Садистам скучно не бывает!

Мне не хочется спать, но я делаю вид, что уже давно провалился в сон. Мне тяжело контролировать движение глаз под закрытыми веками, поэтому я заныриваю в одеяло с головой и только потом ругаю себя в голове: «Придурок, на тебе маска, он не видит твоих глаз». Хотя, смотря кто тут из нас двоих придурок: он купился на мою ужасную актёрскую игру. Какой ужас получается… Он думает, что я не понимаю, кто передо мной, и ведёт себя, как другой человек, а я взамен веду себя не характерно для сложившейся ситуации. И не характерно для себя самого. Я что, тряпка?! …Возможно частично. Да всё он понимает. Понимает, что я притворяюсь. Ну бля-я-я-ть. Нет, дело в том, что я бы ещё больше нервничал и находился в полной панике, если бы я не знал, где обитаю (ну не живу точно). Как решение начать отыгрывать этот спектакль пришло в мою голову — понятия не имею. Наверное, это было что-то спонтанное. Пришлось унизиться, когда я стряхнул с головы то, из-за чего не мог слышать. «О-о-о-ой, наденьте назад, прошу, я ничего не слы-ы-ышал». В общем-то, – это правда. Я слышал только то, что кто-то пришёл к нему. Но кричать не стал: вдруг к нему пришёл мужчина, друг его какой-нибудь, и они меня на пару… понятно, что они меня на пару. Было страшно и очень громко: шорох тела слышался и слушался иначе, мой голос, который я тихо «проверил», сказав пару фраз шепотом, звуки с улицы — всё это ощущалось очень непривычно и хотелось сжаться. Так чувствуют себя слабослышащие, которые впервые надевают слуховой аппарат? Им, наверное, всё так громко… Впервые громко, даже если это тихо… Сейчас я волнуюсь за котёнка. Я точно слышал, что там кто-то мяукал. Не сильно жалобно, потому что даже этот котёнок, который, я Уверен, был там, менее жалок, чем я. Предпочёл бы я смерть? Ах да, пытался. Даже этого не дали. А мне вот ой как придётся дать, если мой обман раскроется. Хитрость. Говорю же, мама сильно любила честных людей и не врала даже в критических ситуациях. Поэтому я не наврал, не обманул, а схитрил. Нет. Нет. Я переживаю за котёнка, я не переживаю за себя, я не переживаю за маму, я сильно волнуюсь за малыша под домом. Мне страшно, что будет, если пойдёт дождь… Как бы мне хотелось под дождь. Нет! Котёнок. Думать о котёнке, только о малыше. Надо думать о тех, кому возможно помочь, а не о тех, кому…

***

— Проснулся? Я машинально сдёрнул с себя одеяло и… без и. Я в ёбаной маске. Всё же уснул? Очевидно уснул. — Теперь да. — я перекидываю тело и сажусь на кровать, положив руки на колени. Извечная проблема… не знаю, куда деть руки. — Вы разбудили. — Не думал, что от вопроса шёпотом ты так подскочишь. Я тоже. — Сколько сейчас времени? — пожалуйста, ответь, прошу, пожалуйста. Он не ответит. — Ты знаешь, время так бежит, что лучше за ним… — он наклонился ко мне, я чувствую его дыхание. — …не следить. Мужчина опустился рядом со мной, было ощущение, что он вот-вот поднимет руку для объятий. Или чтобы погладить меня по голове. Что то, что это — отвратительно, меня даже раздражает его запах. Хотя в этот раз он пах чем-то… что-то вроде дыма. Разве он курит? — Вы курите? — я прям смелость в себе почувствовал. — Нет, я не курю. Баловался в подростковом возрасте от излишней дозволенности в определённый период. Но это так, от балды было… Тебе надо поесть, ты знал об этом? — он положил руку мне на живот, фу. — Смотри, ты прямо как девчонка. Давай ты сил поднаберёшься, сестрёночка, глядишь и прогуляться сходим. На сестрёнку похер. Назвал и назвал. А вот «смотри» и «глядишь»... Он издевается. И я это прекрасно знаю. Даже лучше, чем он сам. Все же умеют видеть через маску, встроенное дополнение… или это я от ненависти пытаюсь за каждое кривое слово зацепиться. — Может, вы пьёте? — Ох, я смотрю, что кто-то всерьёз заинтересовался мной, ха-ха. – Как же было похуй. – Я не курю и не пью. Вот выпить могу, но не пить. Даже за компанию. А пить в одиночестве, так вообще крест на себе ставить. — молчит. — Так чем мы хотим перекусить? Не обедать сказал, не завтракать. Не ужинать. Я хочу определить время, я пытаюсь, я очень стараюсь. — Всё ещё не голоден? Я не ответил. С этого вопроса начался мой день, длинною в месяц. …Наверное в месяц.

***

Этот человек не отходил от меня. Не выходил из дома, не оставлял меня одного в комнате, мы вместе мылись, маска с меня не снималась даже в это время. Я могу об этом только мечтать. Тухлая от каждодневной влаги ткань съёживалась и съёживалась на лице, скрепляя в тиски. Возможно, я утрирую и этого не было. Наверное это ощущение можно сравнить с тем, когда на человеке горит вещь и ткань сцепляется с поджаренным мясом. Нет, таким людям хуже. Я поморщился. Значит, у меня не всё так плохо? Полагаю. Пару раз мы ходили на прогулку на задний двор, а один раз у моих ног покрутилось и пожалось что-то пушистое. Тот котёнок? Мне всё равно сейчас. Хотя, может, и не всё равно, раз я запомнил это. Меня вкусно кормили, я не отказывался. «Дают — бери, бьют — беги». Секса у нас не было, не знаю, кого или что я должен благодарить сейчас. Не нравится трахать слепого? А может уже, ну, НАХУЙ их выколоть, собственно? Глаза мне, ну, ЗАЧЕМ? Чтобы, сука, ЧТО? На самом деле я пребывал в относительном спокойствии. В свободные от него секунды — да, секунды, в этом случае я считал, на сколько он может оставить меня одного — самое длительное время было шестьдесят две секунды. Минута и две секунды. Так вот, в эту минуту и две секунды я мог сидеть и незаметно покачиваться, чтобы как-то дать волю действиям. А что! Хочу и раскачиваюсь туда-сюда, блять! Никто вот… не запрещает. Свобода действий! Меня не били, не насиловали. Ни одного плохого слова не сказали. В один из дней я попросил себе палочку, чтобы я мог ходить. Он принёс мне её на следующий же день. Или через пару часов? А я не знаю, я вырубился. Насколько? А Я НЕ ЗНАЮ. Ну… условно это ад. Меня не покидает мысль, что я, всё же, умер. Мне перестали сниться сны. Не то чтобы они у меня были частые, но были. Сейчас же я просыпаюсь в непонимании, сколько времени, в непонимании, в каком я состоянии, так ещё и, блять, без снов. Что ещё изменилось… Я снова полюбил сладкое. Себе я это объяснил тем, что мозг пытался найти радость хотя бы в чём-то. Без этого я бы давно уже сошёл с ума. А вдруг я уже сошёл, просто не выкуриваю этот момент. Чуть не упустил важную деталь. Маску я, конечно, пытался снять. Пару раз, ладно, даже приподнять успевал. А ещё я прекрасно понимаю, что он видел это. Я Знаю, что Он всё Знает. Но мы продолжаем. Мы реально продолжаем это. Я так понимаю, он делает это для своего романа. Видимо пишется то, что происходит со мной сейчас. Охо-хо, как это… я не знаю, как назвать! Человек, который получит этот роман, не будет знать, что он написан буквально на реальных событиях. Да блять даже не так! Он пишется параллельно этим самым событиям. Я почувствовал счастье. В голове сложилась картинка, зачем он всё это устроил. Ну вот был бы ты, блять, художником, мудила, я б тебе позировал хотя бы! Но нет же, надо было писакой заделаться. Мгм. Я хочу выть. Это только самое начало. Меня не пугает моя усталость, меня не пугает моё нежелание есть (но я соглашаюсь всё равно), меня не пугает отсутствие зрения из-за маски. Мне также совершенно насрать на страшную боль по всему телу, которую нельзя было показывать — я бился обо всё в доме, – но это не так важно. В один из дней мне подготовили сюрприз, я надолго его запомню. Ещё раз выделю этот момент — я бился обо всё вокруг меня. Но! Мало-помалу привыкаешь. Вот тупо НЕТ выбора НЕ привыкнуть, ты сделаешь это в любом, сука, случае. Ну вот и я приноровился. Выхожу из комнаты, спускаюсь по лестнице, делаю шаг и сильно ударяюсь пахом о… ну обо что-то. Блять, честно, я уже не знаю, у меня нет вариантов. Я устал. Хочу сказать: «ЭТО ЧТО, БЛЯТЬ, ТАКОЕ?! Я ТОЛЬКО ПРИВЫК К ЁБАНЫМ ПОРОЖКАМ, КОТОРЫЕ ПОСТАВЛЕНЫ ВЕЗДЕ, А ТУТ ЕЩЁ И ЭТА ЁБАНАЯ "СТЕНА" ПОЛОВИНЧАТАЯ МАТЕРИАЛИЗОВАЛАСЬ?! Я ПОХОЖ НА ЁБАНОГО ТИТАНА, ЧТОБЫ ТЫ ТУТ "СТЕНЫ" ВОЗВОДИЛ?! …ААААААА!». И вот с этим криком в конце накинуться на него к хуям. Но говорю я другое: — Это что. — А, да мне скучно как-то стало. Ты спал так долго и сладко, я не стал тревожить твой сон. Сделал небольшую перестановку. Ц, вот незадача… не подумал… но это же не проблема? Мне кажется, это даже здорово, когда есть возможность научиться новому! — ...С удовольствием. — кое-как сквозь зубы выдавливаю из себя единственное, что нашлось в голове для ответа. Не помню уже, как закончилась эта ситуация, но мне пришлось снова привыкать к новому расположению мебели. Как только я привыкну, то он снова всё переставит. Ну я ж не настолько дегенерат, значит буду делать вид, что никак не могу привыкнуть, и специально иногда спотыкаться. Но надо делать скидку на то, что он тоже не придурок. Ну, в плане ума, не в плане поведения. Вообще, я ещё в тот раз заметил, что мебель расставлена не логично. Я имею в виду совсем. Я так понимаю диван был поставлен рядом с холодильником, кресла развёрнуты «лицом» к стене, что на них забраться невозможно, не видя их. Просто уёбище, просто сука, мразь и тварь. Ещё не придуманы слова, которые смогут его описать. Вот не бьёт же меня, а нашёл, как издеваться. Он жрёт меня. Жрёт меня и глотает, тщательно пережёвывая. Блять, выплёвывая и впихивая в себя назад. Он очень медленно меня убивает. Он буквально вырвал мне руки и глаза. Потом пришил мне другие руки, не мои. Я не понимаю, до сих пор не понимаю, как мне жить при нём без зрения. Я не могу ничего сделать, я не могу даже справиться с базовыми действиями. Ради чего я сражаюсь? Надо найти цель, зачем я живу в эту секунду. Ладно, наверное, я хочу пить. Хочу же?

***

В этот раз я проснулся максимально помятый, но, пошарив рукой с правой стороны (у него был бзик какой-то на то, чтобы я спал у окна, а он ближе к двери — с правой стороны от меня), но никого не нашёл. Странно. Вытягиваю руки перед собой, размахиваю в разные стороны, привстаю и спускаю ноги с его стороны кровати. Что ж, как минимум рядом никого, но и постороннего дыхания в комнате я не чувствую. Попробуйте лишить себя зрения на пару дней. Да хоть на день, пара дней – это уже ужас. А вот я прожил так пару недель как минимум. У вас в первые же часы улучшатся слух и обоняние. Ну, может, ещё третий глаз на заднице откроется, но тут обещать не могу. Страшно это делать, однако… — Я знаю, что ты здесь, а ещё я знаю, кто ты такой. Тишина. Хотелось попытаться спровоцировать его на ответ своим «Я знаю, что ты здесь». Ещё и на «ты». В комнате была тишина. Мне не страшно. Мне не страшно. Мне не страшно. Мне не должно быть страшно. Я сильный. Я справлюсь, и это не страшно, мне не должно быть страшно. Ничего не произошло. Сейчас я не должен переживать, я могу начать нервничать, когда я стяну маску с глаз и попытаюсь выйти из комнаты. Сейчас я в маске, в тишине и, возможно, один. Я ещё не сделал ничего, поэтому мне не страшно, я не боюсь, мне совсем не страшно. Я очень сильный. Я дожил уже до этого дня. Дальше — больше. Нет. Дальше — страшнее. НЕТ. МНЕ НЕ СТРАШНО, СКАЗАЛ ЖЕ. Я так и остался сидеть с маской на глазах, всё активнее и активнее зажёвывая нижнюю губу, как будто пытаюсь вкрутить её вовнутрь. Закрываю глаза под маской. А. Да похуй. Я снимаю маску. Как больно глазам, как больно голове, как ноет кожа. Я трогаю её, глажу себя. Протираю глаза, тру их, они ужасно чесались, у меня болело всё в их области. Я крепко их сжимаю, моргаю, опять сжимаю. Всё такое яркое, всё такое красочное. Окно! Блять, да меня солнце сейчас ослепить может… вообще не ебёт! Хочу на него посмо… — Рад? Уже нет. Всё время я сидел спиной к окну. Разворачиваться смысла не было. — Я дописал всё, что планировал. Теперь нет смысла ходить в маске. Я спрашиваю, ты рад? Ты же прекрасно знал, кто рядом с тобой, так ведь? Не отвечай. Ха! Да! Я знал, что он делает это для романа! Но… — Не слышал, чтобы вы много печатали. — Я писал, пока ты спал. Мне нужно было рассказать весь день. Клиент попросил подробностей и я дал их ему. Ты хорошо отработал. Если кто-то когда-нибудь жаловался на своего работодателя, то я ненавижу этого человека. МОЙ «работодатель» самый уёбищный. — Ладно. У меня есть дела, мне нужно уйти из дома. Делай, что хочешь... хоть разъеби мне тут всё. И он действительно уехал. Вылезти через окно. Разбить и вылезти. Выбить дверь, орать во всё горло. Срочно и прямо сейчас. Я выбегаю на кухню и мчу за чем-то тяжёлым. Блять. Ничего. Совсем ничего. Вообще ничего. СОВСЕМ, БЛЯТЬ, НИЧЕГО. Он всё убрал! Я бил дверь, я кидал стулья в окна. В порыве какого-то переизбытка гнева начал пытаться грызть замок. Умоляю, пусть у него здесь не окажется камер. Это уже слишком. Я же знаю, что он это потом поставит на повтор и будет смеяться. При мне. Я снова устал... я так устал.

***

- Тэкку, я дома! Я вышел к нему, без слов забрал наполненные пакеты, отнёс на кухню. Молча. Всё молча. На бардак он мне ничего не сказал. Просто посмотрел, кивнул и прошёл за мной, перешагивая через опрокинутые стулья. — Я хотел в самом начале спросить тебя кое о чём, ну, когда ты делал вид, что не знаешь меня. Получилось, кстати, в це-е-е-лом, неплохо, я как минимум не ожидал. Так вот. Хотел спросить тебя о твоём имени. Узнать, как ты назовёшься "незнакомцу" — И чего же не спросили? Он помялся. — Да забыл. Короче, не важно. Я буду сегодня рыбу, ты хочешь? Единственное, чего мне хотелось, так это видеть. Мне так хотелось продолжать видеть. Я так люблю смотреть по сторонам, что, кажется, пытаюсь меньше моргать. Ощущение, что я теперь даже в темноте смогу видеть. Я тоже своего рода кошечка. Но и этот день подошёл к концу. Это так непривычно – понимать, сколько времени. Вырубать меня начало задолго до темноты, причём вырубать конкретно, а это значит, что мои биологические часы перестроились. Но я выдержал, только чтобы подольше поглазеть. Мне даже не было противно его лицо. Это странно? Я странный? Мы перешли в спальню. Последнее, что он мне сказал на сегодня, звучало более болезненно, чем если бы он... сказал что-либо другое отвратное. — Знаешь, я сплю только в полном мраке, с зашторенными наглухо окнами, ты не против? Наверное это будет так грустно для тебя, но ты же понимаешь, как мне тогда придётся нелегко… — он сказал это с улыбкой. Я вздохнул и перевернулся на другой бок. Ты же можешь пойти в другую комнату, утырок... — Думаю, что я переживу это. Это мне за моего брата всё, наверное… Да какой брат.. У меня вообще есть брат? У меня был брат? У меня есть брат? У меня нет брата. Ну или есть. Потом. Всё потом. Я засыпаю. Я больше не могу. Я сейчас усну. Я...