Цвета рубина

Тепло. Не жарко и не душно — уютно. Промаргиваюсь, щурюсь на яркие солнечные лучи, проникающие сквозь не до конца запахнутые плотные шторы. Разнеженный, потягиваюсь, веду ладонью по крепкой груди. И дергаюсь, широко распахивая глаза. — Ноэль? — раздается встревоженный голос у самого уха. Вздрагиваю, с силой сжимаю челюсти. Это ж надо было умудриться: уснул вместе с демоном, так еще и обхватил его всеми имеющимися конечностями. Неловко выпутываю предплечье из-под шеи Астарота, ладонью второй руки надавливая на чужой твердый живот. Торопливо убираю и рывком сажусь. Теплота растворяется, сменяясь ненавистным жаром. Волна острой судороги оплетает спину и руки, натягивая мышцы гитарной струной и вынуждая лихорадочно выгибать пальцы. Глубоко дышу, пережидая внеочередной приступ. Постепенно нестерпимые чувства стихают, отступая. — Нет, ничего, — торопливо говорю, смещаясь на край кровати. Упираюсь лбом в подрагивающую ладонь. Я не должен был выжить, но демон умудрился спасти каким-то чудом. Не имею ни малейшего представления, что именно он сделал для этого: Тесса упрямо молчит и качает головой на все вопросы, связанные с Астаротом и моим дивным исцелением, однако то, что со мной сотворили, пусть и работает, но работает неисправно. На мне нет ран и даже шрамов, но я ощущаю их сполна. — Здесь есть нормальная еда? — говорю, оборачиваясь к Астароту. — Я хочу что-нибудь съедобное. Кидаю запрос самому князю демонов и ни капельки не робею. Единственное, что сохраняет для меня постоянство и обыденность, — Астарот. Демон, при виде которого руки, сжимающие меч, опускались, но я вынуждал их раз за разом взмывать в воздух. Смотрю на приоткрытые губы, сдвинутые к переносице брови и не могу понять, откуда бралась подобная сила. Стоит лишь на миг задуматься о причинении вреда Астароту — и мысль кажется невыносимой. Наяву ощущаю, как стою перед ним. Как готов защитить от любого удара. Жмурюсь, сбрасывая нелепое наваждение. Ну что за глупость? Какую пользу может принести бесполезный человек бессмертному сверхсуществу? Не путаться под ногами в лучшем случае. Я хорошо знаю, какое влияние может оказывать разозленный князь демонов. И как этому влиянию невозможно противостоять. В гостиной несколько демонов с желтыми глазами торопливо накрывают стол: чайничек с двумя чашками, всевозможное многообразие яств, из которого выбираю сырники и банку джема. От сладкого, сочного вкуса хочется застонать: Институт не балует изобилием еды и я не могу вспомнить, чтобы употреблял нечто столь бесподобное прежде. Бездумно облизываю пальцы, выпачканные джемом, и запиваю чаем. Бросаю быстрый взгляд на Астарота, со всей изысканностью употребляющего еду с легкой усмешкой на губах. Разрезает блюдо ножом и натыкает небольшие кусочки на вилку, не отрывая от меня сверкающего взгляда алых глаз. Немного смущаюсь: Астарот всегда глядит на меня как-то необыкновенно, по-особенному. Но в этот миг его глаза полнятся таким довольством и теплом, что тяжело от них оторваться. — Не знал, что демонам нужны еда и сон, — замечаю, наливая себе новую порцию чая. — Только низшим формам, — размеренно отвечает Астарот. — И слабым демонам, которые не могут восстановить силы от источника. Источник — это жизненная энергия, которой пропитан мой мир. Есть особые места его концентрации. Демоны, которые отправляются в мир людей, теряют с ним связь и потому восполняют силы человеческими методами, — демон хмыкает и качает головой. — Вернее будет сказать, своего рода человеческими методами. Те, кого вы зовете падальщиками, упиваются людской плотью. А те, кого вы зовете искусителями, внутренней силой. Однако и то и другое равноценно губительно для человека. Немного удивляюсь тому, сколь необычайно разговорчив оказывается Астарот. Расспросить бы его побольше, узнать ответы на множество вопросов, но в этот миг плохо воспринимаю информацию, слаба фокусировка. И потому выбираю наиболее легкий для себя путь: — Значит, тебе просто нравится есть? — Нравится, — кивает демон, одаряя лукавым взглядом. Прикладываю усилия, чтобы проглотить теплый напиток, ставший комом в горле. Быстро увожу взгляд в сторону и засматриваюсь в окно — на голубое небо с белыми облаками, рисующими своеобразные фигуры. — Небо такое же, как и у людей. И это самое небо застилается черным. Не сразу понимаю. Лишь когда ощущаю, что под моими ладонями гладкий пол. Меня скручивает, переламывает. Тело дергается словно в припадке. А, быть может, это действительно припадок? Ничего не вижу, мир расплывается в неясных очертаниях. Душит горло, я откашливаюсь и хриплю. Сердце стучит как сумасшедшее. Ощущаю на себе крепкие руки и как с потерей прочной опоры становится хуже. Из горла выбиваются неясные буквы, едва ли складывающиеся в полноценные слова. Не знаю, что именно хочу сказать, но, очевидно, говорить не способен. Нахожу непослушными пальцами мягкий велюр и впиваюсь в него до дрожи. Вода голубоватого оттенка накрывает с головой. Дергаюсь, загнанно взмахиваю руками. Пытаюсь осмотреться и ничего не вижу за множеством пузырьков, взмывающих вверх. Я тону? Ощущаю все те же сильные руки на своей талии и, наконец-то, нахожу опору. Перестаю трепыхаться, замираю. Различаю прямо перед собой две алые вспышки, разбавляющие окружающий хаос и вселяющие уверенность. Теплые губы крепко прижимаются к моим. Опускаю руки на плечи демона и чувствую, как он глубоко выдыхает в мой рот воздух. Вместе с тем приходят спокойствие и легкость. Прикрываю глаза, обнимаю шею Астарота руками и целую его, позволяя кислороду крохотными пузырьками ускользать изо рта. Руки демона обхватывают меня за спину, гладят и прижимают сильнее. Ощущаю, как его пальцы с силой сжимаются на рубашке, комкают вещь. Как его руки перемещаются на затылок, надавливают, зарываются в волосы. И как шершавый язык мажет по моим губам. А после, оказываясь на поверхности, задушенно хватаю ртом воздух и не могу надышаться. Боль отступает, но сердце бьется все так же сбивчиво и гулко. Как будто я на изнурительной тренировке, как будто больше не могу удерживаться на ногах и двигаться, но все равно продолжаю. Чувств оказывается слишком много: они размазывают меня громадной снежной лавиной. Внизу живота напряжено и сдавлено. Мне страшно, потому что я не могу это контролировать, и еще страшнее, потому что Астарот меня больше не касается, а мне очень хочется ощутить его руки на себе. Отрывисто дышу, подплывая к бортику и хватаясь за него непослушными руками, но соскальзываю. В тот же миг ладони демона приподнимают за талию, и я застываю на месте, не в силах вспомнить, что собирался сделать. — Не паникуй, — мягко говорит демон в мое ухо, отчего по спине бегут мурашки. — Все хорошо. С тобой все хорошо. Глубоко вдыхаю, прижимаемый к грудной клетке. Осознаю, что Астарот — плут и балабол, потому как дышит он тоже прерывисто и несдержанно, он также напуган. Кого он пытается успокоить? Меня или себя? Выдыхаю, упираюсь ладонями в каменистый бортик и подтягиваюсь на сушу. Падаю на спину и некоторое время остаюсь неподвижным. Мокрая одежда неприятно липнет к телу. Когда немного прихожу в норму, осматриваю странное помещение, напоминающее пещеру. В нем лишь громадные, темные камни, вверху располагается круговая прорезь, отчего освещено оно естественным светом. И круглое озерцо у моих ног, отдающее мягким голубым свечением. Вода искрится, переливается и манит. Завороженно смотрю на данную картину — волшебство. — Иди ко мне, — говорит Астарот, вытягивающий ладонь вперед. Он все еще стоит в воде. Соскальзываю вниз, обхватываю руку демона, и он утягивает меня к другому краю, где намного мельче. Садится на каменистый пол, вода доходит до середины торса. Умащиваюсь между ног Астарота, опускаюсь спиной на любезно предоставленное мне тело и прислушиваюсь к равномерному дыханию и легким всплескам воды. Руки демона нежно гладят мои предплечья. — Что это было? — почти шепотом говорю, стараясь не разрушить комфортную атмосферу. — Как ты думаешь, — негромко произносит демон, чьи руки соскальзывают ниже и переплетают наши с ним пальцы, — что за дрянь вам дают при посвящении в служители? — Понятия не имею, — вздыхаю, рассматривая тыльные стороны ладоней Астарота. — Ее называют даром небес. Одна его рука скрыта под черной перчаткой, но я могу любоваться второй — светлой, с четко выделяющимися костяшками, сухожилиями и переплетениями вен. Словно сделанной искусным скульптором, мастером своего ремесла. — Небес, — зло хмыкает демон. — Как же. — Тогда что это? Откидываю затылок на плечо Астарота и натыкаюсь взглядом на его крепко сжатую челюсть. Хочу коснуться, но не хочу расцеплять наши руки. — За все действия, проходящие в телах демонов, как и у людей, отвечают разные процессы. У человека регенерация занимает долгий период. Даже при небольшом ранении сперва начинается воспалительный процесс, лишь после образуются новые ткани. Однако у демонов данный процесс многим проще: при повреждении выделяется особое вязкое вещество, сшивающее пораженный наружный покров, исцеляющее травмированные органы и вправляющее сломанные кости. Это вещество — особая материя, способная образовываться в теле демона при наличии в нем сил. Даже слабейшие формы, пополняя запасы питанием, вмиг излечивают раны. Однако обессиленные демоны лишаются данной возможности и, если не восполняют энергию, процесс заживления становится подобным человеческому. Долгое время люди желали узнать, как заполучить подобную способность. И нашли ответ на свой вопрос, — Астарот утыкается носом в мой висок. — То, что вам дают, это вещество из тела раненого демона, которое образуется при наличии травм. И по той же причине оно непригодно для человека: вещество залечивает раны вмиг, но не усваивается организмом и постепенно выводится естественным путем. — Вот почему его необходимо употреблять каждый месяц, — задумчиво говорю я. Удивляюсь сильнее не словам демона, а своей реакции на них: страшная истина кажется мне понятной и куда более логичной, чем проповеди Института. — Перед тем как излечить тебя, пришлось извлечь вещество того, кого вы зовете приспособленцами — оно было совершенно отвратительного качества и приносило больше вреда, чем пользы. Предсказуемо: наиболее эффективны именно молодые служители, им незачем доживать до старости, потому как с течением времени тело человека замедляется и теряет былую силу. Однако с помощью подобных махинаций можно запросто получить воина, который не пострадает от относительно легких травм, станет выносливее и дольше продержится на поле битвы. А потом его заменят другие. — Вместо него тебе ввели вещество из моего организма. Это не сработало бы, будь ты мертв, но лекарь смог на недолгое время восстановить твое дыхание, источник напитал силой и тогда подобное действие возымело эффект. Вещество из моего тела куда более качественное и эффективное, но в то же время последствия от применения намного серьезнее. Ты восстановился, но организм отторгает его. Чуть сильнее сжимаю руки Астарота. — Ты ранил себя? — говорю я. Ощущаю, как грудная клетка подо мной глубоко вздымается. Как напрягается чужое тело. Скольжу взглядом по венам, проступающим на предплечьях демона, и слышу раздраженный выдох. — Только это тебя волнует? Не то, как долго тебе будет плохо? — не скрывая досады, произносит демон. — Раз так хочешь знать, Ноэль, в простом ранении нет смысла: я князь демонов, раны на мне затягиваются мгновенно. Я проткнул себя мечом и провел так несколько суток, пока лекарь не извлек нужное количество для того, чтобы полностью тебя исцелить. Демон встает, ступает на каменистую поверхность и откидывает мокрые черные пряди за спину. — Тебе никогда не понять, каково это, быть на моем месте. И я рад, что ты никогда не сможешь этого понять. Потому что из раза в раз видеть, как… — замолкает, поджимает губы и качает головой. — Впрочем, неважно. Ты получил ответ на свой вопрос. Надеюсь, ты рад, что осведомлен немного лучше. Оставайся здесь, источник временно успокоит твою боль. Я позову лекаря. В тот же миг Астарот растворяется в воздухе, а я опускаюсь в воду немного ниже. Что демон хотел всем этим сказать? От его слов ужасно паршиво на душе.