Жди меня, Бог.

— В этот раз я справлюсь сама, —Анаак шагнула вперёд, хвост едва заметно качнулся в воздухе. — Вы двое — постойте в сторонке. Хатсу и Ли Су переглянулись. Лёгкое напряжение между ними развеялось в молчании. Они оба поняли, что с Анаак спорить бесполезно и лучше дать ей сделать то, что она хочет. — Что.. одна?! — взвился Деде. — Спятила? Шопен, Кон, вы только взгляните на эту… девчонку! — Не смей нас недооценивать! — выкрикнул Кон, — думаешь, мы совсем профаны? Анаак прищурилась. От неё веяло лёгким раздражением и холодным пренебрежения. Кон был надоедливым комаром, который бессмысленно кружил над головой и бесконечно пищал. Хотелось его проглотить. — Недооценивать? — в её голосе заиграла насмешка. — Ну, знаешь.. Все зависит от того, как ты себя покажешь. — Ась? — Деде скрестил руки на груди и раздраженно выдохнул. — У нас тут король блефа? Точнее королева.. — Отлично! Я принимаю твой вызов… в одиночку, — вдруг воскликнул Кон и, не дожидаясь чьего-либо разрешения, сорвался с места. — Кон, стой! — вскрикнул Деде, но было поздно. — Я заткну твой нахальный рот! Перед ним стояла Анаак, не разделявшая столь яркого энтузиазма. Глаза были полуприкрыты, дыхание ровное. Ни намёка на беспокойство. И тут — преграда. Её ладонь. Она не ударила. Даже не дотронулась. Просто вытянула руку вперёд. Лишь один жест. Простое, ленивое движение вперёд. Кон не понял, что произошло. Воздух перед ним вдруг сгустился, как холодный студень, — прозрачный, но плотный. Он врезался в него всем телом, словно в невидимую стену. Мечи выскользнули из рук, инерция швырнула его назад. Его тело с глухим звуком вонзилось в стену. Пыль поднялась клубами, обволакивая место падения. Где-то глухо звякнули упавшие мечи. Кон обмяк. Из носа и рта потекли тонкие струйки крови, окрашивая пыль в тревожный, алый цвет. Его веки подрагивали, грудь то вздымалась, то замирала. Сознание ускользало. Анаак не шелохнулась. На её лице не было ни победной улыбки, ни удовлетворения. Только усталость и отвращение. — Слишком громко, — пробормотала она себе под нос. Слишком много шума от маленького вызова. — Кон! Кон, ну же, вставай! — Деде, уже сидевший напротив товарища, трепал того за плечи. Тот подал звуки жизни, после чего разразился длительным кашлем. — Кон! Кон, ну же! — Деде уже оказался рядом, на коленях, тряс товарища за плечи. Тот захрипел, а затем закашлялся, громко, с болью, но это был признак жизни. Грудь Кона вздымалась, хоть и неровно. — Ах ты, лжеящерица! — его голос сорвался на крик. — Как ты посмела сделать такое с Коном?! Кон всё ещё лежал без движения. Деде сжал руку до глухого хруста. Внутри что-то оборвалось. Страх, который покрыл его тело невидимой вуалью, исчез. Осталась только ярость, горевшая изнутри. Чистая, голая ярость, не знающая сомнений. — Ты… ты за это заплатишь! — прошипел Деде. Он резко сорвался с места. Крепко сжимая заточенную иглу, юноша считал секунды до удара, которым собирался заколоть взбешенную рептилию. Он метил в шею, предвкушая ту минуту, когда острие копья ужалит словно оса тонкую эластичную кожу безмозглой рептилии. Он знал, где находятся уязвимые точки. Или, по крайней мере, надеялся, что у неё они есть. — Это тебе за Кона! Анаак закатила глаза. Ей было не близко столь дорогое обращение с товарищами. Пытаться защитить кого- то? Командный дух? Победа на всех троих? Скучно и глупо. Они лишь балласт, камень на шее, который тащит её на их уровень. Если к угрюмому мечнику она могла ещё отнестись на равных, то для конопатого «балласт» могло послужить комплиментом, а не оскорблением. Кончик её хвоста слегка качнулся в воздухе, как стрелка компаса, улавливающая приближение угрозы. — Ты медленный, — проговорила безучастно та. В тот же миг крюк в её руке ожил. Зеленый кнут удлинился, вытянулся и словно развернулся в воздухе, превращаясь в гибкое лезвие. Он зашипел, когда рассёк воздух, и с хрустом обвил иглу Деде, выбив её из рук.

***

— Тот самый Зеленый Апрель.. Так вот он каков в деле, — промурлыкала Эра.— Интересно, что же будет при активации? — Проверять бы не хотелось, — пробубнил Роул, втянув голову в плечи. — Эра, откуда ты знаешь, как выглядит Зеленый Апрель? — Виен, не моргая, смотрела на Анаак. Та по-прежнему доминировала, еще не начиная играть всерьёз. — Ты точно уверена, что это он? Эра на мгновение задумалась, прикусив губу. Затем мягко кивнула: — Ты заставила меня засомневаться, но.. Я уверена, что это клинок Тринадцати месяцев. На испытании с барьером я четко разглядела на нем герб Захарда. — Хм.. — До сих пор не понимаю, откуда у неё это оружие.. — пробормотала Эра, — до Принцессы ей расти и расти. «Только же Принцессы в официальном статусе могут обладать клинками Тринадцати месяцев.. — и тут Виен лукаво улыбнулась, — Ха, забавно. Возможно эта девчушка нашла другой способ заполучить это оружие. Как и я когда-то». Виен почувствовала электрическую вибрацию, которая мелкими стежками прошивала тело. За проколом стежок. Ещё один. Колкие ощущения не стихали, а становились более глубокими и осязаемыми. «Странные ощущения.. Но терпимые. Но в чем же причина столь острых болевых потоков?» Виен все еще оставалась в невидении. Она прощупала карманы, в которых, ну вдруг, да могло что-то заваляться, давая болезненным импульсам пронзать тело. Ослабила кобуру и корсет. Промяла икры, ссылаясь на то, что неприятные ощущения в ногах могут быть банальной судорогой. «Будто бы причина не в физиологии. Но превозмочь эти ощущения я могу до момента, пока не найду причину. Сейчас куда важнее вычислить слабости ящерки-мутанта».

***

— Что?— только и успел выдохнуть Деде, прежде чем Анаак резким движением отбросила и его назад. Он упал, перекатился, но тут же вскочил. — Отойди, Деде! — рыкнул Шопен. — Я с ней разберусь! Кулак Шопена уже был сжат. В него вселился тот, кому он поклонялся и отдавал частичку души каждый день — «Бог». Шопен от и до пропитался «Божественной энергией», готовый совершить свою мессию. С пол-оборота Шопен зарядил кулаком в висок приземистой рептилии, посылая весь поток священной манны для ликвидации бесовщины. Но её зрачки даже не дрогнули. На лице не отразилось ни боли, ни удивления. Только пустота. И утомлённая холодность, будто всё это — не бой, а скучный ритуал, который приходится повторять снова и снова. Шопен замер. Его кулак всё ещё касался её виска. Он почувствовал, что кожа под его пальцами настоящая. Но… она была непроницаемой. — Что? — прошептал он. «С ней все в порядке?! Я же попал ей прямо в висок..» — Была попытка, — отозвалась Анаак и схватила его за запястье. Её жилистые пальцы сомкнулись намертво. Без лишней силы, но с такой плотной хваткой, что мышцы Шопена задрожали, а суставы захрустели от давления. Она взмахнула рукой и его протащило по воздуху с такой скоростью, что воздух завыл в ушах. Грохот. Пыль. Резкий, сухой треск — может быть, ребро, а может быть и камень. Шопен рухнул плашмя рядом с Коном. Его кулак, ещё недавно пылавший силой, теперь судорожно подёргивало. — Надоели, — буркнула себе под нос Анаак, опуская руку. Всем видом она напоминала ребенка, брошенного и обиженного: взгляд исподлобья, уголки дуб подрагивают вниз, руки сжаты в кулаки. И только глаза, в которых мелькала среди скуки ярость и отверженность, могли поведать о том, что у этой ящерки отобрали далеко не погремушку. У этой девчушки отняли то, из-за чего пришлось стать чуть более жестокой.

***

— Эта.. Эта рептилия.. Что за бесовщина? — Сирена, пытавшая разбудить вечно сопящего напарника, попятилась назад при виде летящего тела мимо их комнаты. — Насколько она может быть сильна? — Отпусти, глупая женщина, — неясное бормотание донеслось снизу. Сирена продолжала держать за грудки Лауре, которому было по барабану на стоны, тяжёлые вздохи и редкие выдохи. — Я ещё и глупая?! Ты, дрыхнущая рухлядь, встань же наконец! Чертов кретин! — Риннен не переставала трясти за плечи товарища, а тот.. А тот уже уснул.

***

«Хоть мне и тяжело это признать, но она сильна.. Будто я столкнулся с монстром с другой планеты», — стерев непрекращающийся льющий градом пот, Деде попытался найти хоть маленькую щель, через которую можно увидеть просвет. И минимальную надежду на победу. — Ну что? Ещё хочешь? Молчание. Тягучее, как карамель. Плавное, как движение танцовщицы. Оно окутывало всех неопределенностью и смятением. Команда, висевшая на волоске, собралась полным составом не при самых лучших обстоятельствах: впечатанный в стену Кон постепенно начинал осознавать, от чего ломит кости, болит челюсть и поломаны мечи; Шопен, чей взгляд свирепо-красный приобретал оттенок оливки, бессознательно мотал головой. И только сидевший по середине Деде, чьи увечья были самими минимальными, размышлял, что же предпринять для спасения. «В лобовой атаке против неё нет ни единого шанса, — Деде поправил сбившуюся бандану. — Но если мы используем правила игры, то возможно..» — Кон! Шопен! Бегите! Кон, тяжело дыша, смог совершить рывок и открыть второе дыхание. Шопен, встряхнув головой, вытолкнул себя с пола и взвился словно пружина. Деде, возглавлявший троицу, ломанулся вперед со всей скорости. В ушах свистела надежда. Надежда на сладко-горькую победу. Деде руководствовался тем, что с начала игры еще не прошло пяти минут. И если оставить позади равнодушную, но со столь сокрушительной и подавляющей силой малявку, и кто-то из них успеет занять трон.. То победа будет за ними. «Двое из её команды слишком далеко. А она, каким бы скоростным бегунком не была, не сможет поймать сразу троих..» Деде понимал, что это маленькая победа будет «вопреки». Она будет не той честной схваткой, на которую он рассчитывал, а некой уловкой. Но командной. «Нашей победе будет посвящен далеко не один текст, ребята. Давайте просто сделаем это» — строчки рэпа складывались сами по себе в голове, а ноги несли его в два раза быстрее, чем обычно. Из обычного рэпера с нижних этажей жилой Башни в Избранного для исполнения своей цели. Пацанёнком он бродил по центральной улице девятого этажа, неумело зачитывая тексты про сломанную приставку и разбитую мамину вазу. Дикция была нечеткой, постоянно запинался и забывал собственный текст. А образ был еще плачевней: топорщащиеся в разные стороны длинные пряди волос, бросающаяся в глаза нищета и неопрятность, так ещё и вечно кислая мина. И сейчас он покоряет Башню, чтобы найти то, чему ему так не хватало. Исток, почему он бросил музыку. Ему нужен нескончаемый талант. Раз на вершине есть все, наверняка и этого хоть отбавляй? Заточив иглу и перевязав бандану, Деде, став Избранным, решил: тихо, может, не так быстро семеня ногами, но он дойдёт. Дойдёт до вершины. Оторванные руки, летальные уколы — пережито. Надежные товарищи, искренний смех в компании, доверие — найдено. И какая-то зеленая годзилка все это отнимет? Да, Бонусная Игра. Да, они не вылетят из зоны Испытаний из-за проигрыша в этой игре. Да, они продолжат покорять Башню дальше в штатном режиме. Но упустить такой шанс сродни поражению. Возможность доказать самим себе, что они достойнее остальных. Что они, не сильно выделившиеся силой и умом, обладают нечто большим. — Ребята, поднажмем, почти! Но ту картину, которую они увидели перед собой, им и не могла прийти в голову — приземлившаяся откуда-то сверху Анаак уже надела на себя корону, размахивая вокруг обезумевшим вместе с ней извивающимся в разные стороны крюком. — Ч.. что? — Какого черта?! Ты когда ее нахлобучить успела, а?! — Деде скинул с себя бандану и пал на колени. Его тело дрожало. Глаза были застланы пеленой, но не прозрачной, а жгуче-красной. А в голове крутилось: «Кон, Шопен. Простите, я вас подвел. Придется нам идти длинной тропой». — Кстати, время ещё не вышло? Те пять минут с начала раунда? — подливая масло в огонь, с тем же безмятежным и совершенно наплевательским видом протянула ящерка. Зрители, которые с минуту на минуту могли стать следующими жертвами неясного генома участниками, не встречали бурными овациями победителей. Но на их лицах можно было прочитать больше, чем в бестолковом рукоплескании.

***

Баам вертел безучастно головой. Да, он понимал, насколько важна эта игра. Рахиль, которая научила ему всему, наверняка ушла вперед, и он должен её догнать. А это испытание невероятный шанс снова воссоединится с ней. Но он чувствовал ее присутствие уже сейчас. Мотая головой как маятник, Баам пытался взглянуть, минуя метры, сквозь тонкие прутья в густую темноту, в надежде увидеть желтый отблеск родных глаз. Ему было стыдно перед своими товарищами, которые находились внутри процесса, минуя отвлекающие мысли. — Как я и думал.. — констатировал Рак. Наверняка Кун бы вставил «да чем тебе там думать», если бы не был занят тем же, чем и Рак. «Проклятье! При таком раскладе биться с этими ребятами..» Взор Куна зацепился за дремлющую на подлокотнике Анаак. Да, бедняжка если и утомилась, то только от скуки. «Ещё тот геморрой… Эта рептилия слишком сильна. Она подавляет силой. Мы ей не ровня!»

***

Эра заплетала мелкие косички самой себе, Виен чертила острием меча что-то под ногами, пытаясь отвлечься от зудящей боли, а Роул пытался освоить зубами маникюрное ремесло. — Ну что, Эра, осталось ещё желание ей навалять? — Хендо, который так усердно грыз заусенец, отставил копье подальше от себя. — Все равно не может быть все предрешено! Ведь так, Виен? — Даже не знаю. Она действительно очень сильна. Вряд ли хоть кто-то ей может противостоять физически. Ещё не стоит упускать из виду и того черненького, — Виен указала на мечника, подошедшего к трону. — Он далеко не из легких противников. — Да если этот в спортивках на трон усядется, то у нас никаких шансов в этой игре! — Пессимист! — Реалист, — Виен оперлась на замок из рук, — но я наберусь наглости и немного поправлю Роула. Шансы минимальны на успех, но они есть. Не будем отрицать волю случая и удачу.. Однако, Эра, в ближайшее два раунда я бы точно не рвалась. Риск будет неоправдан. Моё предложение остается прежним — наблюдать. «Или пропустить эту игру вовсе». — Придется согласиться, — Роул весь искорежился, чтобы произнести это вслух. — Ни то чтобы я не ровня этой ящерке, но за вас, милые дамы, я очень переживаю. Роул не понимал, как же так выходило, что без лишних слов эти двое умудрялись всегда так слаженно и четко попадать в его болевые точки. Исключительная женская солидарность на невербальном уровне.