Садистам скучно не бывает!

Не вижу. Ничего не вижу и не слышу. Первое, что приходит мне в голову — покой. Я в покое. Я в спокойствии. Меня не трогают, а значит, остальное для меня роли не играет. Будь я хоть в гробу. А может… Может, я между жизнью и смертью? Наконец-то… Не думал я, что после всех унижений я буду тихо мирно лежать полёживать. Да и дыхания я своего не слышу. Однако я его чувствую. Может, вот в таком состоянии находятся только недавно умершие души? Видимо, у меня получилось перерезать себе вены. Помню его самодовольное лицо: ни одного признака страха или ужаса на его лице от того, до чего он довёл человека. Я проявил слабость, вот и умер, как слабак, но какая мне сейчас разница, каким образом я умер? Единственное, о чём я жалею, так это о том, что сдох в подвале этого… какая мне разница, кто он такой. Мне сейчас всё по одному месту. Я шевельнулся. Осталась возможность двигаться? Как удивительно… — АААААААААААААААААААА! Нет! Я явно не умер, я точно жив! Меня похоронили, думая, что я умер? Этот ублюдок не додумался проверить, жив ли я и просто скинул меня куда-то?! Я в канаве? Ёбаный в рот… папа был прав — Я закончу в канаве! Да нет же, точно не канава, а помещение. Значит, я хотя бы не у него дома. Блять, повязка на глазах, я нихрена не умер, да и не в гробу я! Какой же бред я крутил у себя в голове: я связан, у меня что-то плотное на ушах, я в какой-то повязке-неповязке на глазах (не знаю, что это конкретно, но ткань плотно «сидит» на глазах). Я лишён почти всех чувств, но зато обострились те, что остались. Чувствую вибрацию пола под собой. Это могут быть шаги. — Помогите! Помогите мне! Спасите! Где я?! Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ! Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ! ПРОШУ, НЕ ДЕЛАЙТЕ НИЧЕГО СО МНОЙ! Я БЕЗЗАЩИТЕН! КТО-ТО СЛЫШИТ МЕНЯ?! — делаю вдох. — Я НИЧЕГО НЕ ВИЖУ! Я не вижу… Утыкаюсь кое-как головой в пол. Плачу в маску и чувствую, как она намокает. Снова вибрация и… всё. Больше ничего. У меня болят ноги и ноет повреждённая рука. Сейчас я не осознаю отдельно свои части тело: для меня весь я — сплошной комок боли. Я даже не понимаю, какая именно у меня рука болит. Хах, такое возможно? ВОЗМОЖНО, МАТЬ ВАШУ! Как будто колит в одном месте и тут же отдаёт в другое. И так по кругу. Ёбаному кругу. По Данте существуют десять кругов Ада. Не хотелось бы сильно его разочаровывать, но сейчас я, судя по всему, на одиннадцатом. Интересно, а был ли он на грани смерти, раз смог разрешить себе писать про: Рай, Чистилище и Ад. И ведь более того интересно, что люди, читая его поэму, не так уж и сильно обращают внимание на первые два названьица. Только эти круги и отложились в головах… Неужели поэма может быть принятой ко всеобщему обсуждению, если не запомнилось и половины…? Да, молодец, размышляй сейчас над этим, всё равно такими темпами какое-то из подобных мест мне и светит. А ведь просто хочется на задний двор школы, в класс шестой. Вот, Вот! Я уже вижу: собираемся сбежать с последнего урока литературы. Вернее, мы планировали… Но нас загнали назад. Тогда, помню, у нас преподаватель сменился. С грубой и тупорылой тётки, ничто не смыслившей ни в одном направлении искусства, на утончённую красавицу… Это я без опошления говорю! Лично меня тогда интересовало, как своровать булочку в школьной столовке или как бы не пойти вообще в эту школу, не получив пиздов от мамки. Мамочка… как сильно я по тебе скучаю. Кто теперь будет меня поучать, кто будет говорить мне, как жить дальше... Ты не увидела меня взрослым, мам, а так хотела… Мама, мам, мне жаль, что я оказался в такой ситуации. Мне жаль, что тебя больше нет. Мне жаль, что так всё вышло с отцом и что я не нашёл слов поддержки для тебя. Но пойми, не злись на меня, я и себя сейчас поддержать не могу. Как мне жаль, ты была так сильно ранена. Тебе было так плохо и я оставался рядом, как ты и просила, но был не полезнее лежачего камня. Сейчас Мной пользуются и унижают и когда я увидел, что так поступают с тобой, то не мог отвернуться от мысли, которая засела в моей голове до этого момента.

***

— Почему ты просто не можешь дать им отпор! Это не твой займ, это не ты его брала! И не ты должна выплачивать! Чего расселась, как дряхлая тряпка! — Сыночек, Хару, милый, зачем ты так с мамочкой… Я хочу лишь добра тебе, поэтому ничего от тебя не прошу, кроме благосклонности и возможности решить проблему самостоятельно… Просто… Она отчаянно тянула руки ко мне, чтобы я не оставлял её, хваталась за меня, словно я её мама, а не наоборот. Но потом отстранилась. — Просто не лезь не в своё дело и дай мне выбраться из того, что сделал твой отец! — Мой «дорогой» папаня и твой, к сожалению, всё ещё супруг, ни черта не принёс в этот дом, кроме помойки! И попойки… — Хару…

***

«Почему ты просто не можешь дать им отпор!». Как же так… ну как же так можно было сказать. Почему… «Чего расселась, как дряхлая тряпка» Мам… Мама. Мамочка. Говорила, какой я в свои семнадцать взрослый и справедливый и что обязательно у меня всё будет хорошо, ведь я честный, а честность — превыше всего. Конечно… Отец же нас решил наебать, а её любовник сразу смотался, когда услышал сумму займа. Да-а-а-а, мама не была загнанной мышкой, как можно было бы подумать, если бы кто-то влез в мои подобные этому воспоминания о ней. Красивая, статная женщина. Умная… Умная-то умная, но вот… стремление помочь, стремление к этой самой честности её и загубили. Если рай есть и ты видишь меня, то мне невероятно жаль, что ты наблюдаешь этот позор. Мне не интересно, как звучал мой голос. Громко. Тихо. Уже нет нужды кричать и звать кого-то, я уверен, что сюда уже кто-то заходил. И ничего не изменилось. Я даже в голове уже потерялся: это ли мои мысли или я всё же что-то слышу из вне? Я схожу с ума. Хватит уже хвататься за то, чего сейчас у меня нет. Думал, что свобода — это последнее, что у меня забрали. Оказалось, что это было не дно, ведь из-под того, что я назвал «дном» — раздался стук. Стало быть, можно упасть ещё ниже. Стало быть, нужно упасть ещё ниже? Барахтаться по середине — означает по середине и остаться, не в силах всплыть. Зато пытаться. Но что, если попытки тщетны. Быть наверху — означает не иметь проблем, но что такое быть в самом низу… Это значит, что раз ты касаешься дна, то путь есть только один — наверх. Это было последней мыслью. Даже светлой и дающей надежду (я обещал себе её не давать, но…) Да, я позволю себе потонуть. Я позволю себе опустить руки, чтобы дать им отдохнуть и не нести валун. Огромный такой валун, который может закрыть собой Солнце (А ОНО НЕ МАЛЕНЬКОЕ!). Да, я определённо должен отдохнуть. Но… Я не должен спать. Нет. Я не должен… спать. Я не должен… Я заснул. И когда проснусь, знаю, руки будут ныть ещё сильнее. Вот бы не просыпаться… Мне в нос тычут чем-то холодным. Без запаха. Оно металлическое, а размер я определить не смог. Нежно берут за затылок в попытках наклонить или просто приблизить. Я опускаю голову и подбородок встречается с водой. Тут же принимаюсь пить, но вскоре ёмкость от меня убирают. Снова подталкивают голову. На пол, значит, поставили. Мне всё равно. Лакать, так лакать. Я же хотел опуститься на самое дно. «Хотел». Ага, страстно желал. В любом случае, — я попил. Вдоволь: никто ничего не забирал и не отнимал, не издевался. Ну не могу я всё ещё находиться у него дома, он бы мне не дал такой «свет в конце тоннеля». И вообще, сколько дней я спал до пробуждения, сколько я тут времени уже пробыл. Есть мне, на огромное удивление, не хотелось. В рот мне запихивают что-то маленькое и кругловатой формы. Таблетки. Да, давайте, мой рот — ваш рот. Конечно. Конечно… А-а-а-а, понятно, я в новом борделе и меня восстанавливают. Или в том же самом. Вернул, значит. Хотя нет, по запаху бы понял. Сколько он там за меня отвалил? Вот и подавись теперь, тебя предупреждали. А откуда проще было бы сбежать? От того писаки или, всё же, из блядушника? Думалось, что как только освободят руки, то я сразу нападу. Хоть на кого. Но, во-первых, я выбрал для себя второй жалкий вариант развития событий (временное подчинение). Во-вторых, у меня слишком ослабли и затекли руки. В-третьих… я всё ещё связан. Да похуй, ну устал я уже, серьёзно. Попытался размять запястья. — Спасибо… Добрый Господин. Я ничего не слышу, но меня-то слышат. Слышат же? Да-а-а, слышат. Гладят по щеке. Может, всё же я умер. Это то самое Чистилище? Будь то чёрт, то ангел, но оно выбирает, куда меня отправить? К маме! К маме! Я хочу к мамочке! — К маме! Меня к маме в руки, пожалуйста. Мне срочно нужно к мамуле, она очень ждёт меня, она так долго меня ждала. Она сильно… она так долго… она сильно, очень-очень сильно ждёт меня, вы же слышите? Вы же точно должны слышать меня! У вас есть слух?! Или тут никто не слышит... Или я говорю в своей голове? Мама… мама…гх… ма-а-а-ма-а, моя мамочка-а-а.....