Смена в «Солнышко»

      Три дня с той поры пролетели молниеносно, впрочем, как и всегда. Дни снова продолжали течь своим ходом, однако теперь Даня обращал слишком много внимания на детали. Руслан смотрел на него очень часто. Можно сказать, чересчур часто. Даня ловил на себе его взгляд везде – в корпусе, в комнате, на улице, на каком-то мероприятии или мастер-классе. Руслан, неважно, напрямую или исподтишка, все время смотрел на него. Выглядело это так, словно он следит за ним, но для Тушенцова это значило немного другое.       Он хотел разглядеть в нем ответ на свой вечный вопрос – почему именно он и каким образом? Потому что красивый? Руслан спорить не посмеет, да, красивый. Потому что умный? Ну, не тупой точно. Руслан понятия не имеет, чем же именно Даня смог привлечь его внимание, но его это определенно точно напрягает. Почему не какая-нибудь девчонка? Было бы проще! Не надо было бы купаться в этих «неправильно и мерзко», и все было бы хорошо. Нет же... Надо же обязательно вляпаться. Еще и во что!       Точнее, в кого. И не вляпаться. А что-то более глубокое.       Утро встретило Руслана приветливыми лучами солнца. С наступлением второго месяца лета, удивительно, но стало заметно холодать. Особенно ночи уже не были такими жаркими, как раньше. Утром и днем еще можно было свободно бегать в футболках и шортах, а вот вечером уже приходилось кутаться в более теплые вещи. Но Руслан был этому несказанно рад. Все же, между холодной и жаркой погодой он лучше выберет холодную.       —Подъем! Первый отдел, подъем!!! — уже привычно орал за дверью Вова. Но теперь голос его звучал бодрее и свежее обычного. — Подъем! Через двадцать минут ждем всех в холле!       Руслан сонно потупил взгляд в потолок, не желая вылезать из-под теплого одеяла. Вова, кажется, даже за дверью чувствовал абсолютно все его эмоции, раз продолжил так голосить еще около пяти минут. За такое время спать перехотелось насовсем, а поэтому Тушенцов наконец смог отлипнуть от так сильно манящей подушки и, сидя на кровати, начал пытаться, не вставая, достать до тумбы с зубной щеткой и пастой. Даня внимательно проследил за его действиями, а позже отзеркалил, только вот ему на ноги вставать было не лень, так что он спокойно, быстро и по-человечески подобрал с открытой части тумбочки свои мыльно-рыльные принадлежности.       —Ну че ты через пол комнаты тянешься, встань и возьми нормально, — пробурчал с насмешкой Даня.       —Сам решу-у, — протянул Руслан и продолжил свои попытки под строгим наблюдением соседа.       Дальше пытать себя он не захотел, поэтому психанул, все-таки нацепил тапки и взял все нужные для себя оттуда вещи. Попутно, подхватывая с изголовья полотенце, Руслан мельком глянул в окно, чтоб проанализировать погоду. Небо было чистейшим, без единого облачка на себе, но внимание его привлекло далеко не оно.       На улице абсолютно все только имеющиеся там флажки вдруг резко поменялись на розовые и красные сердечки. Асфальт, ранее разрисованный всякими «Кнасдералами» теперь имел на себе отчетливые мазки тех же цветов и той же формы, что и новые "флажки". Да и в целом весь лагерь теперь горел не всеми цветами радуги, а розовыми и красными оттенками. Руслан еще несколько раз осмотрел все и оглянулся на Даню.       —Это что? — спросил он, кивая на приоткрытое окно и удобнее раздвигая по сторонам шторы, чтобы подошедшему Кашину было удобнее все рассмотреть.       —О, а обычно только после тихого часа все украшали, — удивился он, опираясь руками о подоконник.       —А в честь чего? — поинтересовался Руслан, повторяя чужую позу и теперь смотря не на улицу, а на чужое лицо.       —День... — Даня задумался, медленно переводя взгляд с окна на стоящего рядом соседа. Он может просто проигнорировать этот вопрос и отшутиться, мол, потом все сам узнает у вожатых. Потому что сказать это слово в присутствии Руслана кажется до невозможности странно, необычно и неловко. — День любви.       Даня вздохнул так, словно камень с плеч сбросил, внимательно следя за реакцией. Руслан замолчал. «День любви»... Даже такое здесь есть. Чего только не придумают, лишь бы никто не скучал. Он хотел переспросить — мало ли, что спросонья может послышаться, но резко и вовремя осек себя. Любви. Слишком странно звучит – наверное, потому что это именно то слово, которым он может описать то, что чувствует по отношению к Дане. Внезапная мысль заставила Руслана резко опустить взгляд и отлипнуть от окна. Молчание еще с самого начала задалось чересчур смущающим и неловким, поэтому помимо желания переспросить появилась срочная потребность разбавить обстановку какой-нибудь тупой шуткой. Но на ум ничего не лезло, кроме как мысль о том, что Даня продолжал на него смотреть, ожидая реакции. Но он уже получил то, что ему надо. Например, резко отведенный взгляд и порозовевшие щеки. Он сам, наверное, выглядит сейчас точно так же.       —А че вообще делают в этот день? — наконец-то смог выдавить связанные слова Руслан, откладывая щетку с пастой обратно на тумбу и принимаясь застилась кровать. Он очень хотел бы пойти в эту секунду в ванную комнату, чтобы занять себе свободную раковину и спокойно умыться, но почему-то внезапно появившееся желание разбавить этот неловкий момент хотя бы каким-нибудь разговором оказалось в разы сильнее первого. В любом случае, успеет еще за двадцать минут.       —Ну-у... — задумчиво протянул Даня. — Вообще, особо ничего такого. Меню немного меняется, форма вожатых, музыка на зарядке. И плюсом еще два мероприятия сверху.       —Ебать, аж два? — не на шутку перепугался Руслан, хватаясь за сердце. Вот только не дай бог здесь будет игра по станциям...       —Два-два. Я ща долго буду объяснять, че там делать надо... Вова с Лешей, наверное, скажут щас. Но побегать сегодня придется точно.       Пока Руслан гневно вздыхал, поправляя плед, застеленный поверх одеяла, Даня думал. Он мог легко рассказать ему суть всех назначенных мероприятий без запинки, но проблема в том, что он не осмелится. Потому что одно из них он уже как три дня решался посвятить именно Руслану.       Вместе они добрались до ванной комнаты, там же послушали вагон и маленькую тележку душевных высказываний Железняка о том, как же его заебало так рано вставать и что он бы с радостью сейчас запаковал чемоданы и уехал домой. В процессе этих слов в комнату зашел Вова, и хотел было уже отругать Колю за такой негатив, но не успел вымолвить и слова, как над ним уже стали все смеяться. Семенюк был одет в самую, что ни на есть яркую розовую футболку с уже привычным красным галстуком. Вообще, да, если приглядеться, то в его наряде можно что-то разглядеть, но с первого взгляда он выглядел слишком смешно и нелепо, тем более, все уже привыкли видеть его либо в желтых, либо в зеленых, либо в белых футболках. Вова, не простояв в компании своих подопечных и пяти минут, уже заторопился убежать, закатив глаза. Колю отчитал, значит все дела на сегодня выполнил.       —Так, а хули он розовый реально? — единственный всерьез задумался Эдик.       —Остальные футболки в стиралку закинул, — обиженно буркнул Железняк, все еще недоумевая от такой несправедливости. Он тут распевается, доверяет свои проблемы остальным, а его за такое еще и отчитывают!       —Тут в стиралках только белье постельное стирают, — напомнил Даня, тщательно щеткой до блеска чища свои зубы, при этом стоя за одной раковиной с Русланом.       —Ну, значит просто запачкал, я ебу, что-ли... — все еще продолжал хмуро бормотать Коля. — Все, короче, этот день – и я домой. Меня там коты еще ждут...       —Не переживай, мы тебя все равно не отпустим, — закивал Руслан, и без того понимая, что на самом деле никуда Коля уезжать не собирался и не собирается.       —Все бегом в холл, у нас срочные новости! Быстро-быстро! Минута, и я начинаю рассказывать!! — внезапно очень громко предупредил за дверью Вова, специально заглядывая еще и в мужскую ванную комнату.       —Да Господи, мне в этой жизни кто-нибудь даст спокойно умыться?! — взорвался Железняк, сжимая зубами щетку и эмоционально взмахивая руками. И, тем не менее, улыбку с лица он стереть не мог – несмотря на все минусы, это место в любом случае ему очень нравится, и ни уезжать, ни грустить он здесь просто не посмеет.       Руслан быстренько еще раз умыл лицо прохладной водой из-под крана, вытер легонько полотенцем и вылетел из ванной, попутно забегая в сто восьмую команту и оставляя там все вещи, взятые с собой для умывания. Добрался второпях до холла, где уже очень по-деловому расположились жители сто седьмой и несколько остальных ребят. Большинство, в том числе и Даня, до сих пор копошились в ванной.       —Так, нет, ну что это за нахальство! — не всерьез злился Вова, топая по коридору к упомянутой комнате. — Быстро в холл! Прослушаете все – я вам заново объяснять не буду!       Тем временем из вожатской показался Леша. Тоже, к слову, в похожей розовой футболке. И если Вова свой прежний бодрый и радостный настрой уже потерял, начиная злиться из-за медлительности детей, то Леха же пока что пребывал в полном спокойствии, присаживаясь за вожатский стол и что-то спрашивая у уже собравшихся ребят.       После предупреждения Вовы довольно быстро всем все же удалось собраться в главной комнате.       —Так, все, слушаем в оба уха, растяпы, — говорил Семенюк, доставая из папки листок с планом на день. — У нас сегодня очень интересный день – день... Ой, а мне щас, наверное, нельзя пока говорить...       —Да говори, все равно так суть мероприятий проще будет объяснить, — махнул равнодушно рукой Леха.       —Сегодня мы празднуем день любви. Соответственно, поэтому мы в розовых футболках. Кто еще хоть раз засмеется – тому я фингал под глазом поставлю. Хулиганье. Так вот... По расписанию сначала все как обычно, после завтрака мы идем на точку отчета, потом кружки́, а после мы встречаемся здесь, в холле, и рисуем валентинки. Я знаю, что сегодня не четырнадцатое февраля, но день любви есть день любви. Поэтому рисуем. Отправлять можете кому угодно и сколько угодно – самое главное, подписать имя, фамилию и отряд человека, которому вы ее отправляете. Иначе почтальоны – которыми, кстати, будут кто-то из нашего отдела – просто не смогут отнести их тому, кому надо. Такие валентинки отправятся в мусорку, извиняйте. Как только все нужные валентинки вы оформите, вам нужно будет отнести их в специальный ящичек – он уже стоит возле входа в столовую. Затем обед, тихий час, а после него уже мастер-классы, во время которых человек пять из нас будут разносить эти самые валентинки. Все. А, нет. После этого будет еще одно мероприятие. Как игра по станциям, только теперь цель не пройти все станции быстрее других отделов, а получить как можно больше сердечек за выполненные задания... Ну, разберетесь! Вячеслав Валерьевич вам еще объяснит. И дальше уже по расписанию все как обычно. После ужина кинозал. Теперь точно все! Бегом на зарядку!! И помните, я вам ни слова про день любви не говорил!       Руслан поерзал на стуле. Ну, в общем-то... Могло бы быть и хуже.

***

      После унылой зарядки и не менее унылой уборки, ребятам наконец-то позволили пройти в, храни Господь, столовую. Даже ее к этому празднику успели украсить – от колонны до колонны висело множество сделанных вручную гирлянд с теми же яркими сердцами, в самом центре, у одной из колонн, размещалась массивная колонка, на которой уже играла давно всеми забытая «Сердцеедка».       Но Руслан ждал этого только ради одного – посмотреть, как и насколько сильно изменилось меню. Как таковых больших ожиданий у него не было – ну, максимум каких-нибудь лобстеров или креветок ждал, подумаешь... Но по заходе в здание ничего такого примечательного замечено не было. Только гречка с сосиской, нарезанные кусочки масла на отдельной тарелке для каждого стола и, как обычно, хлеб.       —Стоять, я не пиздел, — остановил его моментально Даня, словно почувствовав, что Руслан начал что-то подозревать. — На сам листок с меню посмотри потом.       —А че там? — мигом оказался рядом Илья, заинтересованно смотря то на одного парня, то на другого.       —И ты тоже посмотри. Увидите.       Коряков, не получивший ответа на свой единственный вопрос, пожал плечами и приземлился на свой стул, сразу же принимаясь ложкой пытаться взять для себя самый большой кусок масла.       —Ты посмотри на него, — пристыдил того Руслан, указывая рукой на беспредел, творимый Ильей.       —Совсем распаясался мальчик, — подключился Кашин. — Мне кажется, его надо выгнать из этого стола нахуй.       —Ты больше не состоишь в клубе крутых девчонок, — закивал Денис.       —Вы че, ебланы, мне масло уже взять нельзя? — начал возмущаться Коряков.       —Илья! — осадил его Вова и тут же начал хихикать, предварительно отвернувшись, чтобы тот ничего не заметил.       Сразу после этого Илья взял первую попавшуюся под руку часть масла и все оставшееся на трапезу время провел молча.       Под конец, когда Руслан уже отнес пустую тарелку на мойку, он еле вспомнил, что, так-то, планировал еще заскочить к бумажке с меню. Оно обычно висело на центральной колонне, возле которой сейчас как раз стояла колонка и пердела очередной заезженный хит десятых. Меню, что неудивительно, даже не выделялось среди всех этих украшений, потому как тоже было окрашено в розовый цвет. Прописным почерком, явно скачанным с первой ссылки в интернете, прямо по центру листка был список.       Руслан начал зачитывать его вслух, заметив, что рядом к нему пристроился Даня:       —Завтрак: волшебное счастье, бесподобное блаженство, чудесное удовлетворение... Обед: игривое удовольствие... — с каждым произнесенным словом голос затихал все больше и больше, что означало, что Руслан вот-вот заржет. И он, кстати, сделал это ровно в тот момент, когда мимо прошелся Вова.       —Че ты тут устраиваешь! — сразу налетел он, игнорируя тот факт, что самым первым, вообще, похихикивать начал Даня.       —Вов, а не хочешь отведать... Игривого удовольствия? — сощурился Руслан, поворачиваясь к Семенюку и очень довольно улыбаясь.       —...Чего?       —Я могу показать тебе настоящее игривое удовольствие.       Даня захохотал еще больше, пока Вова так и продолжал недоумевающе смотреть то на Тушенцова, то на висящее меню. Когда взгляд его пал-таки на строчку с «игривым удовольствием», которое должны были выдавать на обед, он нахмурился еще больше, закатил глаза и ушел туда, куда направлялся до этого.       —Ломается... Ну ниче-ниче, он у меня еще попляшет... — Руслан самодовольно мотнул головой, якобы сгоняя с глаз челку, которая у него до этих самых глаз даже не доставала.       —Мне кажется, он тебя нахуй пошлет быстрее, чем ты еще хоть раз успеешь произнести это «игривое удовольствие» вслух, — поделился своей догадкой Даня.       —Ему понравится, — заверил того Тушенцов.       —Не сомневаюсь, не сомневаюсь...       —Руслан, Даня! Нам на линейку пора уже, бегом в строй!! — донеслось до ушей откуда-то сзади голосом Вовы.       —Уже бегу, мой сладкий! — прокричал в ответ Руслан, снова заставляя Даню засмеяться.       —Фу, закрой рот!! — прокричал Семенюк в ответ.       До строя добраться с горем пополам смогли, а оттуда всем отрядом поперлись до площади со сценой в виде корабля. Руслану давно удалось уловить, что все линейки, проходящие здесь, обычно посвящаются вручению грамот за первые-вторые-третьи места в каких-либо мероприятиях. А вот линейки на летней эстраде уже были связаны с какой-либо последующей далее, например, игрой по станциям, чтобы объяснить всем детям ее суть, и зачастую проводились с участием в ней Кнасдерала. Поэтому сейчас ничего такого, по меркам Руслана, произойти не должно было. Наверное. Хотя, все возможные грамоты им выдали еще вчера на этой же линейке...       Когда же первый отдел смог занять свое законное место среди других отрядов, выстроенных по форме буквы «П», Руслан огляделся. На площади, как обычно бывает, отовсюду слышался громкий шум – кто-то переговаривался друг с другом, кто-то смеялся... Одна лишь сцена пока что пустовала – даже рядом с ней, за диджеевским столом не было видно абсолютно никого. Вожатые, проходящие мимо в розовых футболках, старались усмирить болтовню детей, но выходило у них, мягко говоря, не очень.       —А я еще помню, как Руслан на даче... — оживленно начал говорить Илья, пока на него в ожидании какой-то очень эпичной истории выставилось ну как минимум семь пар глаз.       —Хватит меня позорить, — твердо потребовал Тушенцов, закрывая ладонью рот друга. Коряков протестующе замычал.       —Нет, ты рассказывай-рассказывай, — разрешил Даня. Чуть ли не все семь человек активно его поддержали – кроме Руслана, конечно же. И раз уж Руслан этого не сделал, руку он, очевидно, убирать пока не собирался.       —Первый отдел, тишину ловим! — требовательно шепотом произнес Леша, слыша, как постепенно начинают затихать другие отряды. — Вот, Руслан, правильно делаешь. А то Илью невозможно заткнуть по-другому.       Тушенцов самодовольно заулыбался, убирая руку. Коряков хотел, было, возразить, что все то время, которое они потратили на завтрак и переход со столовой на площадь он молчал, но понял, что это бесполезно. В общем-то, ему оставалось только молча смириться, в извиняющемся перед остальными ребятами жесте пожать плечами и продолжить молча взглядом испепелять пустующий корабль.       Как всегда, перед выходом Славы на сцену кто-то, – диджея до сих пор видно не было – запустил на фон мелодию, которая теперь звучала не как-то загадочно-устрашающе, а торжественно.       На корабль взошел... Так... Что-то здесь не то...       —Ха-ха-ха! Ебать ты мой рот!!! — сразу взорвался Тоха, стараясь смеяться как можно тише, но выходило, честно признаться, ужасно.       Не прошло и двух секунд, как уже половина отряда зашлась в приступе безостановочного хохота.       Во-первых, на сцене стоял не Слава, а Давид. А во-вторых... В довольно интересном наряде. На голове его покоился золотистый, сделанный из картона венок. Сам он одет был в какое-то подобие белого халата или просто обвязанной вокруг тела простыни, поверх которой через одну сторону была накинута такого же плана красная не-пойми-что. Похоже было на простой кусок ткани, но, честно признаться, Руслан в таких вещах не разбирается, а потому наверняка сказать не может. А на ногах, к слову, у него не было ничего.       —Я так и знал, надо было просто в обычном костюме выйти..! — Вова прикрыл глаза рукой, либо чтобы не видеть этот кошмарный ужас, либо чтобы сдержать вырывающийся наружу смех. А может вообще, все вместе.       —Приветствую всех! — тем временем Давид, кажется, не замечающий, что чуть ли не весь лагерь ржал с него, величественно выставил одну руку вперед, а другую приложил к сердцу. — Я – Гай Юлий Цезарь. А вы кто такие?       Это стало последней каплей. Руслану очень сильно жаль людей, чуть ли не свернувшихся в калачик на первом ряду, которым во что бы то ни стало надо было продолжать держать ебало камнем и даже не улыбаться. Это ему-то повезло стоять в центре – его и спереди, и сзади прикрывают, поэтому он мог себе позволить присесть на корточки и, держась рукой за ногу Ильи, пытаться отдышаться. Пока Давид – блять, вот человеку на актерское надо было идти, он же теперь Цезарь – толкал какую-то очень важную и серьезную речь, Тушенцов кое-как смог выровнять дыхание и встать обратно на ноги. Но пожалел он буквально в ту же секунду.       На сцене под руку с Давидом стояла Арина. Переодетая уже, судя по всему, в Клеопатру... Хорошо, если ей такой наряд еще очень даже подходил, то на фоне нее Деймур немного... Выделялся, так сказать.       —Пиздец, зачем они вообще это сделали... — откровенно ржал Ромадов чуть ли не на ухо Руслану, отчего последнему становилось еще смешнее. Но так называемый Цезарь смотрел прямо на них, поэтому пришлось стоять, надув щеки и сделав вид, словно ему вообще нисколечко не смешно с происходящего на сцене.       —Ой, смотрите, — внезапно окликнул всех Даня, указывая ладонью на здание администрации, стоящее позади них. Там, из окна второго этажа, высунулся ожидаемый всеми Вячеслав Валерьевич, внимательно наблюдавший за этим цирковым представлением. — А вот и Рапунцель свои косы спустила.       Нет, он в компании этих долбаебов даже минуту нормально простоять точно не сможет...

***

      По окончании линейки, в ходе которой выяснилось, что сегодня Давид и Арина в образах Цезаря и Клеопатры будут символом любви на сегодняшний день, ребята отправились на кружки́. Здесь, видимо, у всех только возможных вожатых прекрасно развито актерское мастерство, раз уж и Давид, и Арина смогли мало того, что отлично отыграть свои роли, так еще и сделать вид, словно здесь в таких костюмах они оказались потому, что случайно умудрились угодить в ту самую украденную машину времени. И, кстати, спросив у Вовы, Руслану удалось узнать, что цель обоих вожатых второго отдела на сегодняшний день – время от времени следить за своим отрядом, накрывать на стол во время перекусов в столовой и, в общем-то, просто бродить по лагерю и иногда доебываться до проходящих мимо них ребят, спрашивая, для чего построено то или иное здание, или в чем смысл телефонов, чтобы уж точно поддержать свой образ людей из прошлого. То есть, фактически, сегодня у них был "выходной", в то время как за вторым отрядом следили младшие вожатые тех отрядов, у которых их было по трое, вместо привычных двоих. Так же Руслан узнал, что Вова за такой выходной и сам был бы не против одеться в костюм Клеопатры и по необходимости превратить Лешу в Цезаря, но, видно, директору эта идея не очень-то и понравилась.       Секция волейбола прошла как обычно. Ребята сперва бегали по полю, потом гоняли мячи в парах, разминаясь, а после перешли к основной тренировке. Слава готовил их ко вторым соревнованиям, которые должны будут пройти чуть ли не под самый конец смены, чтобы сравнить с прошлыми соревнованиями и узнать, чья команда начала играть лучше. Даня продолжал самый первый брать с травы мячик и атаковать его Руслану в ноги, несмотря на то, что когда-то говорил, что больше так делать не будет. Но Руслан не обижался, прекрасно давая отпор в лице низко подкинутых передач, пока Слава не видел. И все продолжало быть, как и всегда – Даня беспощадно бил ему в колени, в перерывах обещая вновь раздобыть мазь в медпункте, понимая, что медсестра на него уже начинала ругаться, мол, куда он так часто ее тащит; Руслан в шутку злился, специально пасуя ему либо слишком далеко, либо низко, либо вообще перекидывая мяч через сетку, а позже отдуваясь перед Славой уже заученными фразами, что он сделал это ненарочно. И всех все устраивало. Ну, может тренера, конечно, не совсем, но Даню с Русланом так точно. Да и, впрочем, Карелин тоже злиться как таковым образом не злился, потому что их дуэт все равно, как был лучшим и самым дружным, так им и оставался.       —Ну все, отлично, в принципе, — загудел в свисток Слава, бонусом еще и хлопая в ладоши, чтобы его уж точно все услышали. — Встретимся с вами на следующей тренировке после завтра! А пока что все бегом делать валентинки, и не забудьте сложить их в специальный ящик возле входа в столовую. Всем удачи, всем до встречи!       Слава удалился самый первый по причине своего же собственного звания, дающего ему огромное преимущество – это же не он тут по песку таскается, да мячи из стороны в сторону отбивает. Остальным же пришлось ненадолго задержаться, чтобы усесться на трибуны и оттереть от песка открытые части тела. Благо, у Дани всегда была с собой огромная пачка салфеток, которую он негласно стал делить на пару с Русланом, как, вообще, и бутылку воды, а иногда сланцы, если надо было выходить с поля на траву, чтобы забрать улетевший мяч.       —Ну че, кому будешь валентинки делать? — решил разбавить тишину Руслан, подходя к уже разместившемуся на трибуне Дане.       —А так я тебе сразу и сказал, — подразнил того Кашин, осматривая руки на наличие песчинок.       —Откуда у тебя на башке песок? — кивнул Руслан, заимствуя из открытой пачки салфетку для себя.       —Ой, блять, ну даже не знаю, — беззлобно закатил глаза Даня. Вот умеет же дурачком прикидываться, сам же специально ему низко пасовал, чтобы Кашин падал ради этих мячей, а сейчас сидит и выебывается, откуда же у него песок в волосах... — Убери тогда, если самый умный.       А Руслан что? Ну, если попросили убрать – ему несложно, уберет...       Только вот, в голову ему не пришло способа убрать песок лучше, чем просто аккуратно взлохамитить чужую шевелюру, предварительно очистив свои ладони взятой салфеткой. Несмотря на всю собравшуюся в рыжей волосне грязь, те продолжали оставаться на вид просто чистейшими и блестящими на солнце. В темноте чаще казалось, словно цвет у них приближенный к русым, зато стоило только Дане выйти на улицу, так сразу было видно отчетливый рыжий оттенок. А теперь, находясь прямо под солнцем, они были чуть ли не золотистыми, и складывалось впечатление, словно они горят. И на ощупь они оказались безумно мягкими. Только сейчас Руслан понял, что его максимумом, когда он мог прикоснуться к чужим волосам, были моменты, когда он, например, давал ему подзатыльники или щелбаны. А теперь, нарочно прикасаясь к ним намного дольше и специально продолжая перебирать пряди, чтобы тщательнее очистить их от песка, он отчетливо чувствовал, насколько же они все-таки мягкие. Хоть и изнутри что-то продолжало отчаянно вопить, что все происходящее – крайне неправильно и стоило бы поскорее завершить, Руслан продолжал поддаваться этому запретному плоду, оказавшемуся на вкус слишком сладким. Нет же в этом ничего неправильного, так ведь? Так?       —У тебя тут поселение уже целое, — высказался Руслан, чтобы снова прекратить надоедливое молчание.       —А нечего было пасы такие низкие давать, — наигранно обиженно буркнул Кашин, чувствуя, как словно плавится под чужой рукой, продолжающей копаться в его волосах.       —Нечего было мне в ноги хуярить, — в той же манере отозвался Руслан, закатывая глаза. Руку убирать не хотелось, но надо было. — Все, оплату за чистку принимаю наличкой и переводом. Пятьсот рублей.       —Ебать, сколько? — удивился Даня, вытаращив глаза и оборачиваясь. — А ниче не треснет?       —Неа, это бизнес, — пожал обыденно плечами он, доставая вторую салфетку и теперь принимаясь за собственные ноги.       Когда же все дела на поле были сделаны, а к их корпусу начало приближаться все больше и больше ребят из их отряда, вместе они отправились к ним. Попутно выкинули все израсходованные салфетки в ближайшую урну, повстречали Давида, который успел поинтересоваться, откуда же они возвращаются. В общем, успели переделать еще много дел, в результате которых все же смогли добраться до корпуса. В холле уже собралось несколько ребят во главе с Лешей, который очень угрожающе стоял над вожатским столом с тремя большими пачками цветной бумаги и ножницами. Рядом с выставленными вокруг стульчиками также стояло два стола с обеих сторон. Откуда их вообще удалось достать – известно только, наверное, вожатым. Тем не менее, на каждом из них стояло по пачке цветных карандашей, уже распакованных и, видимо, повидавших не одну жизнь маркеров и фломастеров, клей, те же ножницы и еще несколько листков. Дело шло полным ходом, а значит надо было как можно скорее сходить в пока что свободный душ и присоединиться к остальным.       На душ потребовалось не так уж и много времени, от силы минут десять, поэтому по их истечении Руслан в полной готовности сидел за столом, не зная даже толком, чем ему здесь можно заняться. Делать валентинки – это да, но кому? На уме вертелось только одно имя. И оно уже порядком надоело постоянно крутиться в голове, но как-то подействовать на это он не мог. Или не хотел.       В холле уже собрался почти что весь отряд, и пока большинство убежало по своим комнатам, чтобы либо же какое-то время отлежаться, а позже прийти и делать валентинки со всеми, либо творить их прямо сейчас именно там, лежа на кровати. Вообще, удобно, но, судя по всему, их сто восьмую комнату уже занял Даня, который сразу после похода в душ попутно захватил у Леши один красный лист бумаги, ножницы и пару цветных ручек.       —Кому делать будете? — поинтересовался Руслан у собравшихся за столом друзей.       —Не знаю, я всем вам щас сердечки вырежу и хуйню какую-нибудь напишу, — пожал плечами Илья, в подтверждение своих слов наглядно продолжая вырезать из красной бумаги неаккуратные кусочки, отдаленно напоминающие сердца.       —А это мне? — нахально улыбнулся Руслан, указывая пальцем на припасенный Коряковым запредельно аккуратный и сделанный со всей душой крупный листочек в виде сердца. Илья посмотрел на него и поспешил быстро прикрыть его локтем.       —Нет, это я себе любимому.       Дальше пытаться что-то выяснить он не пожелал. Итак понятно, что эта валентинка будет отправлена на имя Ксюши из их отряда. И пока остальные продолжили увлеченно делиться, кому же они собираются посвятить свои шедевры, Руслан молча уселся на самый край и взялся за спизженный с вожатского стола розовый листок. Ну, творить, так творить...

***

      —Первый отдел, подъем! Встаем-встаем! Дневной сон очень полезный, но нам надо срочно решить, кто будет разносить валентинки!       Голос Леши за дверью въелся в голову настолько, что не проснуться из-за него было просто невозможно. Руслан разлепил глаза и почти в ту же секунду активно выпрямился, садясь и начиная искать тапочки. Даня тем временем, видимо, давно был бодр и уже застелил кровать. Предугадать его режим сна было невозможно – то его хуй разбудишь на полдник, то он просыпается раньше всех в отряде и уже покоряет сердца вожатых в холле. И конкретно сейчас он, видимо, только вернулся после выполнения второго пункта.       —Добрый день, — вежливо поздоровался он с Русланом.       —Ты когда успел встать? — игнорируя пожелание Дани, сходу спросил он.       —Я проснулся минут пятнадцать назад, думал, щас полежу просто, отдохну... Но мне ссать захотелось, а там Вова сидит в холле. Он меня, значит, позвал и велел отнести все валентинки к ящику. Мы ж их решили не относить по отдельности каждый, а сложить в одну кучку, чтобы вожатые потом отнесли на тихом часу. Им, оказывается, лень было. Вот он меня и попросил. Заодно сказал, что я буду одним из почтальонов...       —О, а мне можно тоже? — сразу взбодрился Руслан.       —Не знаю, попроси у них. Если откажет, я договорюсь...       —Ура! А то на этот обоссанный мастер-класс еще переться... Буду я, ага...       Быстренько собравшись и заодно попутно умывшись, Руслан один из самых первых выскочил в холл. Торопиться было некуда, потому что их итак разбудили аж на двадцать минут раньше положенного, но лично договориться с вожатыми все же хотелось. Поэтому в сопровождении адвоката Дани он подошел к деловито рассевшемуся за столом Вове.       —Вова, любимый мой, — начал сладко затирать Руслан, подходя ближе и опираясь руками о стол. — Можно я буду валентинки разносить? Пожалуйста, Вов...       Семенюк косо посмотрел сперва на него, а затем на Кашина. Отпускать их вдвоем куда-то не хотелось по двум причинам – во-первых, они занимают позиции командира и заместителя, а поэтому в случае чего за отрядом следить придется ему и Леше в одиночку. А во-вторых, шанс того, что им удастся спокойно и адекватно донести все валентинки очень мал.       —Вов, я за это тебе игривое удовольствие доставлю. Серьезно, Вова, попроси только...       —Так! — тут же резко хлопнул он в ладоши. — Хорошо! Бог с тобой, разноси. Только будьте там как-нибудь поспокойнее, я не знаю...

***

      Чтобы почтальонам было удобнее доставлять валентинки, мастер-класс решено было провести у каждого в корпусе. Поэтому сейчас на улице находилось только пять человек – Даня, Руслан, Ваня и еще две девочки. Кандидатуру Вани на роль почтальона выдвинул именно Вова, аргументируя это тем, что он идеально подходит на эту роль внешностью и сможет быстро бегать от одного места к другому. Ребята разбились по одиночке, чтобы разнести все быстрее. Сперва достали все валентинки, а позже рассортировали по отрядам. Руслану досталось самое пекло – второй и первый отряды. На них было подписано больше всего валентинок, три четверти из которых составляли валентинки первому. Оно, в целом, и неудивительно, потому что чаще всего девочки из, например, того же третьего отдела чаще всего шептались именно о них. Даня получил не менее жаркое местечко – третий и уже не такой жаркий четвертый. Но жаловаться не на что, потому что в третий отряд валентинок записано было примерно наравне с первым.       Довольно быстро они разбежались по назначенным корпусам. Руслан решил начать со второго отряда, чтобы самое горячее оставить на десерт. Вообще, доставлять валентинки было интересно, потому что ему предоставлялась очень хорошая возможность узнавать кому и от кого те достались, закидывая себе в костер дров для новых сплетен. Вообще, хотелось бы еще покопаться в третьем отряде, но ему со своим первым жаловаться было запрещено. Во второй отряд валентинок доставили не так уж и много, но контента для обсуждений прибавилось. Например, каким-то боком в рядах этих ребят затесался парень с фамилией «Горловой», озвучивая которую вслух Руслан едва ли сдерживался, чтобы не заржать прямо Горловому в лицо. Или, одна из девочек из третьего отряда отправила валентинки половине мальчиков второго, и Горловому в том числе. Короче, весело, но самое веселье было впереди.       —Так, простите, пожалуйста, — Руслан отворил дверь в первый корпус, своим действием случайно прерывая монолог преподавательницы. Та злобно осмотрела его. — Я не специально. Мне тут валентинки надо раздать...       Леша радушно пригласил того, внутрь, извиняясь перед старенькой женщиной за небольшой срыв ее занятия. Руслан же гордо прошел к вожатскому столу, складывая приличных размеров стопку на него и начиная озвучивать фамилии с самой верхней до нижней.       Самая первая была предназначена для него. Неаккуратная, сделанная, видимо, второпях из белой бумаги с одной одинокой надписью «пососи (с любовью)» отправилась прямиком к нему в карман шорт. В углу было подписано «от любимого Коленьки Р.» Дружелюбно, однако. Примерно через каждые две валентинки попадались точно такие же белые сердца с точно такой же надписью. Видно, Коля был не очень скуп на добрые слова, поэтому его хватило только на пятнадцать однотипных сердец, отправленных каждому парню в их отряде. Остальные были оформлены уже более красиво и аккуратно, кто-то даже смог раздобыть блестки и кружевную ткань. Их иногда, конечно, затмевали новые шедевры теперь уже Ильи, который как минимум Руслану точно отправил валентинку, где было написано «сломанная кровать». Очень мило. Слава богу, Тушенцову тоже хватило ума отправить что-то подобное Илье в ответ, поэтому почти что сразу после сломанной кровати последовала его валентинка, адресованная Корякову с многозначительным «кочерыжке ебаной».       Предпоследняя валентинка для первого отряда снова была подписана на его имя. Уже как, если не подставляет память, десятая для него. Но отличающаяся ото всех.       Аккуратное сердечко, выполненное, как открытка, приоткрылось прямо на его глазах. Хоть и снаружи она была просто подписана именем и номером отряда, внутри оформление было намного ярче. Отправителю было не лень добывать откуда-то кружевные ленты и даже бусины. Изнутри был приклеен белый листочек, вокруг которого велась ленточка. Листочек гласил: Ты самый классный, красивый и крутой Поздравляю Давай дружить!!!       И скраю, едва ли заметно красной ручкой было выведено «от Д.К». На уме вертелось только два человека, которые могли бы подойти под эту аббревиатуру. И вряд ли это мог бы быть Денис Коломиец, от которого он валентинку уже получил.       Руслан решил не класть валентинку в уже полный карман, а потому просто положил ее на край стола, чтобы не забыть, отдал оставшуюся одну валентинку написанному на ее обложке человеку и по-быстрому забежал в свою комнату. Приземлившись на кровать, он рассмотрел все достанное из кармана чудо. Какие-то сердечки были корявыми, но сделанными со всей душой, другие максимально аккуратными и украшенными всеми возможными декорациями. И только одна из них выделялась. Хотя, скорее всего, она сливалась со всеми имеющимися, но для Руслана отличалась именно тем, от кого она отправлена. Даже не столь вчитываясь в текст, приятно было от одной мысли, что Даня сделал эту валентинку для него. Причем остальным он вырезал похожие красные сердца с разными шутками и локальными приколами. А Руслану...       Тушенцов положил валентинку в открытый отсек своей тумбы и полез рукой в другой карман. Еще одно небольшое сердечко, свободно помещающееся в его ладони, легло прямо на чужую незастеленную кровать. Среди зеленых простыней розовое творение видно было прекрасно. Руслан еще несколько секунд посверлил взглядом бумажку на чужой кровати, решительно вздохнул и вышел. Скольких усилий ему стоило просто оставить ее там, а не убрать обратно к себе из-за собственных сомнений – просто не сосчитать. И Руслан одновременно очень рад, что все же смог перебороть свое внутреннее «неправильно», и в то же время ему было невероятно неловко за свой поступок. Он даже не мог понять причину, просто в голове вертелась мысль – а точно ли ему это надо? А надо ли Дане? Вдруг он, даже не взглянув на нее, просто сразу уберет в дальний угол и забудет, либо сразу выкинет?       Покидая комнату и направляясь обратно к столовой, он думал об одном. Даже если его валентинка и будет забыта, сам он Данину будет беречь как зеницу ока. Потому что он для него все же что-то значит.       И он даже не представляет, с какой яркой улыбкой позже Даня найдет его валентинку и еще раз десять вчитается в максимально аккуратно выведенные строки. Это все жуть как странно и необычно для меня, но что-то мне подсказывает, что я был просто обязан сделать эту валентинку. Я ценю тебя.