Цвета рубина

Откидываю руку Тессы, непреклонно заглядываю в желтые глаза и впервые жалею, что позволил уговорить снять меч. Я могу отдать ей приказ: вернуть оружие. Демоница выполнит без вопросов. Более того, я уверен, что, когда прижму металл к ее тонкой шее, не посмеет дернуться и воспротивиться чужой воле. Потому что приказы вышестоящих нерушимы? Или потому что она будет знать, что я не посмею лишить ее жизни? Тесса — демоница. Однако это просто слово. Я смотрю на нее и не могу найти отличий от человека. Пока создание не губит чужие жизни по факту возможности, оно остается невинным, кем бы ни было — демоном либо человеком. — Укажи дорогу и оставь меня. Демоница опускает взгляд, монотонным голосом диктует путь и более не говорит ни слова. Заканчиваются просьбы и мольбы. Я делаю шаг, и за мной никто не следует. Что за дрянное чувство расползается в груди? Нетерпение, смешанное с глубоким разочарованием. Служитель Института не имеет права на подобные разрушительные эмоции. Однако я больше не служитель Института. До появления в жизни Терезы, Остина и Берта я всегда был одинок. За моей спиной никто не стоял, и мне некого было защищать. Ребята в нее влетели стремительно и шумно, бросались обвинениями и косыми взглядами. А после на крохотный миг устаканились, стали привычными. И тут же исчезли. Это нечестно. Несправедливо, что единственный, с кем я могу сейчас поговорить, это демон, который не желает меня слушать. Массивную дверь открываю грубым толчком. Проносится быстрая волна гула. И перед глазами разворачивается просторное помещение с длинным столом в центре, за которым восседают демоны. Рябит от многообразия. Молодые и постарше, они одеты в полурасстегнутые рубахи, открывающие вид на подтянутые тела, и черные, полностью закрытые костюмы, добавляющие статности. На меня оборачивается множество сверкающих ярко-желтых глаз, зрение замыливается. — Исчезните, — властно командует Астарот. Сердце гремит в ребрах — всего один раз. Один, отдающийся дрожью во всем теле. А после замирает, сжимаясь в крохотный комок. «Бежать», — звенит рассеянное в голове. «Бежать!» — надрывно кричит срывающийся голос внутри следом. Глубже вдыхаю, упираюсь ладонью в дверной косяк. Промаргиваюсь. Атмосфера тяжелая. Кажется, воздух сгущается, становится плотным и грузным. Толпа разношерстных демонов испаряется в воздухе как по щелчку пальцев. Астарот не смотрит на меня: отворачивается к окну и наблюдает за лучами близящегося к горизонту солнца. Он все еще неестественно бледен, одет в широкую рубашку, прячущую величественную фигуру, и накинутую на спину плотную шинель, скрывающую осунувшиеся плечи. Черные гладкие волосы ниспадают ровными прядями. У меня много вопросов. Главный из них: зачем я нужен Асмодею? Тот, который волнует меня больше всего: зачем Астарот подверг свою жизнь опасности, спасая меня от демона? Асмодей назвал его братом, действительно ли они состоят в кровном родстве? На каких правах я нахожусь на территории Астарота? И что он планирует со мной делать? Однако вслух произношу совершенно иное: — Скольких ты убил? Демон не глуп и не намерен продолжать игры, потому отвечает прямо, холодно и без колебаний: — Одного. Уточнений не требуется: этим одним был Михаэль, вынесший приговор и приведший его в исполнение. На закате собственной жизни я слышал вскрик и был уверен, что он принадлежал мне, однако убеждение ошибочно: это был возглас Михаэля, чья жизнь вмиг оборвалась. — Зачем ты пришел за мной? Астарот оборачивается, сверкает двумя раздраженными алыми вспышками. — На сегодня вопросы иссякли, за ответом на следующий можешь прийти завтра. Убирайся. Всполох едкой злости в груди быстро сменяется растерянностью. Переступаю с ноги на ногу, прислоняюсь плечом к двери, дабы сохранить устойчивость. Стоять прямо и с гордостью в данный момент не представляется возможным. — Ты злишься на меня? — О нет, — говорит демон, появляющийся перед самым лицом. — Я в ярости. От сурового, пропитанного режущим льдом, голоса все внутри против воли сдавливается, сжимается. Астарот прежде не говорил со мной в подобном тоне. И не смотрел так холодно и угрожающе. А потому впервые ощущаю от него открытую угрозу. Я всегда знал, что демон силен. Но теперь испытываю весь спектр безжалостных чувств. «На колени», — ощущаю немой приказ. Не от демона, скорее, от царящей вокруг энергетики. «На колени!» И ничего не могу с собой поделать: ноги подгибаются и незримая сила тянет тело вниз. Приказ звучит отовсюду: упереться лбом в пол и молить, восхвалять, почитать. Пальцы дрожат. Почти слышу хлопок, с которым должен рухнуть на дубовые доски, однако чужая рука обхватывает за локоть, легким движением пресекая падение. Воздух становится легче, свежее. И я вновь стою. На сей раз прочно и крепко, придерживаемый ладонью демона, для которого вес человека столь незначителен, что Астарот его не замечает. Наваждение сходит на нет, и я выравниваю дыхание, поднимаю взгляд. Рубиновые глаза смотрят в мои, но мне кажется, что заглядывают в самую душу. Переворачивают все внутри вверх дном, вынуждая ощутить укол вины. Однако в чем я могу быть виновен перед демоном? Отчего же меня так заботит его состояние и эмоции? — Почему? — произношу, отвечая на мрачный взгляд. Астарот гневно сжимает челюсти, на его шее проступает быстро пульсирующая вена. Чувствую, как его рука крепче обхватывает мой локоть. Наверняка, останутся следы. Но они не имеют значения. — Как может человек так глупо рисковать жизнью ради бессмертного демона? — голос Астарота сквозит плохо скрытой безнадежностью. Демон был смертельно ранен, истекал кровью и не мог пошевелиться, пребывая в бессознательном состоянии. Как я мог бросить его? Позволить командиру расстрелять бессильное тело того, кто по неясным причинам защитил меня? — Тебя бы убили, — хмурюсь я. — Кто? Институтские немощи? — Астарот злобно смеется и увеличивает между нами расстояние в несколько шагов. Его рука исчезает, и я припадаю плечом к дверному косяку. — Бессмертный демон может умереть, только если сам того пожелает. Обвинение Астарота не работает: правда все же на моей стороне. — Откуда я мог это знать? — мой голос звучит на удивление ровно и сдержанно. Глаза Астарота широко распахиваются. В следующий миг он закрывает их ладонью, а уже через секунду оказывается в другой части зала. Шинель спадает с его плеч и остается лежать у ног. — Ты неисправим. Всегда поступаешь, как тебе заблагорассудится. Я устал. Уходи. Что это, волнами пережимающее внутренности? Что это, пронзающее грудную клетку подобно ударам хлыста? Слабой ладонью отталкиваюсь от двери, неустойчиво выхожу в коридор. Единственным моим спасением становятся стены, за которые могу цепляться немощными руками. Легкое дуновение ветра прокатывается по спине. — Вы позволите? — звучит мягкий голос рядом. Полуразмыто вижу Тессу, киваю, и демоница подхватывает меня под локоть, спасая от неминуемого падения. Доводит до комнаты, вручает чашку с, как называет сама, питательной жидкостью, заменяющей человеческую еду. «Идеальный баланс белков, жиров и углеводов и полный набор витаминов», — услужливо сообщает демоница. Неспешно выпиваю безвкусную жидкость. — Прошу, отдохните, — говорит Тесса. — Вы сильно вредите себе, не сохраняя покоя. Чувствую, что даже сидеть становится тяжело. Опускаюсь на живот на широкой кровати, а Тесса любезно укрывает спину пуховым, невесомым одеялом. Оно пахнет полевыми цветами, и я тону в сладком запахе и мерно приходящем расслаблении.

~

В последнее время мне часто являются сны. В основном они связаны с демоном с рубиновыми глазами. В них Астарот не рычит на меня, не бросается упреками. Он нежно обнимает и бархатным голосом рассказывает истории, запомнить которые не получается. Просыпаюсь я от того, что кровать прогибается под легким весом небольшого тела. Не сразу соображаю, тру пальцами заспанные глаза. За окном темно, лишь далекие звезды разбавляют небосвод. На меня смотрит пара красных глаз. Вытягиваю руку, и мягкая морда тычется в раскрытую ладонь. — Привет, — улыбаюсь я. Переворачиваюсь на бок. Черный кот с лощеной шерстью неторопливо подбирается ближе. Укладывается у моего живота, растягивается во всю длину, и я чешу любезно предоставленное пузико. Утробное мурчание животного ласкает слух. Кот выказывает мне полное доверие. — Какой ты хороший, — шепчу я, и демоническое создание тыкается холодным, мокрым носом в мой подбородок. — В отличие от своего хозяина. Кажется, кот на миг стихает, а после начинает вылизывать шершавым языком пальцы, и я глухо смеюсь. Тут же смолкаю, оглушенный непривычным звуком, выбитым из собственного горла. Смеялся ли я раньше? Не могу вспомнить ни одного случая проявления столь открытой и яркой эмоции. Я жил во тьме, в безразличии. В холоде. Обращаю взор на демоническое создание. Пальцы тонут в мягкой шерсти — до чего же приятное чувство. — Ты тоже зовешь его господином? — негромко говорю, разнеженный теплом под боком. — Ладно, ты не разговариваешь. Но, если мог бы, наверняка звал бы. Обнимаю несопротивляющегося кота рукой, и он умащивается, прижимаясь ко мне всем лощеным тельцем. Сознание медленно гаснет, возвращаясь в состояние покоя. — Знаешь, — зачем-то сонно шепчу. — Я лишь хотел помочь, а меня возненавидел весь мир. Кот уркает, с натиском тыкается в мою щеку холодным носом. Разлепляю веки и оказываюсь в ловушке двух рубиновых глаз, смотрящих на меня с немым упреком и хорошо различимым несогласием. — Думаешь, не все меня ненавидят? — улыбаюсь я. Демоническое создание утыкается мягкой мордочкой в мою шею. Мурчит. Ютится. Прижимаю животное к себе немного сильнее. — Хорошо, если так, — произношу едва различимо. И окунаюсь в безмятежные сновидения. В реальном мире слишком много неясных чувств, которые я не могу растолковать и объяснить. Судя по всему, мне действительно не помешает передышка.