Не обещай мне

      В Горнах, которые скорее были известны под звучным названием "Каин-Минор", уже несколько лет было темно, холодно и пусто. Чугунные ворота никогда не отпирались, нестриженная лужайка заросла сорняками, где-то на заднем дворе тихо и тоскливо скрипели качели на маленькой детской площадке – ныне давно заброшенной и никому ненужной. Окна, выходящие на парадную сторону, были прикрыты тяжёлыми тёмными портьерами, так что случайному прохожему понять, горит ли в доме свет, было почти невозможно. И лишь одиноко искрились в вечерних сумерках свечи, регулярно кем-то зажигаемые, подле красивого и величественного памятника на заднем дворе, украшающего надгробный камень Нины Каины.        Каспар посмотрел на родной дом хмуро: ему совсем не хотелось возвращаться сюда на летние каникулы и вновь видеть такое постаревшее лицо отца, вечно теперь обременённое не только какой-то думой, но и глубоким горем. Горе, как настырная любовница, вцепилось в отцовскую шею и никак не хотело его покидать. Конечно, сам Каспар тоже грустил и скучал по матери. Он часто приходил в столовую, только чтобы побеседовать с её портретом. Её портрет казался мальчику мягче и милее, чем настоящая Нина, а оттого более понимающим все его печали и невзгоды, о которых он не хотел рассказывать отцу.        Виктор Каин же в тоске по усопшей жене словно потерял часть прошлого себя: Каспар иногда искренне не узнавал в этом уставшем и потерянном лице, изрезанном сетью морщин, своего доброго и вечно улыбающегося папу, который так любил играть с ним в их фруктовом саду, гулять по вечерам вдоль речки, а иногда и брать сына с собой в Министерство Магии. Матери не стало два года назад, но иногда Каспару казалось, что с того дня он и его сестра остались сиротами.        И вот несколько недель назад случилось новое несчастье: скончался дядя Симон от какой-то неизвестной Каспару болезни. Западное крыло особняка теперь тоже пустовало, как и бывшая спальня родителей, мамин кабинет и библиотека. Вся мебель была укрыта какими-то пыльными балдахинами, тюль снята почти со всех окон, а комнаты словно навечно заперты – их будто бы покинула жизнь.        После смерти Симона главой семьи Каиных становился следующий из трёх братьев: Георгий. Дядя Георгий в Горнах бывал редко, являясь директором школы Хогвартс, и потому почти оттуда не отлучался. В особняке теперь постоянно жили только Виктор и Мария, которая тем ни менее не только отца, но и всю семью избегала даже тогда, когда дядя Симон был ещё жив.        Марии уже исполнилось двадцать, и она, в отличие от Каспара, давно окончила Хогвартс и могла спокойно строить свою карьеру. Хан знал, что сестра этого не сделала лишь потому, что хотела идти по стопам матери и заняться Предсказаниями. Принять наследство Нины. Что точно значило "принять наследство" Каспар у неё никогда не уточнял, наверное она и не сказала бы, так скверен стал её характер (уж тут юноша был уверен: сходство с матерью почти поразительное).       Конечно, как хорошему сыну, Хану было жаль отца. Он каждый день был один в этом большом доме, в которым всё напоминало о ней. Да, у Виктора была работа, были хорошие товарищи, была и дочь, живущая с ним в одном доме, но когда Каспар приезжал из школы, он отчётливо видел, что одиночество преследовало и медленно губило отца. Это было страшно, и юноше совсем не хотелось на это смотреть, а Виктору явно не хотелось об этом говорить.        Так и проходили каникулы: молчаливо, прохладно и тоскливо. Отец был чересчур строг и суров, словно за этой напускной строгостью пытался прикрыть свою боль, и казаться "нормальным". Каспар не злился на него из-за этого, лишь тяжело вздыхал и думал: вот бы появился такой человек, который смог бы вернуть всем прежнего Виктора Каина и прогнать эту холодную безликую Тень.