Цвета рубина

Несколько дней провожу за изучением владений демона. В первый из них утром приходит Тесса, примечает мое желание прогуляться и возвращается с инвалидной коляской. Еще и улыбается так дружелюбно, что при виде данной картины зубы сводит. Отмахиваюсь от нее, передвигаюсь на двух своих, и Тесса следует за мной по пятам, как будто я какой-то недееспособный калека. Впрочем, утверждение сложно считать ошибочным: порой ноги подкашиваются как от удара. Демоница всякий раз придерживает и одаряет участливым взглядом желтых глаз. В то же время у нас завязывается диалог: — Как долго я пробыл без сознания? — Семь дней, — спокойно отвечает Тесса. Задумываюсь. Девять дней ребята не имеют понятия, что со мной. Жив ли я. Возможно, они и не желают знать, но все равно нечестно оставлять их в неведении. — Могу ли я как-нибудь связаться с людьми? — Конечно, — сияет демоница. — Я могу отправить им весточку. Тут же хмурюсь. За Терезой, Остином и Бертом ведется постоянное наблюдение, как за теми, кто близко контактировал с предателем. Узнай Институт, что я связывался с ними, ребята могут влипнуть в серьезные неприятности. Точнее, они уже в них влипли. Но любое неосторожное действие значительно усугубит ситуацию. «Дай ему то, что он хочет», — как назло мелькают чужие слова. Черт, и что это должно значить? Кому? Астароту? Асмодею? Острая боль пронзает висок, и я качаю головой, сбрасывая наваждение. — Впрочем, забудь. — Как скажете, дорогой гость, — задумчиво говорит демоница. — Ноэль, — поправляю ее я. — Как скажете, Ноэль, — искренне улыбается Тесса. Взгляд непроизвольно опускается на круглые, полуприкрытые груди, и я торопливо увожу его в сторону. — Считаете меня привлекательной? — хищно улыбается Тесса. — Считаю тебя недостаточно одетой. — Ханжа, — смеется демоница. Тут же принимает серьезное выражение лица и склоняет голову: — Приношу извинения за подобное своеволие. Если желаете, я могу сменить облик. — Не стоит, — отмахиваюсь от Тессы я. — Одевайся как тебе удобно. И не любезничай слишком сильно, мне больше нравится, когда ты смеешься. Демоница сверкает счастливыми глазами, прокручивается на месте, раскидывая руки в разные стороны и демонстрируя изящный наряд, длинные пояса которого красиво взмывают в воздух. Понимаю, что улыбаюсь, разглядывая довольную Тессу, радующуюся вседозволенности. В последнее время, невзирая на все обстоятельства, данная эмоция часто появляется на моем лице. Гуляю в компании демоницы по длинным коридорам, изучаю величественные убранства и сооружения. Во владениях демона много картин и скульптур, золота и дорогих камней. Просторно, дорого. Показательно. Выхожу на улицу и прогуливаюсь по большому саду. По обеим сторонам от мощеной брусчаткой дорожки располагаются красивые деревья с розовыми лепестками, раскидывающие длинные ветви в разные стороны. Добредаю до фонтана в несколько ярусов и надолго залипаю на нем взглядом. Легкое журчание воды окунает в состояние невесомости. Поодаль располагается череда зеленых лесов. В моменте мне хочется затеряться в них, заблудиться. Глубоко дышать хвойным ароматом, мхом и свежей травой — и не искать выход. Забыть все вопросы и не беспокоиться об отсутствии ответов. — Ноэль, пора бы возвращаться, — говорит Тесса, возвращая меня в реальность. Чуть встряхиваю головой, сбрасывая наваждение. — Иначе вам станет тяжело. Не спорю с демоницей. Уже на подходе к поместью Астарота, выполненному в классическом стиле, ощущаю, с каким трудом дается каждый новый шаг. Боль не уходит, но я привыкаю к ней. Окидываю светлый фасад взглядом: Астарот, будучи князем демонов, как оказывается, предпочитает не мрак и темноту, напротив, его владения приятны глазу и приветливы. Роскошные балконы украшены живыми цветами. Сбоку здания раскидывает свои лозы виноград. Демоница протягивает мне чашу с прохладной жидкостью, и я незаметно проваливаюсь в сон. Первое время большую часть суток провожу именно в бессознательном состоянии. Однако просыпаюсь быстро, посреди ночи, охваченный жаром. Тру пальцами влажный лоб и опускаю ступни на прохладный пол. Что я вообще здесь делаю? Почему хотя бы не пытаюсь сбежать, стать костью в горле? Неожиданный порыв вынуждает подхватиться на ноги и намеренно с грохотом распахнуть двери. Ступить в затемненный коридор, а после — дальше, шаг за шагом петлять в безграничных владениях. Привлекает меня приглушенная мелодия, и бездумная, полная то ли ярости, то ли отчаяния походка сменяется легкой поступью. Приоткрываю одну из дверей и замираю в проеме. Возле пианино, игнорируя банкетку, стоит Астарот, неторопливо перебирающий пальцами клавиши. Из-под них струится плавная музыка, и я ощущаю, как сжимается сердце — странно и непривычно. Не болезненно, но сильно. Не со страхом, а… с восхищением? Взгляд скользит по шелковистым черным волосам, по бледным предплечьям, увитым переплетениями вен. И я вдруг понимаю, что больше не двигаюсь, не дышу и не моргаю — ничего не делаю, лишь бы не привлечь внимания, не спугнуть. Чтобы видеть, слышать и быть здесь — в этом месте и в этом мгновении. Ощущать себя кем-то другим — не просто потерянным человеком, а в действительности дорогим гостем — важным гостем. Таким, который может шагнуть вперед и обнять, прижаться к широкой спине. Скользнуть пальцами по предплечьям — ниже, к красивым кистям рук. Очертить выпирающие сухожилия и костяшки. Глубоко вдохнуть воздух у основания шеи — и узнать, каков же он на вкус. Шумно сглатываю, и мелодия стихает. Астарот поворачивает голову совсем чуть-чуть — на пару градусов, и две алые вспышки полосуют меня ледяным взглядом. Да, конечно, он ощущал мое присутствие. Знал, что я слушаю, но все равно продолжал играть. Яркие эмоции неумолимо гаснут. Возвращается серая действительность. — Зачем я тебе нужен? Произношу устало, глядя в глаза демона. В этот миг мне кажется, что во мне больше нет ни грамма сил. Лишь всеобъемлющая беспомощность. Астарот моргает, хмурит темные брови. Испаряется и оказывается в метре — близком и полном отдаленности. Рефлекторно отшатываюсь назад — шаг за шагом, пока не натыкаюсь спиной на прохладную вертикальную поверхность. Это не помогает: Астарот следует за мной, упирается ладонью в стену возле моей головы и низко склоняется. Сердце пропускает удар, но я все так же упрямо смотрю в ответ, не смея шевельнуться. — Ответь сначала ты, — в самые губы говорит он. — Зачем ты спасал меня? — Потому что ты спас меня. При произношении слов вскользь касаюсь губ Астарота, неожиданно придвигающегося слишком близко и лишающего всякого пространства, и ощутимо вздрагиваю, сраженный непривычным чувством, распространяющимся внутри. Утыкаюсь затылком в стену и едва удерживаю равновесие: голова кружится, ноги почему-то слабеют. Дышать тяжело как не бывало даже после изнурительных тренировок. — За всех, кто тебя спасает, готов жизнь отдать? Голос полосует подобно лезвию клинка, и это немного приводит меня в чувства. Упираюсь ладонями в грудную клетку Астарота, и он позволяет увеличить дистанцию. Непонятная эмоция оплетает внутренности. Вопрос Астарота вынуждает лихорадочно заработать разум, и я вдруг понимаю, что не могу представить ни одного человека, ради которого бездумно выступил бы против всего Института, заведомо зная, какими последствиями чревато данное преступление. Мне было некуда бежать, мои действия отслеживались. Я был в ловушке, но все равно выбрал поступить подобным безрассудным образом. Я не могу оставаться в стороне, как бы ни пытался убеждать себя в обратном. Но я не настолько сумасброден, чтобы отдать свою жизнь за любого встречного из-за несправедливости. С Остином, например, ситуация иная: даже если бы я нарушил приказ, у меня были бы время и фора. Я мог бы придумать план. Но с демоном… я шагнул к нему, зная, что отдаю свою жизнь в размен на его. Ставка не сработала. И тем не менее… почему? Почему ты, демон, имеешь на меня так много влияния? Почему я становлюсь другим человеком? Или, быть может, открываю в себе новые горизонты? — Нет, — коротко говорю. Астарот хмыкает, отталкивается ладонью от стены и в следующий миг оказывается на расстоянии в пару метров. Располагается ко мне в профиль и смотрит в уходящий далеко коридор. — Слово «зачем» не имеет никакого значения, — беспристрастно говорит он. — Мне не нужны причины, чтобы что-то желать. Кончики пальцев колет, и они словно искрятся. Ощущаю так явно и ярко, что знаю: не сдержусь и выпалю острое замечание в ответ. Но Астарот, словно предчувствуя, гасит мой порыв: — Желаешь уйти? Планируешь вернуться в свой мир? — резко говорит он. И язвительно добавляет: — Не терпится умереть? Хмурюсь. Астарот прав: мне более нет места в родном мире. Я не знаю, что там делать и куда податься. Служителем я больше быть не могу, да и Институт должен был объявить меня в розыск. Я лишь… лишь человек. Человек, который следовал за Институтом и не знал других целей. Астарот вздыхает, качает головой. Почему-то в груди становится невыносимо тесно. Нечем дышать. — Куда ты собираешься, человек, если тебе некуда идти? Поднимаю взгляд и встречаюсь с алыми глазами. Отчего ты смотришь на меня так, демон? Отчего в твоем взгляде столько чувств? Никто никогда не смотрел на меня так, как житель другого мира. — Я сам отправлю тебя, куда пожелаешь. Но для начала придумай. Намеренно или нет, но шанса произнести хоть что-нибудь в ответ Астарот не дает: растворяется в воздухе, оставляя меня в тишине пустого коридора. Упираюсь ладонью в стену и судорожно вдыхаю. Кажется, перенапрягся.

~

Солнечным утром добираюсь до безграничной библиотеки, полки в которой уходят куда-то бесконечно вдаль. Пробегаюсь кончиками пальцев по корешкам старинных книг. Глубоко вдыхаю запах ветхих страниц. Видел бы это Берт — был бы счастлив, как дитя, которому протянули конфетку. Вытаскиваю первую попавшуюся книгу, сажусь за массивный дубовый стол и долго листаю страницы с текстом на неизвестном языке. Однако полюбоваться есть чем: множество картинок с крылатыми демонами предстает взору. Сильные, но не лишенные изящества силуэты сталкиваются в ожесточенной битве на мечах, что размером больше их владельцев. В какой-то момент понимаю, что слишком долго рассматриваю картинку перед глазами. Поднимаю голову и смотрю на Тессу, что сидит напротив, подпирая ладонями щеки. Прошу ее почитать. Слушаю нежный голос и прикрываю глаза. Раньше мне не приходилось думать, чем себя занять, у меня не было желаний и необычных потребностей: график моей жизни был продиктован Институтом. Ранний подъем, завтрак, практические и теоретические занятия, выполнение поручений и сон. Я не выбирал одежду и еду, куда идти и что делать. Свободное время тратил на тренировки либо чтение книг. Однако литературу я тоже не выбирал: все, что было в Институте, декларировалось им же. Ныне я нахожусь в другом мире, на территории чужих владений. Мне говорят, что свобода передвижений не ограничена, но я все равно чувствую себя в клетке. В ловушке из золота, шелка и бархата. Однако ловушка просторная, в ней много интересных предметов, которыми я мог бы себя занять. Проблема в другом: я понятия не имею, что из этого мне интересно. Ощущай я себя лучше, вернулся бы к тренировкам, но я слабо стою на ногах, а любая вещь, тяжелее книги, ощущается неподъемной ношей. Так и проходят дни. Я теряю их число. После короткого ночного диалога Астарот начинает игнорировать меня сильнее, чем прежде. — Ваш разум юн и слаб, — со вздохом говорит Тесса, подхватывающая меня под локоть, когда теряю опору. — Так нельзя. Моргаю. Нельзя? Смотрю на нее и не сдерживаю смешка. Демонам не понять, насколько краток век человека и как много человек способен из него извлечь. — Астарот все еще не желает меня видеть? — меняю тему, выравнивая положение. — Господин пребывает в дурном расположении духа, — вздыхает Тесса. — Но не печальтесь, я вам помогу. — Поможешь? — удивляюсь я. — Как? — Тшш, — шипит демоница, прижимая палец к губам, и подмигивает: — Это секрет. Спустя время Тесса сопровождает в отведенную мне спальную комнату. Сажусь на кровать, опираюсь спиной на подушки и принимаю из рук демоницы чашку. Из-под полуприкрытых век наблюдаю за Тессой: как я мог за столь малый период времени начать безоговорочно доверять демонице? Все дело в ее дружелюбном, милом расположении ко мне? Я не чувствую себя обманываемым. Не знаю почему, но Тесса действительно выглядит радостной, когда возится со мной. Допиваю раствор и ощущаю, как холодный палец склоняющейся ко мне демоницы касается подбородка. — Тесса? Демоница плавным движением обхватывает мою руку, держащую чашку. Ведет прохладными пальцами по моим губам. — Вы не ответили, считаете ли меня привлекательной, — заигрывающе тянет Тесса. Ее колени упираются в матрас возле моих бедер, взору предстает язык демоницы, коим она соблазнительно облизывает розовые губы. Тесса вынуждает меня выронить чашку и опускает мою ладонь на свою тонкую талию. — Неужели я совсем не красива? — обиженно дует губки демоница. — Нет, ты красива, но я… — Значит, вы желаете меня? — перебивает Тесса, сверкая хитрыми глазами. В тот же миг демоница садится на мои бедра. Никто и никогда не делал со мной подобных вещей. Тесса действительно искусительна и привлекательна, однако своими действиями вынуждает ощутить лишь неловкость. Я не желаю ее, каким бы совершенным ни было тело обольстительницы. Чуть хмурюсь, чем вызываю в желтых глазах усмешку. В следующее мгновение раздается злобное шипение, и демоница исчезает с моих ног как по щелчку пальцев. По кровати, пригибая морду и полыхая алыми глазами, ступает взъерошенный черный кот. — Ну, нет, так нет, — улыбается Тесса, складывая руки на животе и сияя плутовскими глазами. — До завтра, Ноэль. Демоница растворяется в воздухе. Оборачиваюсь в поисках чашки, брошенной на кровать, однако вещь исчезает вместе с Тессой. Тянусь к коту, но тот ловко юркает из-под моей руки и обиженно располагается на краю кровати, отчего слегка усмехаюсь. Видимо, демоны по природе своей хитры и расположены к интригам. — Иди сюда, — мягко зову, сползая ниже. Впервые укладываюсь на спину и вытягиваю руку. — Ну же, хорошенький. И, видимо, за несколько дней я вдоволь пропитываюсь их характером и повадками, раз позволяю себе говорить подобное. Кот приподнимает голову, как-то по-человечески грустно вздыхает и, не глядя на меня, неторопливо подходит, тычется макушкой в подставленную ладонь. Обхватываю пушистое тельце, укладываю себе под бок. — Ты мне нравишься в образе кота, — шепчу, зарываясь носом в мягкую шерсть. — Но в истинном облике ты мне нравишься гораздо больше. Кот урчит и стихает. А в следующий миг на меня давит теплое, большое тело, которое я обнимаю двумя руками. Сглатываю, чувствуя, как жарко становится, но не отстраняюсь. Рядом со мной на спине лежит Астарот в незапахнутом велюровом халате и шелковых штанах. По его плечам струятся гладкие черные волосы. А моя ладонь лежит прямо под упругой грудью; ощущаю рельеф крепкого тела. Глаза Астарота блаженно прикрыты. Неторопливо переворачиваюсь на бок, опускаю голову на подушку и прижимаю ладонь чуть сильнее. Под моей рукой мышцы демона напрягаются, и я слышу чуть более шумный выдох Астарота, и сам еле сдерживаюсь, чтобы не задышать глубоко и отрывисто. — Как давно ты понял? — негромко говорит демон. — Сразу. Астарот хмыкает, распахивает алые глаза и, поворачивая голову, смотрит на меня. Ладонь горит огнем, но я не могу заставить себя отпрянуть. Разум твердит, что надо убрать. Отстраниться, увеличить дистанцию, сохранять бдительность. Но тело доводы не слушает. А сердце окутывается теплом. Трепетно стучащий орган безоговорочно доверяет. — Полагаю, в продолжении представления более нет смысла, — говорит Астарот. Он все еще здесь, но я чувствую, как вот-вот растворится под моими руками. — Ты мне должен ответы на вопросы, — торопливо говорю я, — за все дни своего отсутствия. — Справедливо, — хмыкает демон. — Можешь задавать. — Но, — задумчиво тяну, пальцами второй руки впиваясь в покрывало. — Мне надо подумать, так что тебе придется подождать. — Тесса плохо на тебя влияет, — не сдерживает усмешки демон. — Очень плохо, — соглашаюсь я. Вместе со словами выдыхаю все напряжение, таившееся внутри. Выпускаю покрывало и в кулаке сжимаю велюровый халат демона, словно тем самым останавливая его от любой попытки сбежать. Готов поспорить, что задерживает его совсем не мое бессмысленное действие, но не то чтобы это имеет значение.