Буря грехов

Я открыл глаза, солнечные лучи, пробивающиеся между листвой деревьев, на мгновение ослепили меня, падая прямо на лицо. Спустя несколько секунд я привык к свету и поднялся на ноги. В теле ещё оставались неприятные ощущения от сна, словно тяжесть этого места проникала глубоко в кости. Я сидел под деревом, и окружающая тишина внушала странный, глухой страх. Казалось, даже сама природа здесь застыла, оставив только шуршание листвы под порывами ветра и звуки, которые издавали мы, люди. — Вот и всё. Гордон, Каель, если вы закончили с сумками, можем выдвигаться, — проговорил Салазар ровным, уверенным голосом. — Ах, точно... Парень, как тебя зовут? — Нор. Меня зовут Нор, — ответил я, стараясь скрыть нервозность перед группой. Салазар коротко кивнул, его взгляд скользнул по мне, как будто оценивая, насколько я пригоден для его цели. — У тебя тоже будет своя роль. Всё будет просто. У нас уже есть всё необходимое для прохождения этого греха. Причина, по которой ты здесь, не в том, что я решил возвысить тебя до Отверженного просто из доброты. Нам просто была нужна помощь. С этими словами он протянул мне странный предмет — фигуру из кварца, напоминающую пирамиду. Она была холодной, гладкой, с чуть сглаженными углами. Только вершина оставалась острой, и я ощутил, как лёгкий покалывающий холод пробежал по пальцам, стоило мне коснуться её. — Этот предмет называется энигма. Это своего рода предмет, который можно раздобыть только в аномалиях греха. Энигма будет отгонять неприятности, но взамен она требует выносливости. Нам она понадобится, но ты можешь не беспокоиться: с остальными проблемами мы справимся сами. Я кивнул, хотя внутри всё ещё оставалась доля сомнения. С первого же мгновения я ощутил, как эта вещь забирает из меня силы. Энигма неумолимо высасывала мою выносливость, но если не перенапрягаться, это было терпимо. Мы не спеша вышли из леса и ступили на территорию старого города. Высокие здания, поросшие зеленью и покрытые трещинами, угрожающе нависали над нами, словно немые свидетели забытой эпохи. В этих руинах не было жизни, только давящая тишина, прерываемая эхом наших шагов. Ветер шевелил остатки рваных занавесей на окнах, и иногда можно было поклясться, что в глубине развалин мелькали тени, хотя никто из нас не обратил на это внимания. Я с тревогой оглядывался на эти жуткие картины. Здания выглядели так, будто готовы были рухнуть в любой момент. В некоторых окнах торчали осколки стекла, которые поблёскивали в тусклом свете, как застывшие капли крови. Где-то вдалеке послышался странный скрежет, но все остальные продолжали идти вперёд, словно ничего не слышали. — Ну что ж, — произнёс Салазар, не оборачиваясь. — Старайся не отставать. Это место не любит слабаков. Я почувствовал, как от его слов по спине пробежал холод. Даже его бодрящий тон не мог скрыть того, что в этом городе было что-то неправильное. Я сжал Энигму крепче, чувствуя, как силы покидают меня. Моя команда, казалось, совершенно не замечала окружающего ужаса. Гордон шёл впереди, его шаги были ровными, а лицо сохраняло спокойствие. Каель выглядел более сосредоточенным, его глаза бегло изучали окрестности, как будто он искал скрытую опасность. Урума шёл последним, его тяжёлые шаги звучали угрожающе на фоне общей тишины. Зефир держалась чуть в стороне, её алые глаза смотрели вперёд, как будто она видела что-то, что было скрыто от остальных. Где-то вдалеке раздался глухой скрип. Звук был протяжным и болезненным, словно что-то огромное двигалось внутри старого здания. Я замер на мгновение, но никто из остальных не обратил на это внимания. — Вперёд, — спокойно сказал Салазар, как будто скрип был чем-то обыденным. Мы углубились в город, и холод стал ощущаться сильнее. С каждой минутой меня не покидало чувство, что кто-то наблюдает за нами из темноты. Спустя всего десять минут нашего продвижения к центру города я ощутил на себе пристальный взгляд. Но странным было не то, что я чувствовал его, а то, каким пронизывающим он был. Это ощущение пробиралось прямо к оболочке моей души, словно кто-то безжалостно раздирал её, высматривая что-то ценное, скрытое в глубине — алмаз среди кровавого месива. Я искоса взглянул на Зефир, чьи алые глаза впились в меня. От её взгляда я вздрогнул, словно холод пробежал по позвоночнику. — Что-то не так? — спросил я, стараясь придать голосу уверенности, но сам чувствовал, как дрожат колени. Зефир покачала головой и вдруг улыбнулась. Это была первая улыбка, которую я видел на её лице. Едва заметная, тонкая, как надломленная нить. — Позволь мне представиться лично. Я Зефир, — проговорила она тихо, а затем, сделав короткую паузу, добавила: — Мне жаль, что ты попал в подобную ситуацию. Её голос был спокойным, но от этих слов меня словно обожгло. — Отверженные... Мы слишком привязаны к сути. Даже если кто-то из нас захочет жить обычной жизнью, он со временем просто исчезает. И, опережая твой вопрос, скажу, что пропавших никто никогда не находил. Она посмотрела на меня, и её глаза стали ещё более пронзительными, будто пытались прочитать мои мысли. — Ходят разные слухи, — продолжила она. — Одна из теорий гласит, что их души чернеют во время сна, поглощённые кошмарами, и они превращаются в чудовищ, которых боялись больше всего. Под покровом ночи такие создания возвращаются в грех. Другая теория... — она чуть заметно улыбнулась. — Грех сам приходит за тем, кто слишком долго уклоняется от своей участи. — Кошмар... — пробормотал я, не в силах подобрать других слов. Моё лицо невольно отразило всю тревогу, которую я ощущал. Зефир, видимо, заметила это и неловко покачала головой. Возможно, она сожалела, что рассказала мне всё это. Позади нас, с лёгкой ухмылкой, раздался голос Урумы: — Они либо скрываются, либо их вообще нет. Это из-за Энигмы? Салазар, идя впереди, слегка обернулся и ответил: — Возможно. Но я сомневаюсь, что это просто "скрывающиеся существа". Такие твари не назвать даже животными. У них нет ни инстинкта самосохранения, ни хитрости. Хотя страх им может быть знаком. Думаю, это просто... что-то вроде любителей теней. Ничего серьёзного. Каель, не отрывая взгляда от тёмных улиц, сказал: — Думаю, нет смысла волноваться. Если эти выродки могут только пялиться, то пусть смотрят. Разговор прервал Салазар. Он поднял руку, останавливая нас, когда мы вышли из-за угла полуразрушенного здания. Его взгляд был устремлён вверх. Мы, затаив дыхание, последовали его примеру. Из тёмного, затянутого облаками неба спускались кроваво-красные капилляры. Они двигались медленно, словно живые, собираясь в единую точку. Это зрелище было одновременно завораживающим и пугающим. Я невольно попятился, чуть не споткнувшись о собственные ноги. — Вот и наш грех, — тихо сказал Салазар, его голос звучал с едва уловимой радостью. — Не знаю, что это, но если мы пойдём туда, где сходятся капилляры, мы разберёмся. На его лице появилась мрачная улыбка. Зефир, не говоря ни слова, первой сдвинулась с места и направилась к кровавой точке. За ней последовал Салазар, а затем остальные. Урума положил тяжёлую руку мне на плечо, вырывая из состояния оцепенения. Но не успели мы пройти и половины пути, как воздух наполнился странным гулом. Звук напоминал хриплый, металлический рёв. Мы одновременно обернулись к его источнику. На вершине покосившегося небоскрёба стояло огромное существо на четырёх лапах. Оно было не меньше трёх метров в высоту, и даже на расстоянии его фигура внушала ужас. — Ему понадобится время, чтобы спуститься. Мы успеем добраться до укрытия, — сказала Зефир с холодной уверенностью. Мы перешли на бег, и вскоре достигли места, где кровавые капилляры уходили под землю. Это был старый железнодорожный вокзал. Ржавые, изуродованные временем поезда и рельсы наполняли станцию мёртвой тишиной. — Это станция... А эти штуки — поезда на рельсах? Чёрт побери, что это за место? — выругался Урума, наблюдая за капилляром, исчезающим в земле. Салазар открыл рот, чтобы ответить, но его перебил крик. Мы обернулись и увидели Гордона. Его лицо исказила гримаса боли, изо рта текла кровь. Огромное чудовище, незаметно отследило нас с небоскрёба, оно вцепилось в парня своими зубами и подняло, причиняя Гордону ещё больше боли. Существо можно было рассмотреть во всей его зловещей славе: массивное, серая кожа туго обтягивала перекатывающиеся мышцы. Его зубы напоминали острые лезвия и, складываясь, образовывали защитную "маску" на морде. Два глаза с чёрными белками и белыми зрачками смотрели на нас, казалось, смеясь. Зефир первой среагировала. Её меч оставил неглубокую рану на шее чудовища, но явно не произвёл впечатления. Салазар, стиснув клинки, бросился к существу, намереваясь пронзить его глаза. Но оно отступило назад с телом Гордона в зубах. Безжизненное тело одного из нас бессильно свисало из пасти твари. — Почему энигма его не отпугнула? — дрожащим голосом спросил Нор, глядя на ускользающее чудовище. — Осквернённый — необычное существо. Он сильнее. Эта энигма действует только на слабых существ — холодно ответила Зефир, наблюдая за чудовищем. Каель достал пистолет, направил его на Осквернённого и открыл огонь. Выстрелы прозвучали оглушительно, но не нанесли значительного урона. Даже рана на шее, оставленная Зефир, выглядела более серьёзной. Тем не менее пули вынудили тварь отступить на несколько шагов, и её движение замедлилось, будто она оценивает ситуацию. — В здание, все! — скомандовал Салазар, не теряя времени. Под прикрытием огня Каеля вся группа бросилась внутрь большого здания где по видимому происходили покупки билетов для рейса, большие и многочисленые колоны явлались помехой для оскверненого, что конечно же учел Салазар. Они свернули в большой коридор, а затем за угол и оказались в комнате администрации. Салазар, заметив слегка повреждённую стену, без лишних слов ринулся вперёд и своим телом пробил её, создавая путь к бегству на улицу с другой стороны здания. Осквернённый, грузный и неуклюжий, замешкался, пытаясь проследовать за ними. Его огромные размеры и тело Гордона, застрявшее в пасти, мешали ему. Своими массивными лапами чудовище стряхнуло тело в сторону, оставив безжизненную оболочку позади. Эта задержка дала группе достаточно времени для бегства наружу через пролом в стене. Но Нор отстал, его физическая подготовка не сравнится с подготовкой группы Салазара. Он оказался последним, оставленным позади. Его ноги едва двигались, истощённые под тяжестью энигмы, которая, казалось, вытягивала из него остатки сил. Мысли путались, адреналин гнал его вперёд, но сознание захватывали образы смерти Гордона — первой смерти, которую он видел так близко, так жестоко. Нор бежал, не чувствуя ног. Его дыхание рвалось на части, а сердце гремело в груди, как барабан перед казнью. Каждый шаг отдавался болью в ступнях, но страх гнал его вперёд, не позволяя остановиться. "Я не хочу умирать. Не сейчас. Только не так..." — его мысли были разорваны, как и его тело, истощённое тяжестью Энигмы. Он обернулся и увидел, как существо рушит стены и обломки, приближаясь к нему. На миг ему показалось, что глаза Осквернённого смотрят прямо в его душу, вытаскивая из неё все страхи, которые он когда-либо испытывал. Внезапно перед ним, с грохотом обломков, рухнула часть стены. Осквернённый, сократив путь, чтобы перехватить команду. Но он перегородил дорогу, разделив Нора и остальных, такой исход, судя по его реакции, тоже утраивал мерзость. — Нор! — крикнул Каель и, сменив обойму, снова открыл огонь. Выстрелы отвлекли Осквернённого на несколько драгоценных секунд. Преодолевая страх, Нор побежал. Он не думал, просто двигался, следуя единственному порыву — выжить. Выскочив на рельсы, он заметил, что находится на самом краю, где город граничил с морем. Оглянувшись, он увидел, что Осквернённый рвётся за ним. С каждой секундой существо приближалось. Бежать было некуда. Пересилив себя, Нор схватился за ограждение, перебрался через него и прыгнул вниз. Его тело полетело в водяной канал, узкий и заполненный морской водой. Холод ударил в лицо, когда он с шумом погрузился в воду. Но чудовище не собиралось останавливаться. Оно прыгнуло следом, ревя от ярости, и его массивное тело с грохотом ударилось о воду. Однако Осквернённый, не рассчитав скорость, пересёк канал и упал дальше, в открытое море. Нор, выплёвывая солёную воду, с ужасом наблюдал, как существо, пренебрегая своей тяжестью, пытается выбраться из моря на узкую стену, отделяющую канал. Оно снова было готово прыгнуть за ним. Паника захлестнула его. Единственный выход был под водой. Сжав энигму в руке, Нор нырнул в тёмную глубину. В этой мрачной пустоте слабый свет, исходящий от энигмы, который утром при солнечном свете не был заметен, помог ему заметить небольшое отверстие в бетонной стене. Это был узкий проход, напоминающий вентиляционный канал, частично затопленный водой. Он рванул туда, преодолевая сопротивление воды. Адреналин заглушал страх. Ныряя всё глубже, Нор вскоре почувствовал, как туннель стал подниматься вверх. Его лёгкие горели от нехватки воздуха, но он продолжал двигаться, пока не вынырнул в тёмном пространстве, наполненном сыростью. С трудом вылезая из воды, Нор рухнул на твёрдую поверхность. Он лежал, тяжело дыша, чувствуя, как всё тело дрожит от истощения, холода и шока. Пряный запах сырости и гниющих материалов окружал его, но это уже не имело значения. — Я жив... — прошептал он, сжимая энигму, тусклый свет которой едва освещал сырое помещение. Он закрыл глаза, позволяя себе хоть на мгновение забыть обо всём и восстановить немного сил.