведь что сегодня, что во время прошлой встречи с Лоерром, что летом… мы спорили об этом прежде. Ходили кругами, и я чувствовал — продолжим ходить. С каждым случаем все меньше казалось, будто однажды неизвестные прекратят и исчезнут, оставив нас с духом в покое. Скорее, найдутся новые поводы для тревог, и мы… Друг уже не хлопал, скорее поглаживал меня по спине. Ему самому дыхание давалось тяжеловато — наверняка бежал со всех ног. Искал меня. — …Звезды, мы так и будем друг о друге переживать? До скончания веков? — только и спросил я наконец. — Рисковать след в след… если что-то не прикончит нас раньше. — Не шути об этом. Пришла моя очередь опираться об его руку. Хранитель помог выпрямиться, все еще пытаясь не попасть в поле зрения. Горло першило… Я забормотал, меняя пустые извинения на честность: — …Ты знаешь — я бы остался в стороне, если бы мог. Но я не могу. Из-за Сойлля, конечно, из-за долга и ответственности, подопечных и найденной горстки друзей, но… Но дело не только в этом. Достань меня судьба из прошлого, конторы в Сайбьоре, и закинь сюда — и я вновь побегу по такой же петле. Буду не спать по ночам, искать выходы, рвать когти до последнего… …Он совсем иной. Полная противоположность первой встречи — ни шелка, ни давления, ни великолепия, громкого и застилающего глаза. Исчезли все богатые излишества, и под ними осталась белесая фигура, то ли дым, то ли туман. Мираж, за который пытаешься ухватиться… Слишком тихий. Невозможно расслышать, не окажись настолько близко. — Я… я тоже, — прошептал Хранитель, склонившись к моему уху. — Я тоже не могу по-другому. Не знаю, как… И от его слов стало по-особенному больно. Пальцы друга продолжали сминать ткань моего плаща. Дрожали. Если Хранитель провел час в логове, прямо под схемой, то как тяжело ему теперь? В чем смысл пересиливать себя, стоять и терпеть… ради чего? Чтобы утешить одного идиота, который завел в ловушку сам себя? Или потому что… — …обними меня, — вырвалось, слишком внезапно, слишком глупо и искренне. — Что? Шанс сдать назад — но если я начинал копать себе могилу, то шел до победного конца. — Я… я очень хочу обнять тебя, но ты сейчас… Каждое слово воистину звучало хуже предыдущего. Друг притих — и меня смело осознанием: он мог уже давно все понять. Догадаться, считав мои чувства, как порой считывал его я — да хоть по той же магии. Если не по лицу, которое бывало настолько открытым, настолько глупым рядом с ним… может, все мои чаяния уже давно не секрет. А он терпит. Все равно приходит на выручку… Сердце заколотилось от стыда глупой пойманной птицей. — …забудь, — уже четче отсек я, жалея, что снял капюшон. Вот опять — все наверняка и так понятно. Не скроешь, как ни пытайся. — Не важно. Друг ничего не говорил. Теперь я и вправду чувствовал себя будто в пустоте, заблудшим посреди глухого леса — ни шлейфа чар, ни хрустальных глаз, всегда дающих надежду. Только ладонь, так и замершая на плече. Она соскользнула долю секунды спустя. Я выдержал, дожидаясь — и страшась момента, когда Хранитель отстранится от меня. Но шорох шагов так и не раздался. Вместо него прошелестел подол тяжелого плаща. — …какой же ты глупый. Крайне… А потом на моем животе сомкнулись ладони. Спины коснулась чужая грудь — и друг вздохнул, прежде чем уткнуться в мою шею лицом. — …Давай постоим немного… хорошо? Его шепот щекотал мою кожу, грел — и я кивнул, стараясь не замечать, как по телу распространяется тягучий жар. Мне так хотелось быть еще ближе. Посмотреть на него, узнать… но я продолжал стоять на месте. Пусть слышит отголоски моего сердцебиения, пусть — я мог позволить себе это сладкое тепло после всего пережитого. Еще раз пройтись по краю… Он отстранился, целую вечность спустя. Для меня так точно — сердце по-глупому надеялось, будто эти объятия оказались слишком долгими для дружеских. Хотя, что я буду делать с этим теперь… — Ты свободен? — неожиданно спросил Хранитель. Похоже, сам переводил дух… я поправил ворот, пытаясь остудиться. Погода со вчерашнего дня улеглась, сменившись осенним холодом — правда, сейчас я бы и в пургу согрелся до кончиков ушей. — А? То есть… А? — первым делом в голову полезли все те же дурацкие мысли, и я ляпнул, потакая им: — Да, я… Я никем не занят. То есть ничем, то есть… Ха! А что? К счастью, друг то ли не обратил внимания на мою прекрасную речь, то ли не придал ей значения. Продолжил степенным тоном: — Как понимаешь, в город я выбираюсь крайне редко. И раз уж сегодня пришлось пешком идти, то стоило бы… — он застопорился. — Эм, если тебе не сложно… — Чего? То есть мне не сложно. Ничего не сложно, совсем. — Правда? Сходишь на рынок? Я почти обернулся, опомнившись в последний момент. — …На рынок? — Да. Я собирался закупить припасов еды на ближайшую луну. А затем в мои руки внезапно пихнули корзинку — новенькую и крайне объемную. На ее дне лежал сложенный в несколько раз лист бумаги. — Там список. Если сходишь, соберешь — буду благодарен. — А ты, типа, тут постоишь? — неуверенно поинтересовался я. Вытащил бумажку, рассеянно пробежавшись по ней глазами — запоминал почерк, конечно же, но не суть. Корзинку предстояло наполнить до краев. — …Ходить в чужой личине подолгу — чревато. Если Мокхи проснется или его решит кто-то навестить… — неуверенно пробормотал друг. — Я надеялся до начала собрания ближайшие лавки обойти, но не сложилось. Обдумывания заняли у меня несколько мгновений — а затем я поставил корзинку на пол, и начал расстегивать пряжки плаща. — …Месяц? Ты чего?! — я швырнул в него тканью, не оглядываясь. — Нарисованные мной сигилы должны быть целы. Если чар не хватит, поднови как-нибудь поверх. — А? — Вместе пойдем, — буркнул я, краснея. — Под иллюзию никто всматриваться не будет. Разумеется, мне просто дико хотелось погулять вдвоем. Пройтись по городу, посмотреть на друга в новой среде — но на сегодня достаточно постыдных просьб. Вслух, во всяком случае. — Ты уверен? — только и спросил Хранитель, похоже сам поддаваясь сомнениям. — Нет, передумал, отдавай обратно. Холодно, осень все-таки на дворе… — проворчал я, чуть не вскрикнув, когда на голову и вправду надвинули капюшон. — Я пошутил! — Нет уж, одевайся. А то и вправду простынешь, судя по твоему кашлю… Я стащил плащ, разглядывая тот — чужой. Меньше по размеру, более изношенный и выцветший, чем мой… друг решил обменяться. Рыбачьи плащи везде одинаковы, и оделся я довольно быстро. Даже то, как ткань слегка давила на руки, а подол опускался чуть ниже, чем положено, меня не смутило. Намного больше терзал факт, чью одежду я сейчас носил… Я снова взял корзинку в руки. — Идем? — робко спросил Хранитель — и я обернулся, чувствуя, как вновь заколотилось сердце. Разочаровался, конечно, — друг уже натянул капюшон, и проклятая магия иллюзии плотно скрыла его лицо своей дымкой. Скользнешь взглядом — вроде черт не разобрать от глубокой тени. А на деле… …Хотя бы остальное в нем было реальным. — Идем.