Истории Чудесного Домика

      - А скоро домо-о-й?       За последние несколько минут вопрос этот прозвучал из уст Прутика раз пять; будто само озвучивание вопроса способно было приблизить время к столь желанному исходу.       Едкий запах лекарств и хлора, окутывающий забитый народом коридор, рокочущие и ропчущие голоса детей и их родителей, шарканье и скрип бахил об вылизанный пол да полусонная, типично-утренняя толкучка нервировали непоседливого мальчика всё больше и больше. Он нетерпеливо ёрзал на месте, прокручивая в голове воспоминания о самом первом недавнем походе в поликлинику - опыт этот, признаться, был не самым вдохновляющим. А сегодня атмосфера вокруг и вовсе казалась какой-то особенно давящей, намекая, что все эти люди и дети, видимо, готовились сдаваться в плен кровожадным разбойникам, а не проверять своё здоровье …       - Мы только пришли, вообще-то, - заметил Самоделкин и для надёжности глянул на часы: всё верно! В ожидании приёма прошло минут десять от силы, а мальчик хныкал так, будто бы все шестьдесят.       Вот и от такого ответа Прутик принялся театрально стонать, откинув голову и задрыгав ногами; где угодно ему хотелось бы сейчас оказаться, но не здесь, в тесноте несметной больничной очереди. Пока он тухнул со скуки и духоты, Тима с родителями наверняка уже уплетали мороженое в новом модном кафе, попасть в которое жаждала вся детвора с Мечтательной улицы. А Веня наверняка собирал сейчас свою банду на очередную захватывающую партию игры в пиратов и туземцев. Или в мушкетёров против бандитов. Или даже в ковбоев против индейцев!       Э-х-х.       Ну почему именно Прутик должен был пропускать всё веселье?       - Потерпи, Прутя, потерпи, - виновато улыбался ему Карандаш. - Нам сегодня надо поставить тебе прививку от кори.       - Заче-е-м? - ворчливо протянул мальчик.       - Чтобы осенью ты мог, как все ребята, пойти в школу вместе с Тимой и Настенькой.       Прутик открыл было рот для своего очевидного вопроса, но чудесный художник просёк его намерение и спешно добавил:       - Всем дошколятам и первоклашкам такую ставят обязательно.       Чтобы не обескураживать малыша так сразу, пришлось опустить до поры до времени факт необходимости в дальнейшем не одной такой прививки, а аж нескольких, от разных заболеваний. Пускай хотя бы первую вытерпит достойно…       - А вот для Чудесной Школы мне ничего такого не ставили, - заметил смышлённый мальчик и скрестил ручки на груди.       - Правильно, в Чудесной Школе вас таких пока только трое учится, - отозвался Самоделкин, не отрываясь от перелистывания записей педиатра обо всём, что требовалось перед поступлением ребёнка в - самую обыкновенную, даже не волшебную - школу. От прививок против самых разных детских недугов, до справок об отсутствии тех же недугов. Железная голова уже потихоньку кипела от обилия хлопот: кто бы подумал, что путь в первый класс сопровождается такими трудностями! - В обычной школе детишек гораздо больше. Чтобы вы все друг друга не перезаразили в первую же учебную неделю и не валялись в кроватях с температурой, и нужны прививки.       - А у Тимы и Настеньки тоже есть эти… прививки? - поинтересовался Прутик, подозрительно косясь на своих воспитателей: вдруг обманывают, лишь бы пилюлю ему подсластить? Вдруг он останется один такой дурачок, с какой-то прививкой и без мороженого…       - Конечно есть, - ответил Карандаш. - Они ведь постарше. И прививки им делали уже не раз, иные каждый год.       - Их ещё каждый год делают?! - детские глазенки округлились так, что вот-вот, казалось, вылезли бы из орбит. - О-чу-ме-е-ть!       - Было бы чему удивляться, Прутя - не так это и страшно, ещё увидишь! - поспешил уверить златокудрый чудесник. - И вовсе не долго: раз и готово, гуляй на здоровье. А на обратной дороге мы купим твоих любимых конфет.       При упоминании лакомств мальчик, конечно, вмиг оживился, - будто художник пообещал эти конфеты нарисовать в ту же самую секунду, не позже.       - Шоколадных? - с надеждой звякнул тонкий голосок.       - Шоколадных.       - С орешками?       - С орешками. Обещаю.       По ходу прогрессирования этой бесхитростной сделки железный человечек хмурился всё заметнее и заметнее.       - Не много ли ты ему обещаешь, папаша? - вставил он. Ещё не хватало детёнышу окончательно разомлеть в наивном убеждении, что после любой мало-мальской неприятности ему полагается утешительный приз. - И где это он только слов таких набрался - “очуметь”!       Рука-вилка потянулась потрепать за мальчишеское ухо - с укором, но всё ещё относительно мягко. Прутик вжал голову в плечи и растянулся в ответ в виноватой улыбке, ну точно котёнок, пойманный хозяином за очередной шалостью. С новыми выражениями перед воспитателями явно стоит быть осторожнее; на Веньку-то никто так не ругается, как на него - хотя все модные словечки малыш подбирает именно от старшего хулигана.       - Не ворчи, Самоделкин, - Карандаш, как и всегда выступая противодействующей силой, погладил сынишку по голове. - Я просто дальновидный: если мальчику будет больно от прививки и он станет плакать, то что утешит его лучше вкусной конфеты?       Прутик тут же выпрямился: от прививки будет больно? Почему это?.. А ведь ему толком и не объяснили, как выглядит эта загадочная прививка, куда и как её будут ставить.       - Скорее окончательно разнуздает! - фыркнул в ответ Самоделкин. - Мальчики должны быть стойкими и не плакать от боли.       - Ну, не у всех такая стальная кожа как у тебя, о железный мастер, - в намёк чудесник постучал пальцами на плече друга, заставив того иронически прищуриться. - И нет ничего зазорного в том, чтобы мальчики плакали, если им больно и плохо.       Прутик переводил глаза то на одного воспитателя, то на другого, и растерянно почёсывал голову. Противоречащие доводы обоих окончательно его запутали: нужно ему было переживать в итоге или нет? Быть стойким или не бояться плакать? А из-за чего плакать? К чему, собственно, готовиться?       Из медкабинета, как назло, в ту же минуту вышла молодая мама, выводящая за руку свою заплаканную дочку; Прутик провёл их озадаченным взглядом вслед, невольно поёжившись.       - Только ты не забывай, что прививка такая не одна, - обращаясь к другу, Самоделкин зачем-то понизил голос; хотя такая конспирация вряд бы ли ему помогла, ведь мальчик сидел посередине между ним и художником. Хочешь-не хочешь, а всё уловит тонкий детский слух. - Кроме кори, ещё нужно поставить прививку от гриппа, от дифтерии, от полиомиелита, от э-э… - глаза машинально опустились в записи, выискивая нужное слово. - Пневмококковой инфекции.       Карандаш рассеянно захлопал ресницами в попытке обработать услышанное.       - Я даже не понял, на каком языке ты половину этих слов сказал…       - А как ты хотел, дружок? Думал, нарисовал мальчика и на этом твоя работа закончена? - хмыкнул Самоделкин, кивнув на притихнувший “предмет” их разговора. - Вот он от каждой прививки начнёт хныкать, хватит ли твоих конфет тогда?       - Ещё останется, - художник махнул рукой, призывая закончить на этом спор. - На меня и тебя.       - Сам и ешь, а мальчика в сладкоежку не превращай! - цокнул строго мастер и отвернулся.       Новоприбывшие дети с родителями продолжали потихоньку заполнять коридор, разнося по нему писклявые, свистящие и пыхтящие голоса; а ещё шарканье и вошканье, чихи и вздохи, всхлипы и шмыганье. Ну точно расстроенный аппарат, нуждающийся в хорошей смазке - а то и в полной замене всех испортившихся, пришедших в негодность деталей! Самоделкина будто бы изнутри пробирала звуковая волна всеобщего больничного галдежа, такого типичного для этого заведения в столь ранний час. Как-то даже странно, что к шуму не присоединился обыкновенно буйный Прутик, который вот уже с минуту отрешённо перебирал ручками края шортиков…       - Чего притих, боец? - железный человечек легонько толкнул мальчишку плечом; тот вздрогнул, силясь поднять на воспитателей бегающий взгляд. Больно стыдно было показывать им, как растревожили впечатлительный детский разум эти непонятные и страшные прививки!       - С-считаю… - промямлил Прутик в ответ.       - Что считаешь? - не понял Самоделкин.       - Сколько… сколько мне конфет надо… ────       Прутик насчитал таким образом около ста конфет, - правда, восьмую, десятую и пятнадцатую конфеты почему-то посчитал аж по четыре раза, а после тридцатой счёт и вовсе зациклился, - пока дверь кабинета не распахнулась и выглянувшая за ней молодая медсестричка с забавным хвостиком не бросила отрывистое “Следующий!” Малыш внутрь не торопился, но воспитатели сами подначивали его вперёд, не оставляя и шанса на побег… А убежать подальше от неуютного, холодного, провонявшего какими-то едкими лекарствами кабинета с тоскливыми бесцветными стенами и зашторенными окнами хотелось уже с самого порога.       - Здравствуйте! - в унисон пропели чудесники. С каждым их слогом помрачневший взгляд Прутика падал всё ниже, пока не вперился, наконец, в унылый кафель под ногами.       Сидевшие за рабочим столом медсестрички, что и заправляли прививочной процессией, сразу отвлеклись от досужего разговора друг с другом на чужие контрастирующие голоса; уставшими взглядами из-под полуопущенных ресниц смерили своих необычных гостей… и озадаченно заморгали, будто не совсем веря картине перед собой. Не сон ли? Не шутка? Но нет, на пороге скромно переминались с ноги на ногу маленькие человечки. Настоящие чудесники! Те самые, о приключениях и деяниях которых уже третий месяц не переставали трезвонить радио, газеты и даже местное телевидение!       - Здравствуйте-здравствуйте! - защебетали повеселевшие медсестрички, сбросившие с себя оковы будничной рассеянности.       И в голосах, и во взглядах, и в улыбках не сдерживали они неподдельного восхищения при виде своих необычных гостей. Интерес к повседневной жизни и чудесным способностям волшебников не переставал покидать городскую общественность, не искушённую ещё россказнями о чудесах и разного рода фантастических проделках. Люди от мала до велика, всех возрастов и профессий всё ещё с энтузиазмом читали и слушали о чудесниках новости, собирали слухи, искали места, где обитали художник и железный мастер, спрашивали друзей и знакомых, знал ли хоть кто-нибудь их лично - или хотя бы кого-то, кто знал. Любопытство медсестёр было столь же ожидаемо, как ожидаема их жажда потешить себя новыми сплетнями на месяц вперёд.       - Прошу же, проходите ближе, вот сюда! - подначивала чудесников и их воспитанника одна из девушек.       - Рады видеть вас в, очевидно, добром здравии, - добавила вторая, оглядев посетителей хорошенько; и тут же приметила, как застенчиво потупилась детская головка и поникла спинка. - Как дела у вашего мальчика? Всё ли в порядке, не болеет ли он?       - Всё хорошо, спасибо, - ласковые руки Карандаша покоились на плечах сынишки. - Мы вот на прививку от кори пришли.       - Прутик у нас в сентябре в первый класс пойдёт, - не без гордости раскрыл Самоделкин, похлопывая мальчика по макушке тяжёлой ладонью, будто бы проверяющей стойкость оного. - Готовим его по всем фронтам.       - Славно-славно!       - Похвально!       Вторая медсестра, явно наиболее чуткая к чужому состоянию (а, может, и гораздо более привыкшая к тому, что мало какие детишки стойко переносили нехитрую процедуру), обратилась тут к оробевшему ребёнку напрямик:       - И ты не боишься уколов, Прутик? Не будешь хныкать?       Но обыкновенно разговорчивый Прутик словно воды в рот набрал: лишь забегал по углам шустрый ребячий взгляд, будто ища в скромном интерьере вокруг хоть какое-то укрытие. А вдруг в любом из них уже поджидала засада из целого отряда коварных и кровожадных прививок? Как Прутику их вообще вычислить - на что они были похожи? На покусывания раззадоренной собаки? На крапивный ожог? На покалывания застигнутой врасплох медузы, шипастого цветочного стебля или остроугольной обёртки от шоколадной конфеты? Если на последнее, то, возможно, всё было ещё не так страшно… И мальчик решил выяснить.       - А… какие они, эти уколы? - спросил он вполголоса.       - Быстрые, незаметные и, главное, - полезные, - улыбнулась первая медсестра. - Ты не бойся, они не страшные совсем. Все в начале переживают, а когда выходят с прививкой, говорят: “Да ведь это такая ерунда! Как комарик укусил!”       Её ответ несильно развеял сомнения Прутика: скорее, подбросил лишних дров в костёр тревоги. Ведь вскрылось, что прививки кусаются так же, как комары! А там недалеко и до собаки, и до крапивы, и до медузы! Мальчик, к сожалению, вполне чётко представлял себе все эти пренеприятные сценарии и мог сравнить; выводы его не утешали. Конфеты-то не кусаются - значит, надеяться ему не на что…       - Вот увидишь, совсем не страшно, - повторяла медсестра заученную и заезженную фразу, что слышали до Прутика уже десятки, а то и сотни детских ушек. Она жестом пригласила мальчика на кушетку, и воспитатели, смекнув, поспешили вместе посадить его, взяв за подмышки; тот как-то нетипично размяк и отяжелел в их руках; прямо как свежестиранный, не успевший просохнуть плюшевый мишка. Даже краска, казалось, вся сошла с лица.       - Прутя, тебе нехорошо? - тут же забеспокоился чудесный художник. - Что-то болит? Ой, кажется, ему нехорошо, он совсем побледнел! Он заболел! Что делать? Чем ему помочь?       Тревога воспитателя только усилила тревогу воспитанника, с которого пот катился в три ручья. Однако все остальные лица в кабинете казались спокойнее удава.       - Не заболел он; боится всё-таки, - смекнул деловито Самоделкин и похлопал мальчика по плечу, призывая его внимание. - Ну, что ты, Прутя, трусишь? Стыдно, стыдно. Стало бы космонавту бояться неизвестности? А тебе умные, добрые люди говорят, что прививка - это и необходимо, и полезно, и быстро. Так кого слушать будешь, умных врачей или собственное сердечко трусливое?       - Ну что ты ему говоришь такое, Самоделкин! - вспыхнул Карандаш, ревниво прижимая сынишку к себе. - И космонавт боится неизвестности, и детки - прививок!       - Боятся, да идут и делают! - парирует невозмутимо мастер. - И ты, Прутик, должен вытерпеть, если не трусишка. Ты же не трусишка?       - Не трусишка, - обидчиво пискнул тот из-под крепкого объятия художника.       - Космонавт? - командирским тоном подначивал железный человечек.       - Космонавт! - завёлся мальчик.       - То-то!       Самоделкин любезно предоставил место одной из медсестёр - в руках у той блеснула на свету тонкая-претонкая игла, один взгляд на которую мигом остудил весь скудный энтузиазм Прутика. Детские глаза превратились в зияющие белоснежные блюдца, кудри встали торчком; как ужаленный подскочил он и забился в угол кушетки подальше от надвигающейся угрозы в лице миловидной девушки со шприцом. Карандаш заискивающе потянулся к мальчику, но тот вжал голову в плечи и прикрыл лицо руками - ничего, мол, и видеть не хочу.       - Прутик, миленький мой, ну не надо так пугаться. Всё будет хорошо, все с тобою рядом - ни мы с Самоделкиным, ни добрые тёти-медсёстры тебе зла не желаем и больно не сделаем. А прививка ставится совсем быстро - быстрее, чем считалочку расскажешь!       Но столь ласковые доводы нисколько не умаслили запуганного ребёнка. Он лишь мотал головой да мычал в отрицании на любые попытки достучаться до его потаённого где-то глубоко внутри благоразумия - всё перебивал образ длиннющей иглы, бесцеремонно вонзающейся в нежную детскую кожу…       - Нет, ну вы смотрите, каков! - насупился железный мастер. - Ещё уговаривай его. Прутька, сядь ровно сейчас же! Один укольчик - и гуляй на все четыре стороны! Что тебе потерпеть минуту?       - До-о-лго! - захныкал мальчик.       - О-о-й ли, - передразнил его Самоделкин таким же тоном. - Ты мороженое съедаешь за дольше!       - Мороженое вку-у-сное и не куса-а-ется, - резонно возразил Прутик.       Карандаш фыркнул было от смеха, но встретился взглядом с нахмурившимся товарищем, на лице которого не было ни отблеска весёлости, и сдержался.       - Это нормально, все в первый раз капризничают, - уверяла первая медсестра, смиренно вздыхая. Какой бы неординарный счетовод подсчитал, скольких детишек приходилось задабривать несметными подарками и самыми фантастическими обещаниями ради всего-навсего одного укольчика от гриппа или дифтерии...       - Это ненормально, что он так упрямо отпирается! - возмущался железный мастер. - Прутик, сядь ровно и убери руки с лица!       - Нет! - тявкнул тот в ответ.       - Ах так?! - чудесник раскалился и вконец закипел, словно чайник. - Бунт на борту? Приказы не выполняем? На наказание нарываемся? Погоди же, я тебе руки и ноги-то к спине прикручу, если слушаться не будешь-       - Не-е-е-т!       Полсекунды, полмгновения, полшага вперёд - и вот уже весь медкабинет затянула, завертела невиданная кутерьма, возглавлял которую до смерти запуганный Прутик, то метающийся между кушеткой и врачебным столом, то прячущийся за шкафом в отчаянных попытках улизнуть из-под обоих воспитателей и даже медсестёр, что рассыпчатой, сумасбродной вереницей бегали за ним из угла в угол. Наконец, побег мальчика резко пресекла нарисовавшаяся на проходе во второй, смежный кабинет фигура ещё одной медсестры с забавным хвостиком. Она окинула воцарившийся переполох, выдохшихся взрослых и виновника всего этого переполоха острым оценивающим взглядом, затем вынесла возмутительный вердикт:       - Хулиганим! Что мы тут устроили, молодой человек?       Но тот успел воспользоваться всеобщим секундным промедлением и юркнул под кушетку, точно шуганный котёнок. Оба чудесника, опомнившись и переведя дух, нагнулись к нему.       - Прутя, вот мы с тобой возимся, время тянем, а после нас детишки не успеют сегодня получить свои прививки! - взывал Карандаш, раздосадованный столь откровенными воспитательными неудачами.       - И хорошо! - брякнул мальчик из дальнего угла. - Я их спасаю!       Чудесники хмыкнули в возмущении одновременно - благородный же спасатель, ничего не скажешь. Такой благородный, что готов и себя лишить животворной вакцины, и полкласса в придачу.       - Прутик, а ты знаешь, что бывает с теми, кто так же упрямится, как ты сейчас? - как бы невзначай поинтересовалась вторая медсестра. - Ты сказку о бегемоте, который боялся прививок, слышал?       Нависшую с пару секунд задумчивую тишину прервало глухое ребяческое “Нет”.       - А в этой сказке бегемот, чтобы ему не сделали прививку от желтухи, улизнул прямо из-под носа врача. И знаешь, что с ним случилось на следующий день? - медсестра важно поджала губы перед тем, как изречь кульминацию истории. - Он заболел и весь пожелтел! Неделю пролежал в постели, скучал и томился, хныкал, как он хотел поплескаться в море и поиграть в волейбол! Но вместо этого вынужден был лежать целыми днями да пить горькие лекарства. А ведь он тоже очень, очень боялся прививок…       - А я лучше недельку поболею! - решил Прутик, подхватив аналогию. - Мне Карандаш будет вкусняшки носить, а Самоделкин - игрушки со смешными книжками.       - Делово-о-й какой, - последний неуступчиво стукнул по кушетке. Взглядом встретился с другом и кивнул в сторону затаившегося мальчика: мол, смотри, каков он у нас, всё продумал! Карандаш лишь покачал головой в ответ - было у кого набираться изобретательности.       Пока взрослые зависли в раздумьях, как выманить упрямого мальчугана, третья медсестра обратилась к чудесникам не без доли укора:       - Вы своего мальчика плохо подготовили - он у вас в первый раз приходит на процедуру, а вы ему не объяснили заранее, как делаются прививки. У него же совсем нет представления о том, насколько это больно или нет. Сравнить даже не с чем!       Мастер с художником несколько виновато переглянулись; стыдно было даже говорить, но…       - Признаться, у нас самих нет представления о том, как процедура проходит и насколько это больно, - рассеянно пожал плечами Карандаш, немного понизив голос, чтобы Прутик не заметил в нём колебания.       - Так-то оно так… - пробасил задумчиво Самоделкин. - Мне вот прививки совсем не к чему: я железный и не болею.       - А мне ещё ни разу не делали, - подхватил друг, смущённо переминаясь с ноги на ногу. - Всё некогда. Я едва из магазина игрушек на свет выбрался, так то одно, то другое, то третье…       Железный человечек вдруг оставил потирать макушку и просиял с таким видом, будто ему на голову свалилось ньютоновское яблоко.       - Так может сейчас и сделаешь? - он взял друга за плечи и перешёл на заговорщический тон. - Будешь Прутику примером, он на тебя посмотрит и поймёт, что это вовсе не больно!       На лице чудесного художника за всего секунду отразилась целая палитра эмоций - от озарения, до смятения, до сомнения, до, наконец, недовольства.       - А-а, хитренький! - нервно рассмеялся он. - Тебе-то укол не поставишь, так в подопытные кролики меня выпишем?       - А ты чего тушуешься, сам боишься? - ухмыльнулся мастер. От вида предательского румянца на щеках товарища стальная ухмылка стала только шире. - Шоколадными конфетами себя не побалуешь, что ли, для такого дела?       - Ой, от души благодарствую, что разрешил, спасибо, друг милостивый! - Карандаш сделал насмешливый поклон, затем нешуточно задумался.       Выражение лица его ненадолго омрачила лёгкая тень колебания перед непривычной процедурой - а вдруг опасения ребёнка подтвердились бы и прививка оказалась бы больнее, чем предполагали взрослые? Вдруг после неё приводить в чувства придётся уже самого нежного художника… Впрочем, тень эту скоро рассеяла другая, более заманчивая мысль подать своим мужеством наглядный пример сынишке. В конце концов кто, если не он покажет достойное поведение перед лицом неизвестности? Взвесив все за и против, Карандаш залихватски махнул рукой.       - Ну да что там, для благого дела! И самому полезно… Извините, а можем мы эту прививку сначала мне сделать? - попросил он медсестёр достаточно громко, чтобы привлечь тем внимание Прутика.       - Разумеется, - подмигнула первая, приглашая присесть на кушетку. - Прошу! Левый рукав только приподнимите.       Карандаш послушно последовал инструкциям, закатив и без того короткий рукав лёгкой рубашки; притихший в углу мальчик не шелохнулся, будто дыхание затаив в ожидании чего-то жуткого - наверное, подтверждения своих самых буйных догадок. Воспитатели прислушивались вполуха, но Прутик пока не решался выдать им своё любопытство.       - А укольчик… будет в плечо, да? - поёжился отчего-то художник. Не то, что бы предстоящий процесс тревожил его слишком сильно… но начеку быть стояло. На всякий случай.       - В плечо, в плечо, - подтвердила медсестра, подготавливая для чудесника отдельную дозу вакцины.       Снова блеснула на свету тонкая игла - от её вида художник невольно сглотнул; вероятно, гораздо громче, чем, он предполагал, потому что остальные взрослые разом обратили на него пристальные, обеспокоенные взгляды.       - Если вы побаиваетесь, можете не смотреть, зажмуриться и досчитать до десяти, - посоветовала знающим тоном медсестра, протирая плечо побледневшего чудесника ваткой.       - Всё в порядке, мне не страшно ни к-капельки! - заверил он, затем с какой-то мольбой в глазах взглянул на невозмутимого друга. - Самоделкин… А ты меня за руку не подержишь?       Железный мастер добродушно хмыкнул: вроде и взрослый, а жмётся и трясётся совсем как ребёнок! Однако на просьбу всё же охотно ответил, вложив маленькую хрупкую ладошку в свою, большую и крепкую.       - Эх ты, трусишка, - свободная рука потянулась легонько взъерошить золотые кудри.       - Просто осторожный, - поправил Карандаш. - А то вдруг у меня от укола ненароком рефлекс сработает… И вторая рука как дёрнется!       - Ну-да, ну-да, дёрнется, - хитро улыбался Самоделкин, следя за действиями медсестры краем глаза. - Какой там рефлекс! Ты, пончик, и укола-то не почувствовал.       - Я? - растерянно захлопал глазами художник. - Когда?       - Да хоть вот сейчас, - кивнул мастер; тут только до его друга видимо дошло, что ту самую “страшную” часть процедуры он успешно проморгал. Рассеянно оглядывал он только что уколотое место - а самого укола и не заметил! Чудеса разбитых заблуждений…       - Готово! - подтвердила медсестра, бережно протирая плечо чудесника. - Теперь и вы защищены от недуга. И ведь не больно было?       - Вовсе нет, - отметил с удивлением для себя Карандаш, не сдерживая восторженной улыбки. - И правда быстро и ничуть не больно! Прутик, представляешь?       Воспитатели разом обернулись, заметив выглядывающую из-под кушетки мордашку, что тихонько и крайне заинтересованно наблюдала за ними в ответ. А! Значит, мальчик всё видел своими глазами, и, вероятно, уже вполне убедился, что в процедуре не было ничего такого уж страшного и кровожадного.       - Ну, насмотрелся? - спросил его Самоделкин, уперев руки в боки.       - Насмотрелся… - промямлил Прутик.       - И как, страшно по-твоему? - полюбопытствовал художник.       - Не очень… - выдохнул мальчик и поводил пальцем по мягкой обивке, будто меряя тем самым гипотетический укол на коже.       - Значит, готов привиться? - подводил к тому железный человечек. - Упираться не будешь?       Прутик снова вздохнул, затем напустил на себя самый серьёзный вид, на какой только был способен маленький круглощёкий дошкольник; покинув своё успевшее стать таким уютным укрытие, забрался на кушетку, закатил рукавчик рубашки по примеру воспитателя и, сурово глядя перед собой, застыл в каком-то неведомом мужественном пафосе. Вопреки его собственным представлениям, всем взрослым картина показалась крайне комичной, однако никто не издал ни единого смешка, дабы ненароком не сбить у мальца его мученически-героической спеси.       - Готов, - отрывисто отрапортовал он под довольное хмыканье взрослых. Тёмный мальчишеский взгляд вдруг смягчился, встретившись с таким ласковым, одобрительным взглядом чудесного художника. - Папа… А ты меня за руку тоже подержишь?       Карандаш и Самоделкин переглянулись друг с другом, улыбаясь: их пример подействовал крайне эффективно, хотя и не без условия. Но уж на такое пустяковое условие пойти было совсем не зазорно.       - Конечно, Прутя, - и чудесник вложил вспотевшую сынишкину ладошку в свою. ────       Бодрый топот мальчишеских ножек отзывался по тротуару задорным, беззаботным ритмом, вторила которой будничная свирель заливающихся над головой птичек. Прутик то и дело подпрыгивал вперёд и разгонял их рукой, ведя какую-то полушутливую игру; вторая рука оставалась занята сладкой ношей - солнце то и дело бросало ленивые лучи на пакетик, что он держал, подсвечивая внутри красочные обёртки конфет.       - Какие-то дорогие они нынче, - заметил железный мастер не без капли недоумения. - Я так привык, что всю еду нам рисуешь ты, что в ценах перестал ориентироваться…       - Не дороже нашего спокойствия, уверен, - пожал плечами художник, неспешно прогуливаясь бок о бок с другом. - Тем более, я Прутику обещал. Он своё заслужил.       - Угу, с такими-то потугами, - Самоделкин иронично закатил глаза. Прутику было далеко до образца послушания и порядочности, но всё же сегодняшняя его выходка на приёме превосходила по абсурдности все предыдущие. И ведь из-за чего так взвинчиваться было, так отпираться? Из-за какого-то маленького укольчика! Мастер хоть кожей и обделён, но той же отвёрткой все свои крепления и механизмы, при необходимости, ковыряет часами напролёт спокойно и без лишнего дёрганья. А тут делов-то!       Взгляд его машинально задержался на товарище, вглядываясь внимательнее в улыбчивое румяное лицо.       - А ты как? Правда не болит? - заботливо поинтересовался Самоделкин, кивая на привитое плечо.       - На удивление нисколько, - заверил Карандаш. - Но, признаюсь, - вначале побаивался обратного… Только показывать не хотел.       - Что там показывать, по тебе и так видно было, - рассмеялся друг. - Бледный, как бумага, глазки бегают, пот в три ручья.       - Тебе показалось! - отмахнулся нетерпеливо художник. - Там очень нелестное было освещение!       - “Нелестное”, это ты верно подметил, - хмыкнул самодовольно мастер. Краем глаза выцепил он беспечно скачущего рядом мальчугана, что принялся жевать купленные конфеты, бездумно навёрстывая вокруг воспитателей круги.       - А всё-таки ради хорошего примера любой страх нипочём, - заключает с гордостью Карандаш, невольно любуясь сынишкой.       - Ещё и когда есть третий пример, - добавил многозначительно Самоделкин; хотел было сказать что-то ещё, но тут в объятья ему бесцеремонно плюхнулся и поднял полное надежды личико навстречу Прутик.       - Папа-а, папаня-я, - заискивающе обратился он к обоим. - А когда снова на прививку?       Чудесники аж опешили: вот те раз! Всё утро так отпирался от первой, а теперь ждёт следующего приёма, будто похода в кино или в кафе-мороженое! И что на него напало только?       Но ответ юного хитреца обескуражил воспитателей ещё больше:       - Я просто придумал, какие конфеты вы мне купите в следующий раз.