Жди меня, Бог.

59 этаж. Цветущая Магнолия. Контроль над этажом принадлежит одной из Глав Десяти Великих Семей — Блоссом Евразии. Действие происходит за пятьсот лет до рождения Эры Евразии. — Гоар, а можно мне.. — сгорая от любопытства, розовощекая девчонка, дышащая в пупок старшей сестре, протянула руку к золотому древку оружия. — Клешню убрала! — шлепнув по руке младшую сестренку, Гоар прижала копье к себе. Увидев, что младшая обиженно поджала губу и скрестила руки на груди, Гоар тяжело выдохнула, но притронуться к копью так и не позволила. — Просто спроси. Ни к чему концерты устраивать. — Ты скажешь нет! — поправив крошечную косичку, аккуратно вплетенную в колосок, девчушка топнула каблучком лакированных туфель так, что зазвенело в ушах. — Откуда ты знаешь, если даже не спросила? И хватит вести себя как ребенок! — Гоар отложила копье к стеллажу и присела на корточки перед сестрой. — Ты хоть и выглядишь как дитё, но тебе уже больше сорока лет. Была бы ты в срединной зоне, то тебя бы постигли кризис среднего возраста, седые волосы и.. Пожалуй, об этом не стоит говорить, — приложив палец к подбородку, Гоар хмыкнула. Ярко-зеленые глаза напротив не выпускали её из виду. Младшая жадным взглядом вцепилась в ту, на которую равнялась во всем. Опустив взгляд, малышка спрятала руки за спиной, скрепив их в замок. Раскачиваясь взад-вперед, она размышляла, как же ей поступить. — Гоар, можно? — сделав два неуверенных шага вперед, она указала через плечо сестры на остроконечный предмет, который не давал ей покоя. Любопытство взяло вверх. — Эх, да что с тобой поделаешь, — махнув рукой, Гоар встала с колен и подошла к стеллажу. Погладив по древку копье, она аккуратно ухватила увесистое оружие и вернулась к сестре. Наклонившись к младшей, Гоар протянула ей желаемое. — Можно, Энн. Можно, — пухлая ручка тут же потянулась с желанием схватить, прижать и убежать. Но Гоар тут же осекла сестру и отвела руку с копьем в сторону. — Ай-яй, не так быстро! Асмодей такого не потерпит. Он капризен, своенравен и весьма груб. — Кого-то он мне напоминает, — Энн звонко хихикнула в ладонь. Но один пронзающий до колких ощущений взгляд серо-голубых стер улыбку с лица и заставил встрепенуться. — Асмодей был изготовлен самим Ашулом Эдваром, выковавшим все орудия тринадцати месяцев, — Гоар, не скрывая восторга, с упоением рассказывала про самого искусного мастера в Башне. В её глазах метались искорки восхищения кузнецом, чье имя знал каждый в Башне. — Огооо, — пролепетала Энн, наблюдая за тем, как Гоар медленно водит пальцем по контуру наконечника. — Это оружие ранга А+ и, по-хорошему, в моих руках его быть не должно, — Гоар усмехнулась, однако Энн уловила нотку некой грусти в голосе сестры. Старшая наспех взъерошила рукой волосы и продолжила. — Так же это копьё универсально. Энн хотела кое-что уточнить, но Гоар было не остановить. Если сестра чем-то заинтересовалась, то погружение в эту среду было максимальным. Изучит все, до последнего невнятно написанного иероглифа. А когда она начинает говорить об объекте пристального изучения и обожания, то лучше её не перебивать, иначе нарвешься на порцию сильных тумаков. — Его можно использовать и для дальнего боя, и для ближнего. Достаточно просто сжать его в размерах. — Гоар ухватилась за середину копья и голубые потоки Шинсу поглотили копье, уменьшив его в два раза. — Но и это далеко не все особенности Асмодея. Смотри, — Гоар отошла на пару шагов назад, установив безопасное расстояние между ними и сестрой. — Активация, Асмодей! Оружие в руках Гоар заискрилось. Разноцветные огоньки прятались то в коротких прядях волос Гоар, то приближались к Энн, щекоча шею, но в конечном итоге возвращались к копью. — История этого трезубца весьма.. Жестокая. Асмодей должен был стать заключительным клинком в тринадцатимесячной серии орудий, которая была выкована Ашулом специально для Захарда и тех, кого называют Принцессами. Но… — Гоар, поглаживая трезубец, принявший кровавый цвет, цокнула языком. Энн знала, что этот жест означает крайнюю раздражительность и желание проломить череп обидчику. — Ашулу пришла с запозданием в голову идея, что последнее орудие должно объединять все, и копье на эту роль не подходит. Заключительным оружием в радужной серии стал арсенал. Однако,— Гоар присела на стоящий около окошка табурет, не выпуская из рук копье, — свойств Асмодея Ашул не изменил. Гоар, махнув рукой Энн, чтобы та отошла ещё на шага три назад, ближе к входной двери, сглотнула. Заняв позицию для броска копья, она прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Дыхание ровное, тихое. Световые лучи поглощают девичий силуэт, но до копья дотронуться опасались. Один неугомонный луч всё же нагло вывел из тени три зубчика копья. Асмодей противиться не стал. — Давай, Асмодей, покажем, на что мы годимся, — прошептала Гоар, занося копье назад. Оно беспокойно завибрировало. Гоар, ослабив хватку, произнесла с безмеятжной улыбкой на устах: — Ей можно доверять. Рука, держащая копье, двинулась с размахом, а тело последовало за движением — мускулы плавно переходили из напряжения в мощный импульс. Взгляд Гоар оставался сосредоточенным и невозмутимым, а дыхание — ровным и спокойным, словно её ничего не могло вывести из равновесия. Асмодей, почувствовав свободу, взмыл в ввысь, безжалостно пронзая белоснежных облачных зверей. Он хоть и принадлежал своенравной кандидатке в Принцессы Захард, однако сейчас существовал только он и ветер, с которым тот решил посоревноваться в скорости. — Смотри внимательно, Энн, — взяв за кисть подошедшую ближе сестру, Гоар указала на черную точку, метавшуюся зигзагообразно по нежно-голубому природному атласу, — сейчас он покажет свою сущность. Гоар, оперевшись руками на подоконник, высунулась через окно. Ветер обдал её теплым порывом. Она прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как воздух ласкает кожу рук и лица, волосы развиваются на ветру, а солнце, хоть и фальшивое, но приятно щиплет за щеки. — Асмодей, радужное пламя! — подавшись вперед, Гоар вытянула руку, выпустив из неё Шинсу в виде крохотного хрусталика. Голубой шарик последовал за траекторией Асмодея и, настигнув него, запечатлелся в специальной выемке у основания копья, под инициалами создателя оружия. Циркуляция божественной энергии внутри Асмодея дала быстродействующий эффект — копье вспыхнуло всеми цветами радуги. Алый цвет сменял сапфировый, изумрудный вспыхивал следом за пурпурным, а золотистые и янтарные всполохи таяли в фиолетовой дымке. — Думаю, что на этом мы остановимся. Асмодей, — после того, как Гоар позвала танцующее в радужном танце орудие, оно повернулось трезубцами по направлению к хозяйке, — возвращайся. Копье сделало ещё один круг и покорно вернулось к своей покровительнице. — Гоар, это невероятно! Я тоже.. — прислонив палец к пухлым губам, девочка отринула сдержанность и закричала изо всех сил. — Я тоже хочу быть такой, как ты! И хочу быть Принцессой Захарда, так же, как и ты! Хочу стать такой же воительницей, быть на стороне порядка и.. — Так, погоди-погоди со своими желаниями! И клешню убрала! — Старшая снова ударила по тянущейся к Асмодею детской ручке. Гоар наклонилась вперед, упираясь носом в затылок сестры. Пахло эфирным маслом и полевыми цветами. — Принцесса — это титул, который лишает тебя человечности и делает рабом системы. Не знаю, кем нужно быть, чтобы, — Гоар сжала до хруста руки в кулаках, — чтобы остановить все это ненужное насилие и агрессию между Принцессами. Все эти распри, ссоры, скандалы.. И, взяв этот статус на себя, ты отказываешься от всего того, что могла испытать. Не знаю, готова ли я.. — Но кто, если не ты, Гоар?! — Энн обняла Гоар чуть ниже талии, прижавшись всем телом. Ну и, конечно, удовлетворила свое любопытство — дотянулась до древка копья, дотронувшись до обиженного и исключенного из радужной серии орудия. — Ты, Энн, — Гоар отстранилась. Пригнувшись, старшая положила младшей руку на плечо и смеющиеся глаза обратились к ней, — Думаю, ты стала бы той, кто прервал это глупое соперничество между нами.

***

Башня. 59 этаж. Цветущая Магнолия. Действие происходит за два года до отбора в Принцессы Захарда Эры Евразии. Эти стены были свидетелями того, как лицом к лицу столкнулись порядок и хаос. Холодная воля и вязкое безразличие. Боевое начало и ленивое воздержание. Энергия и статичность. Как насильно укротили браком ту, кто в других обстоятельствах запустила бы мощный заряд Шинсу через задний проход ненавистнику, с тем, от кого кишки наружу лезут лишь при одном взгляде на его сальный прилиз или вечно потные руки. Комната крошилась от царящего дисбаланса. Невидимой линией она разделяла две ветви, два принципа и два полярных взгляда. Сторона рассудительности, бойкости и чистой крови отличалась лаконичностью, практичностью и стерильностью. На письменном столе царил безупречный порядок: листик к листику, папка к папке. Чернильница с гравировкой «По Бидоу», чьё упоминание среди остальных в семье встречалось с брезгливостью и укором, была центром симметричной композиции. Кисти, карандаши, разложенные по цветовой гамме и остальные канцелярские атрибуты находились в крайнем левом углу. В противоположном углу керамическая пепельница, используемая Гоар по назначению в вопиющих ситуациях, и пустая фоторамка, выжидающая момента, когда ей снова доверят кусочек жизни, в котором все счастливы. Идеально заправленная кровать кричала о том, что место на ней принадлежит только ей. Излишние убранства в виде балдахина и рюш были не её капризами, а того, чья нога к супружеской ложе не подходила уже второе столетие. На низеньком комоде стоял граненный стакан с одинокой розой, чьи лепестки печально свисали. Вялые, с былой нежностью, они отдавали слабым ароматом мускуса и мёда. В другой части комнаты правили покой, прокрастинация и хаос. О рабочем столе не было и речи. Он придерживался классического распорядка для семьи Евразия и за нормы поведения, за которые часто выходила его жена, старался не забредать. Предписанный распорядок дня, стереотипы и вечное витание в облаках — то, что соблюдалось им исправно и то, что могло послужить горячей благодарностью от Блоссом. Да, кровать у него «отжали», однако диван, с пролежнями и потертостями, у него никто отнять не мог. Одеяло, сбившееся в комок, подушки с вмятинами от сна. На территории мужского начала воздух казался чуть более тёплым, застойным, пропитанным ленивым безразличием и тонким запахом сонного состояния. — И ты её не остановишь? — сладко зевая, при этом не прикрывая рта, мужчина разрушил стеклянную тишину. Трещина. Нет, всего лишь крохотная трещинка. Но раскол в самой сердцевине. — Все равно сделает так, как захочет, — женщина напротив, сидевшая нога на ногу, неожиданно сорвалась с места, подойдя к открытому окну, — Переубеждать её бесполезно. Если вбила себе что-то в голову, уже не выбьешь, как не пытайся, — скрестив руки на груди, она дернула голову в сторону. Взгляд серо-голубых был отправлен сопящему в промежутках их диалога мужчине. — Даже не знаю, кого же она мне напоминает.. — протерев глаза, мужчина тяжело выдохнул. Мало того, что от недостатка глубокого сна в рационе ему давило на виски, так ещё сулит затяжной диалог с супругой, — Но тень позора ляжет на всю семью, не подумала об этом? Мне, конечно, все равно, — музыкальный зевок разрушил всю серьезность разговора, — но матушка Блоссом… — Именно. По этой причине после провала дальше врат этажа не пройдет. А даже если она и станет Принцессой, — Гоар выдержала паузу, — дверь во Внутреннюю Башню ей будет закрыта. Хотя на это можно и не рассчитывать. Она не станет ей. — Настолько не веришь в дочурку? Гиперопека дала отторжение к собственному дитя? Ах, вот они, истинные сожаления. Хотела родить и воспитать вторую Энн, но.. — Заткнись, — водные потоки, с огненными прострелами окружили лениво вздыхающего мужчину. Медленным движением мизинца он перенаправил энергию шинсу на отправителя злостного послания. Гоар соорудила вокруг себя водный водоворот, служащий заслоном, в который вонзились стрелы. — Правда глаза колит. Твой эксперимент провалился, Гоар, — он лишь пожал плечами, поправляя края пледа, которым укутался с головы до пят. — Просто признай свое очередное поражение. — Не зная истинных мотивов ты снова лезешь со своими заключениями, — Гоар широкими шагами мерила комнату, стараясь не обращать внимание на гомон чужих голосов внутри неё и наружное сопение навязанного супруга. Ее взгляд зацепился за склоненную бутоном к гладкой поверхности тумбочки розу. Ее стебель вот-вот надломится. Наклонить. Сломить. Хруст. Бутон пал, а стебель остался в мутной воде холодных, стеклянных стен. При ударе с реальностью, лепестки разлетелись по всей поверхности тумбы. — Ощущение, что дефектные Вы, чистых кровей. Вроде дочь самой Блоссом, а характером пошла в… — Лар, завались уже. Наговорил на тридцать два активированных баанга, — кончики светло-розовых волос вспыхнули, взгляд серо-голубых затуманился. Любви в этом взгляде не было. Лишь презрение и желание сжать покрепче мягкую шею собеседника. — Ха, ты хотя бы два удержи. Гоар, ты уже не та выдающаяся и исключительная кандидатка в Принцессы, кой была.. Сколько там столетий назад? — злорадная ухмылка коснулась губ. — А, семейная драма, — встав с кресла, Лар приблизился к её лицу, тыльной стороной ладони прикоснувшись к её щеке. Гоар отстранилась, шикнув на него. — Ой, какая дикая. Неужели я настолько хуже, чем тот Избранный, сгинувший с горизонта как только ты отказалась от титула ради него? — схватив за запястье, Лар притянул Гоар к себе вплотную. Нагло обняв за талию, он убрал выбившуюся прядь розовых волос за ухо и с насмешкой прошептал на ухо, — как минимум в постели я точно аккуратнее и не совершаю «ошибок», разрушающих жизни других. Лепестки начали чернеть от нестабильного давления Шинсу. Словно какой-то ненавистник флоры отрывал с удовольствием и жадностью по лепестку, словно лист из отрывного календаря. Осталась лишь сердцевина. Сердцевина, в которой глубокая трещина. Положив подбородок на плечо Лара, Гоар обмякла. Лар усмехнулся и ослабив хватку, но руки продолжал держать на женской талии, спускаясь ниже. Это ей и нужно было. Запустив руки под футболку мужа, Гоар выпустила из кончиков пальцев потоки Шинсу, сродни электрическому разряду. Сотни микроигл проникли под толстую кожу, распространяясь бурным потоком по всему телу. Грузная туша содрогнулась, обмякла и, потеряв опору и контроль над телом, рухнула. Гоар не стала спасать благоверного от падения. Сцепив руки позади в замке, она с холодным безразличием глядела на живую плоть, желая сделать её объектом неживой природы. Гримаса боли и ненависти, состроенная мужем, потешила её самолюбие. — Во имя Всех Принцесс, — Гоар сделала глубокий реверанс, — и Захарда, я пощадила тебя. Бдительность, Лар. Ты всегда с ней был не в ладах, — она щелкнула пальцами и подмигнула. Но Гоар все еще мыслями держалась за их диалог. — Она не ошибка, — неуверенно отрицала Гоар. Она отвернулась от пребывающего в конвульсиях мужа, переходящего в стадию принятия поражения, — Она недоработка. Застрявший ком в пересохшем горле не мог протиснуться дальше, сколько бы она не старалась сглатывать. Наружная непоколебимость, прочная как щит, выкованный в Мастерской, принимала удары за ударом, не давая навредить внешнему каркасу. Она оставалась стойкой в глаза других, уверенной в себе Гоар, у которой нет уязвимого места. Но внутри все клокотало, сгорало и тлело. Она извивалась, как неуправляемое шинхао. Выла, как семейство Псовых в Новолуние. Истошно вопила, как выбывший за этаж до покорения Башни Избранный. Избранный. Она забывала его имя ровно столько раз, сколько вспоминала проведенное время вместе. Случайная встреча на этаже её семьи. Стечение обстоятельств, которое обрекло её на отказ от всех благ, которые ей выказывала башня. И та роковая, поглощающая разум ночь, которую она вспоминает с горечью и болью. Та ночь, в которой они зачали надежду и любовь. По трещине ударили кувалдой. Душа разлетелась на осколки. Не совершаю «ошибок», разрушающих жизни других. — Ее просто не должно было быть, — один из осколков вылез непрошенной фразой. — Возможно, ты и прав. Эра — ошибка. Главная ошибка моей жизни, — россыпь стеклянного бисера с алой примесью вылетели из надрезанной груди Гоар. Любовь превратилась в пепел. Надежда растворилась. Вера превратилась в сожаление. 59 этаж. Цветущая Магнолия. Оранжерея. Действие происходит за год до отбора в Принцессы Захард Эры Евразии. Время замерло под стеклянным сводом. Сквозь прозрачный купол оранжереи мягко струился рассеянный, солнечный свет, играя бликами на гладких и глянцевых листьях монстеры. Из-за искривлено подающего света листья казались будто светящимися изнутри. Тёплый воздух, заполняющий все пространство, пахнул ископанной, влажной землей, молодыми побегами и пряными ароматами экзотических цветов. Между гладкими листьями монстеры и изрезанными папоротника, выглядывала розовая макушка, напоминающая не раскрывшийся бутон каллы. Этот цветок пыхтел, рычал и кивал в такт прочитанному. После прочтения абзаца, в котором слова не вязались между собой, Эра выдохнула. Откинувшись на спинку стула, она запрокинула голову и прикрыла глаза. Еще немного и её голова бы задымилась. Дав себе остыть, Эра досчитала до десяти и вернулась в исходное положение. Подперев рукой щеку, она начала водить по размазанным чернилам указательным пальцем, стараясь вычленить смысл. — Да как возможно увеличить скорость, не понизив показатели плотности и объема?! Чертов Густанг, — поправив выбившиеся пряди из хвоста, Эра решила сдаться и продолжить чтение, бросив попытки дойти до сути. — Ах вот оно что, — прочитав второй абзац, Эра приняла свое поражение. Злясь на себя за то, что она вцепилась мертвой хваткой за «нелепое и глупое», которое, после прочтения второй части стало «логичным и объяснимым», она сжала руки в кулак и прошептала, — опять эта положительная тенденция. Не существует предсказуемого потока Шинсу. Однако можно эффективно манипулировать и контролировать Шинсу, увеличив скорость внутри потока, при этом сохраняя плотность и объем. Существует отклонение, когда число Домов возрастает, но и показатели Поверхностей и Массы, которые можно обработать, также возрастают. Это называется «Положительная Тенденция» и, естественно, это очень редкая способность. Намотав локон на палец, Эра прочитала последний абзац. Чувствуя нарастающий гнев от того, что ее унизили и опустили ниже нулевого этажа через обобщение, Эра захлопнула книгу. Вышеупомянутый способ быстрого и точного применения потока описан как раз для людей, обладающих Положительной Тенденцией. Если вы не являетесь обладателем данного таланта, то забудьте все, что читали до этого. Обратитесь к стандартным, примитивным техникам манипуляции Шинсу. — Примитивным?! — Эра вскочила на стол, широко расставив ноги и вытянув перед собой руки. «Визуализируй, создай и наполни» — как мантра вертелась на языке лишь одна фраза. Представив в руках шарик, она соединила иллюзорной трубкой себя и сферу, выкачивая из тела божественную субстанцию. Шар быстро наполнился энергией, извлеченной Эрой из собственного тела. Голубые волны с фиолетовым отблеском так и норовили разбить стены сферы, выйти из под контроля, тем самым разъярить ещё больше упрямую и твердолобую проводницу. — Примитивным и стандартным, говоришь?! Да как вы все смеете со мной так обращаться?! — тело Эры содрогнулось, руки затряслись, однако Дом оказался непоколебим. — Как? Как у вас язык поворачивается говорить так? Говорить так с будущей Принцессой Захарда! Со мной, кто после Энн, — Эра запнулась, но, рыкнув, продолжила, — способен разомкнуть веки от сна всему роду?! Скорость течения внутри баанга увеличилась. Циркуляция стала активнее и быстрее. Струя Шинсу мощным толчком высвободилась из дома, пронзив насквозь стеклянный потолок. Запрокинув голову назад, Эра проследила направление потока. На сильном выдохе проводница постаралась воплотить желаемое — взять контроль над своей же энергией. — Влево, — Эра раскрыла ладонь шире, увеличивая поток в размерах. Водоворот энергии послушался и, покапризничав мгновение, вырулил влево под руководством проводницы, спускаясь к грядкам с петуниями. — Пп.. Получилось? — не веря в происходящее, Эра потерла глаза свободной рукой, удерживая контроль другой. Она сменила траекторию и направила поток в противоположную сторону, к клумбам хаотично растущих цветков лобелии. Лениво огибая алюминиевую арку, поток, по щелчку пальцев проводницы, ускорился в заданном направлении. Эра завороженно наблюдала за вихрем Шинсу, который она смогла укротить. После взглянула на собственные руки. Стесанные подушечки пальцев, мозоли на ладонях. Будто она практиковалась не во владении Шинсу, а полола грядки днями напролет. Выше упомянутый способ быстрого и точного применения потока описан как раз для людей, обладающих Положительной Тенденцией. .. «Положительная Тенденция» и, естественно, это очень редкая способность. очень редкая способность. Сжав ладонь, растворяя Шинсу в пространстве, Эра присела, свесив ноги со стола. Колени тряслись, во рту пересохло. Руки ломило в локтях, а ладони кололо изнутри словно булавками. Плечи содрогались в такт сбившемуся дыханию, а губы повторяли одно и тоже: — Получилось. У меня получилось.