Equestria at War: Конец тысячелетнего мира.

11 июля 1007 года после изгнания Луны.

Кантерлот, 12:03 по кантерлотскому времени.

Зал заседаний Генерального штаба.

      Селестия лишь тяжело вздыхала и набиралась воздуха в свои лёгкие перед тем, как начать кричать на этих беспорядочных, испуганных и растерянных пони, среди которых было даже несколько фельдмаршалов, что старались всех успокоить, но у них самих не очень и выходило держать всё под контролем. Не смотря на ноющую боль в голове, мысли принцессы были заняты попытками понять, что и где она сделала не так, а главное что делать дальше с этим… всем. Предательство сестры это ещё пол дела, тысячу лет назад всё было проще, только Селестия и Луна, дуэль, как и подобает аликорнам, а в этот раз. Всё было сложнее, целые города восстали под её знамёнами, и тысячи пони взялись за оружие.       — Всем замолкнуть!       Прорычала она, а её рог залился яркой магией, освещая папки с документами и разбросанные перед ней листы бумаги. Все пони в помещении замерли, а их тела мягкой, но уверенной хваткой сжала магия, аккуратно расставляя всех по местам. Единственными кого не тронула её магия, были её личные гвардейцы, всего четыре единорога, стоявшие позади неё. Одна из её телохранителей была совсем рядом, что с помощью своей золотистой, мягкой магии наводила порядок на столе перед своей повелительницей. Эта магия отражалась в тёмно-золотой кованной броне, что была надета на её небольшое тельце, шёрстка которого была белой как первый снег, выпадающий после дня горячего очага.       Она мельком проходилась своими ярко-бирюзовыми глазками по документам, оценивая степень их важности и сортируя, чтобы привести всё в порядок, к которому в последние несколько дней так сильно стремилась её госпожа. Несмотря на тревоги генералов и раздражающее присутствие принца Блюблада, принцесса всё равно оставалась спокойной и даже умиротворённой, видеть Селестию в таком состоянии было несколько необычно и интересно, как бы это не звучало со стороны. Одновременно с проверкой документов, она аккуратно поднесла к Селестии небольшой бокал с чистой водой.       — Спасибо, Солар.       На выдохе произнесла принцесса cолнца, возвращаясь в спокойное состояние и делая несколько глотков из стакана, пока концентрация магии в воздухе стремительно падала к минимальным значением. Наконец когда все успокоились, а стакан с водой был опустошён, принцесса заговорила, спокойно, совсем как раньше.       — Генерал Соарин, какова обстановка на восточном побережье?       Тот чуть заёрзал в своём кресле, от беспокойства оперение его голубых крыльев было взъерошено, в его копытах была полупустая папка с документами, содержимое которой жеребец извлекал по ходу доклада.       — Что я могу сказать… Как бы это не звучало… Мы мало что знаем… Мэйнхэттен и Филлидельфия точно находятся под контролем… вашей сестры, — на этом моменте он осторожно поднял глаза на Селестию, но, пересёкшись с ней взглядами быстро уткнулся в лист бумаги. — Мы до сих пор пытаемся восстановить связь с войсками на востоке… Почти все телефонные и телеграфные линии уничтожены и мы… даже не знаем, кто остался лоялен вам… ваше высочество…       Произнёс Соарин и отпихнул почти полностью пустую папку с парочкой листов внутри в сторону. Никто даже не посмотрел, как упавший из-за этого стакан выплеснул воду на содержимое папки. Спасти «важные» документы от утопления никто не пытался, каждый присутствующий в комнате офицер был занят придумыванием достойного оправдания своей некомпетентности в сложившейся ситуации. Разводить суету сейчас — значит обратить на себя внимание принцессы, а этого ни один из собравшихся не желал.       Селестия разочарованно вздохнула, обращая свой усталый взгляд на фельдмаршала, и нехотя обратилась к нему.       — Расскажите своё виденье ситуации, фельдмаршал Блюблад.       В дорогом кресле, сделанном из редких пород дерева, с шёлковой обивкой и золотыми узорами, сидел белый единорог, с надменным выражением морды взирая на окружающих. У его мордочки размеренно покачивался бокал с жидкостью алого цвета, распространявшей свой сладковатый аромат по всему залу.       — Я уже сделал всё, что мог для восстановления связи с остатками восточной группировки. Части из них я приказал немедленно вступить в бой с мятежниками. Они выиграют нам время, пока я займусь перегруппировкой войск и создам армию, способную разгромить… наших врагов. Я принял решение снять войска с северо-запада, чтобы укрепить оборону Кантерлота…       Блюблад задумался, сделав небольшой глоток вина из бокала, который также продолжил раскачиваться в воздухе, обхватываемый едва видной магией. Облизнув губы от алкогольного напитка и насладившись игрой вкусов на его рецепторах, он продолжил:       — …Я считаю, что мы должны как можно быстрее мобилизовать все свои силы, чтобы сокрушить мятежников. Я предлагаю перебросить отряды вондерболтов из Лас-Пегасуса и Клаудсдейла на фронт для обнаружения и уничтожения наиболее крупных сил врага. Ведь они — наиболее подготовленные бойцы во всей нашей армии.       Спокойно и размеренно произнёс он, с вызовом посмотрев на сидящего неподалёку Соарина. Морда генерала пару секунд выражала непонимание, а затем в его глазах мелькнул страх, вызванный осознанием услышанного. Пегас уставился на принца в надежде, что тот шутит. Поняв, что Блюблад говорит серьёзно, Соарин громко возмутился.       — В-вы предлагаете отправить вондерболтов на убой?! Без поддержки и связи со мной они там просто сгинут!       Уверенно воскликнул он, чуть стукнув копытцем по столу. В наступившей тишине звон разбившегося стакана прозвучал громче пушечного выстрела. На секунду всё внимание собравшихся обратилось на разлетающиеся осколки.       Селестия не выдержала. Она итак была измотана почти бессонными ночами и кошмарами, ещё все эти проблемы навалились, словно лавина. Сначала советники и дворяне, особенно сильно донимавшие её последние полгода своими просьбами. Теперь ещё и вся эта ситуация с её сестрой и этим непонятным мятежом…       — Собрание окончено. Вернёмся к обсуждению через два часа, хватит этого всего.       Ледяным голосом, без капельки эмоций сказала Она, холодным взглядом пройдясь по оцепеневшему фельдмаршалу «голубых кровей» и сжавшемуся в кресле командиру вондерболтов. Она развернулась и гордо подняв голову вышла из комнаты, направляясь к своей самой любимой в последнее время комнате во всём замке — своим личным покоям.       Лишь одна единственная стражница с белоснежной шёрсткой успела быстро проскочить за своей госпожой, нырнув в быстро закрывающуюся дверь.       Принцесса Селестия давно не была в таком состоянии. Она шла, и не отвлекалась ни на кого, ни на стражу и прислугу, вытягивающуюся по струнке при её появлении, ни даже на мелькавших то тут, то там министров и советников. О, как же она хотела, чтобы все эти пони просто исчезли с глаз долой, оставив принцессу одну. Так она шла по длинным коридорам и галереям дворца, громко цокая копытцами по мраморному полу, до своих покоев, так манящих её знакомыми очертаниями дверей.       Сразу, как только дверь за ней закрылась, она упала на свою кровать, почти моментально проваливаясь в сон, уж слишком были соблазнительны мягкие и нежные пуховые подушки и шёлковая простынь.       А там, за дверями, осталась стоять Солар, поправляющая свои коричнево-красноватые локоны, что так и норовили вылезти из-под золотистого шлема.

9 марта 1007 года после изгнания Луны.

Кантерлот, 22:13 по кантерлотскому времени.

Покои принцессы Селестии.

      Был поздний вечер, и окончательно заменившая солнце на небосводе луна мягко освещала покои принцессы Селестии. Её яркая, на первый взгляд, комнатка была погружена в приятный полумрак, от чего её глаза не напрягались, чтобы найти какую-нибудь вещь, или читать что-нибудь, чем она и занималась. Селестия мирно устроилась на королевской перине в окружении подушек, большие, маленькие, но главное — мягкие. Она расслабленно читала письмо от Твайлайт Спаркл, её любимой ученицы, озвучивая лишь самое важное, чтобы не заснуть окончательно.       — …Пока мы были там… Рарити… Бутик в Мейнхеттене.       Шептала она себе под нос, иногда зевая и даже не удосуживаясь прикрыть свой королевский рот копытцем, лишённым привычного золотого накопытника.       Внезапно, двери покоев распахнулись и по глазам принцессы больно ударил яркий свет.       В проходе стояла она — Луна, вечно радостный комочек энергии, что в последнее время активничала всё больше и больше, чем доставала добрую половину замка, ту, которую могла застать на работе из-за своего специфического графика.       — Привет, сестра! Я так соскучилась по тебе!       Сразу воскликнула младший аликорн, грациозно впорхнув в покои своей старшей сестры, но не удержав равновесия в полёте налетев на Селестию. Она сразу же обвила её шею копытцами и прижалась к ней всем своим тельцем, наслаждаясь близостью и теплом исходящим от солнечного аликорна.       — Знаешь, у меня есть так много чтобы рассказать тебе! Недавно мы завершили разработку плана реформ для фестралов, ну ты помнишь, так ведь?       Только-только отошедшая от вспышки света Селестия, лишь кивнула, мягко приобнимая её в ответ, и откладывая письмо Твайлайт в сторону, после чего её рог затух окончательно.       — Да, конечно помню, Луна, такое невозможно забыть.       Раздражённо произнесла Селестия, лишь кивая своей стражнице Солар, давая ей знак закрыть двери и не беспокоить их с сестрой. Разумеется, она осталась стоять на своём посту, тихонько подслушивая, о чём же разговаривают её принцессы.       — Так вот. Мы продумали уже все-все-все шаги для достижения дружбы и гармонии, ну, точнее, принятия Бет-пони в обществе! Кстати, всё это мы завершим моим выступлением в Мэйнхэттене, ты ведь придёшь, Тия?       В глазах Луны горела надежда, нет, не горела, полыхала, как солнце, что горит уже тысячи, если не сотни тысяч лет. Селестия молчала лишь пару мгновений, сразу кивая и без раздумий мотая головой.       — Луна… — обратилась принцесса к сестре, тяжело вздохнув. — Мы же это уже обсуждали… У всей Эквестрии сейчас трудные времена, нам и так приходится обращаться в Нью-Мейрленд за кредитом для организации Эквестрийских игр в Кристальной Империи… Ситуация внутри страны нестабильная, ты же знаешь, какие усилия мы прилагаем, чтобы не допустить второй Северяны? И к тому же, вопрос модернизации тоже никуда не делся, развитие технологий требует постоянных вложений и трат на гранты и субсидии…       На протяжении всего монолога Селестия несколько раз зевнула и запнулась из-за сонливости. Однако затараторившая Луна, явно предпочла не обращать внимания на состояние своей сестры из-за нахлынувших эмоций.       — Тия, ну я уже столько раз тебе говорила! Проблема фестралов сейчас наиболее остра для гармонии в Эквестрии! Как мы можем говорить о дружбе, когда мы закрываем глаза на страдания целой расы пони! Разве этому ты учишь Твайлайт и её друзей?! — Луна отстранилась от сестры и активно жестикулировала, постепенно распаляясь и повышая голос. — Разве это — дружба? Фестралы даже не имеют гражданства, Тия! Про то, что в обществе пони до сих пор живы эти варварские предрассудки о четвёртом племени, мол они все культисты Найтмер Мун и пьют кровь пони, подумать только! Из-за этих гадких предрассудков они даже не могут получить школьного образования, Тия, они не могут учиться в школе! А потом пони говорят, что фестралы — это маргиналы и отбросы, способные только на бандитизм!..       От столь бурного потока информации и агрессивно жестикулирующей Луны, у и так изрядно уставшей Селестии заболела голова, отчего она зажмурилась, а после, тяжело вздохнув, обратилась к сестре.       — Во-первых, сестра, не смей впутывать в это мою ученицу и её друзей, они никакого к этому отношения не имеют, — Селестия решила закончить этот разговор и поднялась с кровати, возвышаясь над младшей сестрой. — Во-вторых, почему тебя так беспокоит только проблема дружбы с фестралами? В Эквестрии хватает народов, испытывающих проблемы с интеграцией в общество пони, бизоны, драконы, яки, чейнджлинги… О них ты подумала? Как принцессы Эквестрии, мы обязаны одинаково заботиться о всех наших подданных без исключений.       — Но… — попыталась вставить слово Луна, но была прервана.       — И вообще, — распалённая Селестия уже плохо контролировала свои эмоции и мысли. Этот разговор успел ей надоесть ещё в прошлые разы. — Если фестралы так легко обращаются в преступников и маргиналов, то может они и не заслуживают быть в обществе нормальных пони?!       Шокированная столь чудовищными словами сестры, Луна немного отступила, до конца не веря своим ушам. Спустя мгновение, гнев и разочарование переполнили её душу, она в ярости посмотрела на Селестию.       — Если мы обе обязаны заниматься проблемами дружбы в Эквестрии, то почему я, принцесса, не способна защитить моих подданных?! Если мы должны беспокоиться о всех, почему ты ни разу за всю тысячу лет даже не подумала о фестралах? Если ты считаешь моих пони недостойными, то считай меня тоже недостойной!       После этих слов Луна, не давая Селестии возразить, развернулась и вышла из покоев сестры, со всей силы распахнув двери магией, едва не ударив стоявшую рядом Солар, чудом успевшую отскочить.       Когда силуэт Луны исчез в лабиринте коридоров, растерянная Солар робко заглянула в дверной проём, чтобы в следующую секунду двери захлопнулись прямо перед её носом, окутанные золотой дымкой.

12 июля 1007 года после изгнания Луны.

Балтимейр, 03:11 по местному времени.

Порт.

      — Друзья! Три дня назад пони Балтимейра сбросили оковы, в которые нас заковали ставленники Кантерлота! Её Величество Найтмер Мун, своим возвращением ознаменовала новую эпоху в истории Эквестрии, эпоху равенства, свободы и истинной гармонии! — вдохновлённо вещала тёмно-серая единорожка, стоявшая на большом деревянном ящике, окружённая несколькими вооружёнными пони в наспех перешитой форме эквестрийской армии. Перед ней была толпа пони, представленная в основном работниками ночной смены. — Друг мой, Клауд Стар, подойди ко мне.       Не ожидавший такого поворота событий тёмно-оранжевый пегас замешкался на секунду, однако быстро сориентировался и, сделав несколько взмахов крыльями, оказался рядом с кобылой.       — Это — Клауд Стар, храбрый пони, что не побоялся взять оружие в копыта и бороться за равенство всех эквестрийских пони! Может быть, вы знаете его, как обычного портового разносчика писем, но сейчас он — славный воин Её Величества Найтмер Мун, храбро сражающийся под её знамёнами! Вы можете стать таким же героем, как и он, вступайте в ряды Учеников Ночи, и присоединяйтесь к Её Величеству в её победоносном шествии по Эквестрии, ради нашего будущего и будущего Балтимейра!       Пони восторженно застучали копытами по бетонной пристани, на которой происходило собрание. После этого в толпу отправились несколько помощников Вирл, записывающих имена желающих присоединиться. Сегодня таких было гораздо больше, сыграло то, что ночную смену порта набирали преимущественно из фестралов, а так же то, что сам порт не работал с начала восстания и вступление в Ученики Ночи давала надежду на то, что рабочие смогут защитить свои семьи от хаоса, охватившего город.       Как только внимание толпы переключилось на единорожку, Клауд Стар быстро покинул импровизированную трибуну, заняв своё место в строю пони, державших оцепление. Сказанные Старс Вирл слова напомнили молодому пегасу о том, как он оказался здесь…

9 июля 1007 года после изгнания Луны.

Балтимейр, 00:08 по местному времени.

Рабочие кварталы.

      Двое пони сидели за столом в тесной комнатушке, снятой в рабочем общежитии за пятьдесят битсов в неделю. Тёмно-оранжевый пегас и кобылка фестрал с красной гривой сидели рядом с радиоприёмником и с придыханием слушали речь принцессы Луны. После того как дребезжащая и рваная трансляция закончилась, радио замолкло окончательно, оставив после себя лишь тишину. Парочку захлестнули эмоции, сначала горечь расставания с таким ласковым и долгожданным голосом, хоть и искажённым из-за ужасного качества передачи. Они были рады, безгранично рады тому, что теперь хоть что-то изменится в их короткой и тяжёлой жизни в лучшую сторону. Не сдержавшись, они прильнули друг к другу, отдавая в эти объятья всё то, что у них накопилось за эти короткие мгновения. Волнение, страх, гордость и ту самую радость.       — Теперь… Мы будем свободны? — тихонько спросила кобылка у своего любимого, чуть утыкаясь своим тёплым носиком в его шею. — Наконец-то мы сможем спокойно жить.       — Да, я же говорил, что всё будет хорошо, любимая… — ласково и мягко ответил он, слегка поглаживая спинку фестралки. — …Осталось лишь завершить начатое… и мы сможем нормально жить, знаешь, я приглядел небольшой домик за городом…       В этот момент в их дверь начали барабанить с такой силой, что хрупкая конструкция того и гляди норовила слететь с петель. Недоумённо посмотрев на свою единственную, Клауд осторожно встал и подошёл ко входу. Отодвинув щеколду крылом, он аккуратно открыл дверь.       На пороге его встретил его хороший знакомый — молодой фестрал по имени Эксплоузив Карбид. Увидев двух пони в комнате, морду жеребца озарила улыбка и он быстро затараторил.       — Слава Ночи вы оба здесь! Тоже слушали передачу принцессы сейчас, да? Собирайтесь быстрее, наставник Этёрнал Найт сказал, что наше время пришло, мы все ждём вас на площади возле текстильной фабрики. Там все наши сейчас собираются.       Спустя полчаса они уже шли в многотысячной толпе пони, собравшейся на широкой улице, прилегающей к промзоне на севере города. Повсюду виднелись плакаты и транспаранты с призывами свергнуть власти города, дать права фестралам, поднять зарплаты рабочим и многое другое. Подобных шествий по всему городу насчитывались десятки. К подполью Учеников Ночи присоединились многочисленные ячейки синдикалистов, также выводящих своих сторонников на демонстрации.       Первоначальные попытки полиции разогнать протестующих не увенчались успехом, лишь больше раззадоривая демонстрантов. Из-за стычек с правоохранителями протесты стремительно перерастали в погромы. Пони, доведённые до ручки кабальными условиями жизни и труда, быстро поняли, что полицейские не способны оказать им сопротивления, демонстрантов было гораздо больше.       Никто не знает, кто совершил первый выстрел. Был ли это офицер, у которого сдали нервы и он решил воспользоваться табельным пистолетом, или вооружённый провокатор, чьей целью было разжечь пламя мятежа, однако известно лишь то, что это нажатие на спусковой крючок решило судьбу города.       Разъярённые пони бросились в атаку, моментально смяв остатки полицейского оцепления не встретив ни малейшего сопротивления. Испуганные стражи порядка бросали бесполезные дубинки и бежали без оглядки.       Будучи далеко от передних линий пони, Клауд с его спутницей смогли заметить, что часть толпы собралась на повороте в один из переулков. Кое-как протиснувшись через плотно сомкнутые ряды мятежников, они добрались до своей цели.       В переулке они увидели группу пони в фиолетовых мантиях, обозначающих их принадлежность к Ученикам Ночи. Но внимание Клауда привлекло другое, несколько пони в одеяниях стояли рядом с открытыми деревянными ящиками, из которых доставали винтовки. Пегас подошёл ближе и смог расслышать отрывок из разговора ученика и серого жеребца в потасканной спецовке.       — Вы же тут всем ружья даёте, почему мне нельзя-то?! — судя по голосу, пони явно был возмущён.       — Потому что не всем, а только Ученикам Ночи, дубина! — рявкнул на него фестрал в мантии и отпихнул собеседника в сторону. — Пшёл вон!       Пропустив разъярённого жеребца мимо себя, Клауд подошёл к ученикам, не успев произнести и слова, пони в мантии перебил его.       — Тебе-то что надо? Сказано же, только ученикам ночи! — раздражённо сказал фестрал.       — Вообще-то, мы свои! — произнесла возмущённая Айрон Харт, а именно так звали спутницу Клауда, после чего вытянула перепончатое крыло и тыкнула в фестрала фиолетовой повязкой со своего плеча.       Внимательно посмотрев на парочку, пони молча кивнул и наклонился к ящику, извлекая оттуда винтовку и передавая её оранжевому пегасу вместе с одной полной обоймой. На недоумённый взгляд Клауда фестрал хмыкнул и сказал.       — А что ты хотел, патроны в дефиците, наставник сказал больше одной обоймы не выдавать.       — Понятно… — протянул пегас, оглядываясь на Айрон. — Ты же знаешь, как я сильно тебя люблю и как сильно я о тебе беспокоюсь. Ради меня, прошу, иди домой, тут слишком опасно. Всё будет хорошо.       — Но… я… ладно, но только ради тебя. Буду ждать тебя дома…       Она грустно вздыхает, пегас аккуратно приблизился к её мордочке, мимолётно касаясь её губ своими, а после одаривая её обнадёживающей улыбкой.       Проследив за исчезающей в толпе Айрон, Клауд неуверенно прошёл вглубь переулка, где уже собралась внушительная группа вооружённых пони всех возрастов и рас. Отряд насчитывал около трёх дюжин пони, весьма внушительно с учётом того, что они все были вооружены.       Как объяснил наставник, возглавлявший их ватагу, Совет Ночи приказал им продвигаться на запад, в те районы, куда с вот-вот должны были войти отряды племён истинных фестралов, пришедшие из пещер и лесов. По пути они должны занять городскую больницу и здание библиотеки до того, как это сделают силы коммунистов.       Продвижение шло спокойно, немногочисленные группы полицейских, разбросанные по городу не представляли какой-либо угрозы и быстро сдавались, когда понимали, что восставшие вооружены. Единственная перестрелка, в которой им угораздило побывать закончилась, едва начавшись, когда оказалось, что они атаковали союзный отряд рабочего ополчения, которым командовал активист CAN-TER.       К утру группа пони дошла до намеченной цели — небольшого холма возле балтимейрской крепости. К этому моменту отряд потерял около половины пони из-за необходимости оставлять пони в арьергарде и в занятых домах. После тёплого приветствия от главы отряда истинных, пони начали было готовиться к штурму, как вдруг один из наблюдателей закричал, что над крепостью подняли фиолетовый флаг.       Узнав, что подготовленное офицером гарнизона Старс Вирл восстание увенчалось успехом, вождь племён фестралов увёл своих пони в город. В это время наставник, руководивший отрядом Клауда, не имея других инструкций от Совета Ночи, принял решение присоединиться к капитану Вирл и влиться в её роту. Тёмно-серая кобыла была рада пополнению в рядах её подразделения и встретила новых пони с распростёртыми объятиями. Так началась служба Клауд Стара в рядах Учеников Ночи.

12 июля 1007 года после изгнания Луны.

Балтимейр, 03:25 по местному времени.

Порт.

      Из нахлынувших воспоминаний Клауда вырвало копыто товарища, положенное на плечо. Их работа тут была закончена и теперь они, вместе со свежим пополнением должны вернуться в крепость, где они примут присягу Найтмер Мун и официально вольются в ряды Учеников Ночи.       Сам пегас не знал, насколько можно назвать официальной процедуру повторения новобранцем прочитанной устно присяги, придуманной полтора дня назад и имевшей хождение только в отряде Старс Вирл, но это явно было лучше, чем ничего. Сама «Ночная рота», как её гордо обозвал помощник тёмно-серой кобылы, лейтенант Пайп, уже разрослась до внушительных размеров и насчитывала чуть меньше трёх сотен пони.       Отряд расквартировали в бывшей крепости гарнизона, откуда силой выселили остатки тех, кто ни к кому присоединяться так и не захотел, а просто с упоением уничтожал запасы технического спирта. Выселить из бараков ослепших от метанола пони оказалось весьма простой задачей и первую свою ночь в новой жизни Клауд провёл в относительно комфортабельной казарме. Мог бы провести, если бы не потратил её на полёт к Айрон Харт и объяснение произошедшего прошлой ночью. Кобыла с радостью приняла предложение поприсутствовать на принятии присяги и весьма позитивно отнеслась к новой службе своего жеребца.       Следующие три дня прошли для Клауда насыщеннее, чем добрая половина его жизни. Вместе с другими учениками он патрулировал город, охраняя порядок и распугивая мародёров, повылазивших на фоне беспорядков. Пегасу понравилось быть стражем порядка и справедливости, защищая простых пони. Ведь именно ради этого он присоединился к Ученикам Ночи ещё тогда, когда они были обыкновенным подпольем, боровшимся за права фестралов.       Несколько раз они встречались с отрядами вооружённых рабочих с красными повязками — это были силы CAN-TER, что успели захватить чуть меньше половины города и сейчас контролировали промзоны и рабочие кварталы. Между предводителями коммунистов и Советом Ночи сейчас шли переговоры о дальнейшем укладе жизни в Балтимейре. Клауд верил, что они смогут найти общий язык, ведь он был уверен, что и последователи Найтмер Мун и коммунисты борются против единого врага — власти Кантерлота и аристократии, так что и враждовать у них поводов нет.       Шагая по бульварной брусчатке, оранжевый пегас поднял глаза на восходящее солнце и тут же прикрылся от слепящих лучей крылом. Наступал новый день в жизни города, и кто знает, что он сулит его жителям…