В плену контракта

Азар ходит по своему кабинету, словно огромный, взъерошенный ворон, кружащий над гнездом. Его движения неторопливые, но полные скрытой энергии. Он не спешит, каждый его шаг пропитан целеустремленностью и твердой решимостью. Кабинет Азара - отражение его внутреннего мира: строгий и монументальный, с элементами традиционной архитектуры. Стены выкрашены в глубокий темно-синий цвет, символизирующий его власть. На полу раскинулся ковёр с изображением звёздного неба, каждая звезда вышита вручную нитями. На стенах висят массивные картины с изображениями богов и мифических существ. Помещение было окутано полумраком, будто показывая всё что творится в его душе. Мужчина наконец сел за стол, его пальцы нервно барабанили по столу, покрытому богатой инкрустацией. Мужчина одет в широкую одежду глубокого бордового цвета, сотканная из дорогих тканей и украшенная золотыми узорами. Его лицо выражает нескрываемое беспокойство и раздражение. Он сжимает в руках перо на конце которого сияет рубин. — Мерри, — произнес он, его голос, обычно спокойный и властный, сейчас был напряжен, словно струна, натянутая до предела. В кабинет вошла его дочь. Она была высока и стройна, с черными кудрявыми волосами, забранными в сложную прическу и глазами цвета темного шоколада. Её красота была холодной, а взгляд - проницательным, словно острый клинок. — Да, Отец, — ответила девушка, слегка склоняя голову, на что Азар вздохнул, откинувшись на спинку кресла. — Этот Кавех, — начал мудрец, его тон был ядовитым, — Он не может быть с Хайтамом. Ведь Слишком глуп и наивен. Он не понимает, что Хайтам использует его, играет с ним как с игрушкой. Мерри кивнула. Она разделяла отца в его неприязни к Кавеху, видя в нем угрозу для своих планов. — А свадьба, — продолжил он, его голос стал тихим, но в нем слышалась зловещая угроза, — Она не должна состояться. Нужно устранить его. Мерри заинтересовалась. Она любила игру интриг и манипуляций. — Как ты себе это представляешь, отец?, — спросила она, ее голос был спокоен, но в глазах мерцал хитрый блеск, — Как это сойдет с рук? — У нас есть влияние в Академии, — ответил он, растирая пальцами свой подбородок, — Мы можем устроить неприятности для Кавеха. Какая-нибудь «нелепая» авария, или «случайное» обвинение в воровстве редких реликвий, что привлечет внимание стражи. Не важно, как, главное, чтобы он не смог выйти на церемонию. — И Хайтам будет одинок, — продолжала Мерри, — Он будет сбит с толку, ему мы скажем, что Кавех сбежал и я смогу заполучить его. Учёный кивнул, его улыбка начала блистать жестокой удовлетворенностью. — Верно, — ответил мудрец и подошел к дочери, сменяя свой тон на шёпот, — Тебе я поручу особое задание. Кавех безразлично разглядывал свои чертежи и схемы, сегодня должен быть плановый кредитный платёж Дори, поэтому с духом он взял всю свою заначку и начал собираться. Этот долг стал уже для него проклятием. Парень работал без устали, брался за любые заказы, но все равно чувствовал, будто тонет в море долгов. Каждое утро, архитектор просыпался с мыслью о том, сколько нужно заработать сегодня, чтобы закрыть хотя бы часть этого непосильного бремени. Каждый вечер, он засыпал с грустью и чувством безысходности. А Дори, всё-таки получившая Алькасар-сарай, была похожа на злого духа, который высасывал из него все силы и мору. Она требовала всё больше и больше, не стесняясь напоминать ему о его кредите, который, казалось, никогда не закончится. Он чувствовал, как его любовь к архитектуре, его страсть, угасает под этим гнётом. Работа перестала доставлять удовольствие, ведь она стала для него просто тяжким трудом, который позволял ему выжить. Но в то же время он так хотел работать как хочет. Возводить огромные, здания, богатые своей историей и значимостью. В контракте, который он подписал, упоминалось о том, что теперь Кавех под финансированием Аль-Хайтама. Честно говоря, это не успокаивало. Секретарь даже не интересовался какая сумма нужна для погашения, а значит он просто забил. А просто подойти предъявить за это совесть не позволяла, они и так в ругани как обычно. Вот он дошёл до своего творения, Дори, как обычно, стояла на веранде и разговаривала со своим влиятельным клиентом. Краем глазам она сразу заметила светловолосую макушку и развернувшись помахала парню. — Кавех! Как я рада тебя видеть, пришёл ещё один кредит брать?, — без капли негатива проговорила она, чуть рассмеявшись, но Кавех не понял эту шутку. — Что значит «ещё один»? Мне бы этот закрыть, — он начал рыться по карманам и достал мешочек с морой, — Тут как обычно. — Эй, ты чего? Твой долг был полностью возвращен ещё пару дней назад, — Сангема-Бай аккуратно оттолкнула протянутый мешок и отдала письмо в котором говориться о погашении кредита, — Хотя, если ты просто хочешь поделиться со мной морой, я буду не против. Кавех стоял, словно окаменевший, перед ничего не понимающей Дори. В руках он уже держал конверт, в котором, лежал документ о закрытии его долга. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он уже не верил, что сможет когда-нибудь избавиться от этого клеймо. Кавех перечитал письмо снова. «Свидетельство информирует Вас, что Ваш долг полностью погашен. Благодарим за сотрудничество. Дори.» Его сердце забилось быстрее. Он не мог поверить своим глазам. Он так же не мог понять, как это произошло, ведь был уверен, что ему придется выплачивать этот кредит ещё очень долго. Даже уже смирился с этой мыслью. «Это наверняка Аль-Хайтам, как же я ему благодарен, надо будет сегодня ему приготовить мясное рагу точно». Слова благодарности, а в особенности секретарю он напрямую не смог бы сказать, поэтому решил сделать это с помощью внимания. Окрылённый чувством счастья, он помчался домой, но тут его окликнула молодая девушка напротив прилавка с украшениями. Парень остановился и вступил с ней в диалог, оказывается она хотела попросить архитектора спроектировать её будущий дом, исключительно исходя от его вкуса, что готова отплатить любые деньги за схемы и сооружение. Тут уже он не мог поверить, всего за день такие отличные новости о которых он едва ли мог только мечтать. Они договорились о завтрашней встрече, а сегодня парень будет занят построением чертежа. Кавех забежал домой и принялся за готовку ужина пока Хайтама не было дома. После этого парень хотел выбраться на природу и там набираться вдохновения. Аль-Хайтам с утра уже был на рабочем месте и заполнял странные по его мнению бланки, как хорошо, что у его коллеги Протапа был выходной и тот не будет донимать его. По обе стороны от него возвышались полки, уставленные древними свитками, папирусами и томами, переплетенными в кожи драконов и украшенными золотым тиснением. Кабинет был похож на тайную комнату, где хранились знания, недоступные обычным смертным. Солнечный свет, проникавший сквозь узкие окна, освещал пылинки, танцующие в лучах, словно крошечные звезды. Сегодня он работал со старыми записями, расшифровывая загадочные письма, изучая забытые знания. Каждая строчка на пергаменте - для него это голоса прошлого, шепчущие свои тайны. Хайтам, со своим аналитическим умом, был одним из немногих, кто мог разгадать эти шифры. Он был не просто ученым, а хранителем истории, связующим звеном между прошлым и будущим. Был археологом времени, открывающим двери в забытые миры. Он чувствовал себя не просто исследователем, а хранителем истории, несшим ответственность за сохранение и передачу знаний будущим поколениям. Он мог часами сидеть над древними текстами, не отрывая глаз от строчек, восстанавливая картину событий, происходивших тысячелетия назад. Его пальцы скользили по шершавой поверхности пергамента, словно он играл на невидимой арфе. Он сосредоточился на каждом символе, каждой запятой, пытался почувствовать дух времени, проникнуть в тайны исторических культур. Работа была не простой, но он видел в ней смысл. Он знал, что его знания могут изменить мир, помочь людям лучше понять себя и свою роль в истории. Хайтам углублялся в изучение, и время для него прекращалось. Он чувствовал себя частью непрерывного потока истории, связанным с древними цивилизациями, которые жили до него и оставили после себя неисчерпаемое наследие. Он прочесывал библиотеку Академии, сравнивая текст с другими записями, пытаясь найти подтверждение своим догадкам. Он переводил древние языки, изучал мифы и легенды, пытаясь найти хоть малейшую нить, которая привела бы его к разгадке. Работать с этими принципами было его любимое, но время уже переваливало за восемь вечера, а значит он даже уже задержался. Пора домой. Без какого либо желания разговаривать со своим соседом, Аль-Хайтам зашёл домой, но встретила его лишь тишина. В воздухе витал приятный запах специй, что заставило сразу пройти на кухню. Мужчина замер, удивленно приподняв брови. На столе, под светом лампы, стояла тарелка с мясным рагу. Хайтам знал, что это было его любимое блюдо - блюдо, которое Кавех приготовил для него с невероятным мастерством. Пусть их вкусы в еде и не совпадают, но секретарь всегда недоумевал, как архитектор умудряется сочетать ингредиенты таким образом, чтобы блюдо было не просто вкусным, а настоящим произведением искусства. Мужчина поужинал в одиночестве и ушёл в свою комнату, даже не размышляя, где его сосед сейчас, он слишком устал. Кавех, вдохновленный новой свободой, стоял на холме, с которого открывался захватывающий вид на Сумеру. В его руках был рулон пергамента, на котором уже виднелись первые наброски. Это был не просто проект, это был дом, воплощение его вкуса и идеалов. Он хотел, чтобы здание был воплощением гармонии между функциональностью, красотой, практичностью и изяществом. Кавех представил себе просторный атриум, залитый солнечным светом, с высокими арочными окнами, из которых открывался панорамный вид на город. В центре - фонтан, журчащий спокойной мелодией, олицетворяющей умиротворение и спокойствие. В головке стены украшали бы мозаичные панно с изображениями архитектурных шедевров, которые он видел во время своих путешествий. Кавех сам мечтал о библиотеке, наполненной книгами по архитектуре, истории и философии, с видом, выходящими в зеленый сад. В котором он представлял себе несколько патио, обнесённые красивыми решетками, где можно было бы отдыхать, пить чай и наслаждаться свежим воздухом. На втором этаже была бы мастерская, наполненная инструментами и чертежами. Кавех представлял себе, как он проводит часы за работой в этой комнате, создавая новые шедевры, но это уже было бы лишним для клиента. В доме должны были быть светлые и просторные комнаты, с высокими потолками. Он хотел сочетать элементы традиционной персидской архитектуры, включая сложные росписи и декоративные элементы, с современными технологиями, чтобы обеспечить комфорт и практичность. Каждый уголок дома должен был быть продуман до мелочей, от формы лестницы до цвета плитки в ванной комнате. Кавех хотел, чтобы этот проект был не просто жилым помещением, а искусством, воплощенным в каменных стенах и деревянных балках. Он улыбнулся, представляя, как бы сам жил в этом доме. Он видит себя сидящим в кресле в библиотеке, читающим книгу. Видит себя в мастерской, создающим новые проекты. Или же сидящим на патио с чашкой чая, наслаждаясь спокойствием и красотой сада. Кавех закончил свою работу к десяти вечера, когда последние лучи заката уже давно скрылись за горизонтом, а город окутался в мягкий свет уличных фонарей. Он собрал свои чертежи и заметки, аккуратно сложив их в папку. Собравшись с мыслями, Кавех на мгновение остановился, чтобы оглядеть своё творение — макет здания и планы, которые он разработал. В его голове крутились идеи и образы, которые он мечтал воплотить в жизнь. Он чувствовал удовлетворение от проделанной работы, но в то же время понимал, что впереди ещё много задач. Ночной воздух был свежим и прохладным, наполняя его лёгкие новыми силами. Кавех шагал по улицам, наслаждаясь тишиной ночного города. Звуки шагов эхом раздавались, а свет фонарей мягко освещал его путь. Вдалеке виднелись силуэты зданий, которые он спроектировал — они гордо возвышались над городом, как символы его труда. Когда Кавех добрался до своего дома, он почувствовал лёгкую усталость, но вместе с тем — и радость от завершённого дня. Он закрыл за собой дверь, снял верхнюю одежду и направился на кухню, чтобы приготовить любимый чай. Сидя за столом с горячей кружкой в руках, он вновь погрузился в мысли о своих проектах, мечтая о будущем и новых возможностях. Но резко пришло осознание, почему всё это произошло. Если бы не Хайтам и не его предложение, то парень так и остался в таверне, запивая своё горе. Он не мог поверить, что оказался в такой ситуации — фиктивный брак с Аль-Хайтамом, который изначально казался ему просто деловым соглашением, теперь вызывал у него бурю эмоций. «Как я мог согласиться на это?», — думал он, потирая виски. Он всегда мечтал о настоящих отношениях, о любви, которая будет искренней и глубокой. А сейчас его жизнь превратилась в игру, в которой он не шибко хотел участвовать. Аль-Хайтам, с его бесчувственным подходом к жизни, выглядел так, словно всё это его совершенно не волновало. Для него брак был лишь способом получить выгоду — будь то финансовая стабильность или легкий доступ к определённым ресурсам. Кавех чувствовал себя использованным, словно его чувства и желания не имели значения. «Почему я должен быть частью этого?», — негодовал он как ни странно сейчас, словно протрезвел окончательно, — «Почему я должен жертвовать своими мечтами ради чьей-то выгоды?» Он понимал, что это соглашение может ведь принести ему определенные преимущества, но цена была слишком высока. Он не хотел быть частью лжи. «Всего лишь год, Кавех, всего лишь год».