Цвета рубина

Множество мыслей проносится в голове, пока я смотрю на истекающего кровью демона. Зачем ему это? И почему мое хваленое всеми безразличие в последнее время совсем не работает? Кто я? Человек, душой, телом и разумом верный Институту? Или лжец, не способный отвечать за собственные слова? Я произнес клятву. Лишил себя права выбора, обрек на служение — и то было последним проявлением моей воли. Впрочем, нет более смысла думать о том, что уже определено. Я — предатель Института. И предатель человечества. В моих руках меч, расположенный горизонтально, широкая сторона отделяет демона от командира. Одна рука держит рукоять, вторая раскрытой ладонью упирается в плоскую поверхность. Пуля рикошетит от металла. Действие выходит рефлекторным: в один миг низко сажусь, выставляю меч и не позволяю уничтожить демона. По рукам проходится волна судорожной боли, но они выдерживают. Служители Института замирают в оцепенении. Распрямляюсь, встречаюсь с ясными глазами Донована — командира информационного подразделения. И с горькой усмешкой хмыкаю. Мой смертный приговор только что был подписан. И теперь я не человек — монстр, ибо только монстр может спасать другого монстра. — Ноэль, — раздается холодный голос командира. — Что ты делаешь? Донован даже имя мое знает. Паршиво. Смело отвечаю на тяжелый взгляд. Многие ошибочно полагают, что Аарон является сильнейшим командиром, потому как возглавляет подразделение непосредственно сражающееся с демонами, однако данное убеждение неверно: все три командира практически одинаково сильны. Выявить, кто из них лучше, могло бы только сражение насмерть. — Не приближайтесь, — твердо говорю я. Слышны перешептывания. Служители переглядываются, не понимая, что происходит. Донован хмурит светлые брови и сжимает челюсти. Дуло его пистолета оказывается направлено на меня. — Ноэль! — взволнованно восклицает Тереза. — Его одурманил демон, — спохватывается Остин, обращающийся к Доновану. — Прошу, не стреляйте, он не в себе! Этот демон обладает красным дымом! — Нет, — раздается голос Берта. — Отойдите от него. Берт является тем, кто не позволяет ребятам подбежать ко мне. И я благодарен ему за это, потому что я не хочу угрожать и им тоже. Они доверились мне, приняли в свою группу. Однако моя первостепенная нынешняя задача значительно разнится со всем, чему нас учили. Берт умный, и он все прекрасно понимает. Я не нахожусь под действием дурмана, меня не опьяняли, не заставляли и не подкупали. Это мой искренний выбор: спасти того, кто спас тебя. Берт за локти оттаскивает ошарашенных и перепуганных Терезу и Остина подальше. Проскакивает ясная мысль: ему место среди информационного подразделения. Берт начитанный и смекалистый, но его лучший друг предпочел «Черных воронов» — и Берт без раздумий пошел за ним. — Это приказ, — говорит Донован, пронзая острым взглядом. — В сторону. По моей неподвижной позе понимает, что я не отступлю. Раздается новый выстрел — командир мажет. Я лишь чуть смещаюсь сторону, пуля летит мимо. Тогда Донован опускает пистолет в кобуру, вынимает из ножен меч и, угрожающе взмахивая оружием, шагает ко мне, движением второй руки призывая служителей оставаться на своих местах. Мечи встречаются с громким лязгом. Светлые глаза мелькают у самого лица. Выдерживаю натиск, отпихиваю оружие оппонента. И следуют удар за ударом. Мечи раз за разом сталкиваются друг с другом. Металл со свистом разрезает воздух над моей головой, пока я уклоняюсь вниз. Почти полосую живот командира, но тот своевременно уходит в сторону. Задевает меня под ребром, и я делаю несколько шагов в сторону и выравниваю положение. — Каково это, продать душу дьяволу? — говорит Донован, ступающий ко мне. Ухожу назад от замаха, парирую новый удар. Следующий наношу сам, задевая бедро командира. — Не все демоны заслуживают смерти. — Не все люди достойны жизни. Мечи скрещиваются друг с другом бесчисленное количество раз. Глаза Донована смотрят на меня холодно, без эмоций. Глаза других служителей — с отвращением. Легкие царапины остаются на быстро двигающихся телах. Донован ускоряется, его меч с каждым новым ударом двигается с большей решимостью. В ответ чувствую свою силу и способность противостоять. Донован — один из лучших воинов. Но я ему не уступаю. Конечно, всех подобное вводит в шок и вызывает недоверие. Никто не понимает, почему командир не действует в полную мощь, однако он сражается со всей серьезностью с самого начала. Острие чужого меча рвет плащ и кожу на плече. Удар предназначен прямиком в сердце, однако смещение в сторону позволяет не задеть жизненно важных органов. Моя одежда изуродована, как и одеяние командира, сохраняющего правильную технику дыхания. Донован способен сражаться до самого утра, как и я. Однако у него есть время на подобное, а у меня — нет. На асфальт падают капли крови. Во мне течет целая история — я чувствую это. Ощущаю, как сильны руки и легки движения. Я выделялся среди остальных, но никогда не переходил грань, что теперь рушится. Врожденный талант? Многочисленные тренировки? Сложно ответить, когда стоишь против одного из сильнейших мечников и чувствуешь, как его удары становятся понятными и читаемыми. Я всегда был не таким, как остальные. И вот моя расплата. С характерным звоном выбиваю меч из руки Донована, бью ногой в голень и еще одним ударом вынуждаю опрокинуться на землю. Вздымаю меч и вгоняю в плечо командира. Раздается его глухой, короткий вскрик. Перед глазами становится мутно. Тяжело дышать. Стоит замедлиться, как приходит усталость. Напоминают о себе неспешно затягивающиеся раны. Донован предпринимает попытку подняться, но с крепко всаженным в тело мечом не может. И он не последняя проблема. Выхватываю из кобуры командира пистолет. Оглушенные неожиданным проигрышем Донована служители спохватываются запоздало. Я уже разравниваюсь, поднимаю руку с огнестрельным оружием и делаю два предупредительных выстрела в небо. — Разойдитесь! — восклицаю, направляя оружие на служителей. — Назад, живо! Еще три выстрела совершаю перед самыми ногами нерасторопных парней и девушек. Раздаются вскрики. Они напуганы, почти в отчаянии. Они не имеют права отступать. Все одно: побег, следствием которого станет суд в Институте, либо расстрел на месте. Навожу оружие на Донована. — Отдай приказ. Командир сплевывает кровь на асфальт. — Исполняйте, — раздается хриплый голос Донована. Будучи командиром информационного подразделения, он заботится о жизнях окружающих и верно оценивает риски. Нет смысла кому-то умирать сейчас: Донован знает, что меня все равно выследят и схватят. В этот миг может пролиться лишь никому ненужная кровь. — Оружие на землю и к зданию, — командую я. Служители бросают мечи на асфальт и торопливо покидают проезжую часть. — Спасибо, — тихо говорю командиру и отворачиваюсь. Ему не нужны мои слова. Более того, нечестно говорить человеку подобное. Но я произношу бездумно. Просто потому, что хочу. Кривой походкой дохожу до Астарота, склоняюсь к залитому кровью телу и обхватываю рукой за спину. Тяну вверх, взваливаю на плечо и направляюсь к машинам. Открываю дверцу и закидываю демона на заднее сиденье. Гремят еще два выстрела: пробиваю по одной шине соседних автомобилей. Подхожу к водительскому месту и оттягиваю рукоятку с тихим щелчком. — Ноэль… — раздается приглушенный голос. Жмурюсь и таки поднимаю взгляд. Недалеко от меня, в противоположной от остальных служителей стороне, располагаются Тереза, Берт и Остин. Берт не смотрит на меня. У Терезы ошарашенные глаза, отчетливо выражающие замешательство от всех моих действий. Остин сжимает руки в кулаки. Сплевывает себе под ботинки и преодолевает между нами расстояние на один размашистый шаг. — Я не позволю тебе уйти, — говорит он словно в отчаянии. — Приди в себя! Пока еще есть шансы! Черт возьми, Ноэль! Это же не ты! — Остин, — отвечаю, вынуждая служителя вздрогнуть. — Это я. И я поспешно сажусь за руль. Прокручиваю ключ зажигания и вдавливаю педаль в пол. В зеркале заднего вида замечаю, как Остин подается за автомобилем и замирает. На моей груди нет ран, но я чувствую себя так, словно не я проткнул Донована мечом, а он — меня. Мелькают последние дома города и начинаются поля. Выжимаю скорость до максимума. Через несколько километров автомобиль встречает темный лес. Обдумываю план действий и осознаю, что его нет. Ветки елей врезаются в стекло, пока происходит движение по узкой песчаной дороге. Я не знаю, как отключить систему отслеживания, поэтому времени крайне мало. Нас скоро догонят. Лес выводит к реке, и я торможу автомобиль. Выхожу на улицу, снимаю растерзанный плащ, открываю заднюю дверь. Приподнимаю раненое тело, на крепкий узел перевязываю черной тканью поперек грудной клетки, дабы хоть чуть-чуть остановить кровотечение. Касаюсь кончиками пальцев ледяной щеки Астарота. Демон безмятежен, как будто просто спит. — Что ты со мной делаешь? — тяжело вздыхаю, прижимаясь лбом ко лбу Астарота. Вновь говорю нечестно. Что я делаю с собой из-за тебя? Прислушиваюсь к его едва различимому дыханию. Сильного демона не убить так легко, он восстановится. Раны регенерируют, но для этого нужно время и правильный уход. Встряхиваю головой и сажусь на землю. С особым усердием растираю ладонями лицо. Представить не могу, что делать дальше. В одиночку, возможно, были бы шансы скрыться, но с бессознательным телом на руках они отсутствуют. Видимо, в беспорядочной череде моих действий нет смысла. Перевожу взгляд на черные ресницы, отбрасывающие тени на щеки. Расслабленные брови. Красивые бледные губы. Однако шансов поступить иначе у меня не было, понимаю это явно. Значит, вот какой я человек? Лжец и предатель. И в то же время тот, у кого есть собственное обозначение справедливости. Я предал Институт. Предал собственные слова. Но не предал что-то в груди, о чем никогда и не подозревал. Ладно, не время все это переосмысливать. Вариант всего один: скинуть демона в реку, чтобы его унесло течением. Выходит крайне сомнительно, потому как, вероятней всего, группы Института смогут быстро прочесать местность. Однако… По мановению интуиции тянусь к карманам на брюках демона, хлопаю по ним ладонями и нащупываю небольшой предмет. Вынимаю камень с круговым узором. Вот оно. Грудная клетка полнится кислородом. Я видел этот камень раньше. Сильные демоны всегда имеют козырь в рукаве; на сей раз это камень-телепортатор. Он предназначен для одноразового использования и может перенести лишь одно существо. Чувствую, как от наплыва радости выбиваются смешки. Все было не зря. О, мой прекрасный демон, ты будешь жить. Астарот был ранен слишком сильно, чтобы использовать самолично, однако это могу сделать я. Телепортатор расходует много сил — не уверен, что подобное возможно провернуть человеку, но это в любом случае больше, чем ничего. Встаю на ноги, подбрасываю камень вверх, перехватываю ладонью и думаю о самом далеком месте, которое только могу представить: заброшенный дом на западной окраине. Ясно представляю себе односпальную кровать, застеленную жестким покрывалом. Темные стены и приглушенный свет настенной лампы. Камень жжет руку, и я выпускаю его на землю. В тот же миг у моих ног вспыхивает голубое свечение овала, разрезающего пространство. За ним видна спальная комната, пришедшая мне в голову. Не знаю, кому принадлежит данное сооружение, расположенное среди высоких деревьев поодаль от остальных, но я как-то набрел на него и заглянул внутрь. Что ж, остается надеяться, что там, как и прежде, никто не живет. Лишь мгновение смотрю на раскрывшееся передо мной помещение, а в следующее выпихиваю демона туда. Портал тут же схлопывается, дымящийся камень превращается в горстку пепла. Меня выворачивает, и я без сил падаю на землю. Все кружится, тело дрожит, сознание едва не гаснет. На трясущихся руках подползаю к передней двери, поднимаю с сиденья пистолет и сажусь, опираясь спиной на каркас автомобиля. Прижимаю холодное дуло к виску. Я знаю, что внутри есть последний патрон. В моих действиях всегда был расчет. Опускаю оружие. Хотя бы принять смерть я хочу с достоинством.