В плену контракта

На церемонии царила настоящая суматоха. В воздухе витали напряжённые эмоции, и каждый присутствующий, казалось, был погружён в свои собственные мысли и споры. Громкие голоса перекрывали друг друга, создавая какофонию мнений и возмущений. С одной стороны, группа людей одетых в строгие костюмы, с ярко выраженной решимостью на лицах, кричала о необходимости соблюдения законности. Они настаивали на том, что без надлежащего судебного разбирательства нельзя делать никаких выводов о виновности архитектора. Их аргументы звучали уверенно и настойчиво: «Без суда и следствия — это не просто несправедливо, это противоречит основам правосудия!» С другой стороны, стояла другая группа, которая с сарказмом и презрением реагировала на эти слова. Их лица иронично искривлялись в улыбках, когда они поднимали голос. Один из них, с ухмылкой на губах, произнёс: «А вы не слышали? Все следы и улики уже вывалились из папки архитектора! Как можно защищать того, кто сам себя так подставил?» Его слова вызвали волну согласия среди его сторонников, которые одобрительно кивали и переглядывались, словно находя в этом подтверждение своей правоты. Среди толпы раздавались гневные выкрики и шёпоты. Кто-то из зрителей попытался успокоить толпу, призывая к порядку, но его голос затерялся в общем шуме. Люди начали жестикулировать, указывая друг на друга, как будто пытались доказать свою точку зрения не только словами, но и действиями. Самого архитектора — бледного и подавленного уводила стража. Его лицо выражало смесь страха и недоумения. Он смотрел на происходящее с отчаянием, осознавая, что его судьба решается в атмосфере хаоса и взаимных обвинений. В его голове крутились мысли о том, как всё могло зайти так далеко. Он не мог поверить, что его репутация оказались под угрозой из-за сплетен и недопонимания. В этот момент кто-то из толпы закричал: «Мы хотим правды! Мы хотим справедливости!» Это заявление вызвало бурю эмоций: одни поддержали крики, другие снова начали спорить. Ситуация накалялась, и казалось, что вскоре может произойти что-то непредсказуемое. Церемония превратилась в арену для конфликта мнений, где каждая сторона отстаивала свои убеждения с огнём в глазах. И хотя все были уверены в своей правоте, никто не мог предсказать, чем закончится этот балаган. Аль-Хайтам всё ещё стоя рядом с алтарем разглядывал всех гостей. Лишь единственный Азар сидел спокойно на своём месте, с прикованным взглядом на Мерри и Айшу. Секретарь обернулся к также ничего не понимающей Дендро Архонту. — Вы же понимается, что это подстава?, — спокойно начал Хайтам и махнул рукой в сторону, — Специально сорвали свадебную церемонию. Нахида своими кристально зелеными глазками смотрела на мужчину, она понимала, что Кавех слишком честен со всеми, он буквально жертвует собой, чтобы угодить кому-то. Девочка переменялась с ноги на ногу и всё же принялась успокаивать присутствующих. — Тишину пожалуйста!, — все сразу замолкали и обернулись на архонта, — Мерри, прошу расскажите что было. Девушка, ощутив на себе взгляды всех присутствующих, вздохнула и попыталась собраться с мыслями. Она знала, что от её слов зависит не только её судьба. — С чего же начать, — произнесла она, стараясь говорить уверенно, — Вчера вечером мне Айша рассказывала, как встретилась в таверне с нашим великолепным архитектором. После этой встречи она сразу вернулась домой, мне, к сожалению, пришлось проследить за их встречей. Немного переживала, мало ли что могло произойти. Ничего она не роняла по дороге точно. Нахида нахмурилась, а Аль-Хайтам сжал кулаки. — И всё же, это может быть кто угодно, — ответил Хайтам, его лицо стало серьёзным, — Ты не заметила, как Кавех ворует драгоценности, может это сделал кто либо другой? — Ты совсем глупый?, — вспыхнула Айша, бросая свою сумку на дорогу, — Любовь совсем ослепила тебя! Сайно вмешался в разговор, вступая на сторону секретаря. — Давайте не будем ссориться, — сказал мужчина, пытаясь сгладить конфликт, — Нам сейчас важнее выяснить, что происходит, чем выяснять, кто прав, а кто виноват. Однозначно, мы все знаем Кавеха и он не способен на подобные действия. Мерри кивнула, чувствуя, что их разногласия могут отвлечь от главной цели. — Хорошо, — произнесла она, стараясь вернуть разговор в нужное русло, — Нам нужно выяснить, что именно произошло в таверне. Может быть, кто-то из присутствующих видел или слышал что-то подозрительное, — девушка махнула волосами, конечно, никого там не было, кроме хозяина таверны, но тот уже был устранен. Айша, всё ещё сердитая, стиснула зубы, но решила промолчать. Холодная, грязная тюремная камера, находившаяся под землей, напоминала адское логово, где надежда угасала с каждым мгновением. Стены, покрытые плесенью и трещинами, излучали сырой холод, который пронизывал до костей. Низкий потолок казался ещё более подавляющим, заставляя ощущать себя запертым в узкой клетке, где не было ни света, ни свежего воздуха. На полу, выложенном грубыми камнями, скапливалась влага, а в углах прятались тени, полные грязи и мусора. Запах гнили и затхлости смешивался с едким ароматом сырости страха. Каждый вдох давался с трудом, как будто воздух был пропитан отчаянием. Кавех сидел на холодной скамье, его тело было измождено, а душа — разбита. Он не мог поверить, что оказался здесь. Воспоминания о том, как он был схвачен, все ещё мучили его: предательство со стороны тех, кому он доверял, ложные обвинения и несправедливый «суд». Парень не совершал преступления, за которое его осудили. Каждая минута в камере проходила в ожидании, когда же кто-то придет и скажет, что всё это — ошибка. Но вместо этого на горизонте не появлялось ничего, кроме мрачных тюремщиков и их насмешливых взглядов. Они наслаждались его страданиями, зная, что он не может ничего сделать для своей защиты. Сквозь решетчатое окно он видел лишь серое небо, затянутое облаками. Солнце почти никогда не пробивалось сквозь эту пелену, и даже когда оно появлялось, его лучи казались холодными и безжизненными. Архитектор чувствовал себя оторванным от мира, изолированным от жизни и свободы в мгновение. Каждый стук двери заставлял его сердце замирать — это могли быть как надежда на освобождение, так и очередные унижения. Он знал, что за стенами камеры его ждет мир, но в то же время понимал: они не хотят отпускать его. Внутри него разгоралась ярость и желание справедливости. Он не мог позволить этому произволу сломить его дух. Но как можно бороться с теми, кто имеет власть и влияние? Его мысли кружились в бесконечном потоке отчаяния и гнева. Каждый день задавая себе вопрос: «Почему мир так несправедлив?», оставался без ответа, лишь продолжая усмехаться над Кавехом. Прошло три часа после инцидента. Все разошлись и остались лишь, Нахида, Аль-Хайтам, Сайно, Тигнари и Фарузан. Все они направлись в «Ламбаду», чтобы опровергнуть все эти глупые обвинения. Но никого в баре, за деревянном столом не было. Друзья перелягнулись, всё это было максимально странно. — Может, у хозяина таверны проблемы? — резко подал голос Сайно, обводя взглядом помещение, — Или он просто закрыл заведение раньше времени?, — генерал прошёлся до барной стойки и обратно. — Но мы должны поговорить с ним, — вмешалась Фарузан, её голос был полон решимости, — Нам нужно выяснить, что произошло и кто стоит за всем этим. Тигнари, который до этого молчал, поднял голову и сказал: — Я чувствую, что это не просто совпадение. Если бар пуст, это может означать, что кто-то пытается скрыть что-то важное. Нам нужно быть осторожными. Дендро архонт рядом кивнула и поспешила к двери, собираясь выйти обратно на улицу и выяснить, не видно ли где-нибудь хозяина таверны. Остальные последовали за ней. На улице царила внезапная тишина. Даже ветер казался настороженным. Нахида остановилась и обратилась к толпе: — Давайте разделимся и осмотрим окрестности. Мы можем найти кого-то, кто знает, что происходит, — все одобрительно кивнули и пошли по своим окрестностям. Тигнари, покинув таверну, направился в сторону леса, который находился неподалеку. Он знал, что там можно найти улики, которые могли бы пролить свет на происходящее в их деле. Лес был густым и полным жизни, но в то же время таил в себе множество тайн. По мере того как он углублялся в чащу, лесной страж прислушивался к звукам природы — шороху листьев, щебету птиц и далекому гулу воды. Он искал следы, которые могли бы указать на движение подозрительных людей или животных. Вскоре его внимание привлекли странные отметки на деревьях — они были сделаны острым предметом и выглядели как символы. Фенек остановился и внимательно изучил их. Эти знаки были знакомыми, но никак не мог вспомнить, откуда они могли взяться. Он достал из сумки блокнот и сделал несколько заметок. Вдруг его взгляд упал на что-то блестящее среди подлеска. Подойдя ближе, он обнаружил старый, потертый медальон с изображением домашнего животного — возможно, это был символ любви и преданности ушастому. Тигнари поднял медальон и ощутил, как по спине пробежал холодок. Это может быть важной уликой. Понимая, что это может связать события в таверне с чем-то более масштабным, даже, возможно, этой потерянной вещью хозяина. Продолжая свой путь, парень наткнулся на небольшую поляну, где увидел следы — свежие отпечатки каблуков и следы от колес. Это подтверждало его подозрения о том, что здесь действительно происходит нечто странное. Он быстро сделал несколько фотографий следов на своем устройстве и решил вернуться к друзьям, чтобы поделиться своими находками и обсудить дальнейшие действия. Сайно направился в сторону старого моста, который пересекал реку рядом. Он знал, что это место часто становилось свидетелем необычных событий, и надеялся найти там что-то полезное для своего расследования. Пересекая мост, генерал заметил, что вода в реке была необычно мутной. Это привлекло его внимание, и он решил заглянуть поближе к берегу. Присев на корточки, он увидел, что на дне реки лежат обломки каких-то предметов, покрытых илом. Он стал осторожно убирать грязь и вскоре обнаружил несколько старых монет и фрагменты керамики. Однако самым интересным было то, что среди находок он увидел маленький сверток, завязанный веревкой. Сайно аккуратно извлек его из воды и развязал. Внутри оказалась старая карта, на которой были отмечены несколько мест в окрестностях города. Некоторые из них выглядели знакомыми, но одно место привлекло его особое внимание — оно было обозначено красным крестом и называлось "Заброшенная хижина". Сайно понял, что эта карта может быть ключом к разгадке того, где находится Ламбад. Он решил, что нужно как можно скорее вернуться к Тигнари и другим, чтобы обсудить свою находку и решить как действовать дальше. Хайтам уже шёл в сторону Академии. Он чувствовал, что именно там можно найти подсказки, которые помогут им. Фарузан же направилась на юг, в сторону высоких гор, которые величественно поднимались на горизонте. Она всегда чувствовала притяжение к этим местам, где воздух был свежим, а пейзажи напоминали о древних легендах и забытых тайнах. По пути девушка заметила, что лес становится всё более густым, а тропинки — всё менее очевидными. Она шла осторожно, прислушиваясь к шорохам вокруг и наслаждаясь тишиной. Вскоре она наткнулась на небольшую пещеру, скрытую за густыми кустами. Внутри было темно, но её глаза быстро привыкли к полумраку. Профессор заметила, что стены пещеры были покрыты древними рисунками и символами. Они изображали сцены из жизни местных племён и загадочных существ, которые когда-то обитали в этих местах. На полу пещеры она обнаружила несколько предметов: старинный меч с затупленным лезвием, украшенный резьбой; керамическую чашу с остатками какого-то вещества; и свиток, который, казалось, был написан на языке, который она не могла распознать. Свиток привлёк её внимание больше всего. Она чувствовала, что в нём может содержаться информация о древних ритуалах или заклинаниях, но это не послужит помощи сейчас, поэтому девушка аккуратно собрала все находки и решила вернуться к остальным, чтобы думать про их дальнейшия действий. Нахида осторожно приоткрыла деревянную дверь, ведущую в заднюю часть таверны. Склад, в который она вошла, был небольшим, но достаточно просторным, чтобы вместить несколько бочек с напитками, мешков с мукой и ящиков с припасами. Пол был покрыт старым, потрескавшимся деревом, что придавало помещению мрачный вид. В углу стоял большой стол, заваленный различными предметами: пустыми бутылками, остатками еды и записями о поставках. На столе лежали старые карты и заметки, которые, похоже, были написаны спешно. Нахида подошла ближе и ничего необычного не заметила. В воздухе витал запах прелой древесины и чего-то сладковатого, возможно, оставшихся остатков алкоголя. Свет от фонаря на улице бросал длинные тени на стены, создавая иллюзию движения. В углу стояла старая бочка с вином, из которой вырывался легкий пар — видимо, она была недавно открыта. Когда девочка наклонилась, чтобы рассмотреть блестящий предмет на полу, она заметила не только серьги, но и несколько других личных вещей — перстень с изумрудом, кусочек ткани с вышивкой. Эти вещи явно принадлежали другим посетителям таверны. Это только усилило её подозрения: что-то здесь было не так. Рядом с самой входной дверью на стенках присутсовал терпкий запах железа. Архонт вернулась на изначальное место и обомлела, перед ней на двери и стене были следы ещё не успевшей засхонуть крови. Та пискнув, закрывая рот помчалась к ребятам. Обсудив всё, что они увидели, стало пригодным для показания - это след Тигнари, Нахиды и Сайно. Аль-Хайтам с озабоченным видом подошёл чуть позже остальных, заявляя, что в академии никого нет. Расследование продолжалось до ночи, к ним присоединилась и знаменитая танцовщица Нилу, честно говоря, только благодаря ей группа не потеряла рассудок окончательно. — Сайно, может ты уже след возьмешь?, — с раздражением проронил Хайтам, разбирая все чертежи Кавеха на его столе, на что генерал рявкнул на него. — Давайте не сейчас, — громче сказал Тигнари и мужчины замолчали, — Так... Давайте по домам, время позднее, завтра с утра продолжим, а то мы так точно с ума сойдем. Было решено. Все разошлись по своим ночлегам и Хайтам остался один на один с собой. Он сидел в темной комнате, его мысли были заняты Кавехом. Сердце сжималось от беспокойства и гнева, когда он представлял, как его сосед находится в тюрьме, окруженный холодными стенами и жестокими взглядами. Каждый час, проведенный вдали от него, казался вечностью, и Аль-Хайтам чувствовал себя беспомощным. Он не мог понять, как мир мог быть таким несправедливым. Кавех, человек с добрым сердцем и благими намерениями, оказался за решеткой по ложному обвинению. Весь мир буквально держится на таких людях. Аль-Хайтам злился на систему, на тех, кто не видел истинной природы Кавеха. Он знал, что его друг не заслуживал этого наказания, и это вызывало у него глубокое чувство несправедливости. Если бы не система, то он бы давно разгромил всех. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним возникали образы Кавеха: его смех, разговоры, моменты тишины, когда они просто сидели рядом и пили чай, да даже их ссоры с нелепыми перепалками. Эти воспоминания приносили как радость, так и горечь. Аль-Хайтам чувствовал, как его душа разрывается от желания помочь, спасти Кавеха. Он не мог смириться с мыслью о том, что тот страдает в одиночестве. Его разум был полон планов: как он может помочь Кавеху? Он думал о том, как может собрать доказательства, найти свидетелей или обратиться к людям, которые могут повлиять на ситуацию. В глубине души Аль-Хайтам надеялся на то, что однажды они снова будут вместе, что этот кошмар закончится, и они смогут продолжить свою жизнь так, как обычно. Не ценил он моменты с Кавехом, а нужно было. В темной камере, где царила тишина, лишь изредка прерываемая звуками шагов тюремщиков, Кавех всё больше думал о своём Аль-Хайтаме. Он был не только его соседом, но и единственным человеком, который понимал и старался разделять его идеалы через силу. Секретарь всегда был готов прийти на помощь, когда это было необходимо, и именно поэтому герой надеялся на его поддержку в этот мрачный час. Он представлял, как мужчина врывается в эту тёмную тюрьму с решимостью в глазах и планом. Уже молил о том моменте, когда двери камеры распахнутся, и он увидит Аль-Хайтама. Как тот со своим хмурым лицом и решительным взглядом говорит: «Я пришёл за тобой». Эти слова были для него как свет в конце туннеля, как обещание свободы. Но время шло, и каждый миг ожидания становился всё более невыносимым. Герой задавался вопросом: «А сделал ли он что-то, чтобы спасти его? Или даже палец об палец не ударил». — Аль-Хайтам, я жду тебя, — шептал он про себя, глядя на темное небо за решеткой и подбирая под себя колени. Надежда была единственным светом в его темной камере, и он был готов бороться за свою свободу до последнего вздоха. Уснуть не удалось ни Хайтаму, ни Кавеху. Секретарь сидел за столом в своём небольшом кабинете, обложенный бумагами и пустыми кружками от кофе. Его мысли были запутаны, как паутина, и каждая новая идея лишь добавляла тревоги. Он был уверен, что за всем этим стоит Азар и его дочь. В голове крутились вопросы: как заставить их расколоться? Где они могли допустить ошибку в своём плане? Эти размышления не давали ему покоя, и он всё время поднимал кружку, чтобы снова и снова утопить свои мысли в горьком напитке. Внезапно раздался стук в дверь. Хайтам поднял голову, но прежде чем он успел ответить, Сайно без стука вошёл в кабинет. Его невозмутимое выражение лица резко контрастировало с напряжённой атмосферой вокруг. — Ты чего всю ночь не спал?, — спросил Сайно, усаживаясь напротив с лёгким интересом. — Переживал, — сухо отрезал Хайтам, не желая углубляться в подробности. В ответ на его слова последовал короткий смешок, который был больше похож на знак понимания, чем на осуждение, — Что не так? — Нет, ничего, — генерал прочистил горло и продолжил с некоторой настороженностью, — Мы сегодня идём в Заброшенную хижину. Давай собирайся, ждём на улице. С этими словами он вскочил и быстро покинул кабинет, оставив Хайтама одного с его мыслями. Мужчина с трудом поднялся с места, чувствуя тяжесть бессонной ночи на своих плечах. Он вспомнил, как Кавех ломал его внутренний покой своим присутствием и постоянными вопросами. Его холодный и расслабленный нрав, казавшийся непробиваемым, вдруг исчез в тот момент, когда дело касалось соседа. Раньше Хайтам мог бы легко игнорировать любые проблемы, связанные с Кавехом. Он ложился спать без лишних забот, как младенец, не задумываясь о том, что происходит вокруг. Но теперь всё изменилось. Мысли о том, что может произойти в заброшенной хижине, терзали его разум. Вопросы о том, какие тайны скрывает это место и какую роль в этом играют Азар и его дочь, не оставляли его в покое. Когда мужчина вышел на улицу, свежий воздух ударил в лицо и он почувствовал, как тело начинает приходить в себя. Ночь оставила свой след — усталость ощущалась в каждом движении, но ветер, проносящийся сквозь деревья, будто бы смывал с него лишний груз. Генерал уже ждал его, стоя рядом с другими. На их лицах читалось нетерпение и решимость, отражая общее волнение перед предстоящей операцией. Аль-Хайтам кивнул и прошёл вперёд, его шаги становились всё более уверенными. По дороге они молчали, каждый погружённый в свои мысли. Нилу, идущая чуть позади, часто спотыкалась об камни, её неуклюжесть вызывала лёгкую улыбку у остальных, но никто не смеялся вслух. Сайно, напротив, был сосредоточен и внимателен, даже попал в силок, который перевернул мужчину кверх ногами. Охотник сразу выбежал с ружьём, но увидев генерала с разочарованием отпустил капкан, понимая, что они не враги. Дорога была непростой — извивалась между деревьями, поросшими густым кустарником, и каждый шаг давался им с трудом. Время от времени кто-то из группы останавливался, чтобы перевести дух или поправить снаряжение. Они наконец прибыли к заброшенной хижине, солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо в яркие оттенки. Хижина стояла одиноко среди деревьев, её деревянные стены были покрыты мхом и лишайником, а крыша почти полностью обрушилась. Это место выглядело так, словно само время забыло о нём. — Давай проверим всё внимательно, — сказал генерал, доставая своё копьё. Его голос звучал решительно, но в то же время в нём слышалась нотка тревоги. — Если Ламбад здесь, нам нужно быть готовыми ко всему. Они медленно подошли к хижине, стараясь не издавать ни звука. Аль-Хайтам ощущал напряжение в воздухе; каждый шорох казался громким и угрожающим, словно сама природа предостерегала их от того, что ждёт внутри. Сайно толкнул дверь хижины, которая с треском открылась, словно протестуя против их вторжения. Внутри было темно и холодно. Пыльные лучи света пробивались через щели в стенах, создавая зловещую атмосферу. Нахида пробралась вперёд и осмотрела помещение. На первом этаже ничего не было — лишь обломки мебели и старые вещи, которые когда-то принадлежали кому-то другому. — Идём наверх, — тихо сказала Фарузан, бережно хватая Нилу за руку, чтобы та точно не свалилась. Они поднялись по скрипучей лестнице, каждый шаг отдавался эхом в пустоте хижины. На втором этаже находилась одна комната с разбитым окном. Аль-Хайтам остановился и прислушался. Внезапно он услышал слабый звук — будто кто-то стонет. — Вы это слышали? — спросил он шёпотом. Тигнари многозначительно кивнул и направился к двери комнаты. Он осторожно открыл её, и перед ними предстала ужасная картина: в углу комнаты сидел Ламбад, его лицо было бледным, со лба стекали капли крови, руки связаны верёвкой, а рот перевязан тканью. К нему сразу же подбежали мужчины. Хайтам развязал руки, Тигнари осматривал раны, а Сайно стянул лишнее с лица Ламбада, позволяя тому говорить. — Я думал никто не придёт… — прохрипел мужчина, откашливаясь. Его голос звучал ослаблено и полон страха. Аль-Хайтам почувствовал прилив гнева и беспокойства одновременно. Они пришли сюда не только за ним; они пришли освободить его от тех ужасов, которые могли его ожидать. Теперь всё зависело от них — от того, смогут ли они раскрыть тайны этого места и остановить ту силу, что держала Ламбада в плену. Лес вокруг них был густым и темным, словно живое существо, охраняющее свои тайны. Высокие деревья, обвитые лианами, простирались к небу. Листва шуршала под легким ветерком, создавая атмосферу напряжённого ожидания, как будто сама природа была свидетелем их решимости. Ламбад, опираясь на плечо Тигнари, чувствовал, как его сердце колотится в груди. Головная боль была невыносимой, но он старался не подавать виду. Каждый шаг давался ему с трудом — ноги были тяжелыми, как будто в них налили свинца. Он стиснул зубы, стараясь сосредоточиться на том, чтобы не отставать от группы. — Держись, Ламбад, — тихо сказал Тигнари, заметив его страдания. Его голос был полон поддержки и понимания, — Мы почти на месте. Фарузан шла впереди, её острое чутьё помогало находить безопасные тропы среди густых зарослей. Она часто оглядывалась, проверяя, не идут ли за ними преследователи. Её глаза блестели, отражая внутреннюю борьбу. — Нам нужно найти укрытие, — произнесла она, когда они достигли небольшой полянки, окружённой деревьями. Это было единственное открытое пространство в лесу, где они могли остановиться и перевести дух — Здесь мы сможем обсудить дальнейшие действия. Они остановились и присели на землю, стараясь дышать ровно. Ламбад закрыл глаза на мгновение, пытаясь подавить боль и сосредоточиться на своих друзьях. Он чувствовал себя уязвимым и беспомощным, но рядом были ребята, готовые поддержать его. — Мы должны быть осторожны, — сказал Аль-Хайтам, его голос был спокойным и уверенным. Он всегда был тем, кто сохранял хладнокровие в сложные моменты, — Кто за всем этим стоит? Нам нужно узнать больше о тех, кто совершил это. Тигнари достал карту из рюкзака и разложил её на земле. Его пальцы скользили по местности, пока он искал безопасный маршрут. Каждое движение было аккуратным и продуманным. — Вот здесь, — указал он на небольшую отметку на карте. — Это самая безопасная дорога. Нам нужно будет идти на север и пройти чуть дальше водопада. — Хорошо, — согласилась Нилу, её голос звучал надломленно, — Но нам нужно идти в скором времени. Мы не можем оставаться здесь слишком долго. Ламбад кивнул, хотя его тело протестовало против движения. Он понимал, что не может позволить себе слабость; команда зависела от него так же, как он зависел от них. По мере продвижения мужчина всё больше ощущал усталость. Каждый шаг давался ему с трудом, и он чувствовал, как силы покидают его. Вдруг из-за деревьев раздался треск — кто-то приближался. — Быстро! За дерево! — приказал Аль-Хайтам. Они бросились в сторону, прячась за широкими стволами деревьев. Ламбад едва успел скрыться, когда тройка людей прошла мимо. Их разговоры были громкими и уверенными. — Он не мог далеко уйти! — произнёс один из них низким голосом, который показался ребятам до боли знакомым. — Мы должны найти! Ламбад затаил дыхание, чувствуя, как страх сжимает его сердце. Он смотрел на Тигнари и Сайно, которые напряжённо прислушивались к звукам вокруг. Время казалось бесконечным, каждый шорох заставлял их сердца биться быстрее. Когда шаги наконец стихли, они выбрались из укрытия и продолжили путь. Наконец они достигли дороги — финишная прямая к спасению. Подбегая к дому, ребята вошли внутрь и закрыли за собой дверь с глухим щелчком замка. Раненный опустился на пол, чувствуя, как усталость накрывает его с головой. Он знал, что это ещё не конец их испытаний. — Давай, Хайтам, неси аптечку!, — скомандовала Фарузан, присаживаясь рядом, — Память хоть не отшибло тебе? — Азар…, — промямлил Ламбад, чувствуя, как в глазах начинает постепенно темнеть. Он пытался говорить дальше, но слова застревали в горле. Вскоре он отключился. Все переглянулись между собой. В их взглядах читалась тревога и понимание того, что время уходит. У Аль-Хайтама окончательно сложился пазл: старый мудрец не смог смириться со своим поражением. Он оставил друзей с хозяином таверны и сам удалился в свой кабинет. Теперь предстояло выяснить, что произошло и как они могут остановить эту угрозу раз и навсегда. Каждый из них понимал: если они не справятся с этим вызовом сейчас, последствия могут быть катастрофическими для всего сумеру.