В плену контракта

Кавех кривлялся перед зеркалом, хотя до этого пытался отрепетировать свою речь, чтобы на свадьбе быть максимально искренним. — Я согласен, — твёрдо сказал он, а потом решил поменять интонацию, — Я согласен? Я согласен! Так, ну вроде последнее ничего так получилось, надо запомнить... Труднее всего ему даётся фраза «Я люблю тебя», так не хотелось говорить это Аль-Хайтаму, даже просто для формальности. Парень думал, что если у него когда-нибудь и будет свадьба, то только по искренней любви. Он всегда хотел почувствовать взаимность, но либо оказывался на месте человека который любит или же был любимым. — Я тебя люблю...?, — до чего же громкое слово для него, таким просто так не разбрасываются, — Может вообще не говорить это? — Придётся, — томный голос заставил архитектора драматично схватиться за сердце, он и правда напугался, — Ты что, не любишь меня?, — Хайтам попытался сыграть грусть, но актер из него конечно так себе. — А есть за что?, — вопросом на вопрос, но секретарь замолчал, — И вообще чего подслушиваешь? — Ты слишком громко признавался кому-то в любви, подумал, что тебя взяли в заложники и пытают, а тут сам себе признаешься, — мужчина сделал вид, что не заметил угрожающий кулачок от соседа, — Идём, нам в ателье пора. Кавех хмыкнул и демонстративно отвернулся, показывая, что их разговор окончен. Хайтам вышел из комнаты и просто стал ждать у выхода. По дороге Кавех бурно рассказывал уже в подробностях о вчерашнем заказчике, как его не уважают и не считаются с его мнением, а ему так-то реализовывать этот проект. Секретарь не сказать, что слушал его... Он пропустил всё мимо ушей. Архитектор это заметил и замолк, после чего решил, что больше вообще не заговорит с ним. Толку то от этого. Что без него, что с ним, парень чувствовал себя одиноко и не в своей тарелке. Никто его не слушал, ни с кем он не разговаривал. Даже если пойти к Тигнари за советом, то толком и не объяснишь всю свою боль на душе. Контракт окольцевал вокруг себя всё сознание Кавеха, лишь бы не быть раскрытым и не проболтаться. А то ещё Хайтам со своей моральной компенсацией прилетит. Нынешние долги Кавеха никто ещё не покрыл и не отменил. Зайдя в помещение, в нос сразу ударил приятный запах выпечки и еле-еле уловимый аромат цветов. На мужчин сразу обратила внимание молодая закройщица. Та с радостью подошла и предложила присесть, пока она готовит всё необходимое. Ателье было настоящим оазисом роскоши, спрятанным в сердце Сумеру. Оно располагалось в старинном здании, с высокими сводчатыми потолками, украшенными лепниной и широкими окнами, пропускавшими мягкий свет. Пол был выложен полированными плитами из белого мрамора, создавая ощущение чистоты. Стены были окрашены в нежный песочный, оттеняющий богатые цвета тканей. По всему ателье были расставлены диваны с обивкой из бархата оттенка слоновой кости, украшенные подушками с вышивкой из золотых нитей. Центральным элементом была большая комната, где развешивались готовые наряды. Ее стены были украшены узорчатыми обоями молочного цвета, с тонкими серебряными линиями. На полу, устланном мягким ковром, располагались манекены, одетые в разнообразных цветах. Можно было подметить так же коллектив искусных мастеров, которые умели создавать шедевры, сочетающие в себе элегантность и традиционные мотивы. Они использовали только самые дорогие и качественные ткани, от тончайшего шёлка до бархата и атласа, привнося в свои работы красоту и душу. Это ателье, как показалось Кавеху было храмом настоящего стиля, где каждый мог почувствовать себя королем или королевой. — Можете проходить в комнату и присаживаться уже напротив меня, — мило улыбаясь, девушка подошла к своему рабочему столу и взяла пергамент с пером, — И так, давайте разберёмся с тканью и фасоном. — Шёлк!, — сразу сказал Кавех, — А что, мне очень даже нравится, а фасон... Хайтам, чего молчишь, тоже работай, у нас свадьба или что? — Шёлковая ткань однозначно, а насчёт фасона можете рассказать?, — Хайтам принял привычную позу со скрещёнными руками на груди. Закройщица метнулась за небольшим, ярким журналом и передала его мужчинам, чтобы те разглядывали фотографии, пока она консультирует. Пара разглядывала различные костюмы, параллельно слушая от девушки, что сейчас более актуально. Аль-хайтам выбрал костюм глубокого изумрудного цвета, который подчеркивал его глаза. Он состоял из пиджака, черной водолазки, облегающих брюк и галстука. Ткань имела шелковистое сияние и выглядела очень роскошно, что отлично сочеталось с ним. Кавех, в свою очередь, выбрал для себя костюм молочного цвета. Этот цвет подходил его нежному и мягкому характеру. Тот же был выполнен из тонкой ткани, с небольшим блеском, что придавал ему изысканный вид. Пиджак с короткими рукавами, белого цвета блузка, свободные брюки и шелковистый плавный галстук завершил его образ настоящего джентльмена. Но без добавлений украшений, по типу золотых вставок, узоров, рюшек не обошлось. Оба парня, уверенные, что выбрали идеальные образы, по очереди проходили для замеров. Снятие мерок происходило в атмосфере непривычной для Аль-Хайтама, шумной веселости. Кавех, с вечно сияющей улыбкой и неутомимым оптимизмом, принял на себя роль мастера анекдотов, он смешил работницу и иногда проходящих мимо портных. Закройщица кружила вокруг Хайтама, как бабочка вокруг цветка, с нескрываемым энтузиазмом показывая ему ткани и рассказывая об их преимуществах. Тот в свою очередь, относился к процессу с присущей ему сдержанностью, но в его глазах можно было увидеть признаки интереса. — Вот, посмотрите на эту ткань, — восторженно протянула та, развертывая нежный шелковый отрез глубокого изумрудного цвета, — Он и вправду будет идеально подходить к вашему цвету кожи и подчеркнет естественную красоту. Аль-Хайтам потрогал ткань кончиками пальцев, ощущая ее нежную мягкость и разглядывая благородный блеск. — Согласен, — резко ответил он, но в его голосе можно было услышать скрытую, одобрительную нотку, — Позвольте спросить ваше имя? Как нам потом к вам обращаться? — Точно, совсем не представилась, я Захра, ваша личная закройщица, — мягко ответила она и положила сантиметровую ленту на стол, — господин Кавех, ваша очередь. Снятие мерок Кавеха началось с груди и талии. Аль-Хайтам стоял напротив него. — Теперь нужно снять мерку с руки, — прошептала себе под нос Захра, доставая из ящика стола специальные повязки для рукавов. Кавех протянул руку и девушка с нескрываемым удовольствием окружила её повязкой, причем так плотно, что Кавеху стало некомфортно. — Не переживайте, — заверила его та, замечая недовольный взгляд Хайтама, — Так нужно, чтобы рукав сидел идеально. В процессе снятия мерок Кавех не упустил случая пошутить над Аль-Хайтамом, а тот, в свою очередь, не упускал возможности отвечать ему. Несмотря на все острые подколы и подшучивания, в первый раз между ними царила легкая атмосфера. Когда все мерки были сняты, Захра с триумфом объявила, что готова создать нечто волшебное и уникальное для мужчин. Они договорились о дате, рассчитались и разошлись. Прогуливаясь по улицам, Кавех предложил зайти на базар, он решился взять на себя готовку сегодняшнего ужина. — Если ты решил отравить меня, чтобы свадьба перенеслась, то не получится, — Хайтам уже заворачивал в нужном направлении. — Я тебя умоляю, если у меня будет мысль отравить, то ты даже не догадаешься об этом, — ответил парень, театрально раскидывая руки по сторонам. Хоть они и язвили друг другу, но это не так, как раньше, было похоже будто они старые добрые друзья. Комфорт Кавеха с Хайтамом - это, по сути, парадокс. С одной стороны, они - два противоположных полюса: холодный, сдержанный секретарь и хаотичный, вечно старающийся быть оптимистичным архитектор. Но именно в этом контрасте словно и кроется их комфорт. Кавех находит успокоение в присутствии Хайтама. Его рационализм, логика и спокойствие действуют на него как успокаивающий бальзам. Когда ему становится слишком шумно в голове, когда он запутался в своих мыслях и чувствах, сосед становится для него тихой гаванью. Он может просто побыть рядом с ним, впитывая его спокойствие как губка. Аль-Хайтам же, в свою очередь, находит в Кавехе ту необходимую искру, которой ему не хватает. Ведь он жизнерадостный, полный энергии и творчества, заставляет мужчину выйти из своей «скорлупы», открыть себя новому опыту и позволить себе расслабиться по-настоящему. Он показывает красоту мира, которую тот часто не замечает в своем погружении в мир рассудка. Редкий комфорт их взаимоотношений заключался в том, что они дополняют друг друга. Кавех привносит в жизнь Хайтама яркие краски, а тот взамен вносит в его жизнь устойчивость и сдержанность. Архитектор уже ловил себя на подобных мыслях раньше, но секретарь мог сказать что-нибудь слишком резкое или начать конфликт, что все эти мысли, весь этот комфорт - улетучивался. Поэтому сейчас он не замечал этой атмосферы между ними, всё равно потом начнётся перепалка. Как всегда. Кавех набрал нужные ингредиенты для ужина, он собирался готовить своё любимое блюдо «Фаттех» или как он его называет «Амбициозный проект», так как лепешки были выложены в форме Алькасар-сарая. Уже дома они начали рассуждать, какие пригласительные им сделать, вроде можно было хоть на огрызке бумаги, но Кавех был против. Если уж и затеяли этот цирк с переодеваниями, то хотя бы красивый. Остановились они на выборе конверта, который выполнен в форме раскрывающейся книги. Вместо привычного клапана на лицевой стороне - была переплетная лента, украшенная золотым тиснением. На лицевой стороне, в центре, вытиснено изображение двух сплетенных цветов: нежного белого лотоса, символизирующего чистоту и невинность, а так же резкого темно-красного мака, отражающего страсть и непокорный характер. Разворачивая конверт, на тонком пергаменте с блестящими краями, написан небольшим шрифтом текст. Сердечно приглашают на торжество бракосочетания Кавеха, яркого неповторимого творца, и Аль-Хайтама, мудрого и остроумного ученого. Дата проведения XX.ХХ.ХХХХ Оденьтесь по желанию сердца и приготовьтесь к необыкновенному вечеру с танцами, песнями и незабываемыми впечатлениями! Внизу конверта, под текстом, прикреплена восковая печатка с инициалами Кавеха и Хайтама, сплетенными в единый символ. — Отлично, отправим это всем нашим знакомым и близким, а остальные сумерцы на улице как-нибудь постоят..., — неловко промямлил Кавех, но к его удивлению секретарь с этим согласился, — Вот и хорошо. В это время в Академии творился хаос. Азар поручил всем перепечатывать газеты, что Кавех и Аль-Хайтам не женятся, а проходит церемония его дочери Мерри с Хайтамом. Но резко приказал остановиться и не выпускать это. Он медленно расхаживал по своему кабинету, размышляя, что же ему делать. Азар, воспитанный в духе строгих правил и привыкший к тому, что его мнение всегда принималось во внимание, не смог понять, как Хайтам мог отказаться от выгодного брака с Мерри в пользу бедного архитектора. Его гнев рос с каждым днем и часом, а неспособность смириться с решением переросла в опасную одержимость. Он решил, что единственный способ исправить ситуацию - устранить Кавеха. В тайне от всех мудрец начал планировать неудачные случаи для Кавеха. Хайтам будет в отчаянии и его дочь должна успокоить его. Он мечтал о том, как его любимая Мерри станет женой известного секретаря и как он будет управлять и удерживать влияние Академии и даже в целом Сумеру. Однако, Азар не представлял, как будет сложно продумать и осуществить свой план. Ведь Кавех обладал многими друзьями в Академии, а также завоевал сердца многих людей своей щедростью и творческим потенциалом. Он никогда не был склонен к насилию и не представлял опасности для всех, но его харизма и обаяние делали его неуязвимым в глазах людей, которые его окружали. По мнению Азара, ему предстояло проявить всю свою хитрость и изобретательность, чтобы осуществить свой план и избавиться от Кавеха. Он уже начинал делать первые шаги, и все зависело от того, сможет ли он удержать свою одержимость под контролем и достигнуть своей цели. И единственный человек, который мог помочь с планом это его дочь. — Хайтам, идём ужинать пока я не передумал тебя кормить, — Кавех вытер руки об бумажные полотенца и начал накрывать на стол, — Я считаю до пяти, не могу до десяти, раз, два... — Я слышу! Сейчас подойду, — прокричал секретарь с соседней комнаты, — Перестань считать! Архитектор тихонько посмеялся и уже накладывал еду по тарелкам. Он вспомнил, как раньше его отец так же дразнил, пока тот маленький своей комнатке играл с игрушками. Если Кавех не успевал и счёт дошёл до конца, то ему приходилось делать маленькие задания, которые давали родители. Хайтам зашёл на кухню и удивился накрытому столу. — Уютненько, — сухо сказал он, присаживаясь на стул, — Я не сильно люблю это блюдо конечно... — Ну не ешь, — раздражённо ответил Кавех, — Отдай собакам, они хотя бы в отличие от тебя благодарные, — парень забрал свою тарелку и ушёл в комнату, пусть этот недоумок ест один. Повара может обидеть каждый. — Я больше мясное рагу люблю, — хмыкнул Хайтам, но всё-таки начал есть то что дали, к его удивлению это было очень даже ничего. Хотя он был уверен в том, что не любит это блюдо больше чем суп. Зря он Кавеха обидел... Надо будет как-нибудь извиниться. Как-нибудь, если получится, если хватит сил. Если хватит времени.