Не обещай мне

      Виктор Каин проснулся как всегда рано, стоило серому утреннему свету только заглянуть в щель между шторами, предусмотрительно оставленную там самим же хозяином с вечера. После смерти жены он разучился спать до обеда, невольно страшась оставить детей надолго одних (будто его бодрствование как-то помогло бы им избежать внезапной смерти). И Нина, и Симон умерли рано по утру, от чего эти часы стали теперь в семье самыми тяжёлыми и тревожными. Поэтому, не имея возможности уснуть вновь, Виктор часто ходил на рассвете в сад и подолгу сидел перед могилой жены, страшась подойти к портрету в столовой и заговорить с ней о собственных переживаниях и слабостях.        Он скучал по Нине каждый божий день. Все два года он так старательно (пусть и не очень успешно) учился жить без неё, а теперь, после смерти брата, ему пришлось быть не просто вдовцом, но и главой семьи Каиных, невольно унаследовав эти обязанности вперед Георгия, заперевшегося ото всех внешних проблем в Хогвартсе.        У Виктора и Георгия было мало общего: слишком большая разница в возрасте и интересах. Когда Виктор был маленький, Георгий уже давно учился в Хогвартсе, а Симон занимался наукой где-то в Европе – одним словом, связи между братьями почти не было, они и виделись лишь на Рождество, чтобы не расстраивать несчастную мать.       Отца своего живым Виктор не застал: тот был старше жены почти на двадцать лет и умер уже в солидном возрасте. Когда заболела и слегла мать, Симону пришлось вернуться в особняк приглядывать и за ней, и за младшим братом, в то время как Георгий, окончив школу, перестал приезжать совсем.        Виктор всегда чувствовал себя оторванным от семьи и особенно от братьев – уже пожилая мать, когда он только успел пойти в Хогвартс, попросту не знала о чём с ним разговаривать, а старшие братья слишком были привязаны друг к другу, словно близнецы (хотя ими, конечно же, не являлись), чтобы проводить время ещё и с Виктором. Наверное поэтому после смерти Симона Георгий словно бы потерял часть себя и даже не попытался наладить теперь общение с младшим братом и его детьми.        От одиночества Виктора раньше спасала жена: они много путешествовали по миру, изучая вместе особенности магии в других странах. Виктор же помогал ей с экспериментами. С рождением Марии частые совместные путешествие пришлось сначала сократить, а потом Нина и вовсе стала ездить одна, оставив мужа приглядывать за дочерью. Когда через пять лет родился Каспар, Нина уже перенасытилась поездками и рада была сосредоточиться на своей книге о созданных ею заклинаниях. Конечно, она и подумать не могла, что однажды одно из них неудачно отскочит и убьёт её.        Когда Нины не стало, одиночество Виктора стало ощущаться особенно остро. Он вдруг понял, что у него совсем не было друзей, а с детьми связи оказались такими непрочными, что они словно были друг другу дальними родственниками и всё равно, что чужими. Что же делать, и ради кого теперь жить – Виктор не знал. А потому с каждым днём всё больше понимал, что погибает в этом пустом, холодном и мрачном доме, где старший брат отгораживается от внешнего мира, заперевшись в своём кабинете, дочь почти ни с кем не разговаривает, а сын избегает своего же отца как чумы. В какой-то момент семья попросту раскололась, а у Виктора больше не осталось сил пытаться склеить её обратно. 

***

      В столовую он спустился уже поздним утром, успев закончить разбирать важные бумаги, и неожиданно увидел за столом дочь. Обычно она завтракала у себя.        — Доброе утро, Мария, – Виктор улыбнулся, не сумев сдержать удивление.       — Это пришло утром, – проигнорировав его тон, сдержанно заявила девушка, протягивая мятый конверт. — Кажется, тётя хочет тебя видеть.        День становился всё более странным. Виктор осторожно забрал конверт и растерянно глянул на имя отправителя: действительно, Аглая Лилич.       Аглая была младшей сестрой покойной Нины, которую он последний раз видел, наверное, на свадьбе. Она даже не удосужилась приехать на похороны сестры (так, выходит, её ненавидела), или попросту не нашла на это времени. Последние пять лет Аглая занимала пост заместителя министра Магии и была очень важным человеком в магическом сообществе. То, что она прислала Виктору письмо, явно было плохой приметой. Аккуратно вскрыв конверт ножом, он развернул на удивление большой лист пергамента, исписанный аккуратным круглым почерком, и погрузился в чтение. «Дорогой Виктор, Не думала, что когда-нибудь придётся слать тебе сову, но дело черезвычайно важное и требует твоего вмешательства. После смерти Симона вы, Каины, кажется немного отдалились от священных девяти семей, что сильно сказалось на событиях в магическом мире.  Как бы не относилась я к тебе и твоим братьям, мне сложно это признавать, но похоже Каины объединяли наше сообщество. Гибель Симона сказалась на всех: Министерство переживает сейчас трудные времена, и теперь нам нужна твоя помощь, как нового главы семьи Каиных (формально эту должность занимает твой брат, но ты сам знаешь, что Георгий не покинет Хогвартс, даже если начнется война). Так вот перехожу к сути. Быть может ты видел новости о погромах и налётах на Косой переулок и некоторые магловские кварталы, которые участились за последний месяц – среди нашего магического сообщества появились тёмные маги, прозванные в газетах Исполнителями. Они вновь заговорили о частоте крови и Грязнокровках. По нашим сведениям, многие из них могут быть выходцами из священных Девяти. Мне сложно признавать, но помочь с этим делом мне можешь только ты. Узнай и доложи, какие настроение сейчас ветают среди чистокровных волшебников, быть может тебе удастся найти доказательства причастности какого-либо из семей к ужасным преступлениям или предотвратить следующее нападение. Любая информация будет очень ценной. С уважением, Заместитель Министра Магии, Аглая Лилич. P.S. Я бы посоветовала тебе присмотреться к новому главе Аврората. Есть опасения, что так называемые Исполнители, творящие все эти зверства, не случайно начали свою активную деятельность только после приезда Сабурова.»       Отложив пергамент в сторону, Виктор принялся обдумывать написанное. Конец письма разъяснял, почему Аглая всё же решилась написать, хотя всегда испытывала к Каиным только презрение. Её недоверие к Сабурову было понятным, но безосновательным. Виктор чувствовал, что Александр тут не причём. Всё эти рассуждения о частоте крови были ему не просто несвойственны, а прямо-таки омерзительны, учитывая причину, по которой Сабуровы уехали из Британии.         Знал ли министр, что Аглая хочет использовать Виктора как шпиона? Если бы хоть кто-то из священных Девяти прознал бы про это, случился бы страшных политический скандал. Нет, министр не стал бы так рисковать своим местом. Наверняка, всё это расследование было инициативой сугубо Аглаи. Стоило ли ради неё рисковать положением в обществе Виктор пока не решил – с одной стороны, нужно было поскорее пресечь волнения и отправить виновных в Азкабан, с другой – неясно насколько глубоко идеи Исполнителей проникли в Высшее общество, и насколько велика вероятность для Каиных стать после всех созданных проблем Предателями крови. Обрекать на это своих детей Виктор был не готов – возможно это было старомодно, но ему бы хотелось, что бы они заключили союзы с достойными волшебниками. Особенно его сын, как будущий глава семьи, должен был жениться на чистокровной девушке. Это бы избавило их от проблем со Статусом секретности, которые часто возникают после брака с маглами.        — Что в письме? – вдруг прервала поток его тяжёлых мыслей Мария. — Чего хотела тётя?       — Она обеспокоена деятельностью Исполнителей. Хочет от меня информации.       — Как странно, – хмыкнула Мария, — за два года со смерти мамы не прислала ни весточки, но как только потребовалась твоя помощь – она тут как тут.       — Больше ей не к кому обратиться, – Виктор махнул рукой, — и я не держу зла на Аглаю.        — Зря, – зло оборвала его дочь. — Она ненавидела маму за её способности, а тебя только оттого, что ты её так любил. Лилич завидовала вам обоим.        — Хватит, Мария, тебе не подобает так говорить о родной тёте.        Мария хмыкнула, но промолчала, видно не была настроена ругаться всерьёз. Потом вдруг нахмурилась, поправила рукава синего платья и неожиданно выпалила:       — А Исполнители правда так опасны, отец?       — Безусловно. Они делят мир на чёрное и белое, на угодных и неугодных, а это неприемлемо и низко. Нет «таких» и «не таких», «их» и «нас». Если мы хотим сохранить такой ещё хрупкий магический мир, существующий в симбиозе с магловским, – нам нужно научиться бороться с такими радикальными настроениями, отравляющими общество. Иначе это приведёт к огромному расколу и войне.        — Мне… Мне кажется я видела кое-что во сне, – совсем неуверенно сказала Мария. — Исполнителей. Быть может их новое нападение.       Впервые со смерти Нины Мария была так испуганна.         — Что именно ты видела, милая? – осторожно уточнил Виктор, зная, что Нина обладала сильными способностями к Предсказаниям, которые передались и дочери.        — Огонь, трупы, Азкабан и какой-то свёрток. Что это может значить, отец?       — Не знаю насчёт загадочного свёртка, но видно следующей целью Масок станет Азкабан, – хмуро подытожил Виктор. — Спасибо, что поделилась, Мария, это мне очень поможет.        Похоже, на Англию надвигалась страшная буря. 

***

      Назавтра Виктор отправился в Министерство, чтобы переговорить с Аглаей с глазу на глаз и рассказать ей о возможном нападении. Уверенности, что она воспримет всерьёз способности своей племянницы, почти не было, но Каин не смог бы спать спокойно, не рассказав тревожных новостей.       В Министерстве он не был с последнего заседания Визенгамота, на котором судили младшего Бураха. Стоило только зайти в Атриум, как со всех сторон полетели приветствия от сотрудников. У лифта молодой Влад Ольгимский из отдела Тайн почтенно спросил о самочувствие Марии: когда-то они учились вместе в Хогвартсе, но на разных факультетах, и, видно, дружили. А со старшим Ольгимским Виктор не раз пересекался на встречах священных Девяти, куда ни Симон, ни Георгий ходить не желали. Кратко ответив, что Мария в полном здравии, Каин поднялся на нужный этаж. Голова вновь была забита одними Исполнителями.       — Здравствуйте, Виктор, – неожиданно сумбурный поток мыслей Каина прервал знакомый голос.        Александр Сабуров за месяц, прошедший с их последней встречи, словно бы постарел: щёки впали, глаза потускнели, в идеально уложенной причёске прибавилось седых волос, в на лбу – новых морщин. Он ещё больше сутулился, будто пытался справиться с какой-то невероятной ношей.        — Не знал, что на сегодня назначено заседание совета, – тем временем продолжал Сабуров.        — Доброе утро, Александр. Нет, сегодня я по другому делу. Можно сказать, что по семейному. А вы откуда тут, ваш отдел ведь на нижнем этаже? – поддел знакомого Каин.       — Я только что беседовал с Министром. Он недоволен нашим прогрессом, в чём вы, кстати, тоже виноваты, – слегка усмехнулся Сабуров.        Виктор удивлённо поднял брови, не понимая, насколько серьёзен собеседник.        — Да-да, не смотрите на меня так, или я пропустил, когда вы разрешили нам забрать исследования Симона и вскрыть его тело?        — Ах, вот вы о чём, – Виктор тут же расслабился. — Мы с братом уже много раз повторили, что желание Симона, указанные в завещании, – для нас закон.        — Значит, не передумали?       Виктор покачал головой, слегка улыбаясь. Почему-то любая беседа с Сабуров превращалась в какую-то обоюдную игру то ли в упрямство, то ли в кокетство.        — Быть может, вы ответите мне на другой вопрос, Виктор?        — Может и отвечу, – легко согласился Каин.       — Вы хорошо знаете Даниила Данковского?        — Лично мы виделись лишь единожды в Нью-Йорке. Я хотел послушать его лекцию об алхимии. Он рассказывал про свои исследования в этой области, которые спонсировались Симоном.        — Вы можете сказать, про что были исследования? – нахмурившись,  продолжил аврор.        — Даниил пытался воссоздать утерянный философский камень, но пришёл к выводу, что это невозможно. Но спешу вас огорчить, если вы как-то пытаетесь связать это со смертями Симона и Исидора, смею вас предостеречь, что Симон мало интересовался занятиями Данковского. Он спонсировал юношу, только потому что у него всегда была тяга помогать талантливым людям: он их просто обожал.        — Однако как интересно получается: вы, Виктор, единственное, что объединяет сразу трёх людей в этой странной истории.        — Подозрительность вам к лицу, – лукаво подметил Каин. — У вас даже уши очаровательно краснеют, когда вы напряжены или злитесь, прямо как у моего пятнадцатилетнего сына, когда ему говоришь что-что, с чем он до глубины души не согласен. Подумайте-ка на досуге ещё о нашем разговоре, уверяю вас, вы воюете не в ту сторону. Хорошего расследования, – Виктор слегка поклонился и направился к кабинету Аглаи, оставив обескураженного Сабурова позади.        Минув мрачного вида коридор, выложенный со всех сторон чёрной плиткой, Виктор ступил в просторный холл. Начищенный до блеска паркет устилал красный бархатный ковёр, по обе сторона которого расходилось множество столов, заваленных новыми номерами Ежедневного пророка. Работающие здесь волшебники едва ли взглянули на Каина, видимо, боясь показаться бездельниками перед заместителем Министра, кабинет которого располагался прямо напротив. На его двери висел причудливого вида голубой глаз, безумно вращающийся из стороны в сторону, пристально следя за работой сотрудников. Над ним виднелась аккуратного вида табличка, на которой написано было имя Аглаи Лилич, а чуть ниде добавлено «не беспокоить без  важной причины».        Виктор усмехнулся – как это было похоже на Аглаю. Оправив мантию и кудри, спадающие на лицо, он осторожно постучал: безумный глаз тут же уставился прямо на него, а сверху, как и в министерских лифтах, раздался прохладный женский голос:        — Назовите ваше имя, фамилию, должность и цель визита, – сурово попросил голос, а глаз опасно прищурился.        — Виктор Каин, председатель Визенгамота, у меня с госпожой Лилич назначена встреча.        Глаз вновь безумно завращался, а потом вдруг застыл. Опустилось механическое веко, и он словно бы уснул.       — Проходите, — так же отстраненно произнёс голос, а тяжёлая дверь отворилась, пропуская Виктора в кабинет. 

***

      — Что за чудной артефакт у вас на двери, госпожа заместитель? – с порога поинтересовался Каин.        — Он распознает лица всех проходящих мимо, – спокойно ответила Аглая. — Даже тех, кто находится под дезиллюминационными чарами.        — Как удобно! Опять невыразимцы постарались?       — Брось, Виктор, ты ведь не за этим здесь? – одёрнула его Лилич.        — По правде говоря, Аглая, кажется я знаю, где будет следующее нападение.        В комнате повисла тишина. Какое-то время Лилич сидела, не шевелясь, только бездумно смотрела на Каина, а потом резко вскочила, тяжело задышав от гнева.        — Ты что, издеваешься надо мной? Я только прошлой ночью отправила тебе сову, где просила разузнать хоть что-нибудь, а теперь ты смеешь заявлять, что уже знаешь, где будут новые беспорядки?  – яростно начала она. — Это что, дешёвая месть за твою чокнутую жёнушку? Хочешь выставить меня идиоткой? Тебе так плевать на весь магический мир, что ты пришёл посмеяться и подшутить надо мной, Каин?        На пол вдруг с грохотом полетели книги и свитки, которые она в гневе столкнула со стола. Виктор отступил на пару шагов к двери, удивившись такой бурной реакции. Видно, Аглае совсем приходилось непросто, раз она вышла из себя от такой безобидной фразы.        — Не над кем я не насмехаюсь, Аглая, послушай, это правда важно. Мария видела это во сне, а она унаследовала дар Нины. Сомнений у меня нет – словам дочери я доверяю полностью, – начал было Виктор, но его грубо прервали.       — Замолчи, не смей приплетать сюда этот чокнутый бред! Ты либо дурак, либо претворяешься им, если всерьез намерен доверять каким-то там пророчествам, – прошипела заместитель. — Одной шаралатанки в семье было мало, так, выходит, подросла новая?       — Ты можешь злиться на меня и на Нину сколько хочешь, но не смей оскорблять нашу дочь, – Виктор вмиг посуровел. — Верить или нет – решать только тебе, но я советую прослушаться к тому, что я сейчас скажу. Мария видела огонь, трупы и Азкабан: значит в следующий раз исполнители ударят именно туда. Дальше выбор за тобой, дорогая, – без тени улыбки закончил он.        — Прочь из моего кабинета, Каин, – тихо ответила Лилич, даже не взглянув на Виктора, словно он был для неё пустым местом.        Руки у неё дрожали от злости, волосы растрепались. Сейчас она была мало похожа на одну из ключевых политических фигур Британии, а скорее напоминала семикурсницу, неожиданно узнавшую о предательстве близкого друга.        — Как пожелаете, госпожа заместитель, – Виктор поклонился и вышел прочь. Аглая позади яростно задышала. На пол вновь упало что-то крупное.        На душе было тяжело – опять он пытался помочь, но кажется сумел лишь навредить. Быть может, стоило рассказать о пророчестве Сабурову? Хотя и от него толку было бы мало – мракоборец тоже походил на скептика, который не постеснялся бы поднять Виктора на смех и вряд ли прислушался к его словам. Ну почему, почему Аглая просто не могла поверить ему хоть раз, хоть один ничтожный раз? Как же она была похожа на старшую сестру в своём упрямстве… Виктор от бессилия прислонился к холодной стене и закрыл глаза.       "Нина, прости, кажется я совсем не понимаю, что нам теперь делать. Я так запутался и не знаю, с чего начать. Дом Каиных разбит. Всё рушится внутри меня, словно я умираю. Мне не хватает тебя, милая Нина…"       Он почувствовал, как чья-то лёгкая и холодная, словно лёд, рука обняла его за плечи. "Мы справимся", – шепнул ему легкий порыв ветра, пробравший до самых костей. Спина покрылась мурашками. Стоило только открыть глаза – как наваждение исчезло. Коридор был абсолютно пуст. На лице застыло удивление – Виктор мог поклясться, что услышал голос Нины. Вдалеке коридора кто-то хлопнул дверью, а часы пробили полдень.