Жди меня, Бог.

Рука Хатсу не дрогнула: точная траектория полета и заточенное острие клинка должны были пронзить мягкую ткань, а затем и плоть врага. Хатсу не любил убивать. Не из жалости или слабости. Не по причине того, что в нём тайно уживался пацифист. Просто убийство — это тупик. — Хатсу, как думаешь, для чего настоящий воин обнажает клинок? — тихий голос вкрадчиво прошелестел в стенах додзё. Хатсу стоял напротив, сжимая рукоять тяжелого бокена. Пальцы немели, но он не смел опустить оружие. Колени подкашивались, а ноша оружия тянула вниз. Соломенные татами щекотали голые ступни. Пот достиг потрескавшихся губ. Он задышал ртом, не скрывая больше усталости, и соленые капли проникли в страдающий от жажды рот. — Не из-за ненависти к тому, кто стоит напротив, — продолжил мужчина, глядя поверх головы мальчика, — а из-за уважения к тому, что стоит за его спиной: семья, дом, земля, принципы и убеждения. Ненависть — яд, который разъедает твое тело. Ненависть ослепляет, а настоящий воин должен оставаться зрячим. Хатсу знал, что может ослепнуть. Страх ли это, стать одержимым ненавистью? Нет. Лёгкое опасение того, что эмоции его могут когда-то поглотить. Нападение на безоружного подбавляло омерзения к самому себе. Но то, что парень, до сих пор лежавшей плашмя, не боролся за себя и за свою команду в первую очередь, успокаивало его и подтверждало верность решения. Он не убивает, а утилизирует мусор. Однако клинок отскочил в сторону. Будто вокруг него образовался незримый, но читаемый через ощущения купол. И тут мечник обратил внимание, что пуховый сверток раскрылся, показав силуэт труса. Похоже, этот отброс легкой прессовке не поддаётся. — Ого, зенки-то он открыл, — Ли Су сделал пару шагов вперед, скрестив руки на груди. — Видать, умирать ему неохота. Раннее. Команда Лауре Фонсекалла. — Пора на выход, — донеслось через протяжный зевок из дальнего угла. Мурашки от неожиданности пробежали мелкими стайками вдоль позвоночника. Но Серена проглотила испуг, не удосужившись развернуться к источнику звука. — Чего? — только и огрызнулась на неожиданный вброс от Лауре Риннен. В её тоне сквозило привычное раздражение пополам с усталой надеждой: вдруг этот ленивый мешок с костями действительно решил поучаствовать в их дальнейшем прохождении? Но сама она готовилась к очередному разочарованию. Лауре либо спал, либо смотрел в потолок пустыми глазами, обнимая подушку. Услышать от него что-то осмысленное равнялось той же вероятности как увидеть, что та рептилия добровольно слезет со своего трона. — Нужно уже начать эту игру, — с глухим отзвуком донеслось оттуда же. — Тебе бабайка приснился? — фыркнув, Серена все же развернулась лицом к Лауре. — Это только второй раунд. Думал, что проснулся под конец пятого? — она глубоко выдохнула. — Всего лишь второй, а нам до конца придётся терпеть. Можешь поспать ещё чуток, мы скажем, когда надо будет выходить. — Ну и дура ты, — процедил он, поправляя складки одеяла. — Чего сказал?! — рявкнула Риннен, прожигая насквозь Лауре. Но она понимала, что ему как минимум безразлично её поведение, а как максимум он снова брякнется спать и хуже от этого станет только ей с Хо. Раз уж этот лодырь предлагает действовать, то пускай хоть объяснит, в честь чего такое рвение. — То, что слышала, — Серена уже открыла было рот, но Лауре опередил её, предотвратив перепалку. — В этой игре оборонительная позиция невыгодна только в первых трёх раундах. Дальше те команды, кто защищаются, будут иметь преимущество. В особенности такая как наша. — Эй, может у тебя перья в подушке в один комок сбились? В обороне сражаются всего двое, а один продолжает сидеть на троне. Вон, посмотри на ту зеленую бестию! — Риннен указала на продолжающуюся находиться в дрёме Анаак. — Дрыхнет себе на троне, хотя самая сильная в команде. Конечно, непонятен её выбор, но… Просто ответь мне, с какого перепугу двое бойцов — это преимущество?! Как этот факт наши нулевые шансы обернёт в выигрыш? — Может для начала включишь мозги, а потом будешь открывать рот? — Лауре качнул головой, которая продолжала клониться к подушке. — Если нападающая сторона сядет на трон до истечения первых пяти минут, то она выиграет. Сглотнув гордость, Серена буркнула: — Это и ежу понятно. Раздражение Лауре пряталось в пыльных складках пухового одеяла. Ну и настрадалось оно. Как только он минует второй этаж, то сразу же зайдёт в химчистку. Но перед этим возьмет напрокат подобное этому. Да, добротный аналог подарку Блоссом вряд ли мог встретиться в природе, однако сносный закос с кривым стяжком и искусственным пухом он приемлет. — Значит, все команды до нападения должны следить за тем, чтобы Корону не увели до них. Неважно, что в бою ты можешь уложить семерых одним ударом. Если кто-то другой сядет на трон, то пиши-пропало, — Лауре скинул капюшон. Мутный взгляд зеленых глаз прояснился под искусственным светом. — Другими словами, первые пять команд должны не только атаковать, но и защищаться. — Нет, это понятно.. — пролепетала Сирена. Она лукавила. Это было понятно в моменте, ибо о таких тонкостях боя она, на самом деле, глубоко не задумывалась. Всё-таки не зря они его тащили, польза от него имеется. — Если участвует больше трёх команд, то команда, находящаяся в обороне, быстро сдохнет. Тогда и появляется шанс на Корону. И вот вам вопрос, — Фонсекалл понизил голос. — В игре участвует максимальное количество команд. У кого из них более выгодная позиция? Хо, до этого молчавший и не подававший вид присутствия, поднял глаза. Потянув рукава белой мантии вниз, он нервно переминался с ноги на ногу, не решаясь озвучить предположение. — У того, кто сидит на троне, — весьма робко подал голос Хо. Лауре кивнул. — Звучит логично, только вот.. Чтобы там ни было, главное — защита. Вряд ли мы сможем всех покрошить за пять минут, — облокотившись спиной на шероховатую стену, Серена крутила в правой руке кинжал с кривым лезвием. Тот самый, который помог ей пережить чудовищную бойню на корабле и был единственным напоминанием из мрачного прошлого. — Я покрошу, — на одной ноте произнес Лауре. Серена встрепенулась. В его голосе не было никаких колебаний и сомнений. Одна лишь уверенность. И капелька сонливости. — Что? — в унисон спросили Хо и Серена. Лауре приподнялся на локте. Дремота всё ещё цеплялась за уголки глаз, но голос был твёрдым. — Я сяду на трон и расправлюсь со всеми. Таким макаром, мы уложимся во временные рамки, — заметив тень сомнения на лице Серены, тот лишь раздражено выдохнул. — Я же владею Шинсу. Серена задумалась над его словами, прокручивая в голове: «Владеет Шинсу…» Перед её глазами возникла та самая полупрозрачная толща воды, через которую она со всем упорством пробиралась испытание назад. Как раз эту стену Администратор и нарек барьером из Шинсу… Но что это доступным и простым языком ей никто так и не объяснил. Она понимала, что «это база, основа основ». От Админа было ясно, что Шинсу — замена воздуха, которым дышать в местах, откуда она родом. Понимала, что этот «воздух» можно использовать по-особому. Но для приземленного человека как она, из простой рыбацкой деревни, привыкшей красть, убивать и убегать, а не думать и решать, можно было дать чуть больше разъяснений? А спросить.. Гордость не давала. Очередной раз испытать жар стыда и ощутить себя неравной ей не очень-то хотелось. — Пока та чешуйчатая на троне, нужно ещё две-три команды, — оперевшись рукой об стену, Лауре нехотя поднялся с пола, потянув за собой край одеяла. — К мечнику не суйтесь, выглядит довольно сурово. Тактика проста: прикиньтесь, что хотите вырубить парня в трениках. Тяните время. Либо пять минут истекут, либо мечник уложит вторую команду. Вот тогда я и захвачу Корону.

***

Битва за Корону. Арена. Взгляд полный истомы. Протяжный зевок. Следом короткий. И последний, слабый, едва слышимый, ставил точку в прелюдии. Со вступлением окончено. Лауре выставил руку перед собой и ленивым поворотом кисти высвободил пару водных потоков, собравшихся в белую сферу. Фонсекалл вытянул ладонь вперёд — шар вздрогнул, послушно притягиваясь обратно, стабилизируясь в колеблющемся равновесии. — А чё он творит? — Ли Су растерялся. Он не имел догадок и лишь хмурился неясным действиям Избранного, искренне не понимая ход мыслей оппонента. Рядом стоящий Хатсу выловил взглядом ослепительный отсвет и проследил за его траекторией. Незримым пунктиром он привел его к трону. А точнее к Короне, криво нахлобученной Анаак на голову. — Неужто.. — в отличие от Ли Су, Хатсу хватило нескольких секунд, чтобы считать мотивы противника. Выставив ребро одного из мечей перед собой, он развернулся в сторону трона и крикнул, что было мочи: — Анаак, берегись! Это Шинсу! Из одной сферы образовалось три. Скорость потоков в каждой увеличивалась, сияние становилось ослепляющим. Поток неукротимой энергии, виток за витком, выходил за пределы самого себя. — Он сейчас пальнёт! — истерично завопил Шип, стоя лицом к трону и размахивая руками. — Анаак, просыпайся! Но предупреждение было запоздалым: три потока соединились в один и целостным голубым вихрем устремились прямо в мишень — в обладательницу Короны, которая предупреждение Хатсу и вовсе не услышала, все ещё придаваясь дрёму. Но блеклый свет, а за ним яркая вспышка, заставили Анаак разлепить глаза и включиться в процесс. Надвигающийся водный вихрь желал протаранить эластичную зеленую плоть насквозь. Маленькая голубая щупальца выбилась из общего потока и потянулась к золотым уголкам на голове рептилии. Однако Анаак, выждав, когда сгусток Шинсу подойдёт к ней вплотную, совершила плавный прыжок, удерживая Корону ладонью на голове. — Хо, давай! — поймав взгляд товарища, находившегося от неё через две макушки по горизонтали, Серена, что есть сил, ринулась к трону. Такой удачный момент нельзя было упускать. Мечник в растерянности, этот хомячок в трениках и так опасности не несёт, ещё и годзилка находится в уязвимом положении. Тактика Лауре оказалась рабочей. Неужели от него и в правду есть толк? Когда Хатсу и Ли Су поняли мотивы команды соперников, те уже осадили трон с двух сторон: Серена, вскочив на левый подлокотник, пыталась дотянуться до стоп Анаак, которая находилась на самой высшей точке трона, а Хо старался подобраться для атаки с правой стороны. — Эй, не троньте нашу милашку! — завопил Шип в след противникам, которые успели нанести серию коротких атак. Атака Хо ногой заставила Анаак нехотя пригнуться, придерживая Корону. Сейчас она была сконцентрирована на обороне, но чувствовала, как с каждой минутой осевший гнев вновь поднимается. Атака сверху, пока зелёная застыла в полусогнутом положении, показалась Риннен удачной и стопроцентной. Но вот верхний скользящий блок мечом, к сожалению, спрогнозирован не был. Резкий поворот головы и Серена оказалась лицом к лицу стоящей к мечнику. — Бесшумен как чёртов ниндзя, — процедила Серена, отскочив назад и прижав к груди клинок. Хо, проделав незамысловатую атаку, под натиском Анаак был свергнут с трона. Падение было коротким и мягким, что его успокоило. Но физиономия напротив заставила снова напрячься. — Ой, зря ты свалился мне на голову, — с наигранной досадой протянул Ли Су. Если вместе с Сереной они представляли угрозу, то по отдельности их уровень был равен ему. Ну или того задатка, который он мог выдержать. Не медля, Шип тут же кроссом атаковал Хо, рассчитав удар в нижнюю часть левого предплечья, однако парню с кручённым рогом удалось повернуться корпусом так, что прицел к желаемой цели был сбит. Ли Су коротко выдохнул, приняв стойку полной боевой готовности. Крупные капли стекали одна за другой со лба. В икре он ощутил мучительный мышечный спазм. Конвульсивные сокращения проникли и в мышцы рук. Боль растекалась далеко не усладой по всему телу, тонко намекая, что физически его на долго не хватит. «Эти пять минут резиновые что-ли?» — увернувшись от кулака, летящего прямо к скуле, Ли Су отскочил ещё на два шага в сторону. — «Чёрт, ладно. Буду работать в энергосберегающем режиме, давя словами». Оценив ситуацию, Ли Су заключил: 1. Все действия Хо предсказуемы. Он чередует удары в определенном порядке: удар левой рукой, удар правой ноги, удар правой рукой, удар левой ногой. 2. Рог никаких функций не несёт. 3. Дыхание у него сбивается примерно через четыре атаки. Чтобы восстановиться, он уворачивается от верхних атак Шипа, а нижние.. Нижние он не применял.. 4. Силы их равны. Так же как и физическое состояние. Он даже в преимуществе! (И ему очень хочется верить в собственные доводы) — Ой, надоело мне с тобой нянчиться, — Ли Су, прогнувшись в спине, вернулся в исходное положение, заняв излюбленную стойку. — Теперь я тобой займусь всерьёз. Пока Ли Су, нашедший себе противника по силёнкам, ощущал от себя выхлоп полезности, а Хатсу, действуя механически, без единой осечки оказывал давление на Серену, тот, о ком забыли, активировал новый виток. Бурным течением, импульс за импульсом, Шинсу, приняв форму облака, надвигалось опасностью к Анаак. В глазах наблюдающих зарябило от голубых бликов, а в ушах гудело от давления, выходящего за пределы потока. — Анаак, берегись! Атака прошла плотным ураганом, скрыв в себе Избранную участницу. — Отдайте просто Корону, — требовательно заявил Лауре. — Я могу пальнуть в кого угодно и откуда угодно. Шансов у вас нет. Но Анаак, которую должна была поглотить волна Шинсу или, как минимум, свергнуть с Трона как, держалась за выступ, тяжело дыша. Отдышка была не признаком тяжести пережитого. А сигналом чего-то очень нехорошего. — Анаак, милая! Ты не окочурилась! — ликовал Шип. — Ну и напугала ты папку! — Какие-то уроды заглотили наживку.. — её голос дрожал от гнева. — Надо преподать им урок. Цепкая ладошка сжалась на рукояти зелёного крюка. Обведя подушечкой большого пальца высеченные инициалы, Анаак окинула хищным взглядом арену. Глаза были налиты яростью до краев. Губы скривились в уродливой усмешке. Тело поддалось вперёд, а из горло криком вылетело: — Воспламенись! Крюк зашипел словно кобра. Дрожь пробрала от основания до кончика оружия. Оно вытягивалось, изгибалось, выло. Основа разветвилась на десятки щупальц-лиан, которые желали схватить, сдавить и разорвать на мелкие мясные кубики тех, кто вынудил её выйти из спящего режима. — Ребята, у меня для вас плохие новости, — заявление Анаак уже не носило предупреждающего характера. Это было озвучивание приговора. — Вам — крышка. Извиваясь, как голодные черви, они потянулись в разные стороны. Одно из ответвлений орудия хваткой лианой подобралось к Лауре, но следом сверху его атаковал зеленый хлыст. Удар пришёлся по левую сторону от трона, что уберегло проводника, находившегося на расстоянии двух камер от места удара. — Лауре! — воскликнула Серена, пытаясь обнаружить Лауре сквозь облака пыли. Команда Виен. — А вот и Зелёный Апрель во всей Вселенной красе, — Эра развела руками и пожала плечами. — А я говорила, что гарантий победы Лауре не даю. — Да, для команды того свёртка — без шансов, — Роул с досадой хмыкнул. Перспективы на победу таяли с каждым хлёстким ударом по арене. Призрачный шанс ещё мелькал перед глазами, но удивить команду киллеров и тушканчика точно был нечем. Атаками Шинсу они закалены, предложение поиграть в его песочнице они явно отклонят, да и он не то чтобы готов обеспечить игры в песок для всех. А безродная.. На то и безродная. Вряд ли из её арсенала выпадут неожиданные скиллы. Её фокусы с исчезновением могут помочь лишь при бегстве, а меч она держит не искуснее того сурового мальца. Он был уверен, что исход Битвы за Корону предопределён. Стоило ли вообще рыпаться с выходом на арену? Хотя… Размяться бы стоило перед следующими испытаниями, да и размах тут есть, чтобы копьё швырнуть. А то заделался копейщиком, а метал-то он от силы.. раза три? Роул, хмыкнув то ли своим мыслям, то ли разворачивающемуся зрелищу, указал Эре в центр: — О, они уже убегают. Лауре, до того момента как Серена с Хо подхватили его за края одеяла, унося свои туши подальше с арены, совершил последнюю манипуляцию с Шинсу, которая больше походила на защиту, нежели на атаку. — А понтов сколько было! «Владеет Шинсу!» — передразнивая Лауре, проводница довольно улыбнулась. — Вот я-то покажу, что значить владеть Шинсу уже.. В следующем раунде? Виен, я права? Вибрация продолжала прошивать всё тело. В ладонях вспыхнуло покалывание, будто под кожу насыпали крошечных осколков. Ей казалось, что под кожей что‑то ползёт, отключая нерв один за другим, превращая руку, плечо, половину груди в пустое, безжизненное пространство. В голове не прекращая кто-то ревел низким голосом. Паузы заполнялись притворными рыданиями. Инстинктивно она хотела обхватить голову руками, но те, словно свинцовые, не поддавались её воле. — Эй, безродная, в молчанку не вовремя ты решила сыграть. Твоё мнение, конечно, не приоритет.. — Роул, обернувшись, увидел перед собой картину, наводящую страх: держа в руке меч, Виен смотрела в пол. Волосы свисали спутанными прядями, а само тело было недвижимо. Предугадать, действительно ей плохо, притворяется она или что-то замышляет, было трудно. — Ви.. Виен? — Эра подбежала к мечнице, желая коснуться плеча. — Стой! — периферийным зрением Виен перехватила движение Евразии. — Сделаешь только хуже. — Что с тобой? — одёрнув руку, Эра наклонилась ниже, с беспокойством всматриваясь в лицо сокомандницы. — Без понятия, — ели ворочая языком, вымолвила Виен. Пот стекал градом, конечности леденели, а неприятное покалывание, следовало по всему телу. Парестезия взяла её полностью под контроль, дергая периодически за те ниточки, которые та находила привлекательными. То ущипнет за бок, то пробежится прохладой по позвоночнику. Захочет, направит ломоту в правую ногу, добавив онемения. Утрата чувствительности чередовалась с резкими приливами острой боли. Но состояния менялись настолько резко, что эмоционально она не поспевала за ними. — Одни проблемы с тобой, безро.. — Роул запнулся. Его отвлек грохот за пределами камеры. — Э.. Креве.. — откашлявшись, Роул потянул за край рубашки проводницу. — Эра, пока наша безродная словила паралич, взгляни туда. Евразия исподлобья посмотрела на Роула, но руки не одёрнула. Бросив последний тревожный взгляд в сторону Виен, Эра перевела внимание на происходящее за стальными прутьями. Она пыталась поймать взглядом то, на что так яро указывал Роул. Если бы не обстоятельства, которые буквально сковали по рукам и ногам, Виен обязательно бы подметила возникшую из воздуха галантность, хоть и с мелкими огрехами, по отношению к Эре от Хендо. И его блеклый румянец тоже бы придала огласке. Развить мысль дальше, конвертировав её в пару-другую подколов, мешала не утихающая тупая боль в области темя, которая растекалась дальше, давая импульсы в другие отделы. — Что там? — попытка поднять голову увенчалась провалом и очередной вспышкой боли. Виен цокнула языком и сомкнула губы плотнее. Наверное, такую боль она не ощущала давно. С того момента, как покинула Башню. Наверное. Ведь это всего лишь предположение, которое нельзя подкрепить доказательствами. — Ну.. как тебе сказать.. — Эра пыталась связать слова, но получалось плохо. — В общем.. — Хорошая новость. Она покинула трон, — заключил вместо Эры Роул. — Что? — Да-да, годзилка спрыгнула с трона. И, кажется, она идёт к камере твоего бесполезного дружка. Виен не могла самостоятельно удостовериться в сказанном, так что приходилось слепо доверять. Да и Роул настолько это довольно произнёс, что не было сомнений в услышанном. Однако… Она не понимала столь острого интереса Анаак к команде Баама. Зачем? По какой причине? Чем они могли её так заинтересовать ещё до боя, что она поставила на кон победу команды? А звание глупой рептилии вполне за ней могло закрепиться, если её поступок не получит логического завершения. — Любопытно, что же в нём такого интересного она нашла.. — ткнув пальцем в щёку, Эра тяжело вздохнула. Нет, это им, безусловно, на руку. Одно из ключевых правил Анаак нарушила — покинула трон. Автоматически дисквалификация. Фонсекалл, трусливо поджав хвост, ретировался. Единственное что, а точнее кто, смущал её до беления кулаков и нервного тика сейчас был в ожидании гостьи. Эре оставалось лишь расчитывать на то, что Анаак не насытилась и её безумия хватит, чтобы превратить Агеро в красивый настенный узор. «Не в ком, а в чём, дура». Инстинктивно Виен хотела дернуться в сторону, но все тело потянулось разом вниз, врастая в пол. Голос словно сидел в голове, но Виен отвергла сразу мысль о раздвоении личности. Кажется, она поняла, кто решил подать голос. И что послужило причиной нетерпения Анаак. « — И ты тоже, между прочим. Не могла догадаться, что причина в нас? — Догадалась, — с усилием выдохнула Виен, — и что теперь? Чем мне это поможет? — Хм, ты права. Просто знай, что мы друг на друга реагируем с последствиями. На обладателя в первую очередь, — до Виен донесся удивлённый вздох, перешедший в приглушённый смешок. — Ой, да тут одну треть от коллекции можно собрать, ну и ну! Удивительно, конечно, до чего дошло разгильдяйство! Предназначены для Принцесс, а находимся у какого-то сброда.. — Не знала, что ты настолько болтлива, — Виен едва нахмурилась, как электрический заряд прошёлся по телу. Она вздрогнула, но ни звука с её губ не слетело. — А я уже приметила, насколько ты бестактна. Да и вообще, что ты знаешь обо мне? Нагло украла из покоев! Я вообще-то не тебе предназначалась. Помимо арсенала ещё и меня решила заарканить.. — Так, минуточку. Во-первых, Радужный Арсенал мне дали по доброй воле. Я бы даже сказала, что навязали. А вот откуда ты про него знаешь меня интересует больше. Если Захард не прочистил ей каналы памяти до чиста, снабдив вымышленными воспоминаниями, то клевета от королевского оружия может вполне тянуть на тюремный срок. — Я же слишком болтлива, — в голосе была уловима детская обида, но Виен игнорировала этот факт. Она уже смекнула, что её собеседница не так уж безвинна и слаба. — Это я уже поняла. — Да, и она вообще-то жалуется на тебя! — всполошено выдала собеседница. — Ни пылинки с неё за это время не сдула! Душа она ранимая.. Конечно, она благодарна, что ты её без надобности не тревожила. Даже когда грозила опасность не спешила ей воспользоваться. А она уникальна в своём роде! Так, что такое? Ты ей говоришь «спасибо»?! Милая Радуга, за что благодарить её?! — Почему я её не слышу? — У оружия, которое ни разу не активировали, слабые, еле различимые вибрации. Лишь при слиянии с владельцем, достигнув полной синхронизации, душа может материализоваться в условную плоть и выходить на контакт. Как я, например. И если даже владелец сменится, способность к физическому проявлению уже закреплена. — Значит, ты кому-то принадлежала до меня? — Ой, ну какая ты смышленная! — Виен услышала хлопки. Овации и все для неё? Она должна быть польщена, однако закатывание глазных яблок едва ли означало принятие. — Не то чтобы у меня был постоянный владелец… У одной силёнок не хватило совладать со мной, а вторую в стену закатали. Трагедия за трагедией! Интересно, что сделают с тобой? — мечтательно протянула девушка. — Уже сделали, — сухо заключила Виен. Поставили перед выбором, конфисковали жизнь, однако всё сумбурно закончилось бегством и потерей памяти с частичной подменой. В её голове есть кусочек пазла, показывающий смерть. Она видит размытую руку, держащую длинный гвоздь, скрещенную с иглой. От неё идут жёлтые искры. Золотые блики касаются сонной артерией. Веки тяжелеют. Закрываются. И перед глазами лишь белая дымка, за рассеиванием которой тишина и чернота. — Не хочешь, чтобы я тебе показалась? — неожиданно голос Белого Февраля прозвучал с учтивой аккуратностью. — Не собираюсь тебя тревожить, особенно по такой ерунде, — сказала Виен, все ещё пытаясь проплыть к собственным воспоминаниям, сквозь толщу подставных воспоминаний. — А ты не боишься, что я тебя.. сведу с ума? Просто возьму и.. БУ! — оглушительно крикнула девушка. Но Виен, корчась от очередного спазма в зоне солнечного сплетения, лишь поджала нижнюю губу: — Тем более не хочется видеть твоего облика. Да и с ума сходят когда два оружия активируют… — Ха, думаешь я тебя в одиночку не смогу довести до ручки? — Спорить не буду, — Виен решила поверить на слово и не испытывать терпения Души. Уж в чем, но в выдержки Виен явно ей не уступит. — И да.. — продолжила Виен, — Белый Февраль это название оружия, в котором ты заключена. Не помнишь ли ты своего настоящего имени? — Что? — Если вдруг понадобится твоя помощь, я хочу знать, к кому мне обращаться. Белый Февраль это всего лишь сосуд, не ты. — Чудачка ты, — дева стушевалась. — Имя.. Нет, имени я не помню. — Без имени сложно, — Виен горько ухмыльнулась. Кому как не ей знать. — Я подумаю. На данный момент зови меня Белым Февралём. Или благородной фрейлиной.. Ну а пока, — щелчок пальцами. Виен почувствовала, как тугой узел, которым она была стянута, ослабел. — Это всё, что я могу. Но даже если мы невидимы, резонанс на ближнем расстоянии неминуем. Острая боль разом отступила, словно канула в глубину тела и тут же растворилась. Пульсирующие спазмы редели, дрожь в мышцах ослабевала. Вместо привычного натянутого напряжения пришла тяжёлая, вязкая слабость. Из неё словно плоскогубцами вытянули все силы. Голова не переставала гудеть, но уже не рвалась на части. Вдруг колени дрогнули. Ноги подогнулись сами собой. Виен опустилась на холодный кафель, чувствуя, как тяжесть приковывает её к полу, а сама она стоит на границе сознания. — Советую приготовиться встречать гостей, — девичий голос слабо достиг Виен. — Резонанс был пойман. Колебания фиксируются даже при физическом отсутствии в пространстве, — она замолчала и, чуть погодя, продолжила. — Ты хоть и не Принцесса, вдобавок воровка и грубиянка, но что-то занимательное в тебе есть. Пока останусь с тобой, однако помощи сейчас от меня не жди. С такой мелюзгой справляйся сама». Последние слова, будто со дна колодца, слабым эхом донеслись до сознания Виен. Лёгкая улыбка коснулась уголков её губ, а усмешка застряла в горле.