Смена в «Солнышко»

      Утро – хотя нет, не совсем утро – началось немного необычно.       Руслан за столь недолгий срок успел привыкнуть к тому, что, открывая глаза после сна, первым делом он видит комнату, озаренную блеклым оранжевым светом, исходящим от плотно задвинутых на ночь штор. Однако сейчас он лицезрел лишь включенный теплый свет от ламп на потолке и кромешную тьму за окном, прерываемую изредка горящими фонарными столбами. Ну и, собственно, лицо человека, благодаря которому он сейчас и проснулся.       —Доброй ночи! Я тебя разбудить пытаюсь минут десять! — заметно обрадовался Даня, наконец-то выпрямляясь и убирая руки с плеч Руслана.       —Что нахуй..? — Тушенцов слепо посмотрел на него и кое-как сел на кровать.       —Ты че! Мы сейчас рассвет встречать пойдем, — объяснил счастливо Кашин, полный бодрости и энергии. Руслан ему искренне позавидовал, так как лично он за всего лишь два часа совершенно не выспался.       Настольные часы гордо подсказывали, что проснулся отряд примерно в полпервого ночи. Только теперь Руслан услышал, как Вова, проходящий от одного конца коридора к другому, громко объявлял, что у всех остается только тридцать минут на сборы, по истечении которых весь отряд должен будет отправиться к ближайшей небольшой речушке. Узнал Руслан, что пойдут они именно к речке, неудивительно, от Дани. Он шел встречать рассвет с отрядом второй год подряд и, ясное дело, как и на протяжении всей смены, продолжал знать больше, чем Руслан.       Как и следовало ожидать, Даня за это утро – вернее, за это недолгое время после начала ночи – успел переделать очень много дел. Например, успел добежать до здания администрации, выпросить там разрешение на то, чтобы взять с собой телефон (уговоров хватило на то, чтобы его взять мог только Даня), вернулся обратно, уже собрал небольшой рюкзачок, в который едва сумел засунуть свой плед, пылящийся с самого начала смены в дальнем углу шкафа, и теперь, наконец, отдыхал перед дорогой. Розетки все он, соответственно, тоже занял, потому что в зарядке нуждался не только телефон, но и повербанк. На случай, если зарядки телефона не хватит.       В конце концов Руслан, пусть и сонный, но смог уложиться в двадцать минут и собрать все необходимое. Точнее, просто положить в рюкзак Дани всю оставшуюся запрещенку. Больше ему для полного комфорта и не требовалось.       Перед выходом они, как и полагается, собрались всем отрядом в холле.       —Тсс..! — Вова приставил палец к губам. Тихие разговоры моментально прекратились, и сам Семенюк расплылся в самодовольной ухмылке. — Давайте пока мы не выйдем за территорию лагеря, постараемся не шуметь. Остальные отряды уже давно спят, и мало того, что ради нас включили некоторые столбы на улице, так мы еще и шуметь будем. Имейте совесть.       Леша в этот момент сидел, явно засыпая, на стуле, прижимая к себе походную сумку, набитую, судя по всему, всякой едой.       —Сейчас я вам объясню некоторые правила, которые вы должны будете строго соблюдать. Иначе рассвет мы боле в лагере встречать не будем вообще. Начнем с того, что, выводя вас за территорию лагеря, ответсвенность за вас лежит на мне и Лехе. Если, не дай боже, с вами что-то случится, спрашивать будут с нас. Поэтому держимся мы строго колонной, друг от друга не отстаем и не отходим даже отлить в кустики. Поссать сможете тогда, когда мы подойдем к месту назначения. Дальше. Одежду наденьте желательно закрытую. Безусловно, я вас заставлять не буду, но если вы придете обратно в корпус с клещами, я лично и жестоко расправлюсь с вами. А там клещи не редкость, чтоб вы знали. Перед выходом все выстроитесь в колонну. Я вас оболью спреем от насекомых. Вот... Еще че есть что-ли... Ну и идем мы не только нашим отрядом. С нами еще пойдет Вячеслав Валерьевич, как ответственное лицо.       —А мы во сколько вернемся? — спросил Руслан, приподнимая руку. Честно, ему стоило ой каких больших усилий, чтобы не завалиться куда-то, к примеру, на Даню, чтобы вновь погрузиться в сладкий сон. — Поспать то хоть успеем еще?       —Успеете, черти, не переживайте. К пяти утра вернемся, тогда и будете спать. На зарядку мы не идем, поэтому спать будете примерно до девяти. Завтрак нам либо принесут в корпус в виде сухпайка, либо отдельно накроют на стол, и где-то к десяти мы все дружно пойдем на кружки и на остальные мероприятия. На тихом часу еще отоспитесь, главное. Потому что потом у вас еще дискотека будет и королевская ночь.              Последние слова Вова произнес с заметной в голосе грустью. Подумать только – Руслан уже от и до привык к такому распорядку дня. Привык к тому, что окружающие его люди стали настолько родными, что расставаться с ними не хотелось совершенно. Но время неминуемо приближалось, а календарик на вожатском столике показывал нерадостное тридцатое июля. Последний полноценный день. Рассвет, четыре часа дня, последняя тренировка... А уже первого августа разъезд. Первого августа Руслан уже будет сидеть дома. Однако что-то ему подсказывает, что дом для него теперь это одно единственное место. Не квартира на третьем этаже в их маленьком городке, а сто восьмая комната с двумя кроватями, двумя тумбочками и одним шкафом. И человек, сидящий по левую руку, без которого вся эта смена казалась пустым местом, к которому даже сейчас хотелось прижаться и подумать, что эти мысли – глупости. Что смена только началась, и у них впереди еще целые два месяца...       Но сейчас его почему-то начало волновать только одно.       —Вова, а семечки мои возьмешь?       Семенюк пригрозил командиру кулаком:       —Щас как дам по голове, вообще про семечки забудешь.       Но, несмотря на свои очень устрашающие слова, он все же зашел в вожатскую, забрал оттуда более, чем наполовину полную шуршащую упаковку семечек и отдал Руслану. А еще показательно прямо перед его лицом поставил будильник на телефоне на четыре часа утра, – примерное время, когда они собирались возвращаться обратно в лагерь – подписав его «забрать у Руслана семечки».       —Собираемся, ребятки, вперед-вперед! Давайте-ка пободрее, нам еще полтора километра шагать!       —Сколько...?! — почти заныл Илья с совершенно нерадостным выражением лица.       —За двадцать минут доберемся! Ну же! Кто взял колонку? Щас мы за ворота выйдем, спреем обольемся и будем музычку распевать по пути. А потом фоткаться, сосиски жарить...! Красота..!

***

      Улица встретила отряд чрезмерно огромным количеством насекомых. Комары витали преимущественно возле источников света, а так как в корпусе они собирались явно не в темноте, эти маленькие кровососы успели оккупировать входную дверь. И больше всего в этой суете Руслана удивляло, каким образом жители остальных корпусов не проснулись, ведь шумиха из-за комаров стояла такая, что даже маты ненароком просачивались сквозь все гневные тирады. А были они настолько громкими, что проходя мимо летней эстрады, даже Вячеслав Валерьевич подходил к двум вожатым с весьма ошарашенным лицом. А еще со складным мангалом под мышкой, чуть более маленьким, чем у Леши, рюкзаком на плече и тремя спреями от насекомых в одной ладони.       Выйдя за главные ворота лагеря, первым делом все трое вожатых попросили каждого ребенка подойти поочередно к ним и обрызгаться этими вонючими спреями. Аромат стоял яркий и резкий, так как вожатые спреев вообще не жалели, и Руслан искренне сочувствовал десятому отряду, чей корпус находился ближе всех к воротам. Окна у них, было видно, практически повсюду открывались нараспашку. Ну и пусть. От шума не проснулись, значит и запахом их тем более не разбудить.       Вообще, за территорией лагеря Руслан оказывался едва ли не впервые за два месяца. Разноцветных флажков по всему периметру забора уже не было, и лицезреть ему пришлось только окутанные сплошной тьмой высокие деревья, сквозь которые изредка мелькали узкие тропинки. Но несмотря на то, что наручные часы Вовы показывали всего лишь час ночи, улица все равно медленно светлела. А вот прохладный ветерок никуда деваться не собирался, поэтому всю дорогу Руслан то и дело кутался в свою толстовку, отчаянно матерясь на всех и все. А каково было Илье, который, мало того, что на ноги надел шорты, видимо, думая, что раз уж лето еще не закончилось, то на дворе всегда должно быть тепло, так еще и на спине тащил большую и тяжелую гитару.       —А Артур фотик свой взял? — поинтересовался неожиданно Денис, оборачиваясь назад, где как раз и шел Артур.       —Блять, вы еще когда Колю на кровати в холле фоткали, у меня уже чуть память не закончилась! Хуй я вам еще дам фотик свой, — возмущался он.       —Ну, хочешь, мы потом и твою кровать вынесем, — предложил спокойным голосом Даня.       —У тебя вообще телефон с собой, — Руслан махнул рукой в сторону его кармана.       —Так а ты сравни, на что вайбовее фоткаться – на фотоаппарат или телефон, — ответил моментально Кашин.       —А на что качественнее? И вообще, с фотика потом эти все фотки еще переносить на телефон придется...       —Все, хватит спорить, мы вас поняли, ребята, — прервал их Илья. — Давайте лучше поговорим о том, как было бы хорошо, если бы каждый из вас отдал мне свою сосиску.       —Знаешь какую сосиску я могу тебе дать? — предложил Руслан. Даня заржал, а Илья на такое предложение скривился, хотя сам приличия ради едва сдерживал смех:       —Фу! Пошел нахуй!!       —Не хочешь, как хочешь. Мое дело предложить.       Вова четко наказал ребятам идти строго колонной по два человека в ширину, но почему-то примерно на середине дороги никого уже эти слова не волновали. Парни, идущие вокруг Руслана, даже осмелились на очень рискованный шаг – сперва оглянулись в поисках вожатых, а после плотненько затянулись электронными сигаретами, выпуская на свежий воздух химозный ягодный запах.       —А че это так резко ягодами запахло? — вдруг проголосил идущий позади колонны вместе с Вячеславом Валерьевичем Леха.       —Так сезон черники, уважаемые! — прикрикнул Даня. — Тут рядом деревенька недалеко. Вот, ходят люди, собирают, походу.       —Ага, в почти полвторого ночи? — со смешком выдавил из себя Вова откуда-то спереди. — Охотно верится.       Естественно, дальше эту тему продолжать никто не стал. А что могли сделать вожатые семнадцатилетним подросткам, которые даже родителей родных дай бог слушаются?       —Кстати, — вдруг вспомнил что-то Даня. Все тут же прислушались к нему. — А вы в курсе, что тут неподалеку больница психиатрическая?       Максим вдруг растянулся в очень удивленном выражении лица:       —Ты че, клянись! Погнали туда!!       —Щас как погоню, Макс, дорогу назад забудешь!! — послышался голос Вовы.       —Злой ты какой-то сегодня, Вова! — недовольно буркнул Илья.       —Так вот, я не договорил... — уже шепотом продолжил Даня. Парни нагнулись, чтобы услышать, что он сейчас расскажет. — Короче, шел какой-то слушок год назад... Я же в этом же лагере был. В первом отряде. Так вот, мы тогда тоже рассвет встречать шли. Идем-идем, и резко какой-то пацан как заорет! Мы все к нему. Спрашиваем, че случилось, а он показывает в сторону леса... И знаете че говорит?       —Че говорит? — спросил оживленно Тоха. Руслан же, готовящийся к какой-то банальной страшилке, даже не показывал вида, что ему интересно слушать продолжение этого рассказала. Даня посмотрел на него и в очень устрашающей манере проголосил:       —Что там маму Руслана ебали!! Ха-ха-ха!!!       —Ты, блять!! — Тушенцов под общий смех компании жестко замахнулся и влепил Кашину смачного подзатыльника.       —На правду не обижаются!! Максим, подтверди, что такое было!       —Было-было! Как сейчас помню!       —Нахуй пошли..!       В общем, примерно под такие диалоги они как раз дошли до более свободной полянки. В час тридцать ночи на улицу уже медленно ложилось утро. И хотя сквозь деревья это разглядеть было тяжеловато, когда лес закончился, Руслан смог наконец полностью разглядеть уже светлеющее небо. Тропинка, поросшая растоптанной травой, вела к видневшемуся издалека берегу небольшой речки. Недалеко от места, где они проходили, стоял хрупкий деревянный мостик, через который на соседнем берегу виднелись густые камыши и едва заметные домики вдалеке. Деревьев поблизости не было видно вообще, и, даже не дойдя до нужного места, уже можно было на светло-синем небе различить красные просветы.       —Ну какая атмосферка, я сейчас как запою..! — радостно заверещал Илья и потянулся за гитарой на спине. Слава богу, Ромадов его вовремя остановил:       —Нет, блять, попробуй только! Наши уши не должны гнить раньше времени.       Илье, спасибо огромное, этого хватило, и он сразу успокоился.       Совсем скоро они дошли до той части берега, в которой было больше всего песка. Доверия он, если честно, вызывал не так много – в конце концов, мало или много ли алкашей из соседней деревушки тут лежало или блевало – поэтому Даня практически сразу расстегнул свой рюкзак и постелил плед на песок. Остальные последовали его примеру. И, что было непривычно в первую очередь для Дани, все разместили свои пледы впритык друг к другу. Год назад он со своим отрядом тоже шли встречать рассвет, однако у каждого плед стоял в разных уголках этой песчаной местности – они были не настолько близки и, судя по всему, не совсем хотели находится в компании друг друга, разбившись на маленькие группки по четыре человека. Однако сейчас ситуация резко поменялась, и видеть это ему было непривычно.       Руслан принципиально занял место так, чтобы можно было свободно видеть рассвет и параллельно чистить семечки в маленький целлофанновый пакетик, не мешая другим. Даня, опережая Илью, занял место рядом, поэтому Корякову пришлось примоститься с другой стороны. Вся сто седьмая комната расселась вслед за Ильей, и получилось так, что отряд расселся в круг друг за другом по комнатам. Вова, Леша и Слава пока что мест не занимали, а стояли в сторонке и пытались разобрать мангал. Как выяснилось, вся еда вроде сосисок, нарезного батона и — бог ты мой – даже овощей с фруктами, хранилась у Славы в рюкзаке. У Леши же в его походной сумке находились две бутылки газировки, две упаковки сока и даже древесный уголь. Какого хуя он вообще там делал – одному богу известно. Точнее, да, для того, чтобы разжечь мангал, но... Все же выглядело странновато.       —Дань, — позвал его Руслан. Кашин вопросительно кивнул. — А говорят, что уголь на вкус, как шоколад.       —М-м.. А ты знал, что дно реки пахнет шоколадом? Сходи-ка, проверь, вдруг неправда.       —А ты знал, что можно лезвием на венах играть как на скрипке? Говорят, звук точно такой же будет.       —А ты пробовал когда-нибудь залезть в ванную и искупнуться с утюгом электрическим?       —Нет, не пробовал.       —Когда домой приедешь, ты мне позвони и попробуй. Говорят, что ощущения будут такие, будто на массаже находишься.       —Бля, вы можете ебала свои позакрывать? — спросил неожиданно Влад. — Я не уверен, конечно, но у меня ощущение, будто я от этих разговоров только тупею.       —Так ты всегда тупым и был, — возник Иванов.       —Щас как пиздану, — Влад замахнулся, а Вова в свою очередь пригнулся, жестоко показывая другу средний палец.       Артур тем временем достал из глубокого кармана толстовки свою мыльницу, включил ее и приставил камеру прямо в лицо сидящему рядом с ним Андрею.       —Ну че, погнали, щас все по очереди спускают штаны, и я фотографирую ваши нюдсы. Я думаю, мы стали достаточно близки, чтобы мериться размерами.       —Блять, ну Артур! — взвыл Андрей. — Хватит, не будет тебе никто член свой показывать!       —Смотрите, как он расстроился, — Федя показал пальцем на заметно взгрустневшего Кильчукова и захихикал. — А давайте сейчас Артура все вместе разденем и...       —А знаете какой вариант еще лучше? — крикнул откуда-то сбоку засыпающий в мангал угли Леша. — Перестать обсуждать всякую хероту! Вам скоро по восемнадцать, вы че, серьезно?       —А может Леху тогда? Ну, это самое, — предложил Илья, расслабленно кивая в сторону вожатого. — Можем прям на мангале.       —Я щас материться начну! — Вова подошел к ним и поставил руки в бока.       —О, реально, пацаны, го материться, — оживленно предложил Тоха.       —Погнали. Погнали вообще в слова по кругу? Матерные только, — согласился Ромадов.       —Давайте! Я начну! — Даня поднял руку и тут же начал: — У Руслана мама... Дальше Ксюша, тебе на букву "Ш".       —Я тебе щас как врежу!       Даня заулыбался и даже не стал уворачиваться от летящего в него щелбана.       Посидев так еще минут десять, то и дело подшучивая друг над другом, ребята потихоньку начали раскладывать всю имеющуюся у них еду в центр расстеленных пледов. Из сто восьмой комнаты еду взять смог только Даня. Хоть и после сантройки в лице администрации никто у них ничего не нашел (кроме семечек), у Руслана запасы закончились еще примерно неделю назад. У Кашина же оставалось еще две пачки сухариков, кислые мармеладки и одна соломка. Когда поляна оказалась расстелена, подошел Вова, и конкретно так ахуел от количества запрещенной еды:       —Клянусь, если б я не был сегодня таким добрым, я бы всю эту запрещенку забрал и сожрал в одно рыло.       —О-о, спасибо тебе огромное, мы будем кланяться тебе в ноги... — потакал ему Денис, безразлично глянул на него и продолжил жевать шоколадные печеньки.       Уже через минут двадцать от мангала вместе с дымом пошел просто отменный запах жареных сосисок, а небо полноценно стало погружаться в розовато-персиковые оттенки. Красное солнце постепенно выходило из-за горизонта, и теперь Руслан уже не мог свободно глядеть вперед, будучи ослепленным ярким оранжеватым свечением. Самый первый оживился Даня. Завидев такую картину, он достал из кармана телефон, включил видео и начал снимать сперва рассвет, затем накрытую ими поляну с просто горой запрещенки, а после продолжил этот видеоматериал всеми ребятами из отряда.       —Ну-ка, улыбнитесь все, — приказал он и чутка отклонился назад, чтобы в кадр попали все – даже компания троих вожатых, возящихся с решетками на мангале.       —Схуяли это у тебя телефон? — возник вдруг Влад.       —Связи, братец, связи...       —Насосал просто, — обыкновенно пожал плечами Руслан.       —Мама твоя...       —Да хватит, блять, что за мода пошла про маму мою шутить!!!       Видео оборвалось на моменте, когда Руслан ткнул соломкой в камеру.       —Все, побежали фоткаться, пока рассвет такой красивый! — провозгласил кто-то из девчонок, и они всей своей компанией побежали за Вовой, чтобы выпросить у того телефон. Группу в Телеграмме они уже создали и заранее с ним договорились, чтобы все эти фотографии позже оказались в этом чате.       Руслан поначалу думал, что парней это предложение обойдет стороной, однако практически все сразу же повставали со своих мест и побежали занимать самые пейзажные места. Илья уже успел выхватить у Артура его мыльницу, корча откровенно ужасные рожицы прямо в камеру, но зато на фоне рассвета.       —Бля, я если б такое ночью увидел, продристался бы сразу, — отметил Руслан и перехватил мыльницу. — Давай, красавица, попозируй.       Илья, запнувшись на песке, встал близко к речке, расставил широко ноги, руки по бокам и серьезно посмотрел в камеру. Через секунду в кадр влетел Денис, вставший рядом в точно такую же позу. Тогда же к ним присоединились и Тоха с Максом, и Руслану в голову пришла просто отменная идея. Отменная, но очень тяжелая в плане воплощения в реальность, и он быстренько откинул ее подальше до лучшего скорейшего времени.       В итоге кто-то из девочек вызвался помочь в работе оператором, и теперь в фотографии с четырьмя парнями фигурировал и сам Руслан. Он же, вместо банальной позы, улегся на песке. Через мгновение подтянулись уже все парни. А еще попозже камера была поставлена на таймер на кучу из рюкзаков, а на фоне рассвета выстроились и парни, и девушки, и даже вожатые с решетчатыми шампурами в руках.       Еще немного засорив память на мыльнице Артура глупыми видео и фотографиями, весь отряд выстроился вокруг мангала, словно он был каким-то неземным чудом. Хотя, наверное, так и было, так как целых два месяца из полноценного мяса у них в столовой имелись только котлеты и редкие вареные сосиски. Руслан же вместо этого продолжил смотреть на завораживающий рассвет. Через такую толпу все равно никаких сосисок он не увидит. Да и чего ему на этот мангал смотреть? Домой приедет, и сам заставит отца зажарить не просто сосисок, а целых полноценных шашлыков.       Но в то же время Тушенцов понимал, что это не то. Пусть уж он будет давиться дешевыми сосисками из ближайшего деревенского магазинчика и зажаренными на не совсем вызывающем доверия мангале, но рядом с теми людьми, которые стали ему дороже уже чуть ли не родной семьи.       Рядом с ним показался и Даня. С телефоном, на котором была включена камера. Именно об этом и думал изначально Руслан, когда фотографировал Илью.       —Бля, я б тебя щас в речку кинул, кстати, — поделился Даня своей восхитительной идеей.       —А ты не ахуел, пидорас? — возмутился Руслан.       —Да-а, кто бы говорил, кто бы говорил...       Тушенцов замахнулся, и именно в этот момент Даня их сфотографировал. Изображение получилось слегка размытым, и из-за того, что у Кашина дернулась рука, половина его лица получилась обрезанной. Руслан перехватил телефон, секундно глянул влево, чтобы убедиться, что все ребята до сих пор увлечены разговорами о предстоящей трапезе и врубил запись видео.       —Удаляй, — сразу сказал Даня, ткнув средним пальцем в камеру.       Руслан, делая вид, что любуется собой, вертел головой, будто подбирал лучший ракурс. Даня специально скорчил косую морду, смотря на него с подозрением. Ветер слегка поддувал их волосы, и на фоне заката такая картина, как казалось Руслану, выглядела просто чересчур красиво. Поэтому он резко повернулся влево, еще раз убедился, что до них никому нет дела, и коротко, беззвучно ткнулся губами Дане в щеку. А затем, словно ничего и не произошло, глянул обратно в камеру, продолжая любоваться собой, в то время как сам Кашин заулыбался так широко и ярко, что и сам Тушенцов не смог удержаться от хихиканья.       —Слишком сахарно, я это удалю, — пообещал Даня, отключил запись видео и вместо того, чтобы, как он и говорил, удалить заснятое, закинул его в избранное.       —Да-да, давай, говори мне тут. Пошли за сосисками, а то я буду вынужден выебать твою мать.       —Так только я могу шутить!       —Поздно, пошел нахуй. Почухай пятку мою.       Даня снова включил видеозапись и стал подробно описывать, чем они здесь отрядом занимаются и показал готовую первую партию сосисок, которую Вова закинул в небольшой тазик из опять-таки походной сумки Лехи.       Через еще минут тридцать все четыре партии были готовы. Походная сумка, оказывается таила в себе еще и одноразовые тарелки со стаканчиками. Слава взял на себя ответственность по разложению всей еды. Он, положив раскрытый рюкзак на раскладной стул, потихоньку накладывал аж тридцать пять тарелок. И им, вожатым, и, конечно же, детям. На одной тарелке лежало по две жареные сосиски, два куска батона, нарезанные огурцы, яблоки, бананы и по небольшому шоколадному батончику. А, и еще на краю тарелки щедро был накапан кетчуп с майонезом. Не ресторановская еда, конечно, но и не те супы, которые стабильно давали в столовой, поэтому жаловаться не на что.       Пока Слава накладывал пищу на тарелки, Вова мастерски складывал мангал обратно, а Леша же пытался налить в стаканчики желаемые напитки так, чтобы ничего не пролить. Вроде как, у него даже получалось, что удивительно.       Вскоре через еще десять минут все наконец-то уселись на пледах. На этот раз Руслан оказался между Даней и Вовой. Ощущалось это примерно как ангел на правом плече – то есть, Вова – и демон на левом – собственно, Даня. Потому что Вова, мирно переговаривающийся о слишком хорошо получившихся сосисках с Лешей, был полной противоположностью Дане, который то и дело, что советовал Максиму по приходе в корпус найти люстру и воспользоваться табуреткой, мылом и веревкой.       —Короче, ребятки, план такой, — Вова вытер руки бумажной салфеткой и положил ее возле себя рядом с тарелкой. — Щас мы все доедаем и проводим свечку. Помните, как мы в середине смены устраивали ее? Вот, давайте попытаемся точно так же, чтобы каждый сказал что-то от себя. Это будет наша, к сожалению, последняя в этой смене свечка. А потом... А потом Илья сыграет нам на гитаре. М? Договорились?       —С каждого по пятьдесят рублей, и я согласен, — сказал Коряков, пережевывая жареную сосиску.       —Наглый больно стал, — нахмурился шутливо Вова.       —Да лан, сыграю я вам, я ж только с радостью...       После этих слов Илья, видимо, для моральной подготовки, достал из рюкзака Дениса помятую тетрадку. Руслан очень часто видел ее, когда был еще дома у Корякова, и точно знал, что в ней находятся аккорды разных лагерных песен. К слову, этой тетрадкой сразу заинтересовались сидящие рядом с Ильей Андрей и Коля Ромадов. Втроем они начали бурно обсуждать, что же такого можно сыграть, хвастались своими умениями и предлагали сыграть какие-то свои песни, аккордов которых в тетрадке написано не было. И даже Вове эта картина показалась настолько уютной и домашней, что он, взяв свой телефон, записал коротенькое видео с ними тремя, совершенно не обращающих ни на кого внимания.       Руслану с остальными ребятами переговариваться было очень тяжело, так как сидящий рядом Владимир своим присутствием заставлял постоянно фильтровать его базар и отказаться от нецензурной брани в речи, и теперь сам Руслан звучал так, словно был каким-то принцем или как минимум аристократом.       Через еще минут пятнадцать пустые тарелки постепенно начали выстраиваться в большую башню в центре круга. Вова Иванов постоянно со всех смеялся и пытался на эту башню положить то кепку Влада, то чей-то полный стаканчик, а позже вообще замотанный в салфетку телефон Леши. Каким образом – неизвестно даже богу, но пиздюлей он за это получил.       —Ну, начнем? Все поели? — Вова снова воспользовался своей салфеткой и достал из рюкзака Лехи светильник в виде зайчика. — С кого начнем? Давайте по часовой стрелке с Руслана.       —Это еще почему? — возмутился Тушенцов.       —А че, я тебя не заставлял командиром становиться...       —Ладно, — Руслан уверенно перехватил зайца. Помолчал пару секунд, тщательно продумывая в голове, что же конкретно он хочет сказать.       В голове вилась мысль, что эта свечка – действительно последняя за эту смену, и чувство ответственности почему-то так сильно затрепетало в нем, что он совершенно не знал, с чего ему начать. Казалось, что сейчас он начнет с одной мысли, будет запинаться, перескакивать с одной темы на другую и так ничего и не скажет. Вова подталкивал его, говоря, что лучше сейчас начать говорить, а дальше уже слова сами начнут литься из его рта. А Даня, благодаря тому, что сидел достаточно близко к нему, незаметно для остальных положил правую руку ему на спину. Руслан прокашлялся.       —А материться можно? — спросил Тушенцов, умоляюще посмотрев на Семенюка.       —Ну, я не знаю, тут Вячеслав Валерьевич рядом, у него спроси, — со смешком произнес Вова.       —А? — услышав свое имя, отозвался Слава. — А-а... Да можно, конечно. Последняя свечка, че бы и нет...       Владимир удивленно посмотрел на старшего вожатого, видимо, не ожидав, что тот так быстро даст добро на маты, а потом махнул ладонью:       —Ладно, он, походу, — вожатый щелкнул щелбанами себе по шее, намекая на, судя по всему, небольшую дозу алкоголя. По кругу прокатились смешки. — Под градусом. Начинай. Но знай меру! Не надо мат через каждое слово вставлять.       —Короче... — Руслан снова прокашлялся, почесал задумчиво затылок, чувствуя поглаживания ладонью у себя на спине, и вскоре начал:       —Я вот честно скажу, когда только приехал, думал, что тема с лагерем – это просто отвратительно. А в первый день у меня еще кровать сломалась, и я точно был уверен, что меня просто прокляли. Потом день прошел, два, три, неделя... И вот я не знаю как вам, но лично я кардинально поменял свое мнение. Я никогда обычно не переобувался и тем более не осмеливался говорить об этом вот так, публично, но че-то, знаете, вы мне тут каждый такой семьей родной стали. Я серьезно не представляю, как я домой приеду и... Ну, без вас буду. Блять, короче... Ой... Можно же, да?       —Да можно, можно...       —Ну так вот. Да ебать, я не умею вот так напрямую говорить. Но я серьезно, я, наверное, когда домой приеду, ближайшие недели две рыдать буду в подушку. Я в лагерях до этого никогда не был, это моя первая смена. До этого постоянно ехал только Илья, и я помню, какой опустошенный он ходил целую неделю после приезда и постоянно ныл, что хочет обратно. И я понимаю его только щас. Это так грустно, бля, я вообще не хочу уезжать отсюда...       Руслан, чувствуя, что от нахлынувших эмоций его глаза вдруг начали подозрительно слезиться, запрокинул голову назад и глянул куда-то вправо, за спину Вовы.       —В общем! Долго говорить не буду, но я очень рад, что все-таки не сбежал в психиатрическую больницу рядом в начале смены. Я даже больше рад не просто тому, как провел здесь два месяца, а с кем познакомился за это время. Каждый из вас стал мне такой родной семьей, что, ну, не знаю, мне лично щас пиздец грустно стало. Я очень рад, что познакомился с каждым из вас. Мне, на самом деле, есть много чего сказать по этому поводу, но я не буду, потому что расплачусь. Приберегу до завтра. Поэтому, подытожим – я вас очень сильно всех люблю, никогда не забуду и надеюсь, что мы продолжим общение, когда все-таки разъедемся по домам.       Руслан передал зайца дальше, Дане. Он еще раз коротко, будто в знак согласия, провел ладонью по его спине и принял фигурку в свои руки. В его глазах светилось уже больше уверенности, но Тушенцов все равно сделал вид, что опирается на левую руку за своей спиной, а сам положил ее Дане уже на его спину.       —Ебейшая смена получилась, парни и девчонки, я просто очень сильно рад. Я был в лагерях раз... Десять, вроде... Мне повезло один раз. Когда я был в третьем отряде, года четыре назад, я плакал. Потому что ребята были более-менее дружными, но в остальном мне не везло конкретно. Постоянно попадались какие-то конфликтные люди, с которыми два месяца проводить было настоящей пыткой. И я уверен, что завтра буду рыдать так, что с города слышно будет. А может и сейчас. Но сейчас я буду сдерживаться, окей, потому что после четырехчасового сна, перед которым я еще поплачу немного, я точно буду пиздецки опухшим. Поэтому выплакаю все завтра. Вот... Ну а насчет вас... Давайте так, какую бы хуйню я не нес, как бы я не угарал над вами, не обсирал, я это делал любя. Я хочу обняться с каждым из вас, вы все такие классные и интересные ребята, каких я за все десять лет не встречал. Мне будет очень грустно расставаться с вами со всеми. Хотя... Нет, мне будет грустно расставаться с этим местом, понимая, что я больше не смогу сюда приехать, как отдыхающий... Но! С вами мы не расстанемся. Я хочу общаться с вами и вне лагеря, потому что вы все такие разные, веселые... Я впервые ни с кем не срался и не дрался за всю смену. Люблю вас и буду скучать! У меня все.       Руку Руслан не убирал еще минут тридцать – все то время, которое длились монологи остальных. За эти тридцать минут, кстати, рука его перемещалась где только могла – по спине, по плечам, предплечьям, даже мельком прошлась по голове, когда на них все еще не обращали внимания. Но в результате Даня перехватил его ладонь, сплел их в замок и продолжил с невозмутимым видом слушать остальных. Речи его соотрядников были такими душевными грустными, что Руслан едва ли держался, чтобы не пустить слезу. Просто Даня и правда своими словами напомнил, что после слез лицо опухнет настолько, что его будто руками помнут. Слава богу, что когда свечка пошла дальше после Дани, многие старались как можно больше шутить, чтобы развеселить поникший народ. А особенно громко все ржали тогда, когда заяц попал в руки к Славе.       —А я че, тоже говорить должен?       —Ну-у, желательно, — заулыбался Леша, зная, какую же хуйню сейчас начнет порить прибухнувший вожатый.       —Окей. Я буду честен. Хотите спойлерну? Я в начале смены говорил, что завтра на линейке буду объявлять самый дружный отряд. Критерии будут в плане того, кто больше первых мест занимал на всех мероприятиях. Сидел, значит, вчера ночью анализировал и, знаете ли, ахуел...- Ой! Простите пожалуйста!!! Я же вожатый..!!       —Да говори дальше, мы не скажем никому. Да ведь, первый отряд? — заверил его Леха. Ребята согласно вразнобой закричали.       —Ладно... Я больше не буду... Так вот, сидел, смотрел, и удивился конкретно. Вы, скажите мне, совсем ебанулись?       На этот раз Слава не извинялся, а ребята синхронно засмеялись. Его никто не подправил, и Вячеслав Валерьевич, видимо, почувствовавший свободу, продолжил:       —Нет, я серьезно, это не повод смеяться. У вас, блять, процентов семьдесят от всех первых мест. Вообще конченые? А вообще, если по-доброму, то я с самого начала видел, что вы – самый дружный отряд. Ну правда, я даже не знаю, как это объяснить. Мне все еще запомнился момент, когда я на летней эстраде стоял себе спокойненько в телефоне, а потом прибегают Руслан с... Денис же ты, да? Да, Денис. Вот, и начинают Бузову пародировать на телефон. Бля, я подумал, че за ребята придурковатые, но у вас в итоге самое прикольное видео вышло. Серьезно. Я очень рад, что смог влиться в вашу компашку, хотя, как вы видите я слегка... Помятый жизнью. Ну, тоже простите, я два месяца держался. Должны уж понять.       Заяц перешел хохочущему Леше.       —Мне б, наверное, много чего хотелось сказать. Я бы хотел поговорить про каждого человека отдельно, но на это уйдет минут так двадцать, поэтому я вас пожалею. Вот тут каждый из вас сейчас благодарил друг друга за знакомство и тому подобное, и я бы, честно, хотел сделать то же самое, но это повторяли уже все тридцать раз. Не буду повторяться, но скажу, что лично у меня на смене впервые такие одновременно шаловливые, дружные и умелые ребята. Вы – первые, с чьих шуток я серьезно ржал до слез, и с кем искренне хотел бы поддерживать связь после смены. Материться не буду, и много говорить тоже. Но, знаете, того, что я перечислил ранее – мало, чтобы вас описать. Мы с Вовой недавно лежали, думали, и пришли к выводу, что вы единственные, по кому я буду скучать не один день, не три, а просто все оставшееся время вспоминать нашу смену со сплошной улыбкой. Всем спасибо! Обняться еще успеем, но я вас уже сейчас духовно обнял и приподнял.       Заяц, уже начавший мигать из-за того, что все это время был включен, дошел наконец до рук Вовы.       —Так. Я этот бред выключу, окей, а то оно взорвется еще не дай боже, — Семенюк отключил светящегося зайца, но продолжил держать его в руках. — Я не могу не согласиться с вами со всеми. Как бы я там на вас не орал, как бы не угрожал, что щас навешаю... Как это цензурно будет?       —Пиздюлей? — громко уточнил Железняк.       —Да. Именно их. Как бы много я вам не угрожал, запомните, во-первых, что я вас так и не отфигачил, – хотя моментами очень хотел бы, – а во-вторых я бы не смог. Вы хоть и гниды все помойные порой, все равно, как-никак наши подопечные... Я чисто из жалости вас не... Это самое...       —Пиздил? — снова подсказал Коля.       —А ты, я смотрю, прям чувствуешь, че я сказать хочу, — Вова заулыбался. — Да лан, шучу! Вы очень прикольные ребята, и да, если бы вы даже хотели, я бы все равно не разрешил вам пркращать общение после разъезда. Естественно, нам еще надо будет встретиться. Тут многие в одиннадцатый класс переходят... Проблематично, конечно, будет, но, обещаю, мы еще встретимся такой же компанией. Покушаем бургеров и пойдем дальше веселиться. Короче! Я к тому, что это не конец. Пишите в наш чат по любому поводу! По крайней мере, мы с Лехой сто процентов ответим. Вот. Щас обниматься не будем! Я хочу сперва послушать игру на гитаре, а потом делайте, че хотите. Даня, у тебя память еще есть на телефоне? Можешь снимать какие-нибудь моментики? У меня просто вряд-ли поместиться в галерее...       Даня согласно кивнул. Илья взял лежащую позади уже на, а не в чехле гитару, поразминал руки и провел пальцами по струнам.       —Ща я с козырей сразу начну...       Заиграли знакомые аккорды.       —У синего моря... — запел Илья аккуратно, почти на пробу. Ребята тут же дружно повторили за ним, узнав ту песню, которую постоянно включали на орлятские круги. — Где бушуют бураны...       Слава первый взял все в свои руки – положил руки на плечи двум окружающим его людям, запустив цепочку. Теперь каждый сидел, покачиваясь и облокотившись на своих соседей руками, будто в импровизированном орлятском кругу, только не стоя, а сидя.       Пение Ильи будто убаюкивало. Хорошо, конечно, что он сразу начал с той песни, в которой так или иначе половину текста будет занимать его голос. Руслан потихоньку начинал проваливаться обратно в сон – в конце концов, сонливость с самого пробуждения вдруг снова стала на него нападать, но он старался держаться. Слава конкретно клевал носом, опершись на Лешу и едва сдерживаясь, чтобы не уснуть и не захрапеть по полной. А Тушенцов сдерживался, чтобы не последовать его примеру и не навалиться, неважно, хоть на Даню, хоть на Вову. Но он все равно поближе прислонился к Кашину, несмотря на то, что тот очень часто шевелился, чтобы аккуратно подснять тот или иной момент.       Прозвучали последние аккорды «Алых парусов».       —Чет вас всех подплавило аж... — огляделся, удивившись, Илья. — Лады. Стрыкало все знают?       Круг моментально оживился. Коряков улыбнулся и провел пальцами по струнам, посвящая свет белый в аккорды песни «Ты не такая».       Рассвет уже почти изжил свое, погружая небо в блеклый оранжевый цвет с редкими розоватыми подсветами, но даже это не мешало Руслану откровенно кайфовать. Ему было слишком хорошо сейчас. Он слышал издалека, как потихоньку начинают голосить петухи – значит, время медленно близилось к четырем часам утра. Он видел, как из-за ветра трепещется спокойная речка, как гнутся прочные камыши и хотел утонуть в этом воспоминании. Сейчас он чувствовал себя как никогда живым. В окружении своего отряда, слушая живую игру на гитаре и опираясь на человека, которому хотел посвятить все свое будущее. Это было громко, но ему плевать. Сейчас он счастлив, и его совершенно не волнует, о чем он думает. Ему бы сейчас вообще не думать.       Илья сыграл еще две песни. Затем гитара перешла к Андрею. К этому моменту Руслан уже окончательно сдался. Он сел более свободно и теперь уверенно оперся на плечо Дани. Тот в свою очередь улегся на его голову, приобняв за плечо. Остальные ребята постепенно стали ложиться на своих друзей и менее бодро подпевать, поэтому теперь Тушенцов слышал в основном голос Андрея. А пение того он имел честь слышать впервые – в конце концов, за несколько лет к Илье он давно привык – и ему казалось, что если голос Ильи был создан для колыбельных, то голос Андрея просто идеально подходил для того, чтобы рассказывать сказки перед сном.       Когда первая песня в исполнении Андрюхи подошла к концу, Руслан не сдержался и прокомментировал:       —Бля, я б твой голос на будильник поставил, клянусь, мне просто мед в уши будто залили...       Остальные согласно завопили. Андрей сыграл еще одну песню и передал гитару Колю. Он же своим более музыкальным и энергичным голосом сработал как кружка кофе. Взбодрил, но не до конца. Вполне себе достаточно, чтобы теперь Руслан лежал на Дане не с целью уснуть, а просто потому, что хотел касаться его.       В итоге после Коли гитара вернулась на свое законное место в лице чехла. Вова лениво подтянулся, еле как решился встать на ноги, чтобы не уснуть, – и все-таки, вожатым сейчас было тяжелее всего, потому что лично они не спали вообще — пошел складывать мангал и упаковывать пустые тарелки и стаканчики в мусорные пакеты. Леша тем временем принялся будить все-таки уснувшего Славу. Руслан впервые видел и его, и вожатых такими... Слегка помятыми, а не как обычно, официальными, и от этого на душе почему-то становилось вдвойне теплее. Уходить не хотелось. Но вскоре, когда весь мусор был убран, а время неумолимо близилось к четырем тридцати, первый отряд медленно стал собираться обратно. Весь мусор Вова, слава богу, убрал к себе в пакеты. Семечки Руслана, правда все-таки забрал обратно, но это ему уже не было так страшно. Половину пачки он итак высыпал себе в карман, и оставил в упаковке всего штучек двадцать.       Пледы постепенно упаковывались обратно в рюкзаки. Ребята зевали, подтягивались, морально и физически готовились к дороге обратно, разминаясь и вертя и руками ногами, выполняя импровизированную, но хотя бы немного бодрящую зарядку. Денис даже успел немного побегать рядом с берегом, так как его глаза, было заметно, слипались просто ужасно.       Солнце уже медленно начинало обогревать землю своими горячими лучами, поэтому на дорогу обратно Руслан толстовку снял, оставаясь в одной футболке. Комаров, конечно, не уменьшилось, но сквозь целую тонну спрея от насекомых они пробираться не хотели, поэтому не надоедали. Да и ветерок, иногда пробегающийся по окрестностям, как-никак бодрил, и Руслан уже не чувствовал, что вот-вот уснет. Вова же, ведущий себя намного энергичнее остальных, взял на себя цель разбудить и остальных хотя бы на ближайшие тридцать минут, пока они не дойдут до лагеря. Он взял чью-то колонку, подключился к ней и включал на всю громкость песни знаменитых танцевальных "Детей RAVE". Ради этого он даже осмелился поставить Даню с Русланом вперед, чтобы те вели, а он, в свою очередь, находясь в центре, смог всех пробудить этими песнями. Идти спереди было проще. Чувство ответственности за других не позволяло парням погружаться в сонливость, хотя шагать им нужно было чисто по прямой тропинке, никуда не сворачивая. Собственно, разницы нет. Они все равно шли, громко подпевая тексту "Турбо-пушки" или "Банды". Да и подпевали не они одни – вся колонна, начиная с них и заканчивая даже Славой, громко голосили тексты, отскакивающие от зубов. Да и сам Слава, в целом, не был прям слишком бухим. Просто под рюмочкой. На веселом и одновременно моментами сонном вайбе. Ну, ему простительно – сколько же он за всю смену не спал ночей и сколько не отдыхал полноценно?       За двадцать пять минут им удалось выйти из густого леса к более широкой асфальтированной дороге, а затем по ней они уже дошли до главных ворот в лагерь. На территории до сих пор витала непривычная тишина, а небо уже окрасилось в однотонный желтоватый цвет. Славу они попутно отправили в здание администрации отсыпаться, где и находилась его комната. Только сейчас Руслан задумался, как же этот бедняга будет проводить у них утренную тренировку, проспав после принятого алкоголя всего лишь часа четыре? Ну, ладно, может, пять?       Далее они дошли до их корпуса. Вова, зайдя в помещение, достаточно негромко, думая, видимо, что его голос сможет долететь до соседних корпусов, провозгласил:       —Первый отряд! Всем спасибо за эту ночь. Давайте, по кроватям и спать. Возможно, если Славе будет слишком плохо, ваши кружки́ перенесут на вечер. Не знаю. Но где-то в девять, максимум десять я вас разбужу. Ложитесь спать. И еще, внимательно посмотрите, чтобы на ваших вещах, одежде или, не дай бог, на вас самих не было клещей. Пока не ушли, оставьте здесь ваши пледы. Я в прачку отдам, чтобы к вечеру вернули.       Пледы были оставлены в холле, а все подростки сонно разбрелись по комнатам.       Даже засыпали они в непривычно тихой обстановке. Обычно после отбоя еще минут двадцать отовсюду слышались едва заметные шепотки, но сейчас их либо не было вообще, либо Руслан просто не вслушивался.       —Ляг со мной, — предложил вполне осознанно Даня, переодевшись с уличной одежды в домашнюю и сидя на своей кровати.       —Что?       —А вдруг твоя кровать опять сломается? — придумал максимально глупую и совершенно неподходящую причину Даня. — Да ладно. Вова все равно в комнаты обычно не заходит... Я не настаиваю, просто...       —Хорошо? — больше спросил, чем согласился Руслан и пожал плечами. Даня удивленно глянул на него, видимо, не ожидав, что тот решит так быстро, но говорить ничего не стал. Отодвинулся к стене, уступив место Руслану, и улегся на подушку.       Заснул он почти сразу, как только голова его коснулась подушки, а теплые, почти горячие руки Дани обвили его за плечи.