Цвета рубина

Мне снится долгий сон. Я разрубаю демонов одного за другим, но монстры не заканчиваются. Окружают меня в плотное кольцо, а я так устал, что больше не могу стоять на ногах. Наконец-то, их удар настигает меня: грудную клетку полосует острая боль. А после меня обхватывают со спины. Распахиваю глаза и бегло осматриваю комнату. Сердце быстро стучит. Поднимаю подрагивающую руку и сжимаю в кулак. Почему я наяву ощущаю себя вымотавшимся? Сон был настолько ярким? Переворачиваюсь на спину. Не могу вспомнить свою последнюю эмоцию: я был рад, потому что бесконечная битва закончилась, или я был зол, потому что проиграл монстрам? Встаю, заправляю кровать. Надеваю привычную форму, но на сей раз вместе с черным плащом, на нагрудной части которого белыми нитями вышит меч и расходящиеся в обе от него стороны крылья — символ Института. Закидываю на спину ножны и покидаю спальное помещение. Сегодня мой первый день в роли служителя Института. Я не испытываю ни радости, ни трепета, ни страха; Остин как-то сказал, что у шариковой ручки эмоциональный диапазон больше, чем у меня. Среди гражданских меня бы обозвали ненормальным, но для Института я ценный сотрудник: не стану колебаться под гнетом эмоций. Зданий Института по всему городу много, большинство из них служат временными пристанищами. Но основных всего четыре: центральное, в котором произносят клятвы и проводятся заседания, тренировочное, информационное и здание суда. Последнее — самое страшное место для каждого учащегося, служителя и гражданского, помешавшего работе воинов либо совершившего злодеяние против человечества, к чему относят любое пособничество демонам. Тренировочное принадлежит «Черным воронам». В нем учащиеся получают навыки о сражениях, а также в просторном зале проводятся мероприятия для служителей. Именно в этот зал я и захожу. Он представляет собой площадку без единого стула с помостом в начале. Невысокие окна пропускают первые солнечные лучи. Постепенно прибывают и другие служители — ребята, которые совсем недавно учились вместе со мной. Сбиваются в группки и начинают бурные обсуждения. Я же прислоняюсь спиной к стене и скрещиваю руки на грудной клетке. — Меня этой бурдой вчера чуть не вырвало прямо на судью, — сокрушенно делится Берт — невысокий парень с кучерявящимися волосами. Аарон косо на него посмотрел и нехотя кивнул головой, осознавая, что век подобного человека в его подразделении долог не будет. — О, — смеется Остин — лучший друг Берта — с меня ростом и шальными ясно-зелеными глазами. Откидывает полы плаща и пихает руки в карманы, с весельем качаясь с пяток на носки и обратно. — Судили бы тебя в первый день за осквернение чести судьи! — Это не смешно, — хмыкает Тереза — стройная девушка с короткострижеными черными волосами. У нее красивые глаза — насыщенно-голубые. Остин тем временем переводит взгляд на меня и прищуривает ехидные глаза. — Удивлен, что наш лу-у-учший во всем Ноэль не пошел в суд: он бы пристрелил тебя не раздумывая. Тереза и Берт оборачиваются ко мне и синхронно чуть передергивают плечами. Без интереса слежу за их действиями, не планируя отвечать на нападки. Я здесь не для того, чтобы убивать людей. Я здесь для того, чтобы уничтожать демонов. — У камня больше сострадания, чем у некоторых людей, — заключает Остин. — Ну все, хватит, — отмахивается от него Тереза. Их голоса начинают тонуть во всеобщем шуме. Новоиспеченные члены «Черных воронов» активно обсуждают события и высказывают предположения. Сплетничают об Аароне — о том, как у многих начинают дрожать колени при виде него. Как только дверь открывается и закрывается с громким хлопком, раздается тишина, нарушаемая лишь звуком тяжелых шагов. А после все вмиг выстраиваются, не смея шевельнуться, пока Аарон подходит к помосту, фривольно садится на него, закидывает ногу на ногу и закуривает, с недовольством оглядывая новобранцев. Настроение у него дрянное: наверняка только-только вернулся с собрания с другими служителями. Кидает папку возле себя и некоторое время неторопливо курит, поочередно задерживая взгляд на собравшихся парнях и девушках. — С каждым годом все хуже и хуже, — раздается басистый голос командира. — В следующий раз мне кого тут ждать, инвалидов? Стряхивает пепел на пол. — И че делать будете, когда демона увидите, кроме того что штаны обгадите? Может, закричите: «Мамочка!»? Губы Аарона искривляются в неровной, злой улыбке: правый уголок, исполосованный шрамом, остается неподвижным, а левый тянется вверх. — Убожество. Докуривает и швыряет бычок под ноги худощавого парня, стоящего перед ним. Это Джей, он хотел попасть к Доновану и работать с информацией, но командир «Алых роз» лишь отрицательно качнул головой и забраковал кандидата. В потоке голосов до прихода Аарона слышалось, как говорили, что Джей проплакал всю ночь: тонкие стены услужливо сообщили соседям о его горе. Всем присутствующим ясно, что долго этот парень не продержится: либо двинется разумом, либо погибнет на одном из первых заданий. — Значит, слушайте, — говорит Аарон. — Вытирать вам сопли у меня нет ни времени, ни желания. Нужна группа из пяти человек, которая зачистит парочку падальщиков на западном периметре и не сдохнет. Кто из вас, обмороков, желает возглавить отряд? Падальщики — самая слабая и мерзкая группа демонов. Это уродливые существа, чаще всего передвигающиеся на четырех конечностях. С черными, перекошенными мордами, едва ли напоминающими лица. У них есть широкий, с острыми зубами, рот и много глаз, расположенных на всей голове. Такие демоны не способны пройти через барьер сами: они цепляются за более сильных и проникают в мир людей. Следом за ними идут приспособленцы. Они так же, как и падальщики, не имеют достаточно сил, чтобы самостоятельно пересечь границу. Но способны принимать человеческий облик, пусть и не особо правдоподобный, потому как при движении из них сочится черный дым. По сути, приспособленцы — это падальщики, которые смогли обрести немного больше силы. Обе эти категории питаются людской плотью. Чуть сильнее искусители — демоны похоти и разврата. Они имеют привлекательный облик и черпают силы из людей, которых совращают дурманом. Происходит соитие, после которого люди теряют все свои жизненные силы. Искусители поумнее не убивают своих жертв, тем самым не привлекая внимания Института и черпая достаточно сил для существования. Для одурманивания они используют алую дымку. Далее идет множество категорий высших демонов. По мощи они приблизительно равны, но обладают разными способностями: невидимой глазу человека скоростью, сверхсилой, возможностью перемещаться в пространстве, способностью призывать оружие, влиять на людской разум и искажать реальность. Некоторые совмещают, другие наиболее искусны лишь в определенных талантах. Выглядят они как люди. Но демонов всегда выдают желтые глаза. За редким исключением красных, которые могут мерещиться у демонов-искусителей из-за алой дымки. Также упоминается, что подобный цвет встречается у невообразимо сильных демонов. Однако ощущается данный факт как миф: о нем предпочитают не распространяться, как и о последней категории. К ней относятся демоны, наименее изученные человечеством. Их зовут владыками другого мира или князьями — это бессмертные существа, главенствующие на своей территории. Безграничность их сил способна напугать любого. Говорят, единственное спасение людей в том, что подобные существа не спускаются в наш мир, потому что люди для них не представляют интереса. А еще говорят, что первым демоном, посетившим наш мир, был именно князь. И он утопил континенты в реках крови. Однако сейчас речь идет о слабых падальщиках, потому без раздумий шагаю вперед и останавливаюсь напротив Аарона. Командир окидывает меня презрительным взглядом с головы до ног и фыркает. — Я принимаю твою самонадеянность, — говорит Аарон, медленно разравниваясь. — Но есть условие: ты должен продержаться против меня хотя бы минуту, — оскалившись, добавляет он. За моей спиной слышатся несдержанные, удивленные вздохи. Аарон показательно вынимает из кобуры на ноге пистолет и откладывает на помост. Подобное оружие имеет лишь привилегированное число людей: дело в том, что дивинитус — редкий металл и его запасы у человечества ограничены. Расход пуль большой. Демоны после смерти превращаются в горстку черного праха, что не вызывает труда забрать пулю назад, но каждый промах может ознаменоваться потерей ценного металла. Выколупать из стены можно, но в погоне легко теряется место, где был совершен выстрел, и дивинитус зачастую сложно найти. Потому служители используют мечи. А командиры — мечи и пистолеты, так как точность их выстрелов близится к ста процентам. Следуя примеру Аарона, снимаю ножны, педантично складываю плащ на помост и вынимаю меч. Остальные служители отходят подальше, таращась во все глаза и опасаясь, что их зацепит. — Ну, посмотрим, — хмыкает командир, — как быстро ты меня разочаруешь. Именно он наносит первый рубящий удар, и я легко парирую, удерживая рукоять меча двумя руками. Аарон хмурится, а я веду оружие в сторону, вынуждая командира опустить меч. Тут же делаю резкий выпад вперед, но Аарон блокирует. Раздается лязг из раза в раз встречающихся друг с другом мечей. — Видимо, я могу отнестись к тебе чуть более серьезно, — ухмыляется половиной рта Аарон. Его атаки становятся многим резче и быстрее. Приходится отступать и уклоняться, однако нахожу момент, чтобы нырнуть под замахом командира и оказаться за его спиной. Он оборачивается быстрее, чем я заношу меч, и я чувствую, как по моей щеке стекает капля крови. — Минута прошла. Аарон невозмутимо проходит мимо меня. Трогаю кончиками пальцев лицо, цепляя горизонтальный разрез и размазывая кровь по щеке. Рана вмиг затягивается, оставляя на месте поражения лишь белый шрам. Все дело в даре небес: специальная жидкость обладает чудотворным свойством регенерации, посему небольшие повреждения исцеляются в тот же миг. Однако при серьезных ранениях она становится куда менее полезной. Служители употребляют дар небес раз в месяц, потому как по истечении данного срока ее целебные свойства подходят к концу. — Еще четверо, — басисто восклицает командир. Ко мне подходит Тереза, протягивает платок, и я благодарно киваю, принимая вещь и вытирая щеку. — Отлично, осталось трое! Вижу, как в этот миг ясные глаза Терезы широко распахиваются в испуге. Примечаю, что остальные служители находятся далеко, лишь мы с Терезой — возле командира. Но девушка не позволяет себе сказать ни слова против решения Аарона: в этом нет смысла. И подобное своеволие чревато последствиями. Вслед за ней торопливо выходит Берт, неловко потирающий ремень, пересекающий грудную клетку. А за Бертом — закатывающий глаза Остин. Наверное, это значит, что он хороший друг, раз не бросает приятеля в беде. На некоторое время в зале воцаряется тишина. — Больше добровольцев не будет? — говорит Аарон. — Тогда я выберу сам. Ты! — указывает он пальцем точно на Джея. — Шагай-шагай, человеческая тень. Джей, как мне кажется на первый взгляд, готов упасть в обморок. Однако все же собирает волю в кулак и на негнущихся ногах подходит к нам, не отрывая взгляда от пола. — Все остальные — в тренировочный зал! — восклицает Аарон. — Вы — ознакомьтесь с делом и задайте вопросы. Даю вам пять минут. Пока служители торопливо покидают зал, скашивая на нас сочувствующие взгляды, Тереза принимает из рук Аарона папку и разворачивает листы с информацией и фотографиями с места происшествия, в котором поработали падальщики. Пробегаюсь быстрым взглядом и подхожу к помосту. Опускаю меч в ножны и надеваю плащ. У меня вопросов нет: все предельно ясно.