Буря грехов

Я держал череп в руках, его идеально гладкая поверхность казалась чем-то нереальным. Он был слишком лёгким, как будто не мог существовать на самом деле. Я швырнул его на пол с силой, но он не раскололся, не оставил ни царапины. "Что это такое? Что с этим делать? Уничтожить его невозможно, а если это связано с аномалией Греха, то кто-то из ребят, наверное, сможет найти применение." Эти мысли беспокоили меня, когда по коридорам снова раздался голос с предупреждением о карантине. На этот раз я уже не обратил на него внимания. Череп снова оказался в моих руках, и я отправился обратно к развилке, сворачивая в новый, ещё неизведанный коридор. Его гулкая пустота встречала меня так же, как и остальные: тишиной и липким, тягучим чувством, что я здесь чужак. Мои мысли были прерваны внезапным звуком. Позади послышались шаги. Я замер. Что-то вышло из комнаты, где я нашёл череп. — Проклятый узурпатор. Слабое животное... Голос. Металлический, гулкий, приглушённый. Он звучал так, будто пробивался сквозь маску или шлем. Холод сковал мои конечности. Каждая клетка тела кричала одно: "Беги!" Я развернулся и помчался по коридору. Страх захлестнул меня. Эти слова, этот голос — он был не человеческим. "Может ли это быть Осквернённый? Нет... Эти твари не говорят. Что же это тогда?" Позади шаги становились всё ближе. Тяжёлые, гулкие, звучащие как удары молота. — Твои крики услада для моих слуховых чувств... — голос, казалось, исходил отовсюду. — Твоя кровь согреет моё горло, твоя плоть насытит мою ярость, а твои кости станут прекрасным оружием. Я едва не споткнулся, добравшись до стеклянной двери. Справа от неё находился сканер. Дрожащими руками я достал карту и поднёс её. Дверь открылась с мягким шипением, обнажая лестницу, ведущую вверх. "Может быть, это выход." Я вбежал по лестнице, сжимая череп и Энигму. Из трещин на стенах сочилась густая чёрная жидкость, она обволакивала ступени и потолок, как живая. Мой путь становился всё более жутким. Из стен доносился шёпот: — Покончи с собой... Умри... Умри... Эти слова словно стекали в моё сознание, затапливая его липким страхом. Я заорал, стараясь заглушить этот голос. — Кричи! — проговорил преследователь. — Это наполняет меня радостью. Впереди замаячила полуоткрытая дверь, из которой пробивался луч света. Свежий воздух проникал в лёгкие, словно пытаясь дать мне силы. Я рванулся вперёд, протянув руку к двери. Но в следующий миг всё погрузилось в темноту. Я лежал на холодной земле, покрытой снегом. На щёку упала снежинка, приятно охлаждая кожу. "Снег... Красиво." Моя мысль была прервана вспышкой боли. Что-то с треском сломалось в моей ноге, но крик не вырвался из моего горла. Что-то подняло меня за плечо, как тряпичную куклу, и я оказался лицом к лицу с фигурой. — Хочешь кричать, но не можешь, да? — голос был резким, но пугающе хладнокровным. Он облачённый в массивную белоснежную броню, словно вышедший из легенд древний воин. Его доспехи, неестественно чистые, несмотря на пятна от черной жидкости, пластины окутывали его тело толстым слоем металла, который казался непроницаемым даже для самого сильного удара. Каждое движение его фигуры сопровождалось тихим скрежетом металла, который казался живым, как будто сам воздух вокруг него сжимался под тяжестью этого монстра в казалось бы человеческом обличье. Наплечники украшали грозные шипы, отчего фигура выглядела ещё более устрашающей, сверхъестественным существом, явившимся из потустороннего мира. Шлем полностью закрывал его голову, не оставляя ни малейшего шанса увидеть его лицо. Алые линзы в глазницах шлема мерцали холодным светом, как два острия, готовые пронизывать всё, на что они упадут. Этот взгляд, казалось, проникал прямо в душу, вызывая невольный трепет. Над шлемом возвышался алый плюмаж, напоминающий воинские шлемы древних, но он выглядел странно в своей красоте и жестокости. Броня титана была одновременно чистой и пугающей. Белоснежные пластины, заляпанные чёрной жидкостью, выглядели словно мрамор, испещрённый тёмными трещинами. Эта странная гармония света и тьмы делала его ещё более грозным. — Ты снес двери своим телом, — продолжил он. — При этом сломал челюсть, несколько рёбер. А теперь я добавил к этому твою ногу. Его рука сжала моё плечо, когти впивались в кожу, вырывая из меня болезненные стоны. — Ты не должен был рождаться в этом мире, — сказал он, его голос стал мягче, но от этого ещё более пугающим. Внезапно раздался громкий рык. С крыши ближайшего здания спрыгнула массивная фигура — Осквернённый. Он обрушился на моего палача, сбив его с ног. Тварь пыталась вцепиться в его горло, но Зорн выставил руку вперёд, чтобы остановить атаку. Осквернённый был быстрее и свирепее. Его челюсть замкнулась на предплечье титана, но тот резко ударил в ответ, пробив бок существа сильным ударом кулака. Чёрная кровь брызнула на снег, окрашивая его в грязный оттенок, удар титана раздробил кости оскверненого, от чего некоторые осколки изнутри создали больное глазу увечье. Титан был методичным. Его удары были точными, мощными. Лезвия его пальцев вонзались в тело Осквернённого, разрывая плоть. Но тварь не останавливалась. Она рычала, бросаясь вперёд, даже когда её конечности уже были повреждены. — Обычная тварь... — бросил титан, уклоняясь от очередного удара. Но Осквернённый, воспользовавшись моментом, пробил стену здания и отбросил Зорна в сторону. Я полз к черепу, оставляя за собой кровавый след. Когда мои пальцы коснулись черепа, я заметил, что за камнем стоял Салазар. Его лицо было хладнокровным, глаза блестели странным огнём. — Ты хорошо справился, Нор, — прошептал он, поднимая череп. — Спасибо за помощь. Он исчез, просто ушёл, оставив меня одного. Тем временем палач поднялся, его броня была типичный звук металла, но он не казался уставшим. Медленно двигаясь к пролому в стене, он бросил слова через плечо, не глядя на меня: — Почему ты хочешь жить в этом мире? Я, сидя на снегу, смотрел на своё истерзанное тело и едва слышно выдохнул, преодолевая боль сломанной челюсти: — Я был всего лишь пушечным мясом. В здании творился хаос, мне хватило времени чтобы опознать в титане эксперимент, про который говорил доктор, по крайней меня его внешность указывала на это, Зорн. Спустя минуту после того, как Зорн вошёл в здание, шум прекратился. Снаружи всё снова погрузилось в глухую тишину. Я сидел, прислонившись к стене, слишком слабый, чтобы двигаться. Вскоре из разлома в стене появился Зорн. Его тяжёлые шаги утопали в хрустящем снегу. Его взгляд скользнул по мне, затем по алому снегу под моей израненной ногой с открытым переломом. Он резко остановился. — Где череп? — его голос прозвучал как удар грома. Я посмотрел на него, прищурившись от боли. — Его уничтожили? — спросил Зорн. Я замер. Его слова эхом ударили в голову. Уничтожили? Но как? — Череп уничтожен, — продолжил он, медленно поднимая взгляд вверх. — Проклятие Греха рассеивается. Существа, живущие здесь, скоро покинут эту территорию или просто умрут. Их пугает уничтожение такого большого источника силы. Я тоже поднял голову, и увиденное заставило меня замереть. Красные капилляры, свисавшие с небес, начали плавиться в воздухе. Алые капли, словно раскалённый воск, падали на землю, окрашивая снег в кровавый оттенок. Шёпот раздался снова. Он был громче, чем прежде, почти оглушающий. Казалось, что сам воздух вибрировал от чуждых слов. Зорн тоже, судя по всему, слышал его, но не показал никакой реакции. — Во имя тёмных богов, я дарю вам свою смерть и нарекаю вас грешниками. Будьте вы все прокляты... И всё. Тишина. Но в этой тишине было что-то другое. Я почувствовал, как тьма обрушивается на меня, холодная и густая, словно океан воды. В следующую секунду я уже стоял на чёрной воде. Она не была прозрачной — скорее маслянистой, плотной, почти осязаемой. Из этой воды вздымались вверх бесконечные потоки, соединяясь с красными облаками, которые скрывали чёрное солнце. Меня почему-то не удивило мое состояние, ни каких ран, боли. Шёпот снова раздался. Он был повсюду, тихий, но ясный. — Это твоя душа, — произнёс первый голос. — Эхо покоя, — добавил второй, женский голос, мягкий и родной. — Это твоё имя. Грех Лени. Я почувствовал, как моё тело расслабляется. Этот мир вдруг стал таким родным, как будто всё, что происходило со мной прежде, было ложью. Здесь было спокойно, тихо. Последний шёпот прозвучал прямо у моего уха. — Твоё имя "Лень", а фамилия "Эхо покоя". Прими это от меня как последний дар. По моей щеке скользнула слеза, голос казался до больного знакомый. Я распахнул глаза. Возвращение в реальность было болезненным, как удар об стену. Сломанная нога, рёбра, раздробленная челюсть — всё это хлынуло на меня волной невыносимой боли. Я издал протяжный крик, который продолжался, пока горло не начало гореть. Когда я наконец умолк, я заметил неподвижное тело Зорна. Он лежал рядом, словно огромная статуя из металла и костей. Я собрал силы, поднялся на здоровую ногу и опёрся на ветку, найденную неподалёку. С трудом прыгая, я подошёл к разломанному зданию. Внутри царил хаос. Разрушенные стены, вырванные куски пола, и, в самом центре, — тело Осквернённого. Даже мёртвое, оно внушало ужас. Его кожа стала светлее, а тело казалось обездвиженным. Шёпот направлял меня. — Найди сердце... Я почувствовал, как мои пальцы сжимаются от отвращения, но пошёл дальше. Подняв с пола клык монстра, я с трудом прорезал его плоть между лопаток. Густая чёрная кровь хлынула наружу, заставив меня отвернуться и сглотнуть подступившую тошноту. Шёпот не унимался: — Сердце гончи Греха. Это твоё спасение. Я наконец нащупал сердце и вырвал его из тела. Оно было тяжёлым, скользким. Шёпот продолжал направлять меня. — Ешь. — Что?! — попытался с болью вскрикнуть я, не веря своим ушам. — Ешь, иначе умрёшь, — повторил голос с издевательской интонацией. Сдерживая рвотные позывы, я отрезал небольшой кусок и медленно поднял его к губам. Сердце было тёплым, и запах крови наполнял всё вокруг. Я зажмурился и проглотил кусок. — С днём рождения, — насмешливо прошептал голос. Я медленно ел, с каждым куском чувствуя, как боль в теле постепенно утихает. Когда сердце было съедено, я вышел наружу. Снег снова казался чистым и белым, но холод пробирал до костей. Моё промокшее тело не чувствовало тепла, только новый, глубокий озноб. "Что теперь? Куда идти?" Не зная ответа, я продолжал двигаться вперёд, по алому снегу.