Не обещай мне

      Слушание прошло спокойно и окончалось хорошо. Младшего Бураха не арестовали, сработали смягчающие обстоятельства: оказывается накануне (пока Сабуров был в больнице) успела придти магловская телеграмма, подтверждающая, что Артемий прибыл в Лондон уже после убийства. Да и Виктор Каин и верные ему волшебники видно поверили, что юноша не имел должного мотива. Однако это означало, что мракоборцы не на йоту не продвинулись в своём расследовании.       Сабуров, услышав оправдательный приговор, тут же встал и поспешил обратно в отдел, нужно было срочно начать работать над новыми версиями. Но так быстро выйти ему не дали: люди уже толпились у двери и во всю обсуждали прошедший суд. Возрастные маги, растерянно почёсывая седые бороды, заявляли, что приговор всё же вышел не совсем справедливым, в то время как молодые ведьмочки пытались убедить их в том, что суждение министра и нового председателя Каина – просто не могло быть ошибочным, а потому и приговор оказался самым что ни на есть правильным. Уставший от споров и шума Сабуров попытался ещё раз прорваться к двери, но вновь ему помешали.       — Александр, – чья-то лёгкая рука легла на плечо, мягко останавливая. — Есть ли у вас лишняя минута?       Перед Сабуровым вновь стоял Виктор Каин. Смешную шапочку он снял, и теперь из под неё стали видны его начинающие сидеть темные кудри, которые, однако, делали лицо волшебника чуть моложе.       — Если честно я тороплюсь к себе, но если у вас что-то срочное, можете подняться вместе со мной в отдел.       — Отлично, это будет очень кстати, – улыбнулся судья.       Сабурова вдруг пришла в голову мысль, что можно будет заодно и расспросить этого Виктора о другом погибшем Каине – о Симоне, который, как выяснилось из материалов дела, дружил с Исидором.       Кинув пальто на одно из кресел в своём кабинете, Сабуров кивнул Виктору на второе, а сам из вежливости занялся приготовлением чая.       — Так что вы хотели узнать? – левитируя чашки, чересчур официально поинтересовался он.       — Я хотел пригласить вас с женой на ужин к себе в поместье, – ни чуть не смутившись тона, ответил судья. — Я думаю, мало кто сегодня в министерстве не избегает вашей фамилии, но мы, Каины, помним, какой статус вы носили несколько лет назад.       — Что же вы, поглумиться захотели? – кисло проворчал Сабуров.       — Почему же? – удивился Виктор. — Если помните, в том конфликте из чистокровных семей только Симон был на вашей стороне, как, впрочем, и все Каины. Поэтому я и хочу, чтобы вы пришли вместе с женой. С Симоном вы, к сожалению, уже не познакомитесь, но я буду только рад увидеть вас и вашу супругу. Я думаю, она сможет найти общий язык с моей дочерью.       — Боюсь не выйдет, – резко оборвал чужие рассуждения Сабуров. — Катерине не здоровится.       — Очень жаль, – искренне вздохнул Каин.       Александр подал ему чай, а сам сел рядом, невольно нахмурившись от нахлынувших неприятных воспоминаний прошлого. Однако быстро совладав с собой, он перевел диалог в привычное для себя русло.       — Тогда и у меня есть к вам несколько вопросов, правда, сугубо рабочих.       — Спрашивайте, не стесняйтесь, – пожал плечами Виктор, осторожно отпивая горячий чай.       — Вы хорошо знали покойного?       — Исидора? Не сказал бы, что очень хорошо, они были друзьями с моим старшим братом, – задумчиво протянул Виктор. — Знаете, Исидор правда был великим человеком, но тяжёлым, его не любили другие чистокровные семьи, за принципы и убеждения, расходящиеся с принятыми у нас нормами.       Виктор вздохнул, вновь осторожно пригубил чаю и продолжил:       — Но брату моему он нравился, они были очень похожи характерами и, если можно так сказать, идеями. Я не знаю точно, о чём они обычно разговаривали, но Исидор заходил к нам вечером, когда скончался мой брат. Симон сказал ему тогда что-то очень важное, из-за чего на Исидоре и лица не было.       — Вы не знаете, что именно ваш брат сказал Бураху? – уточнил Сабуров.       — Нет, но мне кажется, что это как-то могло повлиять на смерть Исидора. Возможно Симон знал что-то очень неприятное, что могло бы навредить кому-то.       — То есть вы считаете, что убийца может быть каким-то благородным чистокровным волшебником?       — Не знаю, – тихо пробормотал Виктор. — Я просто помню испуганные глаза Исидора, когда он уходил от нас в ту ночь. Наверное, кто-то очень сильно не хотел, чтобы его тайны открылись миру.       — Считаете ли вы, что смерть вашего брата и Исидора Бураха – связаны? – наконец спросил Александр.       — Мой брат был болен, Александр, у него случился удар, после которого он не смог восстановиться.       — Это не ответ, Виктор.       — Смерть моего брата, возможно, навлекла на Исидора опасность, но точно была сама по себе естественной. Волшебники иногда умирают как обычные люди, вам стоит это знать, – сухо ответил Каин. — Спасибо вам за чай, но мне нужно идти.       Не дождавшись ответа, он тихо выскользнул прочь, лишь протяжно скрипнула прикрытая второпях дверь. Чашка осталась стоять на столике почти нетронутой.       Последняя фраза Каина огнём обожгла Сабурова: уж что-что, а это он успел прочувствовать сам, наблюдая, как медленно угасает его прекрасная Катерина.

***

      Работа вновь отнимала у него все силы и время, так что выкроить пару часов для похода в больницу было почти невозможно: Сабуров и спал теперь на старой маленькой кушетке в отделе, поджав длинные ноги и укрывшись трансфигурированным из обычной салфетки пледом. Плед получился до смешного тонким, но очень колючим, лишний раз доказывая, что в трансфигурации Александр ещё со школы был не слишком талантлив.       Каждый день корить себя за неисполнения супружеского долга было для него уже привычно, но ни менее мерзко от самого себя конечно же не становилось. К тому же рядом не было ни одного человека, которому можно было бы высказать всё, что скопилось на душе. Поэтому Сабуров повадился вести дневник, пусть и используя его больше для записей рассуждений, связанных с работой и тякущим делом. И, надо отдать дневнику должное: он неплохо помогал структурировать обрывочные мысли и не погрязнуть в глупых сожалениях.       Вот и сейчас, стоило Сабурову только проснуться, он раскрыл блокнот, и взгляд его сам собой зацепился за фамилию и имя одного человека, которое Александр успел записать в блокнот, но о котором давно уже успел позабыть.       Даниил Данковский.       Точно, тот самый молодой доктор, приставленный теперь к Катерине. Американец, вроде бы новая звезда волшебной медицины, специалист по зельеварению и бог знает чему ещё: оказывается, его статьями пестрили страницы новомодных научных журналов. Александр же был уверен, что слышал это имя раньше, до инцидента в больнице, и уж точно не из газет, только вот где? Немного поразмыслив, он решил написать письмо заведующему больницы Святого Мунго: наверняка тот мог помочь с информацией об этом Данковском. Сейчас у мракоборца почему-то было острое чувство, что этот американский щегол появился в Лондоне не случайно, и если не напрямую связан с убийством Исидора, то возможно имеет какое-то отношения ко странностям, происходящим последнее время в Англии. Данковский. Какая до странного складная фамилия…       Вдруг Сабурова прошиб холодный пот. Конечно, он знал эту фамилию, он хорошо помнил лицо аврора, арестовавшего его в ту злопамятную ночь. А на груди было вышито: А. Д. Данковский. Выходит, что другой, но родственник, а от этого было не менее гаже. Тот аврор в ночь ареста улыбался ему своей мерзкой улыбочкой и обещал, что Александр никогда не увидит больше свою маггловскую жёнушку. Только вот всё обернулось совсем по-другому, и им позволили уехать прочь, начать новую жизнь в другой стране. Но видно избавить от призраков прошлого так просто было невозможно, ведь они так и норовили вернуться.       Скомкав вырванный на эмоциях листок, он бросил его в камин. На бумаге, медленно пожираемой пламенем, всё ещё виднелось ненавистное имя.       Глупо было возвращаться в Англию. Глупо было соглашаться на эту работу. Глупо было слепо верить Рубину, что новомодные зелья смогут помочь Катерине. Глупо было вспоминать о Данковском. Глупо было думать о том, что у Виктора Каина были такие печально красивые глаза и такие нелепо милые кудри. Глупо было с ним говорить, и ни менее глупо было его слушать.

***

      Дело тем временем всё больше заходило в тупик. За неимением новых подозреваемых и улик, всё что оставалось мракоборцам – в очередной раз опрашивать возможных свидетелей, да искать мотивы и новые версии. Виктор Каин в повторной встрече Сабурову отказал, написав, что не считает целесообразным включать в расследование историю Симона. "Дайте нашей семье спокойно доносить траур", – стояло в конце письма.       Александра это злило. Горе горем, но ночная встреча Исидора и Симона оставалась чуть ли не единственной зацепкой. Их сотрудничество облегчило бы жизнь не только аврорам, но и всему магическому сообществу, изо дня в день следящему за новостями об убийстве.       Еженедельный пророк позволял себе далек не первую статью, критикующую и всех авроров, и работу Сабурова в частности. К тому же Каины отказались выдать министерству исследования и личные бумаги Симона, считая, что раз сам волшебник не пожелал их опубликовывать, значит и теперь нет надобности их изучать. Сабурову даже начало казаться, что всей семейке явно есть, что скрывать от мракоборцев.       Георгий Каин, вызванный из Хогвартса, беседовал с самим министром, и в точности повторял слова младшего брата: "Симон не хотел публиковать свои записи, мы не желаем, чтобы его имя стояло рядом с таким громким убийством, мы всё ещё разбиты от внезапной кончины брата и пока не готовы свидетельствовать в суде". У Александра буквально были связаны руки.       Им пришлось продолжить слежку за младшим Бурахом, надеясь, что таким образом они смогут выйти на новый след: быть может убийца захочет избавиться и от наследника. Верилось в это, конечно, с трудом, но Сабуров лишь растерянно пожимал плечами. Необходимо было делать хоть что-то, пусть даже и такое глупое.       Не ясным оставалось и то, как убийца покинул кабинет: версия с ключами отпала сама собой, трансгрессия из кабинета была невозможна, а от исползанного портала остались бы магические следы, которые легко бы обнаружили специалисты.       Выходит, что убийца нашел какой-то другой способ, о котором Сабуров не мог догадаться, или же он вообще не покидал кабинет до того, как обнаружили тело, а смог скрыться сразу после. Однако такое предположение делало подозреваемыми всех авроров, находящихся в первые часы расследования в кабинете. И уж придти к министру с отчётом, где подозревали всех своих Сабуров точно не мог: его бы попросту не стаи слушать.       Делюминационное заклятие? Но оно должно быть достаточно мощным, чтобы держать больше нескольких минут, а если бы кто-то колдовал в присутствие других волшебников – это стало бы заметно. Пересчитать магов, способных на такие сильные чары, можно было по пальцам двух рук – и все они были носителями гордых, древних фамилий. Оставались только мантии Невидимки, которые есть только у Невыразимцев из Отдела Тайн, но подозревать ещё и их – точно черевато рабочим местом.       Полный тупик.       Со злостью бросив на стол папку с очередными допросами, Александр вытянул руки, стараясь размять натруженную спину. На часах было уже почти пять вечера, но при желании ещё можно было успеть заглянуть в больницу: если не увидеть Катерину, так постараться застать Данковского и наконец опросить его. Как-никак, а юноша значился близким друг семьи Каиных и быть может мог что-то знать о дружбе Симона и Исидора.       Больше всего на свете ему сейчас хотелось рухнуть в кровать, уткнуться носом в мягкие, всегда пахнущие розой и пионами волосы жены и проспать целые сутки. Усталость, копившаяся все эти скудные на сон дни, вдруг резко обрушилась на него, и Сабуров, не удержавшись, зевнул.       Закрывая глаза, он всегда видел её – улыбающуюся и юную, такую, какой он встретил её много лет назад в деревне, где был его фамильный особняк. Видеть её такой было отвратительно и ужасно больно, так что лучше никогда не смыкать глаз и не смотреть снов, в которых она сидела посреди поля в лёгком белом сарафанчике, плела из лютиков и ромашек венок, чуть щурясь от яркого солнца, и беспечно улыбалась, жалуясь, что матушка не отпускает её одну в город. Где-то там, в этих быстротечных снах она была прекрасна в том искреннем юношеском счастье и задоре, которых просто невозможно было увидеть на её лице теперь.       Но чаще из-за этих снов ему всё же хотелось не просыпаться, а навсегда раствориться в них: сидеть и смотреть, как плетёт она венок, как смеётся и смущается от его слов любви, как хмурится, говоря о матери, как нежно сжимает шляпу, привезённую для неё из самого Парижа, как лукаво и кокетливо отталкивает его своей маленькой ручкой, чтобы не смел целовать, пока не закончен венок, и как серьёзно говорит, что он для неё – целый мир и Вселенная.       Сморгнув выступившие на усталых глазах слёзы, Сабуров поднял упавшее со стула пальто, надел шляпу, делавшую его образ ещё более официальным, и поспешил к лифтам, ведущим в атриум Министерства. На этот раз молодому Данковскому не удастся скрыться от неприятного разговора или, если говорить точнее, даже допроса.

***

      — И что же вы, Бурах, хотите тут работать? – усмехнулся Данковский, снимая перчатки.       — Хочу, – Артемий смерил молодого доктора цепким взглядом. — Стах… Станислав Рубин сказал, что вы ищете медбрата.       — Медбрата, Бурах, я действительно ищу, только вот Вы – не медбрат.       Артемий нахмурился ещё сильнее, растерянно разглаживая полы старой и немного грязноватой замшевой куртки.       — Что-то я не припомню, чтобы Больница Святого Мунго стала магловской, и сюда бы принимали только после окончания университета, – съязвил юноша.       — Так вы и школу не закончили, кажется, или мои данные не верны? – невинно хлопнув глазами, усмехнулся доктор.       — Школу я, может, и не окончил, только вот СОВ сдал и по зельям, и по заклинаниям, и по травологии на превосходно.       — Какая жалость, что вы не изъявили желание закончить седьмой курс и сдать ЖАБА, – саркастично протянул Данковский. — Бурах, давайте честно, я знаю, что вы ищите работу после смерти отца, только вот мне непонятно, зачем: кажется он оставил вам приличное наследство, могли бы до самой старости жить припеваючи. Поймите, кого попало я работать в больницу не возьму, тем более со сложными пациентами.       — То есть – это нет? – выдохнул Артемий.       — Конечно, это – нет, Бурах, не валяйте дурака. И скажите Рубину, чтобы не вмешивался в мои поиски работника.       — Уверены, что я должен именно так передать всё заведующему?       — Уверен, ведь этот заведующий сам умолял меня вернуться в Лондон, так что придется ему немного потерпеть мой характер. Идите, Бурах, не стойте над душой, – Данковский не глядя махнул рукой на выход. Артемий вышел стремительно, не попрощавшись, и чуть было не врезался в замершего у двери Александра Сабурова.       — Вы что, следите за мной? – тут же вскипел Бурах.       — Дурака не валяйте, я здесь по другому делу, – отмахнулся Сабуров, проходя внутрь кабинета. Артемий подозрительно прищурился. Ясно было одно: не видать ему работы в больнице, пока этот франт продолжит тут фамильярничать. Возможно, стоило намекнуть Стаху, что позволять такое самоуправление приезжему – не самая лучшая идея для имиджа больницы. Тем более, если у этого приезжего уже не всё гладко с мракоборцами.

***

      Даниил Данковский оказался прямо-таки юношей, с пронзительными, насмешливыми глазами. На маленький лоб ниспадала неряшливая тёмная чёлка, лицо украшали острые скулы и бледная кожа, покрытая мелкими родинками, а стройное тело было облачено в аккуратный и модный костюм, дополненный красным шейным платком, что хорошо сочеталось с уже выстроенным в голове Сабурова образом американского доктора. На мракоборца Данковский смотрел дерзко, чуть вздёрнув подбородок, и скрестив руки на груди. Видно, сразу понял, что Александр к нему не погоду зашёл обсудить.       — Чем же я обязан министерству так поздно, сэр? – усмехнулся юноша, внимательно изучая аврора.       — Вы знаете что-то об Исидоре Бурахе? Знакомо вам это имя? – решил не откладывать Сабуров.       — Имя знакомо, – тут же кивнул Данковский. — Уверен, вы заметили, что я только что имел честь разговаривать с его сыном.       — Тогда, стало быть, вы знаете о том, что с ним случилось?       — Да, я видел статью в Пророке, ужасная трагедия, – но особенно сожалеющим юноша совсем не выглядел. — В больнице все говорят, что он был хорошим аврором.       — То есть вы с ним всё же не были знакомы? – продолжил Александр.       — С чего вы вообще так решили? Я ведь приехал в Британию меньше чем за месяц до его смерти, — удивился Данковский.       — Ваша семья давно была замечена среди друзей Каиных, и я посмел сделать вывод, что, раз вы много переписывались с Симоном, то могли быть знакомы и с Исидором.       — Нет, простите, не был. Каины спонсировали мои исследования в Америке, за что я им очень благодарен, но друзьями мы даже с Симоном не были. Нас объединяла только любовь к науке.       — Спасибо, доктор, что уделили время, если вдруг вспомните что-то важное, пришлите мне письмо совой.       — Конечно, – легко ответил юноша. Однако Сабуров по глазам видел: не напишет, из вредности.       — Как, напомните, ваша фамилия? – вдруг спохватился Даниил.       — Сабуров.       — Так это ваша жена значится у меня пациенткой? – Данковский смутился, становясь сразу как-то человечнее.       — Да, доктор, приглядите за ней, в последнее время она плохо спит, быть может стоит дать ей что-то от бессонницы и кошмаров, – грустно улыбнулся Александр.       — Я… Вы ведь понимаете что ей осталось меньше года? Скоро воспоминания совсем утеряются, и тогда придётся лишь ждать конца. Сабуров вздохнул, но не смог ответить сразу, чувствуя как дрожат губы. Он кивнул, устало прикрыв глаза, и взял со стола шляпу.       — Мне пора, спасибо за помощь с Катериной, – и прежде чем доктор успел что-то ответить, Александр покинул кабинет.       Он чувствовал, что если останется ещё хоть на секунду – обязательно заплачет.