Истории Чудесного Домика

      Вот она, пришла!       Пожав на прощанье морозную руку недотроге-зиме, вернулась в страну весна с целым багажом гостинцев, привезённых откуда-то издалека: это и живительное солнечное тепло, и ароматы цветущих трав, и перезвоны капели, и трели развесёлых, вдоволь отдохнувших на юге птиц. Вытряхнула за порог залежалый снег, расстелила вокруг душистые зелёные покрывала, а после очищающего дождика завесила небо свежестираными облачными шторами. И так свободно, вольготно стало дышать: так легко стали литься неунывающие песни рабочих и ребяческие голоса, оживлённей и бодрей зазвучал будничный гогот жизни!       Вот только обыкновенно задорному Прутику сегодня почему-то петь совсем не хотелось.       Промах ли в шутливой игре лишил его всякой радости? А может какая досадная двойка, пестрящая небрежно в дневнике, стёрла с ребяческих щёк весь румянец? Кому знать! Даже своего лучшего друга и названного братишку, Тиму, мальчик не удосужился посвятить в причины такой нетипичной задумчивости.       Всю дорогу со школы Прутик казался погружённым в свои мысли и едва ли заметил, как разошлись их с приятелем пути у знакомого Чудесного домика. Чуть только перейдя его порог, мальчик швырнул рюкзачок в сторону, наспех стянул с себя курточку и ботинки и влетел в гостиную; будто наперегонки бежал с собственными мыслями, что грозились обогнать хозяина на целый круг вперёд.       - Папа-а!       Топот детских ножек и тонкий зов вырвали того из чтения свежей газеты. Златокудрый чудесник тут же одарил сынишку доброй улыбкой и расспросами о том, как прошли уроки.       - Уроки? - замялся Прутик, неохотно переключаясь на тему. - Да хорошо… Ничего такого, всё задачки, читалки, считалки, прыгалки…       Карандаша его сумбурный ответ несколько насторожил; да и не заметить смятения в ребёнке, что покачивался на пятках да уклончиво водил глазами по всей комнате, было невозможно. Что-то скрывал… Может, стеснялся какой-то неудачи в школе? Не обидел ли его там кто из сверстников?       - Точно хорошо? - мягко выведывал художник. - Не юлишь?       - Да точно-точно, не юлю… - Прутик колебался всего полсекунды и вдруг выдал невпопад. - Пап, а ты же можешь что угодно нарисовать?       Хотя виду чудесник не подал, вопрос его всё же немного озадачил: ведь пределы его волшебного дара мальчик свидетельствовал лично не раз. Не говоря уж о самом наглядном чудесном творении, каким любуется из своих окон целый город - мирно шелестящее на горизонте голубое море каждый день радует глаз и сердце жителей от самых младших до самых старших.       - Что угодно, - подтвердил Карандаш. - Мне всё видимое, осязаемое и вообразимое подвластно.       - А… скворечник тоже можешь? - полюбопытствовал Прутик как бы невзначай.       Художник протяжно хмыкнул, смекнув о направлении сынишкиной мысли.       - Ну, могу, конечно, и скворечник, - произнёс он самым будничным тоном. - Но для такой работы нужно сделать сначала хороший чертёж, продумать тщательно внешний вид, рассчитать длину и ширину дощечек, потом диаметр отверстия - всё, чтобы скворечник получился действительно добрóтным.       С каждым названным параметром плечи мальчика падали всё ниже и ниже, а искорка в глазах всё бледнела и бледнела, пока не погасла совсем.       - Я-ясно… - разочарованно буркнул он. - Даже чудеса без математики не работают.       Художник захохотал от злободневности такого умозаключения.       - Верно сказано! Без основ черчения, геометрии и математики настоящее - и главное, полезное - рукотворное чудо не совершить.       Он отложил газету в сторону, чтобы не отвлекаться более, затем подался поближе.       - А почему тебя вдруг заинтересовали именно скворечники?       Прутик почесал затылок, ломаясь между различными вариантами, как лучше представить свою дилемму, и вскорости неохотно выдал:       - В школе сказали, что на следующей неделе мы их мастерить будем на трудах…       - Замечательная идея! - засиял Карандаш, сложив вместе ладошки. - И что тебя в ней смущает?       - Что мастерить будем сами… - проворчал мальчик на контрасте с воспитателем.       - А ты желанием не горишь, так? - догадливо улыбнулся тот.       - Не горю… - вздохнул Прутик. - Скворечники это тру-у-дно и нудно. Скворцы могут хоть в почтовом ящике пожить, если им так надо. Или в будке какой, там и места больше.       - Ну, это как-то несерьёзно, Прутя! - пристыдил того художник. - Не жалко тебе скворцов и других птичек выселять в ящики и будки, которые им совсем неудобны? Разве тебе самому понравилось бы жить, скажем, в коробке?       - Мне коробки мало! - возразил воспитанник. - Я же мальчик - мне надо где побегать, попрыгать!       - Так и птичкам надо чтобы было где развернуться, - аргументировал Карандаш. - К тому же, только скворечники удобны и безопасны для растущих птенчиков: чтобы они не только не мёрзли от ветров и дождей, но и не падали ненароком из гнезда.       Прутик хоть и не нашёлся, чем разбить эти весомые доводы, но дуться от нежелания возиться с таким трудоёмким делом не перестал; подулся-подулся, нарочито громко вздохнул и от досады плюхнулся на диван лицом вниз. Чудесный художник усмехнулся, наблюдая, как разворачивалась эта поистине драматическая картина.       - Только не пойму что-то: если труды у вас на следующей неделе, причём здесь сейчас я и нарисованный скворечник? - поинтересовался он, допивая из кружки остатки чая.       Оставаясь в том же лежачем положении, мальчик только повернул голову навстречу.       - А я хотел сразу принести готовый скворечник… Ну, чтобы на уроке его не делать.       Карандаш так и фыркнул от смеха, чуть не поперхнувшись: ловко придумано, ничего не скажешь! Была, правда, в этом плане одна очень заметная прореха…       - И ты думаешь, тебе поверили бы, будто скворечник ты сделал дома сам? - добродушно хихикал воспитатель. - Все ведь в школе знают, с какими даровитыми чудесниками ты живёшь.       Прутик пожал плечами в ответ: попытка, мол, не пытка. Может, в том и суть - так хорошо его дома натренировали (лучшие из учителей на свете!), что он эти скворечники с пелёнок строгать научился. И столько уже успеть настрогать, что всех птиц на такое количество домиков не хватает… Так что новые делать ему не потребно - вот он и не будет.       Художник на такие затейливые рассуждения покачал головой и критически поцокал языком: какого ленивца и хитреца они, оказывается, с Самоделкиным воспитали - полюбуйтесь только, люди честные!       - На кого там любоваться? - отозвался вдруг бойкий голос железного человечка, выплывающего из коридора по дороге из домашней мастерской. Мастер оторвался от работы совсем ненадолго, - с плеч у него всё ещё свисала и легонько бряцала по бокам измерительная лента, - но природная бдительность машинально подстегнула его проверить домочадцев и о чём те разговаривали.       - Да вот, товарищ, на мальчика нашего, - кивнул в сторону того Карандаш. - Вообрази: скворечник на трудах делать не хочет. Хотел нарисованный принести и лапки сложить!       - Чего-о? - то ли возмутился, то ли захохотал от удивления Самоделкин. - Легкоту такую? Делов-то на десять минут, чего там не хотеть?       - Ага-а, на десять! - возразил Прутик, перевернувшись на спину и сложив ручки на груди. - Папаня за десять минут целую ракету построит…       - Ну, ракету подольше… - уклончиво отозвался тот. - Минут на двадцать.       - Он говорит, что для него скворечники - трудно и нудно, - пояснил другу художник. - Ты бы научил его заранее, как их правильно делать, а, Самоделкин? Кому как не тебе показать процесс весёлым и интересным!       - Что же, это можно, это пожалуйста! - бодро откликнулся он на просьбу и обратился к воспитаннику с риторическим вопросом. - Что, Прутька, будем мастерить?       Прутик отвёл смиренно взгляд и неопределённо скривился: много ли у него выбора противиться, когда за дело берётся железный воспитатель? Ведь между перспективой получить от последнего нагоняй или опозориться в процессе отделки скворечника именно вторая несла меньше удручающих последствий… —――       - Каждая работа, - приговаривал Самоделкин, раскладывая на большом столе широкие деревянные брусья, - начинается с плана, а каждое изделие начинается с деталей. Прежде чем браться за что-то, нужно хорошенько продумать, зачем, для кого и как ты собираешься это что-то делать. Даже скворечники просто так из головы не строгают.       Оглядывая разложенные перед ним деревяшки, Прутик невесело вздохнул: работёнка предстояла серьёзная… Тут не только руками, но и головой орудовать придётся; чего, откровенно говоря, мальчик не очень-то любил делать.       - Так начнём с малого, - предложил железный человечек. - Зачем мы делаем скворечник?       - Чтобы двойку на уроке не получить, - честно ответил воспитанник.       - Ответ неверный, - тут же отрезал Самоделкин, постукивая пальцами по столу. - Точнее, это побочный результат, но не основная наша цель. Ещё варианты будут?       - Э-э-э… Чтобы птичкам не пришлось спать в ящиках и будках? - выдал Прутик спустя секундные размышления.       - Допустим, - разрешил мастер. - А каким птичкам?       - Э-э-э, скворцам…       - Складно! Теперь самое сложное - как именно ты собираешься сделать скворечник?       Мальчуган задумался, нахмурился - Самоделкин буквально по лицу его мог видеть, как усердно крутились-вертелись в детской голове шестерёнки.       - Попросить тебя?.. - выдавил шутку Прутик, не придя к какой-либо конкретной идее.       - Хорошо, и как ты просить собрался? - подыграл железный воспитатель, сложив проволочные руки на груди. Попробуй такого уговори хоть слезами, хоть угрозами, хоть лаской!       - Ну… скажу, что у меня это… руки болят. Во! - в демонстрации мальчик приподнял кулачок, тут же вяло опустив его. - Очень-очень! Даже гвоздик не держат…       - Артист, артист! - наигранно похлопал Самоделкин и за секунду сменил смешливую ухмылку на привычное серьёзное выражение лица. - Только публика твоя на уроке такого не оценит, да и меня как подсказчика рядом не будет. Как будешь выкручиваться сам?       Прутик виновато пожал плечами. Взгляд его задумчиво прошёлся по мастерской, будто выискивая нужные ответы в окружающей обстановке. В таком царстве трудолюбия и изобретательности должно найтись хоть пару подсказок, ведь так?       Но нет, конкретные подсказки не находились. Вернее, их на выбор было так много, - вот инструменты всех размеров и мастей, выбирай-не хочу, - что у мальчика глаза разбегались: к чему притронуться первым? Что пригодится сначала?       - Что ты выискиваешь, ты начни с простого! - подначивал нетерпеливо Самоделкин. - Из чего делаются скворечники?       “Из скворцов,” чуть было не выдал Прутик, засомневавшись вдруг в собственных наблюдениях, если бы вовремя не опомнился.       - Из дерева… - проговорил он вслух.       - Хорошо, это ты знаешь, - с ноткой иронии похвалил его мастер и прищурился, проверяя. - А не из металла? Или пластика?       - Не-е-т, - хихикнул мальчик, махая руками. - Они же в металлическом домике под солнцем зажарятся, а в пластиковом - в яичницу превратятся!       - Что ж, и то верно, - железное лицо тронула лёгкая улыбка. - На скворечники, - а ещё синичники, воробьятники и так далее, - лучше всего использовать дерево. Так птицам и привычнее, и уютнее. Дерево у нас тут есть, - стальной кулак показательно постучал по разложенным брусьям. - Отличная сосна. А чем работать по дереву у нас есть?       Прутик вновь обвёл мастерскую оценивающим взглядом, будто “пролистывая” им разнородные стеллажи, ряды, перфопанели, навесные полки и ящики с инструментами.       - Есть! - вынес мальчик, остановившись на знакомом отделе с пилами, рубанками, свёрлами и прочим.       - Так, - кивнул Самоделкин. - После разберём, что из этого нам пригодится. Давай определим пока, в каком виде должен получиться скворечник и из каких частей он состоит.       Мастер пододвинул к себе меловую доску на колёсиках, деловито набрасывая чертёж будущего птичьего домика. Прутик, удивляясь сам себе, следил за каждым вырисовывающимся штрихом с нарастающим интересом, какого не ожидал почувствовать в процессе, коего стремился избежать ещё полчаса назад.       - Вот схема стандартного скворечника, - закончив чертить, Самоделкин обвёл получившийся результат в воздухе. - Частей в нём сравнительно немного: лицевая доска, торцевая, две боковые, донышко, две половинки для крыши, ну и крепёжный брусок.       К каждой названной части он прикладывал для наглядности остриё мелка, словно указку.       - А жёрдочка где? - удивился вроде бы очевидному упущению Прутик.       - Жёрдочка необязательна, - возразил железный человечек. - Даже Семён Семёнович тебе расскажет, что в местах, где обитают сороки, вороны, белки, кошки и прочие расхитители, домики лучше вешать без жёрдочки - иначе хищникам, воспользовавшись опорой, будет легче разграбить скворечник. А мы свой в дворике повесим, так что обойдёмся без насеста.       Под впечатлением воспитанник издал протяжное “ого!”, затем понимающе кивнул. Какие тонкие нюансы в вопросах защиты птичьего жилища нужно, оказывается, соблюдать… А ведь Прутик о такой мелочи и подумать не мог - птицы о таком ему точно не шептали.       - Важно не только размеры рассчитать правильно, но и всякие такие бытовые мелочи, - пояснял Самоделкин; затем, вспомнив, пририсовал к каждому элементу чертежа заблаговременно сделанные расчёты. - Кстати о размерах: для скворцов идеальный домик в высоту доходит от 300 до 400 миллиметров, дно - длиной и шириной по 100 миллиметров, а диаметр окошка, - оно называется летком, - от 45 до 50 миллиметров. Запомнил?       Прутик неопределённо вглядывался в каждую цифру.       - А в сантиметрах?.. - растерялся он.       - Так дели на десять, и будут тебе сантиметры, - мастер отложил мелок и с готовностью потёр руки-вилки. - Ну, чертёж у нас есть, можно приступать и к практике. Пора за инструменты!       Мальчик развернулся по команде и зашагал было в сторону нужного отдела, как железный бригадир тут же отрезал ему путь резким:       - Стоять! А техника безопасности?       Ах, чуть не забыл! Натянув рабочие перчатки и лениво отрапортовав давно зазубренные постулаты - старшего слушаться, глаза беречь, за пальцами следить, лишний раз никуда не совать, и прочее, и прочее, - Прутик оказался допущен к святыне святых. Задумчиво осматривал он ряд висящих инструментов, не без небольшой помощи воспитателя выцепляя из несметного многообразия те, что нужны были для конкретной работы по дереву.       Самоделкин аккуратно разложил их на столе для наглядности, но у мальчика глаза всё равно разбегались и от количества, и внушительного вида некоторых из них. Зазывающе блестела на свету пила, будто подмигивая юному столяру, давила и запугивала своим массивным носом дрель... Как бы Прутик себя не успокаивал присутствием и поддержкой мудрого воспитателя, от знакомого лёгкого мандража перед работой всегда было нелегко избавиться.       Первым делом мастер и его подмастерье принялись за совместное вырезание частей будущего домика: ведь даже если проверялось в первую очередь мастерство Прутика, с ролью всего лишь нависающего надзорщика неугомонный железный человечек свыкаться не собирался и тоже брался за инструмент. Сначала неохотно, неторопливо, из-под детской руки, вооружённой линейкой и карандашом, вышли на деревянных досках подрисованные засечки с измерениями, - цифры кривились, съезжали то выше, то ниже соседних, - но, вполне удовлетворённый расчётами, маленький плотник уже увереннее взялся за вырезание элементов.       - Только аккуратно вырезай, чтобы части соединялись ровно. А то все углы в зазорах будут, домик продует.       Помогая мальчику орудовать пилой и показывая, как искуснее делать надрез, Самоделкин хоть и поддерживал в голосе деловитый тон, но едва ли мог стереть довольную, гордую улыбку с сурового лица: может же, стоит начать! И к чему было юлить и отпираться?       В четыре руки все части домика были готовы всего через десять минут. Среди получившихся нарезанных заготовок легко можно было определить непосредственного резчика: у чудесника они, ожидаемо, вышли как на подбор, прутиковы же слегка рябились и топорщились по краям.       - Сейчас аккуратно просверлим отверстия, - Самоделкин вооружился для этого дрелью. - Подай-ка пока лобзик и саморезы, вон там.       - Саморезы? - удивился Прутик. - Не гвозди?       - Гвозди ржавеют, - пояснил мастер, не отвлекаясь от процесса. - Всё-таки скворечник будет на открытом воздухе висеть, под дождями и снегами.       Проделав нехитрую операцию в считанные секунды, железный человечек отряхнул доску со свежевыпиленным окошком и старательно замерил его диаметр линейкой. Задумчивое лицо смягчилось, только когда та отмерила ровно пятьдесят миллиметров.       - Ни дать ни взять, - бубнил удовлетворённо мастер.       - А может пошире? - предложил подмастерье. - Они же внутрь не протиснутся!       - Скворцы-то протиснутся, - возразил Самоделкин. - Главное, чтобы не кто-то покрупнее. Диаметр летка тоже не должен от рекомендуемых значений отходить. Даже высота должна быть определённая: это же не квартирная дверь, лишних гостей впускать не должна.       Прутик легонько насупился: многого же он не знал о таких тонких формальностях, оказывается. Его бы воля, он бы вместо этого желтка-белка (или как его там?) выпилил дырку где попало, как рука ляжет, и не задумывался, кто туда должен влетать, а кто не должен.       Проделав несколько совсем мелких отверстий на других заготовках скворечника, железный человечек передал их вместе с отвёрткой в руки подмастерье - твоя, мол, настала очередь.       - Теперь сборка, - объявил мастер. - Стенки внахлёст соединяй, помни.       Прутик вздохнул, принимаясь прикладывать дощечки друг к другу, будто собирая большой по масштабу паззл; всё так же неохотно вначале, но с постепенно нарастающим интересом и даже толикой азарта, чем складнее выстраивались вместе стены птичьих хоромов.       - Погоди, ты так наружную стенку не той стороной прибьёшь. Вот эта, - нестроганная сторона, - должна быть на внутрянке, - подсказывал воспитатель, проводя по ощутимо шершавой поверхности одной из досок.       - А-а, ну да! - догадался мальчик и шустро исправился. - Она же вся исцарапанная. Снаружи никто и не заметит, какая она внутри страшная!       - Ну, не из-за красоты, конечно, она такая идёт именно внутрь, - усмехнулся Самоделкин. - Просто птенцам будет гораздо проще выбираться из домика наружу, цепляясь коготками за шероховатости на стенке.       - А-а… - Прутик рассеяно оглядел собственные руки в перчатках: ему бы такие когти, как у птенцов, чтобы так же легко и непринуждённо лазать по деревьям! Хотя ему бы и крыльев тоже хватило… Крылья даже удобнее.       - Если повезёт, уже летом увидишь, как скворцы своих детишек в большой мир выводят и летать учат, - мастер расслабленно улыбался, представляя себе эту картину: скворец-мама, хлопочущая над пищащим от предвкушения выводком, скворец-папа, задающий своим подросшим малышам пример и ведущий их за собой в первый, головокружительный, такой волнительный полёт.       Невольно вспоминался первый полёт состава Чудесной школы на воздушном шаре - как блестели тогда прутиковы глаза, жадно ловящие каждое проплывающее мимо облако, каждый пролетающий птичий косяк, каждый луч солнца, кажущегося на высоте таким близким, словно на ладони…       Всё на свете бы железный чудесник отдал, чтобы этот жизнерадостный блеск в глазах мальчугана не угасал никогда.       - Здо-орово! - просветлел сразу Прутик, предвкушая возможность понаблюдать из окна за буднями пернатого семейства не меньше. Он орудовал отвёрткой и саморезами всё энергичнее, вкручивая их в вырезанные отверстия, пока Самоделкин любезно поддерживал для него доски. - А другие птицы не заселятся в домик? Откуда скворцы узнают, что он сделан для них?       - Могут, конечно, и другие птицы заселиться, - отвечал мастер. - Кто успеет первее, тому и жить, хоть мы и ориентируемся на скворцов. У каждой птицы здесь вкус особенный - воробьи, например, любят селиться скучкованно, недалеко друг от друга, чтоб не скучно было; и домики им подходят помельче. А скворцы вот лишнего шума и гама не любят, им простора побольше нужно.       Когда корпус домика оказался постепенно собран и закреплен, Прутик перевернул получившуюся полую коробочку, чтобы вставить снизу дно. Но то отчего-то плохо садилось - то ли от неудачного расчёта юного плотника, то ли от его же неудачных вырезаний. Как мальчик не пытался подбить её и кулаком, и молоточком, квадратная дощечка никак не хотела прикладываться.       - Да влезай ты! - рабочий кураж улетучивался в нём с каждой секундой, сменяясь нарастающим раздражением и даже разочарованием.       - Ну не колоти как мартышка буйная! - звякнул строго мастер, останавливая эти потуги. - Материал бережное отношение любит. Что-то не получается - не надо силой давить. Перерасчёт сделай!       Кипя и мрачно пыхтя, Прутик рывком схватился за линейку, скрупулёзно, как под лупой выискивая изъян в проделанном изделии - ну точно! Всего каких-то пара миллиметров лишка, и вот пол уже никак не мог дóлжно приложиться к каркасу жилища. Мальчик фыркнул с досады, переводя взгляд то на аккуратные стенки, выпиленные чудесным воспитателем, то на свою никудышную работу, к тому же будто искусанную кем-то по краям. И как тут можно сравниться?       Снова в разгорячённое детское сердце проникло сомнение, терзавшее его ещё до начала работы…       Взгляд невольно поднялся и задержался на одном особенном уголке мастерской, который одновременно грел душу своим трогательным шармом, так выделяющимся от антуража остального помещения, и вселял в неё какой-то еле уловимый, гложущий благоговейный трепет.       Вот небольшой, похожий на парту, письменный стол, над которым висели чертежи неведомых машин, не вышедших пока слишком далеко за пределы воображения своего чудесного изобретателя. Вот заботливо обрамленные рисунки чудесного художника, - здесь и портреты самого мастера, и всех его близких и любимых, пленяющие своим монументальным величием горные пейзажи, порывистые и динамичные наброски фантастических аппаратов, хоть и совершенно не практичных, но таких очаровательно причудливых, что рука не поднимется выбросить их. Вот полка, что приютила многообразие всяческих сувениров: подарков, привезённых профессором Пыхтелкиным из самой далёкой и дремучей заграницы, собственноручно сделанных поделок Тимы, Настеньки и, конечно, самого Прутика, небольших моделей самолётов, машинок, ракет всех цветов и форм.       А центральное место занимал он, венец рукотворного искусства - дивный, удивительно детальный кораблик со стройными крошечными мачтами, верёвочными лестницами, открывающимися иллюминаторами, капитанским мостиком и якорем с рыболовный крючок. Наведываясь в святилище мастера, Прутик как заворожённый рассматривал этот кораблик - кораблик, сделанный для него - каждый раз, как в первый, с упоением, гордостью… и обидой.       Обидой, что ни в чём подобном нарисованный мальчик никогда не сможет тягаться с железным мастером, так бережно вкладывающим все свои знания и опыт в руки воспитанника-раздолбая. Даже близко подойти к той степени искусности не сможет, как ни пытайся.       - Ну, и чего нос повесил? - спустя минуту молчания рука-вилка опустилась на мальчишеское плечо, слегка похлопывая его.       Прутик шмыгнул, не сразу найдя, что и как ответить.       - Да ну ерунда у меня получится, а не скворечник… - признался мальчик жалостливо.       - А ты сделай так, чтобы получился скворечник, а не ерунда, - простодушно заметил Самоделкин.       - Ага, легко сказать! - перечил ему в сердцах подмастерье, сверкнув глазами и отвернувшись; вот и карандашева порода, успел подумать мастер. - Ты вон в два счёта дом построишь - а я что? И деревяшку не напилю…       Железный человечек покачал укоризненно головой. Не на том совсем зациклился его маленький ученик, совсем не на том. Возвёл у себя в голове какой-то недостижимый идеал и тратил пламенные юношеские помыслы на суетливую, бесплодную погоню за ним…       - Зря ты, Прутька, - Самоделкин развернул мальчика лицом к себе, пристально глядя в него. - Ты на меня не в мастерстве равняться должен, а в добросовестности. Хорош строитель не тот, кто быстрее и выше всех дом построит, а тот, кто непременно всё своё усердие и внимательность к работе применит, без остатка.       Мастер мягко, но уверенно подвёл воспитанника к уголку, где на стеллажах гордо восседали различные рукотворные самоделки: модели из дерева, конструкции из стальных листов, формы, собранные из каких-то винтиков, бесхозных деталей, заржавевших шестерёнок и прочих расходников. Выглядели они все очень по-разному, - глядели на зрителя то косо, то криво, заваливаясь на бок, - но подкупали каким-то общим бесхитростным очарованием простоты и находчивости.       - У любого мастера соберётся такая коллекция, - начал Самоделкин не без гордости, комично контрастирующей с непосредственно выставленными образцами. - Я её называю “пробниками шедевров”.       Прутик покосился с сомнением на неказистые поделки: какие же из них шедевры? Даром, что пробники.       - Ты не смотри, что они такие несуразные - многие из них после тщательных доработок превратились во что-то полезное.       Железный человечек взял в руки потрёпанный чайник с приложенными к нему ножками-колёсиками и поднёс его на рассмотрение мальчику. Чуднáя конструкция Прутику показалась смутно знакомой, но и не совсем…       - Чего это он такой смешной? - с любопытством вглядывался он.       - Так это родич самоходного самовара, который я для Чудесной школы мастерил, - улыбнулся Самоделкин. - Не узнаёшь?       Мальчик ахнул, догадавшись: и правда, очень похожа задумка на удивительный самовар, что, словно танк, выплывал по окончанию обеденных перерывов домашней школы. Но только…       - Самоделкин, а почему этот на колёсиках? - заметил воспитанник. - Твой самовар же на гусеницах.       Потому что это лишь прототип - ну, пробный образец, - пояснил воспитатель и отправил чайник на место. - Неидеальный, хотя и очень добротный. Для самовара я позже придумал оприходовать гусеницы для лучшей устойчивости. Но пришёл к этому не сразу, а после первых испытаний прототипа: полный чайник на колёсиках заваливался и трясся на подходе к столу.       - Так а зачем ты этого страшилу хранишь? - удивился Прутик. - Раз он не пригодился.       - О, ещё как пригодился! - возразил ему Самоделкин. - Без него я бы не догадался, как сделать лучший, наиболее устойчивый самоходный самовар. Или ты думаешь, что промахи и ошибки ставят на всей работе крест? Что всё всегда должно получаться с первого раза, как по волшебству? Тррям-м, и вот тебе скоростная машина, тррынь - и вот ракета, лети куда хочешь! Так, что ли?       Мальчик хихикал с каждого предложенного образа: конечно, если бы все на свете умели собирать машины и ракеты, как по взмаху волшебной палочки, у его воспитателей не осталось бы работы - и весь город, а то и мир давно бы уже улетел заселять новостройки на каком-нибудь Марсе. Может, и неплохо, что больше никто таким чудесным даром не владеет: хотя бы здесь на Земле никогда не станет скучно или одиноко.       - А у меня и такой чайник не получился бы, - в голосе у Прутика уже не было былой горечи разочарования: он как будто даже смирился, что тягаться с находчивым железным изобретателем ему не по силам. И как будто это даже не так сильно уже его коробило…       - Правильно, у тебя бы свой страшила получился, - весело подмигнул Самоделкин. - Наверное, на ходулях вместо колёс. Или вообще на крыльях?       - Нет, лучше с шаром и на парý, как дирижабль! - засмеялся мальчик.       - На парý? - мастер хмыкнул, задумавшись. - А идея недурная… Для чайника или самовара самое то, а! Смекалистый какой, смотри-ка!       Он по-доброму взъерошил прутиковы кудряшки, хотя тот и побрыкался, играючи: на пару мгновений раззадоренные воспитатель и воспитанник сцепились в шуточной борьбе друг с другом, пока, довольные собой, не остановились отдышаться и вдоволь насмеяться. Прежнюю унылость Прутика совсем как рукой сняло.       - Ну что, мастер-фломастер, доделывать работу свою будешь? - задал риторический вопрос Самоделкин, кивая в сторону забытого скворечника. Конечно, у мальчика не было иного варианта, кроме как доделать начатое, но вернуть того в рабочее русло как-то надо было.       - Доделаю! - выдохнул бодро Прутик, засучив рукава повыше и принявшись за лобзик.       Квадратную доску, предназначавшуюся в роли пола, через несколько минут скрупулёзной мерки он урезал - донышко теперь плотно и без проблем вошло на своё место и быстро было закреплено саморезами. К юному мастеру постепенно вернулось былое воодушевление: вскоре к домику была приделана и покатая крыша, которая увенчивала его простую, но старательную работу. Может, немного неказистую, немного неровную, совсем не такую, на какую он рассчитывал - но честную и искреннюю. Мог ли Прутик ещё час назад представить, что научится сооружать скворечник так быстро? Даже почти полностью сам!       - Вот и делов-то, - улыбнулся железный чудесник, с теплотой осматривая неказистый предмет мальчишеской гордости: с одной идеально выверенной половиной, а со второй - слегка покосившейся. - И стоило увиливать? Так ли трудно было?       - Не-а, - смутился подмастерье, скромно водя пальчиком по пыльной поверхности рабочего стола. - Сначала было, а потом не очень…       - Потому что самое трудное - это свои лень и страхи перебороть, а не скворечник смастерить, - мягко погрозил пальцем Самоделкин. - Лениться и труда бояться это каждый горазд, а ты попробуй взять и сделать. Даже худо-бедно. Зато по-своему и на совесть!       Детское личико расплылось в понятливой улыбке. Так легко, живя с фантастически даровитыми чудесниками, привыкнуть к обыденности всего фантастического: к тому, насколько высоко стремится порог нормы, утыкаясь чуть ли не в космическое лоно. Трудно мерить собственные скромные дарования с таким примером под боком; но, может, и не нужно их мерить вовсе… Не всё ли равно скворцам, в каком жить в домике - построенном чудесными руками или самыми обычными, если домик сделан от души и продуман до мелочей?       Не в этом ли обыкновенное чудо старания и трудолюбия?       Прутик вдруг порывисто прильнул к Самоделкину и обхватил его короткими ручонками, обнимая так крепко, будто пытался запечатлеть этим объятьем на стальном корпусе что-то очень важное, без лишних слов. Мастер опешил на длинное, безмолвное мгновение - никогда он не мог совладать собой, когда его одаривали такой спонтанной, искренней, хрупкой нежностью. Трепетно, словно прикасался к хрустальной фигуре, обвил он мальчика в ответной признательности за доверие, ласково и задумчиво трепля каштановые кудри. А воспитанник поднял навстречу улыбающееся лицо - и улыбка эта, как в зеркале, отразилась на умилённом железном лице.       - Я на трудах сделаю скворечник ещё лучше, ещё крепче первого, - заявил уверенно Прутик.       - Так держать, мастер! - Самоделкин похлопал по детской спинке поощряюще.       За дверью мастерской тут зашаркали легонько знакомые шаги, защебетал знакомый тенор.       - Тук-тук! Можно?       - Можно! - отозвался железный чудесник, разрывая объятье. Даже перед самыми близкими он несколько стеснялся показывать более ласковую свою сторону.       - Вы ещё не проголодались? - из-за двери внутрь заглянула золотистая кудрявая голова художника. - Обед готов, остынет ведь!       При упоминании еды глаза Прутика вспыхнули голодным пламенем: за работой он успел позабыть, как сильно проголодался после уроков… Включая урок по сборке скворечника с нуля.       - Проголодался главный работничек, проголодался, - усмехнулся Самоделкин, отряхивая запылившиеся от стружки руки-вилки.       - Папа, а зато посмотри, какой я скворечник смастерил! - Прутик гордо поднял своё творение на обозрение, и, к его счастью, восхищения не заставили себя долго ждать.       - Какое чудо, Прутя! - восклицал растроганно Карандаш. - И ведь лучше любого нарисованного! Сам мастерил?       - Сам! - засиял мальчик, затем бросил взгляд на железного воспитателя, что многозначительно хмыкал в стороне. - …Но с помощью.       - Но на свою совесть, - подтвердил тот.       Чудесный художник одобрительно похлопал сынишку по плечу, любуясь простеньким, но очаровательным домиком. На совесть, оно и видно! Для первого раза результат более чем приличный - можно только представить, каким следующий экземпляр выйдет уже непосредственно на уроке. Может, это будет целый птичий особняк или дворец! Хотя, зная Прутика, скорее что-то ближе к космической ракете, с окошком-иллюминатором и длинным-предлинным носом.       - Только… не хватает вашему скворечнику красок, не находите? - намекнул Карандаш. Кто-кто, а он не упустит возможность прокомментировать эстетическую составляющую любой поделки. - Глядишь, и новосёлы тогда охотнее залетят.       - Точно! - Прутик стукнул кулачком об ладонь и кинулся было за красками - пресекла его тут цепкая проволочная рука, что легко обвела мальчишескую маленькую фигурку.       - Ну, это уже после обеда, а не вместо! - заключил с ухмылкой мастер. ———       Ласковый весенний ветерок слабо колыхал пробивающуюся из-под налитой почвы траву и поредевшие ветки, лениво кружил молодую листву и кроны в лёгком вальяжном танце. Послеобеденный сон умиротворённого сада откладывало лишь неторопливое, но ощутимое копошение его хозяев.       - Ой, осторожно только! - суетился чудесный художник, глазами провожая железного друга в подъём по стремянке, приставленной к высокому дереву.       Самоделкин только махнул на него рукой - что и будет! Падение-то в любом случае невысокое, стальной корпус не прошибёт. Но чувствительному художнику не растолкуешь, сколько ни объясняй - переживает за всех вокруг как за себя, и даже более.       Забравшись достаточно, по его мнению, высоко, мастер вскинул руку и с бойким “гоп!” подтянулся за наиболее крепкую и толстую ветвь, резво оседлав её. Затем он развернулся лицом ко стволу дерева и окликнул стоящих внизу:       - Смотрите и учитесь, как надо правильно вешать! Здесь метра четыре с половиной, для скворечника хорошая высота.       Прутик стоял у подножия и жадно наблюдал за ловкими движениями воспитателя, держась за бока стремянки и чуть ли не сжимая их от трепета.       - А зачем так высоко-о? - поинтересовался мальчик громко.       - Скворечники низко не вешают, - бросил ему железный человечек и опустил на глаза защитные очки.       - Это чтобы птиц меньше беспокоили проходящие внизу люди или животные, - объяснил сынишке Карандаш. - А ещё на такой высоте скворечник будет из твоего окна виднее.       - А-а! - второй довод удовлетворил Прутика заметно больше: он довольно заулыбался, фантазируя, как сладкое пение скворцов будит его по утрам и убаюкивает вечерами… За грёзами он даже чуть не упустил бренчащий зов Самоделкина:       - Прутька, подай-ка скворечник!       Мальчик обрадовался было, что сейчас так же лихо залезет на дерево - но только докарабкался он до крайней ступеньки со скворечником под боком, как проволочная рука мастера удлинилась, проворно перехватила и потянула домик вверх, вновь затем приняв обычную свою длину. Прутик надул слегка губки; уже и самому полазить или повозиться с установкой не дадут…       Самоделкин приладил ко стволу скворечник и начал аккуратно вкручивать его, то и дело опуская руку в карман жилетки за очередным саморезом.       - Самоделкин, гвозди в рот не суй! - пожурил снизу чудесный художник; зрение-то на всевозможные мелочи у него, ожидаемо, очень острое.       Мастер хоть и закатил слегка глаза, но повиновался, чтобы не подавать воспитаннику дурного примера: всё-таки техника безопасности под всех писана одна.       - Ой, смотрите! - Прутик указал пальцем на соседние ветки, прогибавшиеся от веса сгрудившихся на них птиц. - Сколько их!       И в самом деле: скворцы, воробьи, синицы и даже парочка пронырливых сорок облепили со всех углов дерево, на которое прибивал новый домик железный человечек, с неприкрытым голодным интересом (а некоторые и с нетерпением) наблюдали за процессом монтирования, скромно перешёптываясь или бурно перекрикиваясь друг с другом. Ни дать ни взять делили меж собой, кому в итоге достанется завидная жилплощадь по соседству с чудесным семейством.       - А на жильё наше большой спрос! - Самоделкин смешливо посматривал в сторону тех или иных пернатых претендентов на новоселье, пока продолжал свою бесхитростную работу.       - Ещё бы! - поддержал Карандаш, приобняв за плечи широко улыбающегося Прутика. - Как ему не быть на таких-то застройщиков!       Закончив прикручивать скворечник, мастер в последний раз проверил его на прочность - не шатко ли? - и, удовлетворённый результатом, спустился обратно по стремянке. Птицы, как по команде, бросились изучать домик, толкая и пихая друг друга - но всё же первой в свежевыданное жилище юркнула парочка бурых скворцов, что тут же принялась отбиваться от остальных захватчиков точными и грозными ударами в два клюва.       - Видимо, надо было вместо простого домика делать многоэтажный, - сострил художник, наблюдая оживлённую птичью баталию. - Вон сколько нуждающихся в доступном жилье налетело!       - На всех не наберёшь, - Самоделкин отряхнул руки и откинул защитные очки на лоб. - Хотя мысль дельная. А, Прутька? Как думаешь, сколотим многоярусный синичник? Или воробьятник?       Воспитанник обратил навстречу железному воспитателю блестящий, полный воодушевлённого задора взгляд. И взгляд этот громче любых обещаний вторил:       “Всё по плечу, за что ни возьмёмся!”