Смена в «Солнышко»

      В то, что сейчас пошла завершающая смену неделя, Руслану не верилось. Не верилось от слова совсем. Дни казались ему обычными, ничем друг от друга не отличающимися, он снова ходил в компании своих друзей – то есть, всего отряда – и Дани и препирался с вожатыми по поводу своих несчастных семечек. Он бы даже не заметил этого, если не стал обращать внимания на детали. Мысль, что анализ всего происходящего его ни к чему хорошему не приведет, подкралась поздно. К этому моменту он уже успел понять – Даня ему доверяет. Возможно, это было не слишком большим открытием, потому что Руслан не задумывался о таких вещах полноценно, а лишь изредка пропускал подобного рода мысли в свою голову. Но полная осознанность этого ввела его в ступор. Особенно его удивило признание Дани в том, что связи его в этом лагере подкрепляются общей кровью. Ну или, говоря совсем проще, директором является брат его матери.       Даня рассказал об этом неожиданно. Когда они из коридора услышали, что Коля, Эд и Артур пойдут объяснять ситуацию в письменном виде, он беспокоиться за друзей не перестал. Елену Александровну он знал далеко не первый год и примерно понимал, до какой степени эта женщина может раскрутить даже самый банальный проступок. Примером тому служила та же самая сантройка, к которому Елена относилась с невероятной серьезностью. К слову, именно по ее инициативе у всех детей были проверены даже чемоданы.       Даня рассказывать не хотел. Ему было бы проще, если бы о его связях не знал никто, но Руслану хотелось открыться. Еще пятью годами ранее Кашин не видел в этой информации ничего плохого и поэтому делился ею чуть ли не со всем лагерем, но когда большая часть детей вдруг стала пренебрегать его словами, Даня осознал, что эта задумка имеет свои последствия. Ребята списывали каждую его заслугу на дядю. Даня стал командиром отряда? Ну конечно, это ему дяденька любимый подсобил. Данин отряд занял первое место в каком-либо мероприятии? О-о, ответ очевиден, благодаря кому же это получилось. Кашину не нравилось, что все его достижения мигом оправдывались наличием связей, поэтому он разглашать о них перестал. Руслан стал единственным человеком, которому впоследствии Даня стал намекать. Он открыто мог забить болт на зарядку и никак не оправдываться, хотя годами ранее всем соседям по комнате твердил о плохом самочуствии или придумывал какую-либо иную отмазку. Руслану он заявил прямо – имеет возможность, есть связи. Потому что хотелось.       Глубже на эту тему Даня копаться не стал. Если бы Руслан сам захотел узнать и спросил бы – он бы вывалил ему все в чистом виде. А когда ситуация вдруг стала чрезвычайной, и последствия ее могли бы стать необратимыми – особенно в случае, если бы Елена Александровна все-таки взглянула на ту самую кофту, брошенную в ее кабинете на столе, а не проигнорировала факт ее присутствуя – Даня решил, что может признаться и самостоятельно.       И для Руслана удивительным больше стал не факт родства директора лагеря и Дани, а факт того, что он стал первым, кому за последние пять лет он это рассказал. И плевать, что вынужденная мера. Кашин же мог отвертеться? Например, сказать, что отойдет ненадолго по делам и самостоятельно отправиться к дяде договариваться. Но он взял Руслана с собой. И осозание этого заставило сердце непроизвольно екнуть, хотя, кажется, в этом не было ничего такого. Но все, что касалось Дани, вызывало в нем именно такую реакцию.

***

      На третий день последней недели первый отряд попросили задержаться в холле после выдачи позднего ужина.       —Так вот, люди, слушайте нас сейчас очень внимательно, — приказал Вова, вытирая руки друг о друга после того, как выставил в центр комнаты мусорное ведро из мужской ванной комнаты, чтобы все фантики от конфет и пустых пачек сока ребята могли выкидывать туда. — До конца смены у нас остается всего лишь четыре дня. Насыщенные, к слову, как минимум потому, что нам еще надо будет сходить и встретить рассвет. Но это потом. Завтра у нас вожатский концерт. Но есть проблема – мы с вожатыми еще не до конца нормально все прорепетировали, и поэтому нам надо время, чтобы мы смогли нормально и качественно все это проделать. И чтобы результат был реально крутым, репетировать мы завтра будем весь день...       —Да че ты ходишь вокруг да около, — вспыхнул Леха, откладывая в сторону свой яблочный сок. — Короче, завтра у нас день самоуправления. Он заключается в том, что каждый из вас в роли вожатого будет заведовать определенным отрядом. Мы с Вовой уже составили примерный список, кто где будет стоять. В итоге у нас двадцать девять человек стоит по отрядам, а трое на более высоких в этой, так сказать, иерархии ролях. Я хотел поставить на директора и его заместителя Руслана с Даней, но Вова мне предложил идею намно-ого интереснее. Поэтому директором будет Коля Железняк.       —Да вы нормальные?! — сразу взорвался Коля, явно такого поворота не ожидавший. — Меня ж эта Елена... как ее... сожрет как только увидит!!       —Ниче не сожрет, не переживай, — равнодушно успокоил Вова. — Хорошая она женщина, вообще...       —Да, очень... — согласился Железняк, вспоминая про злополучное розовое мыло, бутыль с которым прямо сейчас стоял в их ванной комнате. — Ну серьезно, вы ж сами ее видели...       —Поэтому я и говорю, что она очень хорошая, — уверенно кивнул Вова. — На место Вячеслава Валерьевича мы поставили тоже Колю но уже Ромадова. А заместителем директора будет Ксюша.       —Я вообще изначально на директора хотел Руслана поставить, — поделился мыслью Леха. — Но, прошу заметить, Вова настоятельно порекомендовал поставить тебя вожатым.       —Я мщу за семечки! — попытался оправдаться Вова, но выходило, честно, плоховато, потому что Руслан уже смирял вожатого недобрым взглядом.       —Это я тебе за семечки мстить должен, — ответил он.       —Прятать надо уметь нормально, — Вова завертел головой и, как маленький шкодливый ребенок, показал язык. — Так вот. Остальные двадцать девять человек у нас будут стоять на отрядах. В десятом отделе разброс возрастов от восьми до двенадцати, поэтому на него мы решили поставить всю сто седьмую комнату. Вчетвером, я думаю, справитесь. На девятом отряде дети семи-восьми лет, там все девочки из сто второй. Тоже вчетвером, потому что за этими двумя отрядами втроем или вдвоем тупо не уследить. На восьмом отряде будет стоять вся сто восьмая комната. Мне кажется, что вы достаточно ответственные, чтобы уследить вдвоем за девятилетками. Да за ними и следить особо не надо... Наверное...       Приплыли, блять. Руслану для полного счастья только этого и не хватало того, чтобы целый день следить за восьмым отрядом.

***

      Вообще, такая перспектива звучала для Руслана вполне себе любопытно. Попробовать себя в роли вожатого было интересно – тем более, учитывая факт, что стоять он будет на одном отряде с Даней. По их общим наблюдениям стало ясно, что день пройдет не просто необычно, но и достаточно тяжело, потому что утихомирить девятилетних детей даже звучало так себе.       Сразу после оглашения, кто где будет стоять, Вова с Лешей повели временных вожатых в актовый зал, в котором им должны были провести планерку. Ее, к сожалению, проводила Елена Александровна, поэтому на протяжении целого часа Руслану приходилось быть свидетелем того, как испуганно на нее оглядываются Коля, Артур и Эдик. Собственно, поэтому плюсом ко всему Тушенцову в список добавилась еще одна цель – не засмеяться на весь актовый зал. Но это быстро прошло, потому что пришлось все-таки не ворон считать, а с умным видом выслушивать бредни заместителя директора. Его, как-никак, вожатые ответственным назвали, поэтому надо бы и соответствовать своему званию.       Честно, даже он сам не понимал, каким образом элементарный план на день Елена Александровна смогла рассказывать целый час. Но, впрочем, за то ей можно и спасибо сказать – женщина повествовала обо всем настолько подробно, что вопросов под конец не оставалось ни у кого.       С самого начала, когда они только шли отрядом в актовый зал, Даня посоветовал хотя бы кому-то на листочке записать план дня, потому что пометок будет просто уйма, и запомнить их с первого раза просто не получится. Так оно, к слову, и случилось. Каждый "новый вожатый" должен будет подойти к своему отряду минимум за десять минут до подъема, чтобы за это время освоится в корпусе и уточнить у прежних вожатых количество детей в отделе и какие-либо еще нужные им факты. Затем, конечно же, надо будет разбудить детей, проследить, чтобы каждый умылся и застелил постель – если для первого отряда этого этапа никогда не существовало, то, видимо, для восьмого он жизненно необходим – и отправиться с ними на зарядку. После зарядки устроить утреннюю планерку, где надо будет рассказать, во-первых, о себе, как о новых вожатых, а во-вторых, о плане на день. Из этого списка Руслан запомнил только то, что чтобы дети относились к ним уважительнее и соблюдали субординацию, им придется заставлять их обращаться к себе по имени-отчеству. Больше Руслан ничего не запомнил. Да и, в общем-то, не хотел. Сказал себе мысленно, что в процессе дня во всем разберется.

***

      Подъем первому отделу объявили на сорок минут раньше положенного. За это время Руслан бодрячком успел умыться, одеться, заправить постель и еще несколько раз надоесть Дане своими глупыми вопросами и уточнениями по типу «а в восьмом отряде точно адекватные люди?», словно сам Кашин именно в нем и числился.       —Руслан, ну откуда я знаю? — отчаянно вздыхал он, уже какой раз вертясь у настольного зеркала и поправляя волосы.       —Ну а вдруг! — взмахивал тот руками. — У тебя есть план на день сегодняшний?       —Есть, — кивнул Даня. — Я так и знал, что ты ничего не запишешь.       —Так я записал, просто мысленно, — гордо заявил тот в ответ. — Пошли уже! Нам через десять минут в этом корпусе уже надо быть...       —Что-то мне подсказывает, что зря ты так активно рвешься вожатить, — подметил Даня, пока завязывал возле зеркала специальный отличительный белый пионерский галстук. Специальный футболок с названием лагеря, кои постоянно носили настоящие вожатые, им, к сожалению, не выдали, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. А именно – белыми огрызками ткани треугольной формы.       —Да как это завязывать... — Руслан чужую догадку проигнорировал. Кончики галстука никак не хотели нормально завязываться, и поэтому Тушенцов со всей своей артистичность переплел оба конца и изобразил удушение. Потом перекинул треугольник с шеи на голову и завязал его, подобно платку. — Так что-ли?       —Ты никогда галстуки пионерские не завязывал? — удивился искренне Даня, за пару секунд легко расправляясь со своим.       —Ну, знаешь, необходимости не было...       Кашин в два шага преодолел расстояние между ним и Русланом и взялся за оба конца. Пробормотал что-то по типу «запоминай» и начал медленно завязывать галстук, пошагово разжевывая каждое свое действие. Но Тушенцов если и смотрел на что-то – то только на сосредоточенное лицо Дани, выразительные голубые глаза, которые сейчас нахмурились и на пальцы, изредка невесомо касающихся его ключиц. Казалось бы, за такой промежуток времени, когда они только начали встречаться, Руслан должен был привыкнуть к тому, что теперь оказываться вот так близко для них должно быть нормой, но почему-то сердце екало каждый раз, когда Даня находился так рядом, что двинь он разок головой, и они соприкоснуться лбами. Именно это Руслану и захотелось сделать. Сперва он терпеливо выждал, пока на его галстуке образуется крепкий пионерский узел, а затем, пока Даня все еще держался за ткань, потянулся губами к губам. Да, не совсем лбами, конечно, но так даже лучше.       В какой момент Руслан вдруг перестал бояться своей влюбленности – он не знает. Но одно знает наверняка – он определенно точно не жалеет ни на секунду.       —Ты пытался хотя бы запомнить, как его завязывать? — недовольно буркнул Кашин, отрываясь лишь губами. Ладонями он все так же крепко держался за галстук.       —Честно?       —Честно.       —Почти, — заверяюще кивнул он. Даня, судя по взгляду, не поверил. Ну и ладно.       —Я тебе помогать с ним больше не буду.       Руслан громко цокнул, закатывая глаза. Еще как будет.       —Все, пойдем уже. Нам подъем объявлять через пять минут, а мы еще даже количество детей у вожатых не спросили, — закачал головой Даня и, ухватившись за чужое запястье, поволок соседа к выходу из комнаты. Но тот, услышав последнее предложение, мгновенно опомнился, выпрямился, и теперь бросился к восьмому корпусу самостоятельно.       Лучше бы он так не торопился.       Нужное здание встретило их просто жуть, как ярко. Холл был устроен точно так же, как и в их корпусе, однако сам внешне он сильно отличался. Бледно-фиолетовые стены были от и до обклеены самыми разными и разноцветными рисунками, батареи окольцовывала длинная самодельная гирлянда, а на лампах на нитках болтались вырезанные из бумаги лупы и коричневого цвета одинаковые шляпы, схожие с той, которую носил Шерлок Холмс.       —Ну это прям по-настоящему вырвиглазно, — критиковал, словно профессионал, Руслан, складывая руки в боки и деловито осматриваясь. Даже с учетом того, что он говорил шепотом, его голос все равно отскакивал коротким и едва слышным эхом.       —Согласен, у нас лучше, — поддержал Кашин и подошел к вожатскому столу. Видимо, шагал он слишком громко, так как на его движения из правого коридора вышла низенькая девушка с аккуратно заплетенным хвостиком.       —Вы новые вожатые? — она подошла ближе. Осмотрела белые галстуки на них, видимо, сделала свои выводы и с очевидной радостью в голосе проговорила: — Очень хорошо. Подъем через три минуты. Детей в отряде двадцать шесть. В вожатскую заходить нельзя, можете тусоваться только в холле. Вроде все... — девушка задумчиво почесала затылок, поднимая взор к потолку. Теперь Руслан отчетливо мог разглядеть синяки под глазами и мысленно посочувствовал даме. — И помните – глаз да глаз! Господь Бог с вами. Я в вас верю.       И покинула корпус. Следом за ней из коридора вышли еще две такие же молодые девушки, покивали парням и, что самое главное, пожелали удачи, крепко акцентируя на ней внимание. Тут-то Руслану стало по-настоящему страшно.       —Не хочу даже думать, зачем нам удача, — Даня на всякий случай перекрестился три раза и уселся за вожатский стол. Достал из кармана шорт сложенную два раза бумажку, раскрыл ее и вычитал следующую информацию: — Иди объявляй им подъем. Через тридцать минут надо построить их на зарядку... Но сперва за десять минут до выхода соберем их. Познакомимся. И после зарядки продолжим.       —Понял... — вздохнул Руслан и уже приготовился, чтобы напрячь все свои голосовые связки, но тут же был осажден Даней:       —Громко не кричи, тут итак эхом до всех долетит. И еще, ты влево иди, я вправо. Надо убедиться, что мы точно всех поднимем...       Тушенцов тихо прокашлялся, а затем спокойным голосом объявил, ковыляя к левому крылу:       —Восьмой отдел, подъем!       Обернулся. Кашин, идя спиной вперед, показал ему палец вверх и пошел по комнатам.       Руслану досталось женское крыло. Это он понял, проходя по коридору и смотря на таблички на приоткрытых дверях, где были записаны имена живущих. Первая комнатка встретила его полным бардаком и четырьмя кроватями. Две девочки уже приняли сидячее положение, пытаясь, судя по всему, осознать смысл своего пребывания в этом месте, но тут же взбудораженно оглянулись, стоило Руслану постучаться в и без того открытую нараспашку дверь.       —Все встали?       —А Вы кто..? — сонно пробормотала одна девчушка.       —А вы проснитесь, собиритесь и все узнаете. Соседок своих разбудите сперва.       Под строгим надзором девочка в пижаме с единорогами на цыпочках, чтобы не сильно касаться голыми ступнями о холодный пол, дошла до своей подружки и стала трясти ее за плечо. Как только та сонно заморгала, Руслан двинулся в следующую комнату.       Остальные дети оказались куда более любопытными и шумными, и теперь абсолютно каждое действие Тушенцова сопровождалось громкими вопросами по поводу его личности, возраста, статуса, места работы, отряда и даже места проживания. Ни на один вопрос он, к слову, не ответил, еще больше подогревая интерес и заставляя тем самым детей собираться побыстрее.       —Как успехи? — вдруг негромко послышалось за спиной. Руслан, держась одной рукой за косяк двери, обернулся. Удивительно, кто же еще мог стоять за ним?       —Ну, встают потихоньку... Вроде спокойные, — отходя чуть дальше, поделился он своими наблюдениями. Восьмилетние существа вдруг стали выбираться из своих комнат и группками шагать к ванным комнатам, и Руслану огромных усилий и напряжений зрения стоило не наступить на кого-то. А Дане тем более – он-то вообще Руслана на сантиметров десять выше.       —Это пока что... — разочарованно выдохнул он.       Абсолютно каждый проходящий рядом ребенок с неподдельным интересом следил за каждым шагом новоиспеченных вожатых и то и дело задавал один и тот же вопрос: «ну кто вы?». Парням оставалось только загадочно приставлять палец к губам и громко провозглашать на весь корпус о том, что они будут ждать всех в главной комнате через двадцать минут.       Шло все, кажется, более-менее тихо и спокойно. Восьмой отряд семенил из одной комнаты к другой, изредка находились индивидуумы, которые вместо обычного шага передвигались по помещению бегом; кто-то звучно падал; кто-то вообще громко матерился. В такие моменты Руслан артистично удивленно раскрывал глаза и оборачивался на Даню. У него реакция была такой же.       К семи часам и сорока пяти минутам в холле собралось двадцать пять детей. Готовые, собранные, но с растрепанными волосами. Большинство девочки. Руслан внимания на то не обращал – единственное, что его интересовало, это один единственный ребенок, который почему-то уже с пятого раза не явился в холл.       —Посмотрите вокруг, кого нет? — попросил негромко Даня.       —Матвея! — звучно крикнул один пацаненок. — Он одевается.       Сразу после его слов упомянутый Матвей, складывая руки по карманам, деловито вышел в холл. Детенки захихикали при его виде. Нетрудно догадаться, что Матвейка, судя по всему, главный шут и клоун этого отряда, так что Руслан мысленно подготовился к избеганию любого с ним конфликта.       —Все здесь. Итак, восьмой отдел, мы ваши новые вожатые. На один день. После свечки мы уже не будем вашими вожатыми. Ну а сейчас, давайте все-таки познакомимся. Меня зовут Данила Владимирович, а он... — рыжий театрально указал ладонями на парня, сидящего рядом, побуждая того представиться самостояльно:       —Руслан Сергеевич. Так вот, э-э...       —А сколько вам лет?       —А из какого вы отряда?       —А что на завтрак сегодня дают?       —А можно я на зарядку сегодня не пойду?       Руслан не успел ничего даже вымолвить, как их тут же засыпали целой тонной вопросов. Он ухватился двумя руками за голову, мотая ею по сторонам:       —Нет-нет-нет, стоять, так не пойдет, — дети, словно по команде, вдруг притихли. — Вот так мы сидим. Молча. И на зарядку у нас идут все без исключения.       —Иначе нам потом дадут пи...       —Наказание! — Тушенцов громко перебил своего напарника. Так вот, оказывается, что чувствуют Вова с Лешей каждый раз, когда едва сдерживаются, чтобы сдержать свой вожатский долг и не сматериться...       —Правильно! — согласился Даня. — Короче, щас мы все строимся на улице и идем к летней эстраде. На все остальные вопросы мы ответим уже после зарядки!       Маленькие существа с громкими криками бросились к входной двери, создавая мощнейшую толкучку и чуть не встревая друг с другом в драку.       —Тихо-тихо, спокойнее выходим!

***

      Самая первая проблема, которая у них образовалась – косички. Если до этого Руслану очень нравилось, что вожатые посчитали правильным поставить их с Даней на отряд вдвоем, то теперь он очень сильно жалел, что вместе с ними не поставили какую-нибудь девочку. Потому что половина восьмого отряда после зарядки настойчиво умоляла своих новых временных вожатых заплести им косички.       —Руслан Владимирович, ну заплетите, пожалуйста! — прыгала рядом девчушка с резинками и расческой в руках. И непонятно, к кому она обращалась – к Руслану или Дане. Хотя, разницы особо нет. Косички все равно плести не умел ни тот, ни другой, поэтому ошибку в либо имени, либо отчестве никто исправлять не стал.       —Я не умею, ребят, серьезно вам говорю, — заверял Кашин младших. — Вот кого-то природа наделила даром плести косички, а меня нет. К сожалению.       —Так и меня тоже... — подметил неуверенно Тушенцов. — Я вам волосы выдерну быстрее, чем расчешу нормально...       —Я хвостики умею делать, — неуверенно отозвался Даня, но, судя по реакции маленьких, никто его "таланта" оценивать не будет.       Девочки продолжали скакать возле двух парней, уже готовых бежать в актовый зал за помощью вожатых. Оба одинаково старательно пытались заверить их в том, что плести косички, к сожалению, дано не каждому, но маленькие ребята почему-то думали, что абсолютно каждый человек взрослее них, умеет абсолютно все. Руслан уже готов был выть от отчаяния, но спасение самостоятельно прибежало к ним на своих двух ногах. Илья ввалился в восьмой корпус, тяжело дыша и привлекая к себе внимание всех детишек.       —Господа, это какой-то сущий кошмар, а не десятый отряд! — завидев детей, окруживших его друзей, Илья сразу понял, что материться здесь явно не в ситуацию. Руслан мгновенно оживился и подбежал к своему товарищу, хлопая того по плечу:       —Илюша, я так рад, что ты пришел! Заплети косички, я тебя умоляю!! — чуть ли не плача, стелил Тушенцов. Илья же явно такой просьбы не ожидал, поэтому на мгновение даже опешил, не совсем понимая, что именно от него требуют. Но когда одна из девочек настойчиво ткнула ему расческой в руки, он сразу понял суть проблемы, показал ребенку, чтобы та села на скамейку и начал мастерски управляться с чужими волосами.       —А ты... — Даня показал пальцем сперва на Илью, а позже на то, какие махинации демонстрировали его руки, перекладывающие три пряди так, что те магическим образом складывались в тонкую косу. —...Откуда?       —У меня две сестры младшие, так-то, — умно заметил Коряков. Девочка тут же завертелась:       —А Вы тоже вожатый? А как Вас зовут? А Вы у какого отряда?       Первое, что выяснил Руслан за время вожатства – маленькие дети просто пиздец какие любопытные.       —Меня Илья Иваныч зовут. Я за десятым отрядом слежу. А тебя как?       Пока Коряков с явным профессионализмом заводил с маленькой девочкой Ирой непринужденный диалог, рядом с ним постепенно выстраивалась очередь из человек пяти-шести, которым тоже зачем-то надо было заплести эти косы. Руслан переглянулся с Даней, мысленно пожелал своему другу удачи и отправился по комнатам, чтобы проверить порядок.

***

      Следить за девятилеткам оказалось намного тяжелее, чем Руслан себе представлял.       Косички, как выяснилось, даже проблемой назвать нельзя было, если сравнивать их с теми, кои настигли их временем позже. В этот момент Руслан с самой, что только может в нем быть искренностью завидовал девочкам из сто первой комнаты, которым было велено следить за вторым отрядом и крайне сочувствовал настоящим вожатым восьмого. Уследить за двадцатью шестью детьми одновременно было просто невозможно. Руслан с самого утра ориентировался по поведению собственного отдела – они были достаточно взрослыми, чтобы уметь занять себя чем-либо во время свободного времени, навести хороший порядок в комнатах, самостоятельно дойти до столовой, если то было необходимо, и в принципе достаточно успешно управлялись и без вожатых какое-то время. Однако восьмой отряд для такого был слишком маленьким. Руслан почему-то очень удивился, когда с наступлением первого свободного часа перед кружками Даня вдруг сказал ему, что кинуть в центр главной комнаты пачку карт для игры в дурака – идея затейливая, но бессмысленная.       —Ну а что еще мы можем поделать? — отчаянно вздыхал Тушенцов.       Над игровой комнатой словно нависла огромная хмурая туча. Дети сидели на скамейках, изредка перешептываясь. Радовало пока что только одно – двум парням хотя бы на какое-то время удавалось успокоить весь отряд так, чтобы те молчали и не перебивали новых вожатых.       —Какие игры вы знаете? — спросил Даня. Ребята вдруг будто ожили – начали переговариваться еще шумнее, то вытягивая руку, то неуверенно пряча ее обратно. — Ну, смелее. Нам целый час чем-то заниматься нужно.       —Давайте в «Море волнуется раз»! — крикнул какой-то мальчик в смешной кепке с надписью «царь», над которой Руслан хохотал с самого утра, как только ее заметил.       Идею пацанчика все одобрили. Холл для двадцати шести маленьких детей был не самым большим, поэтому вожатые приняли смелое решение вывести детей на улицу. Пока все остальные отделы зависали либо в своих корпусах, либо уже отправились на кружки, Руслан с Даней повели ребятишек к футбольному полю. К сожалению, им идти вровень вдвоем не представлялось возможным, потому что абсолютно каждый раз хотя бы один маленький человечек вдруг садился на корточки и любопытно пялился на асфальт, по которому то "прошла какая-то гусеница", то "упал красивый листик". Поэтому Даня вызвался идти сзади, чтобы в случае таких внезапных остановок не потерять из виду какого-нибудь ребенка.       К полю они добрались быстро. Солнце светило не так ярко, да и в принципе у всего отряда уже выработалась привычка надевать кепку для каждого выхода на улицу, поэтому беспокоиться насчет солнечных ударов было попросту незачем. Они образовали широкий круг, чтобы для каждого было достаточно места и никто не толкался, и начали игру. Ведущим был Руслан. Даня же расслабленно улегся на травку, наблюдая за игрой.       —Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три... — Тушенцов вышел в центр круга, пока остальные дети взялись за руки и раскачивали ими то вперед, то назад. — ...морская фигура на месте замри!       Бесконечно хихикая, ребятня повставала в самые разные и нестандартные позы, что аж Руслан и малейшего понятия не имел, с кого бы начать отгадывать. Подошел к мальчику с каким-то роботом-трансформером на футболке, который застыл в весьма интересной позе, опершись руками и ногами о траву:       —Занятно, — хмыкнул Руслан. Даня тихонько засмеялся, выкрикивая:       —Смею предположить, это догги-стайл, — и загоготал уже полноценно. Дети, слава богу, его шутку не поняли.       —Угомонись, — осадил его Тушенцов. — Реально собака, что-ли?       —Я краб, — откликнулся мальчик, кряхтя и пытаясь покрутиться прыжками в той же самой позе.       —Никогда таких крабов не видел, — признался Руслан. Даня заржал еще больше, наблюдая за жалкими попытками мальчугана попрыгать так вокруг Тушенцова, пока тот с крайне безэмоциональным и даже больше разочарованным в новом поколении видом смотрел на него.       Мальчик вскоре встал на место, а Руслан двинулся дальше. Следующий пацан с торчащими во все стороны кудрявыми волосами лежал на траве, свернувшись калачиком.       —Мяч? — спросил с промелькнувшей надеждой в голосе Руслан. Даня тут же выдал иную версию:       —Собачий кал, — и широко заулыбался.       —Перестань!       Мальчик тут же обиженно на него зыркнул, а Кашин, заметив это, поторопился изменить свою догадку:       —Да я ж не про вас, вы чего, ребят. Это шутки такие... — развел он руками и теперь не лежал, а сидел на траве, видно, заинтересовавшись игрой.       —Я морской еж, — буркнул кудрявый.       —Я, вообще, так и подумал.... Просто не сказал, — оправдался Руслан и побрел к следующему человеку.       Дальше стояла уже девочка. В примерно похожей позе, что и первый пацаненок, только уже со своей, видимо, подругой на спине.       —Ого... — удивленно вылупился Тушенцов. — О, я понял! Черепаха!       —А я бы сказал...       —Ничего бы ты не сказал!       Время летело до ужаса медленно. Часы постепенно близились к двенадцати часам дня, на улице с каждой секундой становилось все жарче и жарче, и находится там было практически невыносимо. Спустя еще двадцать минут, за которые они успели сыграть в еще как минимум четыре игры, дети начали жаловаться на слишком жаркую погоду и жажду. Руслан и сам, так-то, не против был бы хлебануть приличного стакана прохладной воды, поэтому на еще какое-то время оставил Даню управляться с отрядом, а сам добежал до первого корпуса, чтобы прихватить с собой свой пластиковый стакан, в который обычно наливал воду из кулера в холле. Выбежав обратно на улицу, Руслан увидел, как восьмой отдел уже выстраивался в колонну на главной дороге.       —А мой стаканчик? — спросил, выгнув бровь, Даня. Тушенцов хлопнул себя по лбу:       —Бля, забыл, — шепотом пробубнил он. Две девочки, стоящие спереди, были слишком увлечены разговором друг с другом, поэтому, слава богу, высказывания Руслана не услышали. — Могу сбегать обратно...       —Да с одного попьем, господи, че ты так паришься, — Даня положил ладонь на его плечо, тем самым заставляя Тушенцова развернуться обратно и передумать возвращаться в корпус. — Иди в зад. Твоя очередь.       —Что, прости? — насмешливо спросил Руслан. Смысл сказанных слов он прекрасно понял, просто, видимо, детское окружение на него так повлияло, что ему захотелось посмеяться с тупых шуток.       —Я говорю, иди в конец колонны и следи, чтобы ни один ребенок не отстал, — по буквам разжевал Даня, отвешивая слабенький подзатыльник.       —Помахаться хочешь?       —Очень! Но сходи сперва в зад.       —Куда-куда?       —Уйди!!       Строй почти что маршем двинулся в сторону корпуса, пока Руслан, подкидывающий пластиковый стаканчик в небо и ловко хватающий его, думал, что, несмотря даже на косички, они и вдвоем вполне неплохо справляются с целой оравой маленьких ребятишек. Вполне неплохо. Вполне...

***

      Радовало одно – у всех детей от седьмого до девятого отрядов и кружки, и мастер-классы особой разницы друг между другом не имели и являлись общими для всех. Поэтому двум временным вожатым не приходилось еще и бегать по всему лагерю в поисках ребят. Кружок по бисероплетению, на котором они однажды уже бывали, принес, разве что, приятные воспоминания и психоз. Первым Руслан сразу же поделился с Даней, припоминая ему, какие поделки они сплели на их уроке. Ну а второе же настигло его примерно на двадцатой минуте пребывания в этом месте. Потому что то у него проволока не так завертится, то леска магическим образом либо запутается, либо порвется к чертям, то вообще весь бисер попадает на пол или, что немного получше, на стол. Идею что-либо делать он забросил почти моментально. Девятилетки уже вовсю херачили каких-то упоротых, но сделанных со всей душой зайчиков и котиков, поэтому Руслан отдал свое предпочтение наблюдению за продвижением дел этих ребятишек. Время от времени его внимание привлекалось Даней, который, как и в прошлый раз, мастерски управляясь со всеми принадлежностями, создавал какое-то новое чудо, в то же время старательно прикрывая то рукой, чтобы, судя по всему, скрыть его от Руслана.       Под монотонное и убаюкивающее бормотание пожилой женщины Руслан был даже не прочь провалиться в дрему, но вечно отвлекающие его дети мешали ему это сделать. Больше всех запомнился тот самый выпендривающийся Матвей, который постоянно окликал вожатых, чтобы продемонстрировать им свои успехи. К слову, сделал он так не менее пятнадцати раз. Далее по списку шли пять девочек, имена которых Руслан, честно, почти запомнил. Как оказалось, заполучить доверие и симпатию маленьких ребят всегда легко и просто, поэтому те самые пять особей частенько подбегали то к Тушенцову, то к Кашину, чтобы измерить, какого размера можно сделать украшения для них.       А в конце данного мероприятия, попрощавшись с женщиной-преподавателем, восьмой отряд двинулся сперва к корпусу, а затем к столовой. Отвести детей туда тоже было испытанием тем еще, так как они снова сперва строились минут пять, а потом столько же воевали друг с другом за "самую красивую" ложку. В чем разница этих столовых предметов, Руслан не имел ни малейшего понятия, но после того, как услышал крайне бурные споры малышей на эту тему, тоже вдруг стал ею интересоваться. Не настолько, конечно, чтобы еще и драться с кем-то за ложки, но больше вглядываться в их узор стал точно.       —Пизда! — встретили их вразнобой сказанным словом сто седьмая комната за их столом. Трапезничали они отдельно от своих отрядов за их законными местами.       —Материться плохо, — моментально поделился мыслью Даня.       —В этом и суть!! — согласился Илья и даже чуть не уронил буханку хлеба, взятого с блюдца по центру стола. — Максим, значит...       —Че сразу я-то... — перебил он его. Коряков недовольно зыркнул:       —Хуйло ты, вот что..! Он базар фильтровать вообще не умеет. Его Тоха как-то выбесил, и он его нахуй послал. Угадайте, что у нас теперь весь отряд говорит?!       Руслану после этих слов даже смеяться перезахотелось. Максимум –посочувствовать, потому что теперь он на своей шкуре мало того, что понимал, какого это – не материться целый день (а в случае настоящих вожатых аж два месяца) и примерно имел представление, что будет, если сделать это прямо перед детьми. И ладно, если бы перед старшими отрядами, но в десятом отделе им максимум лет по двенадцать...       —Без шуток, я вам щас искренне сочувствую, — серьезно сказал Даня и мельком покосился на сидящую поодаль их девятилетнюю ораву.       Руслан с его словами был полностью солидарен.       —Я где-то слышал, что в таком случае можно как бы невзначай вбрасывать в свою речь малоиспользуемые слова, — поделился достаточно хорошей идеей Денис. — Ну, чтобы ребенок переключился на эти новые слова и, думая, что они тоже плохие, стал бы их повторять. Типо, раз-раз, идешь-идешь, и – опа! – не знаю, кунштюк.       —Во-первых, — Илья строго посмотрел на него. — Схуяли из миллиарда возможных слов ты выбрал именно кунштюк..? А во-вторых, не мог бы ты это сказать минут так тридцать назад?!       —Минут тридцать назад ты отчаянно пытался вдолбить детям в голову, что «нахуй» – это плохое слово, и если еще хотя бы раз кто-то его скажет, то придет серый волчок и укусит за бочок.       Коряков замолчал, горделиво вздернул нос и хлебнул чая из стеклянной кружки.       —А у вас там как успехи? — обратился Илья к двум сидящим напротив парням.       —Не знаю, — Руслан беззаботно хмыкнул и пожал плечами. — Они то бешеные, то нормальные.       И стоило только ему хоть слово сказать о том, что восьмой отряд его очень даже устраивает, и что ребята в нем вполне адекватные и понимающие, совсем рядом послышался детский голосок:       —Извините... — Руслан и Даня одновременно обернулись к источнику звука и заметили, что низенькая девчонка из восьмого отдела в компании со своей подружкой испуганно и неуверннно таращилась то на них, то на их столы. — Там мальчики дерутся...       ...Пожалуй, все-таки стоило бы остановиться на том, что они действительно бешеные.       Руслан с искренним сожалением и печалью вспоминал, как в самый первый день Леша с Вовой очень серьезно ведали им о том, что столовая – настолько священное и праведное место, что в нем категорически запрещается разговаривать даже шепотом. И с неким даже непониманием он пытался вспомнить, в какой именно момент абсолютно все дружно наплевали на это важное правило и начали не просто болтать в данном святилище, но еще и драться! Да еще ладно, если бы драться мальчики начали не в этот день – не тогда, когда вожатых поблизости нет, – но нет же! К моменту, когда Руслан только спрыгнул со стула, Даня уже в чуть ли не паническом страхе направлялся в сторону места происшествия.       Два пацаненка сцепились между столами, нанося друг другу удары преимущественно в плечи и по рукам и иногда тягая за горловины футболок. И слава богу, что только так, потому что неизвестно как могли бы сложиться обстоятельства, если бы кулаки проходились по грудной клетке или даже лицу. Даня в первую очередь встал между двумя мальчиками, отодвигая их по разным сторонам и стараясь уследить за тем, кто находился справа от него, которого, кажется, звали Вовой. Руслан же подлетел ко второму, уже более известному местному суетологу и шуту – Матвею.       —Ну, успокойтесь уже! — не повышая голоса, строго приказал Кашин. Мальчики, хмуро переглядываясь и все еще пытаясь дотянуться друг до друга кулаками, замолкли. — А теперь объясняйте, что произошло.       —Он первый начал! — воскликнул Вова.       —А он продолжил! — предъявил Матвей.       —Он меня обзывал!       —А он драться полез!       —А он.. Он вообще всегда надо мной смеется..!       —А он..!       —Тихо! — прикрикнул Руслан. Спор мгновенно прекратился. — Сейчас мы вам нотации читать не будем... Мы ж тоже покушать хотим, может... Доедайте, пожалуйста, спокойно, и по возвращении в корпус уже нормально все обсудим.       —Мы за вами следим, — Даня угрожающе показал двумя пальцами сперва на свои глаза, а позже на мальчиков. И уже собирался развернуться, как оба снова стали пытаться как-то друг друга задеть своими маленькими кулачками. — Так, слушайте. Ну серьезно, так дело не пойдет. Если вы продолжите так себя вести, то... Вместо тихого часа я заставлю вас убираться во всем корпусе. И еще расскажу все вашим настоящим вожатым.       —И пойдете потом объяснительную писать... — поддержал Руслан, смотря, как с каждым новым произнесенным словом мальчики потихоньку начинают отходить друг от друга. — А там, знаете ли, вообще не мед.       —Вот у нас так два мальчика однажды подрались. Угадайте что? Пошли писать объяснительную. На них там так орали... — воодушевленно рассказывал Даня, упуская тот факт, что, во-первых, их было трое (ну, а если брать в счет и третий отряд, то вообще пятеро), а во-вторых, они не дрались. — И вас тоже такое ждет, если не успокоитесь.       Пацаненки под пристальным наблюдением все-таки заняли свои места, хоть и все еще обиженно и недовольно пялились друг на друга, показывая языки и корча какие-то рожицы. Затихший до этого между восьмым отрядом гул снова возобновился, а Руслан по пути обратно к своей наверняка остывшей гречке, уже не совсем был уверен в том, что у них получится уследить за ребятами, оставив при этом их без травм. И физических, и моральных в том числе.

***

      Тихий час среди всей этой шумихи стал словно глотком свежего воздуха. Перед этим, конечно, пришлось немного попотеть – профилактическая беседа затянулась, потому что Вова и Матвей, несмотря ни на какие слова, все равно пытались как-то обозвать или дернуть друг друга за волосы. В конце концов, Даня просто выставил в центр комнаты совок и две метелки. Мальчики испуганно на них посмотрели и еще недолгое время упорно продолжали картинно обзываться, но стоило только Дане демонстративно встать и с центра комнаты переставить уборные принадлежности поближе к хулиганам, как те, словно по щелчку пальцев, замолчали. На том и разошлись.       Потом Руслан сделал для себя еще одно новое открытие. Дети – существа до ужаса вредные и упертые, и одного громкого крика «спать!» совершенно не хватает для того, чтобы они заткнулись. Почти что целый час, без преувеличений, им пришлось бегать от одного угла коридора к другому, заглядывая в каждую комнату и внимательно следя за тем, чтобы каждый ребенок лежал молча. Ну, или как минимум разговаривал шепотом. Потому что чуть ли не каждый позволял себе вести диалоги почти в полный голос. Даня уже хотел, было, начать успокаивать ребят, бегая по комнатам с совком и метлой и угрожая, что если они продолжат, то всем отрядом будут драить весь корпус. Однако даже такое на них не срабатывало. Вернее, срабатывало, но неэффективно и недолго. Молчание продолжалось от силы минут пять, по окончании которых разговоры вновь возобновлялись.       В конце концов, Руслан предложил самый, на его взгляд, адекватный вариант решения этой проблемы. Дети в основном переставали шуметь тогда, когда в их поле зрения попадал хотя бы один вожатый. Соответственно, вывод очевиден — каким-то образом надо сделать так, чтобы кого-то из них с Даней ребята видели на постоянной основе до тех пор, пока они не уснут. Преимущественно шумело именно мужское крыло, поэтому Руслан молча дотащил два стула до него, выставил их так, чтобы обитатели всех трех комнат в этом крыле видели их (плюсом также было то, что восьмой отряд, будучи еще маленькими и не самыми самостоятельными, должны были регулярно держать свои двери открытыми, не беря в счет ночное время суток. И то засыпали они с открытыми дверями, а ближе к полуночи, когда все уже со стопроцентной вероятностью погрузились в сон, вожатые закрывали их двери, чтобы, мало ли, не продуло). Мальчики мгновенно затихли, а Руслан, подзывая к себе Даню и веля ему сесть на второй стул, громко огласил, что отныне если хотя бы кто-то осмелится открыть рот, то они с Кашиным тут же поведут его к их настоящим вожатым. На удивление, этот метод оказался рабочим, и уже через двадцать минут корпус погрузился в умиротворяющую тишину, которая на фоне предыдущего гама казалась каким-то подарком свыше.       Стулья вскоре вернулись на прежнее место, а Дане с Русланом надо было придумать, чем занять себя на оставшийся час с хвостиком дневного сна. Вернуться к себе в корпус идеей было крайне плохой, так как в любой момент какому-то ребенку могла бы пригодится срочная помощь. Поэтому пришлось занимать себя тем, что было в холле восьмого корпуса. Например, Руслан пытался заночевать на скамейках, но те, во-первых, были слишком короткими для подростка ростом под метр восемьдесят, а во-вторых слишком неудобными. Даже перспектива полежать или, может, подремать на полу звучала намного уютнее. Правда, в этом помещении полы были заметно пыльными и грязными, поэтому такая идейка сразу потеряла свой смысл.       Потом Даня решил отправиться в их корпус за картами. В итоге они смогли поиграть в дурака, но это занятие наскучило примерно через пятнадцать минут после начала, потому что играть, собственно говоря, было не на что. Еще минут десять они просто просидели, пялясь в одну точку на стене. Дальше уже Даня решил опробовать возможные способы поспать. Пробовал заснуть сидя на стуле — не получалось, спина быстро затекала — затем на обоих стульях — они постоянно разъежались, создавая жуткий скрип трением об пол и так и рискуя опрокинуть тем самым Кашина на пол. Потом же он заставил Руслана сесть рядом на стул, облокотился на него и, вроде как, даже сосчитал эту позу за удобную, но Тушенцов все его планы прервал одним предложением о том, что это слишком по-пидорски. Даня в ответ посмотрел на него, как на долбаеба. Руслан обреченно вздохнул и все-таки позволил ему полежать на своем плече, демонстративно делая вид, словно все сейчас происходящее ему крайне не нравится. Но Даня, видимо, уже слишком хорошо его знал, поэтому понимал, что на деле Тушенцова все более, чем просто устраивает.       За оставшиеся двадцать минут тихого часа они успели и выйти быстренько на улицу, чтобы узнать, кто из них быстрее сможет пробежать вокруг восьмого корпуса, и сделать маленький мячик из ошметков бумаги, лежащих на вожатском столе, и даже крайне рискованно несколько раз поцеловаться в мужской ванной комнате, прекрасно зная, что в любой момент кто-то из детей может их так или иначе заметить. И почему-то вот это Руслан уже не называл пидорским. Ну а Дане, вообще, только на руку такое.       За минуту до окончания тихого часа они объявили подъем. Заставлять ребятишек тратить время на заправку постелей они не стали, так как и без того было потрачено около пятнадцати минимум минут для того, чтобы точно убедиться в том, что каждый проснулся. Даня, естественно, еще прочитал громкую лекцию о том, что если бы кое-кто не шумел так долго, то у них было бы еще больше времени на сон. Но всем, кажется, было плевать.       Кое-как им удалось выстроить детей на полдник, при этом опоздав на приличные десять минут. Слава богу, мероприятий кроме еще двух мастер-классов никаких запланировано не было, да и начинались они не так скоро. Так что здесь им еще относительно повезло.       Ну а в остальном...       После полдника и двух часов нудных мастер-классов по финансовой грамотности, так нужной девятилетним детям, в них словно проснулось второе дыхание. Теперь любой шаг вожатых сопровождался примерно десятью самых разных и самых бессмысленных вопросов.       —Руслан Сергеевич, — позвал тоненький девичий голосок со спины. Руслан, ведущий целую колонну детей к корпусу после всех мастер-классов, обернулся и вопросительно вздернул головой. — А сколько будет двести умножить на двести?       А тут он даже остановился на короткое мгновение. Ему никогда не была понятна такая сильная тяга маленьких существ к математических примерам. Даже в той же школе, проходя мимо кабинетов начальных классов, к нему частенько мог подбежать какой-нибудь мальчишка и спросить, например, сколько будет миллион плюс миллион. Да и числа они почему-то всегда брали большие... В общем, с чем это связано, он не имел ни малейшего понятия.       —А тебе зачем? — и именно поэтому он захотел напрямую выяснить это у девчонки.       —Ну просто... — весьма многозначно ответила та. Видимо, все-таки не судьба ему узнать эту волнующую его достаточно продолжительное время тайну.       —Сорок тысяч будет.       —А как вы так быстро решили? – спросила идущая рядышком подружка этой девочки.       —А подрастете и узнаете.       —А когда наши вожатые вернутся? — спросил какой-то мальчишеский голосок где-то из серидины колонны.       —А вы так хотите уже поскорее от нас с Русланом Сергеевичем избавиться? — насмешливо спросил Даня с задней части строя.       —Нет! — завопил чуть ли не в унисон восьмой отряд.       —На ужин или после него вы пойдете уже со своими реальными вожатыми.       И отсюда произошла еще одна проблема. Ну, или открытие для Руслана. Дети слишком быстро привязываются. Слишком...       Потому что ровно после этих слов ребятки заметно взгрустнули. Теперь путь до корпуса сопровождался не громкими разговорами и замечаниями идущего позади Дани по поводу того, что дети должны идти четко в строю и не отставать, а тихими шепотками и достаточно поникшей задумчивой атмосферой.       У них оставался еще целый час совместного времяпровождения. На это время Руслан с Даней предложили детям просто разбрестись по своим комнатам и заниматься своими делами, потому как сами уже понятия не имели, чем их можно занять. Однако и мальчики, и девочки без исключений наотрез отказались проводить этот час без них.       —Хорошо, допустим, — согласился Руслан на предложение поиграть вместе. — Но мы еще днем практически во все поиграли. У вас есть еще какие-нибудь варианты?       —У меня есть мячик! Давайте покидаем! — предложил моментально мальчик с футболкой крокодила. Забавно, кстати, что звали этого мальчика как раз Гена.       —И в жмурки! Давайте в жмурки! — следом послышалось от девочки Сони.       —А потом в прятки московские!       –Че ж вы днем-то такие хорошие игры не предлагали... Стояли, блин, как дураки в это "Море волнуется раз" играли... – неувернно хмыкнул Руслан.       А Даня тем временем уже полностью оказался вовлеченным в процесс выбора игры.

***

      Второе дыхание? Да, все-таки, это самое правильное описание поведения детей после тихого часа. Мастер-классы, видимо, каким-то чудесным образом взбодрили их, и поэтому теперь ребята носились по и вокруг корпуса целыми толпами, шумя и пытаясь вовлечь временных вожатых в этот шум. Кидание мячика друг друга плавно перешло в целые вышибалы, так как мяч был резиновым и никаких травм принести не мог. Но вскоре, как по закону подлости, мячик смог отлететь в одну из девочек, которой это попадание показалось крайне болезненным и чуть ли не достойным ее слез. Руслан вовремя успел к ней подлететь и начать успокаивать, говоря, что это маленький пустяк, из-за которого нельзя плакать. Таня – так звали девчонку – слава богу, быстро успокоилась под такими заботливыми словами. А к этому моменту Даня уже велел Гене отнести мяч обратно и вместо него прихватить какую-нибудь ненужную ленту или любой другой предмет одежды для игры в жмурки.       Следом незаметно пролетели и московские прятки. Дане и Руслану приходилось постоянно поддаваться, так как они – даже проверять не надо было – бегали наверняка заметно быстрее девятилетних детей. Но даже так, в окружении маленьких орущих и вечно смеющихся ребятишек им удалось реально повеселиться. Не так, конечно, как бы это могло произойти, будь они в компании своего отряда, но стать частью этих детишек стало тем еще достижением и достаточно забавным времяпровождением.       Когда пришло время строиться на ужин, на горизонте показались те самые три девушки, которые в начале дня и пожелали парням удачи управиться с этими детьми. А когда они их заметили... Началось то, что Руслан и Даня в принципе предполагали ожидать. Мальчики и девочки сильно расстроились, начали тягать временных вожатых за рукава и просить их прийти к ним хотя бы на свечку в конце дня. Кто-то даже, кажется, заплакал... Еще около пяти минут было потрачено на то, чтобы все дети могли обнять подростков, следящих за ними весь сегодняшний день. Да, все-таки, привязываются они правда очень и очень быстро.       Но на свечку они, получив разрешение и своих вожатых, и вожатых восьмого отряда, все-таки пришли.

***

      Опыт это был... Весьма интересный и занимательный.       Свечка у младших отрядов начиналась строго в девять часов тридцать минут, и все время до этого Даня с Русланом потратили на то, чтобы поговорить со всеми своими, так сказать, "коллегами" на сегодняшний день. Как выяснилось, оказывается, многим ребятам предложили посетить сегодняшнюю свечку с теми отрядами, за которыми они следили. Поэтому отпрашивались у Вовы с Лешей они далеко не в одиночку.       И тем не менее, мнения по поводу вожатства разнились у всех. Кому-то очень сильно понравилось — но в этой категории были именно те, кто следил за вторым и третьим отрядом, судя по всему потому, что именно они были более приближенны по возрасту к первому отряду, и контакт с ними наладить было намного проще. А вот те, кому достался, например, десятый отряд, были категорически с этим мнением не согласны. Сто седьмая комната вот весь вечер материла десятый отдел до такой степени, что, кажется, даже боги их услышали и уже придумывали какую-то кару для них. Да и было бы, в принципе, неплохо, так как, судя по рассказам, десятый отряд кошмарил бедных парней на протяжении всего дня. Но отучить их вопить во весь голос слово «нахуй» им все-таки удалось, чему нельзя было не порадоваться. Но идти к ним на свечку сто седьмая комната все равно не собиралась. Вот еще! Пусть лучше их настоящие вожатые на протяжении всей свечки будет выслушивать бесконечный несвязный поток из слов «кунштюк», «дизъюкция», «лицедей» и еще примерно штук десять придуманных на ходу буквенных сочетаний, не существующих взаправду.       А вот Руслану понравилось. Нет, правда понравилось. Иногда, конечно, было тяжеловато уследить за девятилетней оравой, но тем не менее, это было как минимум интересно. И Даня, кажется, его мнение полностью разделял, судя по тому, с какими искрящимися глаами он ожидал нужного времени, чтобы заявиться обратно к восьмому отряду.       И когда на часах наконец отобразилось девять тридцать часов вечера, Руслан с Даней уже сидели на этих маленьких скамеечках в восьмом корпусе. Дети, было видно, чуть ли не дрались за места рядом с ними — это Руслана очень забавляло и веселило. Место, конечно, вскоре не досталось никому, потому как настоящие вожатые восьмого отряда вынесли им из вожатской по стулу, решая так все споры маленьких ребятишек.       А дальше понеслось.       Девочки и мальчики нахваливали и говорили о парнях так тепло, что Руслану самому показалось, словно с этими ребятками он знаком всю смену. Улыбка на протяжении целых сорока минут не покидала его лицо. Он слушал каждое слово настолько внимательно, что, казалось, ему бы удалось даже полностью пересказать весь их смысл прямо сейчас. Он видел, как на Данином лице сияла точно такая же довольная улыбка, и от этого становилось вдвойне приятнее. Они не то, что справились с этим днем самоуправления, они даже смогли понравиться этим детям. Искренне понравиться и заслужить все те добрые слова, которые были ими произнесены.       Когда очередь говорить дошла до них, они даже не особо понимали, о чем можно сказать. Некоторые дети уже чуть ли не снова начинали плакать, слушая, как Даня с Русланом поочередно благодарят их за такой занимательный опыт, шутливо упрекаю их в непослушании и все-таки признаются, что это было как минимум весело.       Под конец, когда они собрались в круг и дружно одновременно задули свечку — у них, кстати, таких ритуалов не происходило ни разу — с десяток ребятишек и правда прослезилось. И Руслан чувствовал себя действительно справившимся с этой задачей. А еще по-особенному воспринимал тот факт, что им даже позволили поучаствовать в их собственной традиции по задувании свечек во время этого мероприятия. Словно их приняли, их отблагодарили и действительно оценили.       Из корпуса они вышли уже в то время, когда в большинстве окон не горел свет. Свечка немного затянулась. Тишина и темень медленно обволакивали территорию лагеря, освещаемую теперь лишь редкими горящими лампочками из окон других корпусов и белым светом фонарных столбов. Небо, укутанное проскакивающими изредка звездами, завораживало. Руслан имел честь видеть такие пейзажи практически каждый день на протяжении последних двух месяцев, но почему-то даже так каждый такой раз ощущался не так, как, например, в городе. Здесь все было по-другому. И понимать, что пролетел очередной день, не хотелось абсолютно. До отъезда оставалось даже меньше четырех дней.       Даня вдруг резко остановился. Руслан, заметив это, обернулся и подошел поближе:       —Что? — спросил он. В уличном свете фонарей это мгновение казалось чем-то, граничащим с фантастическим и сказочным.       —Я еще на тихом часу хотел сказать, — неуверенно начал Даня, зарываясь рукой в правый карман. — Ну, как сказать... Подарить, в общем. В раскрытой ладони покоился браслет. Желтый, в виде соединенных между собой солнышек, в центр двух из которых были вставлены буквенные бисеринки с буквами «Д» и «Р». И идеально подходящий Руслану по размеру.       —Ахуеть... «Солнышко» в честь лагеря типо? — спросил он, смотря на браслет на своем запястье. Кашин кивнул. — Красиво. Очень... И слащаво слишком.       Даня закатил глаза:       —Ой все, бля, завали... Я тут от всей души... А он...       —Да ладно тебе, — заулыбался Руслан и обнял его, скрещивая руки за шеей. Рыжие волосы попадали в самые глаза, из-за чего приходилось жмуриться и прятать лицо в чужом плече, но даже так Руслан был счастлив. Правда счастлив. — Спасибо.       А ответную Данину улыбку он почувствовал уже своими губами.