Любовь от совместной жизни

Утро в квартире начало оживать вместе с запахом свежесваренного чая и лёгким потрескиванием сковороды. Доума, вместо того чтобы сидеть сложа руки, как можно было бы ожидать, вдруг объявил, что сегодня «берёт инициативу на себя». — Представь себе, я умею готовить, — с лукавой улыбкой заявил он, вооружившись фартуком, который явно не принадлежал ему. — Ну, кое-как. Но! Обещаю, что это будет съедобно. Кокушибо, сидевший за столом и просматривавший газету, даже не поднял головы. — В этом я сомневаюсь. — Ах, как мало доверия! — Доума театрально всплеснул руками, но всё же занялся делом. На удивление, на столе вскоре появились простые, но вполне приличные блюда: омлет, жареная рыба и рис. И хотя всё это выглядело чуть небрежно, в комнате пахло уютом. — Видишь? — гордо поставил тарелки Доума. — Не так уж плохо для «бесполезного нахала». Кокушибо бросил на него внимательный взгляд. Сдержанный, но долгий. — Терпимо. — Для тебя это звучит как «лучше, чем ожидал», — засмеялся Доума, усаживаясь напротив. Они ели в тишине, но эта тишина была другой, нежели ночью. Она не давила, не отталкивала — напротив, в ней было что-то странно комфортное. Каждый их короткий взгляд за столом будто говорил больше, чем слова. После завтрака Доума, как будто нарочно, повсюду «путался» под ногами: то помогал убирать посуду, то пытался завязать разговор, то вдруг предлагал сходить за покупками вместе. — Ты невыносим, — наконец произнёс Кокушибо, когда Доума в третий раз попытался заглянуть ему через плечо. — Но в меру очарователен, — беззастенчиво добавил тот, глядя в упор. День тянулся лениво, но чем дальше, тем сильнее чувствовалось: они перестают быть «просто соседями». Когда вечером они оказались в гостиной — один с книгой, другой с чашкой чая, — между ними витала странная лёгкость, будто они жили так уже много лет. И Кокушибо, хоть и не признался бы вслух, впервые подумал: может, совместная жизнь не такая уж и обременительная. А Доума, наблюдая за его спокойным профилем, поймал себя на мысли, что впервые за долгое время он не играет. Ему и правда нрав ится это чувство — быть рядом.

***

Вечер наступил незаметно. За окном медленно падал дождь, шорох капель по стеклу создавал ощущение замкнутого, но уютного мира. В квартире было тепло: свет лампы мягко золотил стены, а в воздухе витал лёгкий запах зелёного чая. Кокушибо сидел в кресле, погружённый в книгу, но его внимание то и дело отвлекала фигура, развалившаяся на диване. Доума, вместо обычных шуток и бесконечной болтовни, молчал. Он будто действительно задумался о чём-то серьёзном — редкое зрелище, которое старший наблюдал с неожиданным интересом. — Что-то не похоже на тебя, — наконец заметил Кокушибо, не поднимая глаз. — Обычно ты не умолкаешь. Доума повернул голову, улыбка скользнула уголками губ, но в глазах теплилось другое — мягкое, чуть растерянное выражение. — А если я просто хочу… побыть рядом в тишине? Это ведь тоже вариант. Старший на секунду задержал дыхание. Эти слова прозвучали не как очередная игра — в них было слишком много искренности. Тишина повисла, и Доума вдруг поднялся с дивана, подошёл ближе и остановился рядом с креслом. Он склонился чуть вперёд, заглядывая в книгу, но на самом деле глаза его скользнули по лицу Кокушибо. — Ты всегда такой сосредоточенный, — тихо сказал он. — Даже дома. Не устаёшь от своей собственной строгости? Кокушибо закрыл книгу, оставив пальцы на закладке, и впервые позволил себе встретить этот взгляд полностью. Слишком близко. Слишком прямо. — Я привык, — коротко ответил он, но голос почему-то прозвучал тише. Доума чуть наклонился, его волосы скользнули по плечу старшего, и на мгновение их лица оказались на опасном расстоянии. В улыбке Доумы не было ни привычного вызова, ни насмешки — только тёплая мягкость и почти молчаливая просьба. Кокушибо не двинулся, но в глазах его что-то дрогнуло. Доума это заметил и едва слышно рассмеялся. — Ты знаешь… мне кажется, я начинаю тебя понимать больше, чем ты позволял себе думать. Ответа не последовало. Лишь тишина, наполненная невысказанным, и близость, которую никто не торопился разорвать. И в этот момент оба осознали: это больше, чем соседство и больше, чем привычная игра. Это начало чего-то, что нельзя будет оттолкнуть простым «нет».