Цвета рубина

Мужчина с серебристыми длинными волосами в белом костюме с вышитым изумрудами воротником осматривает мою спину, лицо и даже просит высунуть язык. В последнем, как я подозреваю, нет смысла: это лишь прихоть старого желтоглазого создания. Впрочем, демон старым не выглядит, однако в его лице, жестах и словах чувствуется куда более долгий житейский опыт, нежели у Астарота. Более того, красноглазый демон на его фоне ощущается юнцом. Представляется он Марбасом. — Мальчику нужны силы, — выносит свой вердикт лекарь. От возмущения едва не дергаюсь: это в каком месте он узрел во мне ребенка? Высокий, крепкий молодой мужчина. Примечаю, как с явным недовольством хмурится Астарот. — Я не хочу рассказывать, — сверкает алыми глазами он. — Рано или поздно придется, — непоколебимо отвечает Марбас. — Ты не сможешь уберечь его от истины. Астарот раздраженно щелкает пальцами и исчезает. С удивлением смотрю на место, где демон мгновением ранее располагался, и вынужденно вижу лицо лекаря, склоняющегося ко мне. — Дитя, ты хоть раз проигрывал? Задумываюсь и отвечаю: — Да, Астароту. — Дитя, — добродушно улыбается Марбас, словно разговаривает с неразумным младенцем. Видимо, всем демонам присуще бахвальство. — Я говорю не о бессмертном князе демонов, а о людях. — Нет. — В тебе очень много опыта сражений. Не могу понять, к чему он ведет. Прищуриваюсь, внимательно наблюдая за каждым движением демона. От него чувствуется легкая угроза, невзирая на мягкий тон и добродушные речи. — Хочешь, я расскажу тебе, как все было на самом деле? «Что именно?» — крутится в голове. Но отвечаю короткое: «Да», — осознавая, что демон и сам даст ответы на все мои вопросы. — Сотни лет назад действительно первый демон ступил на землю. Он был безжалостен и беспощаден в своей разрушительной силе. Некогда население вашего мира насчитывало сотни миллионов людей, однако с появлением демона сократилось до десятков. Наши миры разительно отличаются: в вашем нет силы, напитывающей все живое особенными возможностями, в мире демонов — есть. И часть этой силы проникла в мир людей и впиталась в кровь, пролитую на оружие, чем закалила сталь и сделала ее черной и куда более прочной, чем прежде. Демон, ступивший на землю, был бессмертным князем. Замедленно моргаю. Не существовало никакого дивинитуса, воли небес. Все, что получил человек, было получено от демонов. Институт предпочел скрыть эту правду, дабы люди не знали, чем сражаются и чьи силы используют. — Астарот наверняка сказал тебе, что бессмертный демон может погибнуть, только если сам того пожелает, — со знанием и лукавостью произносит Марбас. Киваю, и он продолжает: — Это не так. Подобное может также произойти, если воля того, кто наносит удар, окажется сильнее воли того, кто его получает. Но не переживай, дитя, волю Астарота ничто не сломит, пока ему есть кого защищать. Непонимающе хмурюсь и не произношу ни слова, ожидая продолжение рассказа. — Человек, что поднял меч, был необычайно силен. Он сражался с непобедимым демоном множество раз, проигрывал, однако по воле судьбы выживал. В нем не было отчаяния — в нем текла спокойной рекой уверенность, что один из ударов настигнет самое сердце сверхсущества. Демон был силен, и сила его пугала людей, но не нашего героя. Он шел на битву с гордо поднятой головой и ровным сердцебиением. Он был искусен и тверд в своем намерении, но этого было недостаточно, чтобы противостоять разрушительной мощи. Однако демон ошибся: князь, возжелав поглумиться над человеком, позволил тому приблизиться. Демон не ведал, что за оружие держит в руках человек, как и не ведал о последствиях собственной гордыни. Меч проткнул князя насквозь, и воля человека оказалась столь велика, что демон увидел смерть и закричал. Задрожала земля, замерло в страхе все живое и поднялись океаны. Князь рассыпался клубами черного праха. Так человек победил первого демона. Лекарь на мгновение задумывается и терпеливо продолжает: — У князя было двое сыновей. Старшему не было дела ни до отца, ни до людей, а потому он принял новость спокойно и без интереса. А младший был глубоко поражен и зол. Он спустится в мир людей в поисках человека, лишившего князя жизни. Юнец не желал гибели людям, но желал мести одному конкретному человеку. Однако был слишком молод и неопытен, а потому позволил себя ранить. Человек едва не лишил жизни и его, но демон успел сбежать. Он долго брел по лесу, глубокая рана сильно кровоточила. Демон устал и предчувствовал скорую гибель. Однако тогда к нему навстречу вышел юноша. Они замерли друг напротив друга. Юноша знал, кто был перед ним. Ведал о том, сколь много горя демоны приносят людям: князь лишил его отца жизни, а мать — рассудка. Демон знал, как слаб в этот миг, и чувствовал расплату за собственные глупость и высокомерие. Демон принял неизбежное. Однако каково было его удивление, когда он пришел в себя в ветхом домишке среди деревьев. Его раны были обработаны и надежно перевязаны, а юноша — человек, что должен был ненавидеть его и желать гибели, — протягивал ему чашу с водой. Так человек впервые протянул руку помощи обитателю другого мира и уберег от смерти. Марбас в задумчивости смотрит в окно. — Демон вернулся в свой мир. По истечении множества лет обуздал силу, смог одолеть старшего брата и стал князем демонов. И имя его — Астарот. Значит, Астарот и Асмодей действительно братья. Неужели для демонов родство совершенно не имеет значения, раз они предпринимали попытки убить друг друга? Хмыкаю. Глупость — наделять человеческим мировоззрением обитателей другого мира. И все же, невзирая на глубокое ранение Астарота, не было чувства, что Асмодей пытался лишить брата жизни. Скорее, просто остановил, оставил позади. — Что же случилось с Асмодеем? Возможно, дело в желании Асмодея вернуть у него отнятое? — Ничего, — легко отвечает Марбас. — Они сразились в честной схватке, Астарот превзошел Асмодея и получил законный титул. Асмодей и Астарот владеют разными территориями. Наш мир огромен, нет нужды делить его между собой и желать заполучить всю территорию — ей сложно управлять. Бессмертный князь владел всем миром и устал от него. Мир людей развеял его многовековую скуку. Ощущаю, как сжимаются руки в кулаки. Князю стало скучно — и он явился в мой мир, пролил реки крови и захлебнулся в удовольствии. Миллионы людей пали под гнетом сверхсущества — бесцельно и по мановению малодушного, отвратительного желания. Поднимаю взгляд и решительно заглядываю в ярко-желтые глаза. — Зачем я нужен Асмодею? — Ты спешишь, — любезно улыбается Марбас. — Есть вопросы до названного тобой. Задумываюсь, скольжу пальцами по гладкой поверхности дубового стола, за коим мы располагаемся. — Кем был человек, который победил первого демона? — Имя ему — Ашман. Директор Института. Широко распахиваю в изумлении глаза. — Как может жить человек так долго? — задает интересующий меня вопрос сам лекарь. — Это хороший вопрос. Дело в том, что гибель бессмертного князя демонов наложила на человека суровый отпечаток — громадная сила не ушла в пустоту, нашла себе новое применение. Даровала человеку долгую жизнь. Ашман был тем, кто создал Институт, а после на долгие десятилетия исчез. Ушел в изоляцию, сражал демонов и искал ключ к бессмертию и регенерации. Дело в том, что получил он много времени, но не вечность. Постепенно его лицо и тело старели. По истечении множества лет он прибыл в Институт, вернул себе бразды правления и поделился одним из многочисленных секретов, что таил, — способностью излечивать раны. Есть еще один вопрос, что я желаю от тебя услышать, дитя. — Кем был юноша, который спас Астарота? Странное дело, именно ответ на данный вопрос интересует меня, отзывается в теле легким покалыванием кончиков пальцев. Как будто я рядом, близко расположен к истине, скрытой за кирпичной стеной, и она вот-вот рухнет, откроет мне что-то, что я знаю, что чувствую, что не дает покоя. Ну что за… глупость. Втягиваю носом воздух и впериваюсь взглядом в годичные кольца поверхности стола. — Ты радуешь меня все больше и больше, — широко улыбается Марбас, сверкая ярко-желтыми глазами. — Этот юноша стал любовью всей жизни Астарота. Ноэль. — Да? — поднимаю несмелый взгляд, сжимая в кулаках брюки на бедрах. — Его звали Ноэль. Разум замирает, и все вокруг меня застывает. Не могу вдохнуть и шевельнуться, сбитый противоречивыми, быстрыми мыслями. Это совпадение? Случайность? Мой далекий предок? Я досконально знаю свою жизнь, хорошо помню все события, которые со мной случались. Единственное, что было в ней странным, это появление красноглазого демона, лишившего все мои действия рациональности, а клятвы — веса. — Не понимаю, — глубоко вдыхаю, прижимая ладонь к горячему лбу. — Сражения? — спохватываюсь, резко вставая на ноги. — О каких сражениях шла речь? Марбас глядит на меня со всей серьезностью, и спину мою, сердце и легкие — все прошибает жгучим льдом. — О твоих, Ноэль, — размеренно отвечает демон. — Люди не перерождаются, иначе хранили бы в себе слишком много знаний и навыков. Душа учится в течение всей жизни, обретает силу и способности. А после рассеивается. Но что будет, если удержать душу? Не позволить ей раствориться в безграничных просторах космоса? Она заточит воспоминания о себе, но не лишится приобретенных навыков. Ты не проигрываешь, Ноэль, потому что в тебе сокрыто больше силы, чем ты можешь себе хотя бы представить. И то, кем ты являешься сейчас, лишь часть того, кем ты можешь быть. Нахожу ослабевшей рукой опору в виде прочной спинки стула. — Сколько? — прямо смотрю на лекаря. — Сколько что? — впервые ввожу Марбаса в ступор. — Сколько раз я уже жил и умирал? — Это твое пятое возрождение. Сжимаю пальцы на дереве до боли. Этого всего просто не может быть. Нелепица. Абсурд. Однако, вопреки глубокому удивлению и сомнениям, все брошенные ранее Астаротом слова вмиг обретают смысл и связь. Ноэль — человек, которого когда-то полюбил демон. И который давно погиб. Неосознанно сжимаю кольцо на своей грудной клетке, запоздало понимая смысл привычного действия. Я всегда считал, что оно досталось мне от покойных родителей, но сейчас ясно осознаю, что мои доводы были в корне неверны. На мое лицо опускается широкая ладонь, закрывающая глаза. С шумом выдыхаю, ощущая присутствие демона за своей спиной. Удивительно, как легко он успокаивает меня. Как всякий раз заземляет и возвращает утерянную опору. — Я не тот человек, которого ты потерял. — Ты всегда разный, — отвечает Астарот вкрадчивым шепотом. — Но всегда ты. Вздрагиваю, смахиваю руку демона и оборачиваюсь. — Я хочу вспомнить, — говорю без толики сомнений. Астарот хмурит темные брови. — Если ты так желаешь, — произносит демон, касаясь моей руки. Примечаю черную перчатку, скрывающую правую ладонь Астарота. Осторожно обхватываю руку в гладком материале и неспешно снимаю вещь. Представленная взору картина оглушает, и вместе с тем внутри разливается тепло. Успокоение. Провожу по белой дуге на безымянном пальце демона и прикрываю глаза. Я никогда не мог предать Институт, потому что моя клятва давным-давно была заверена другому. Моя душа принадлежит ему, как и его — мне. Демон прижимается лбом к моему. Опускает ладони на мои щеки. Его глаза вспыхивают алым. И мир теряет очертания, сознание уплывает куда-то далеко, за пределы видимости и понимания.