Цвета рубина

Удар, еще один. Багровые брызги окропляют местность, въедаются в нее, заполняют, и я заторможенно наблюдаю за ними, как будто они — единственное, на чем способен сфокусировать внимание. Это моя кровь. Тело саднит от ран, воздуха критически не хватает. Я пытаюсь уклоняться, стараюсь парировать, но тело слабо, а руки медлительны. И чужой меч из раза в раз задевает меня намеренно не смертельно, оставляя лишь неглубокие порезы. Они накладываются один на другой, и их так много, что впору бы давно лишиться координации. Но я все еще стою. Все еще бессмысленно предпринимаю попытки выиграть бой, в котором давно проиграл. А кровь все течет. Струится по телу и капает на темный пол. Ее слишком много. А потом что-то прохладное укрывает меня, сбрасывая жар. Глубоко вдыхаю и ощущаю, как восстанавливается равномерный ритм. Сердце больше не колотится, и раны не болят. Открываю глаза, промаргиваюсь, привыкая к освещению, и вижу склоняющуюся ко мне Тессу, прижимающую ладонь к моему лбу. Темные кудри волос падают вниз, едва различимо касаются моей шеи. Перехватываю ее руку, и демоница широко распахивает глаза. — Извините, вам снился дурной сон, — спешно говорит Тесса, пытаясь отстранить руку, но я не позволяю, чем, видимо, пугаю демоницу. — Ноэль? — Ирис, — выходит хрипло и как-то совсем некрасиво. На миг думаю, что утренним заспанным голосом спугну Тессу еще сильнее, однако демоница замирает и ладонь на моем лбу расслабляется. Демоница завороженно хлопает глазами, ее брови тянутся к переносице. И, кажется, пальцы слабо подрагивают. Ощущаю легкие колебания на своем лице. — Ты… вы… ты… — заплетается она. Сажусь одним плавным движением, скидывая с плеч одеяло. Отпускаю руку демоницы, и она растворяется в воздухе и появляется на расстоянии в метра два, сжимая запястье и не зная, куда смотреть. А я не отвожу взгляда от ее дивных глаз и терпеливо жду, пока Тесса вновь взглянет на меня. Я помню ее зашуганной демоницей с криво перевязанными ранами. Шипящей на меня, испуганной, но сверкающей злыми, решительными глазами. А теперь она прекрасная дева с гордо расправленными плечами и уверенной походкой. Тесса поднимает на меня взгляд и отпускает руку. — Ты вспомнил меня, — говорит она. Раскидываю руки в разные стороны, и Тесса вмиг оказывается в моих объятиях. Склоняясь, обнимает за шею, зарывается пальцами в волосы на затылке и прижимается так крепко, как только может себе позволить, не причиняя вреда. — Да, цветок, — улыбаюсь я. Тесса смеется в мою макушку. Отстраняется, обхватывает мои ладони и тянет на себя. Бездумно встаю и лишь в последний момент успеваю перехватить одеяло, соскальзывающее с ног и едва не оголяющее меня полностью. Увожу взгляд в сторону, неловко прижимая вещь к паху, а демоница начинает смеяться пуще прежнего. — Найдешь что-нибудь для меня? — произношу, с усмешкой качая головой. Тесса кивает и исчезает. Понятия не имею, куда запропастилась вся моя одежда. Быть может, все еще валяется в душевой? Впрочем, назвать ее моей не выйдет возможным никоим образом: с тех пор, как появился во владениях Астарота, расхаживал в тех вещах, которые мне здесь предоставили. Подтягиваю одеяло, накидываю на плечи и со вздохом подхожу к окну. Небо красного цвета предстает взору. Оно становится не таким насыщенным, как ночью, более не режет глаза. Однако вопрос в другом: что именно это значит? Некий знак, предзнаменование? Очевидно, ничего хорошего данная картина не сулит. Поднимаю руку и смотрю на тыльную сторону ладони, окрашенную мягким розоватым свечением. Есть в этом всем своя истина: я весь в крови. Я отнял много жизней. Демонических и человеческих. Смывал кровь кровью. Имеет ли право один палач судить другого? С того момента, как пришел в себя после визуализированных Астаротом воспоминаний, прежние жизни больше не воспринимаются как картинки со стороны. Становятся лично моим прошлым. И я помню себя юным и напуганным. Как дрожали руки при виде крови, как сердце сжималось от мысли убийства не то человека — животного. И помню себя без раздумий вскрывающим чужие ребра, пронзающим сердца. Клеймо хорошего, как и плохого, давно не работает в этом сумасшедшем мире. Есть лишь выбор и его последствия. Есть выбранный путь. Сжимаю руку в кулак. Да, я знаю, что должен делать.

~

Облачившись в одеяние, выданное Тессой, прохожу в гостиную, где уже любезно накрыт стол. В его главе восседает Марбас, неторопливо, с напыщенной грацией, употребляющий мясо прожарки экстра-рэйр: на стеклянную тарелку сочится красный сок. Сажусь неподалеку от демона и набираю в чашку чай. — Как твое самочувствие, дитя? — говорит Марбас, пригубляющийся к вину в изысканном бокале. — Намного лучше, — отвечаю, отпивая ароматный напиток. — Старик. Марбас сощуривает ехидные глаза, стреляющие молниями. Однако смертоносное оружие до меня не добирается: отвечаю на взгляд и демон расплывается в широкой улыбке, оголяя ряд заостренных зубов. В любом случае и его лукавость, и моя саркастичность не имеют значения. Меня интересует иная информация, которой Астарот ночью не счел нужным делиться. — Что происходит? — говорю, прямо глядя на Марбаса. Демон не торопится отвечать, выжидает. Словно стоит провести еще миг под надзором ярко-желтых глаз — и я заберу слова назад. Однако я от них не отказываюсь, и Марбас ставит бокал на стол, переплетает пальцы и опускает на них подбородок. — Это объявление войны. Войны? Ощущаю, как широко распахиваются глаза, и тут же беру себя в руки. Ясно, Астароту объявили войну. Марбас обхватывает светлыми пальцами длинную ножку бокала. Хмурясь, делает глоток. А в следующий миг одним плавным движением сильной руки смахивает со стола все приборы, что, падая на пол, звякают, разбиваются и усыпают помещение осколками и едой. Марбас испаряется в воздухе, оказывается за моей спиной и раскладывает на столе громоздкий кожаный пергамент с отчетливыми черными линиями, вырисовывающими полноценную картину. Встаю, упираюсь ладонями в стол, рассматриваю схему. Периферийным зрением примечаю двух демонов, торопливо убирающих грязный пол. Итак, это карта. Две большие круговые территории соединены между собой широким мостом. Еще две находятся с разных сторон от соединительного сооружения. Смещаюсь вправо, разглядывая первую область. В конце ее располагаются замок и просторная территория, огороженные каменным забором. Легкое свечение поднимается вверх и собирается в символы «Владения Астарота». Перед ними распространяется обширная местность, напоминающая собой город. И все вместе окружено чередой лесов. Вновь обращаюсь к жилым районам. Чем упорней приглядываюсь, тем более явно приближается карта и четче становятся элементы на ней. Продолговатые строения с дорожками между ними. — Напоминает собой людской город, — замечаю я. — Отчасти, — легко кивает Марбас. — Наш мир подстраивается под нужды населения. Во времена покоя территория демонов наполнена увеселительными зданиями, напоминающими человеческие бары, порнотеатры, смертельные арены. Демоны любят пить, сношаться и делать ставки — не денежные, подобная валюта у нас отсутствует. Ставки из плоти и душ. Более сильные чаще развлекают себя зрелищами, более слабые рвут друг друга насмерть. Марбас ведет пальцем к мосту, и я следую за его направлением, с удивлением наблюдая, как меняется местность. Приближенные к океану здания начинают сливаться, видоизменяясь в широкую оградительную стену. Марбас тем временем доходит до самого моста. — Его нет, — говорит демон, вынуждая меня нахмуриться. — В мирное время. Оглядываю сооружение и понимаю, к чему ведет Марбас. Изначально я решил, что две территории соединены друг с другом, а две другие являются отдельными частями, однако заключение неверно: мир демонов — это четыре громадных острова, разделенных темными водами. Они никак друг с другом не связаны. — Откуда взялся мост? — говорю я. — Его создал Асмодей, — размеренно отвечает Марбас. — Он объявил Астароту войну, и мир перестраивается под нужды военного времени. Асмодей соединяет территории для наступления, в то время как территория Астарота укрепляется для защиты. Задумчиво смещаюсь влево, рассматривая второй остров. Высвечивается надпись «Владения Асмодея». По размерам территории почти идентичны. — Почему демоны просто не переместятся? — Порядки мира запрещают подобное, — говорит Марбас, делая глоток. — Во время военного положения демоны строго находятся под юрисдикцией князя, на чьей территории были рождены. Для того чтобы переместиться на местность другого князя, они должны получить разрешение. Очевидно, подобное согласие могут обрести только переговорщики. Параллельно рассказу Марбаса изучаю два других острова, что располагаются сверху и внизу моста. Верхнее немного больше территорий Асмодея и Астарота и подписано «Владения Баала», нижнее, фактически идентичное, — «Владения Лилит». Местности князя и княгини остаются неизменными: города и увеселительные площади. Как и сказал Марбас, в военном конфликте они не участвуют. Осматриваю водное пространство, занимающее большую часть карты. Воды покачиваются, вздымаются. Я словно могу их коснуться и ощутить холодящую влагу. — Итак, — говорю, наконец-то отрываясь от карты и переводя взгляд на Марбаса. — Итак? — насмешливо вздергивает бровь демон. Холодно отвечаю на плутовской взгляд Марбаса, и тот, закатывая глаза, отставляет бокал в сторону. Есть подозрения, что он провел много времени в мире людей. — Демоны не помнят своего прошлого, как и люди. В этом мы схожи. Историю пишут победители. Что было сотни лет назад? А что — вчера? Тебе кажется, что ты знаешь, а потом из каждого угла тебе упоенно рассказывают обратное. Нашептывают вместо сказок перед сном. И вот уже есть только то прошлое, которое кто-то придумал. Демоны кровожадны, стремятся к плотским утехам и развлечениям. Но и они им наскучивают, выставляя вперед желание убийства. Однако люди тоже убивают. Ваша история полна битв, уничтожений целых поселений и страсти к контролю и власти. И потому меня забавляют люди. Вы считаете себя на вершине пищевой цепи, каково же это, оказаться лишь ее элементом? Ступенью, да не самой высокой? Одни порабощают других, лишают свобод и чести. Поколение за поколением просачивается смирение. Но это лишь прикрытие, потому как внутри всегда теплится воля к независимости. И в какой-то момент она вспыхивает пожаром, что невозможно остановить. Спалит ли он лишь себя? Или прихватит и господ? Раз к разу не приходится. Марбас хмыкает, качает головой. — Демоны живут мирно недолго. Наш мир пропитан духом сражений. Бунты и сумятицы исправно вспыхивают раз в десяток лет. Я говорю про особенно кровавые. Потому в нашем мире и есть князья: кто-то должен останавливать бесконечные войны. Или, бывает, начинать. Отпивает вино, как будто испытывает острую необходимость промочить горло. — Наш мир держится на четырех столпах — четырех бессмертных князьях демонов. В прошлом так и было: Люцифер, Вельзевул, Левиафан и Бельфегор занимали главенствующие посты. Люцифер возжелал больше власти. Если изъясняться точнее — всю, — Марбас задумчиво стучит пальцами по карте. — Он бросил вызов сразу трем князьям, чем вызвал у них лишь хохот. Они высмеяли Люцифера, и тогда тот снисходительно насмехнулся над ними: «Понимаю, боитесь проиграть втроем одному мне». Гордость демонов вещь действительно опасная для них же самих: слова Люцифера возымели должный эффект. В тот день Вельзевул, Левиафан и Бельфегор намеревались убить Люцифера, но вместо этого были убиты сами. Огромная энергия ушла в никуда, заполнила собой землю — больше, чем та была способна уместить разом. Равновесие было нарушено. В моей голове словно срабатывает колокольчик: слышу легкое «дзынь» — и с замиранием окаменевшего сердца понимаю, к чему ведет Марбас. — Долгие годы Люцифер был единственным владыкой мира, что грубо нарушало его порядок. И долгие годы барьер колебался от нестабильной энергии. Произошло много войн: разъяренные демоны, не желающие мириться с властью Люцифера, пролили много крови. Мир полнился энергией, содрогался. И в момент перенасыщения барьер дал трещину, выпустив часть в земли людей. Она рассеялась почти бесследно, растеклась по огромной территории. И напомнила о себе лишь в вашем оружии. Как и говорил Астарот, мир демонов существует по строгим порядкам. А Люцифер этот порядок нарушил одним махом и не стал заботиться о последствиях: позволил миру переполняться, тонуть в крови и энергии, которой некуда было деться. И результатом захлебнулись люди. — После гибели Люцифера к власти пришли Баал, сын Вельзевула, Лилит, дочь Левиафана, и Асмодей, сын Люцифера, что забрал себе территории отца и Бельфегора, у коего по воле случая не было наследника. Позже бывшие владения Люцифера ушли в подчинение Астарота. И в мир наконец-то вернулся баланс. Тру пальцами лоб, надеясь избавиться от внезапно появившейся головной боли. — Почему барьер не восстанавливается? — говорю я. — Если равновесие было возвращено… Почему он не может исцелиться? Марбас откидывает серебристые пряди за спину и глядит на меня с толикой гнева, что не может утаить внутри, как в любое время прежде. — А что сокрыто в океане? — Что? — в непонимании слишком резко произношу я. — Большую часть вашего мира занимают воды. Но вы понятия не имеете, что они собой представляют и кто в них может обитать. Чего уж там, вы даже не знаете, что происходит за стенами, которыми огородились. Вздыхаю. Старый бес почувствовал себя уязвленным от моего вопроса и решил съязвить. — Мы изучаем каждое колебание барьера, каждую попытку затянуться и образование новых трещин. И пока нет ответа на твой вопрос. — Князья желают, — задумчиво говорю, почти не веря в свои слова, — восстановить барьер? — По воле одного из них, — легко произносит Марбас, манерно двигая бровью. — Но да, можно и так сказать, — быстро сменяет стиль подачи информации на более серьезный. — Демоны из-за разлома нестабильны. Невзирая на запрет на перемещения, многие только и ждут шанса проскочить в мир людей. Ибо у вас даже слабейшие могут сполна ощутить свое превосходство — это одна из основных причин. Вторая — люди горячие, полны чувств и историй. Они как лакомство, которое хочется ощутить на языке после сотен лет употребления безвкусной еды. Хмыкаю. Демонов, как намагниченных, тянет в мой дом. Это не новость — давно знакомая истина. Но неизменно тошно от нее. — Зачем Асмодей вновь желает нарушить равновесие? Марбас поворачивается ко мне и сверкает желтыми глазами. — Асмодей убежден, что Астарот слишком слаб, чтобы нести титул князя демонов, потому объявляет войну. И война будет длиться до тех пор, пока Астарот не примет вызов Асмодея и не выступит против него на арене. Оглушенный информацией, сжимаю вдруг ослабевшие руки в кулаки. Произношу тихо, хрипло и почти неразличимо: — Астарот проиграет. — Да, — голос Марбаса звучит столь хлестко, что режет слух. — Именно поэтому он не ответит согласием. Со стуком упираюсь локтями в поверхность стола, лбом — в скрещенные пальцы. Демоны любят воевать. Им нужны кровь и разрушения. Они этим живут. — Времена сменяются. Отныне не все демоны желают вечной войны, — на фоне звучит голос Марбаса. — Поколения развиваются, находят новое. Быть может, этот мир когда-нибудь научится жить иначе. Вытравит из основополагающих черт сущности жажду разрушения. Увидит свет, как увидели некоторые из нас. Наверное, в его словах имеется правда. Ведь и среди демонов есть те, кто умеет подлинно улыбаться и ощущать большее, чем перманентную жестокость.