Glaube an Liebe_Том III

      На самом деле, помощь юных техников пока не требовалась. Однако оба они сидели теперь в мастерской часами, слушая разговоры взрослых и запоминая многое. Бертиль потом втихую пояснял Стефании наиболее непонятные ей термины. Девчушка схватывала всё на лету, задавала вполне логичные вопросы, а пару-тройку раз своими уточнениями даже помогла исправить кое-какие ошибки в расчётах.       –... Умница девчонка! – как-то в паузе признался Лосев напарнику, большими глотками осушая кружку с кофе. – Далеко пойдёт такими темпами!       – Лишь бы на пользу делу, – хмыкнул Винтерфельд, крутя в пальцах штангенциркуль и прикидывая, какой плотности делать внешнюю обшивку для корабля. Учитывая, что создавать оный решили из подержанной яхты, дабы потребовалось меньше времени на постройку, рабочая нагрузка уменьшилась. Зато для мозгов её хватало с избытком. Да и сама идея насчёт использования яхты в качестве основы для космического корабля некоторыми была воспринята сперва в штыки.       –... Половина всех сбережений коту под хвост! – возмущалась Никитина. – На похороны-то хоть что-нибудь останется, а?!       – Моя дорогая, после полёта на орбиту будет уже не так жалко уходить из жизни! – уверял её Рабэнхерц. – Когда ещё представится шанс увидеть Землю из космоса? Да и у ребят на счетах скопилось немало, не только у меня. Не только на полёт хватит, но и останется немного.       Эрзоскоп тоже использовался активно в последние дни. Способный обрабатывать не только данные, но и структуру предметов, из груд металла, поставляемых с завода в городке неподалёку, прибор воспроизводил нужные предметы вроде панелей для защитной обшивки корабля или дополнительные переборки для укрепления интерьера. Удалось продумать и собрать даже такую более сложную машину как бортовой компьютер, контролирующий системы корабля, для чего задействовали не только мозги обоих местных гениев, но и множество функций эрзоскопа. Технологии будущего, по настоянию Винтерфельда, старались использовать для этого в разумных пределах, и всё равно результат восхитил всех. Разве что возник один вопрос после создания машины, и задал его Костя.       – А эта штука может говорить нормальным голосом? – оценив производительность компьютера, выдал парень. – А то как-то механически всё звучит!       Мужчины переглянулись: подобная мысль им в голову не приходила.       – Это вполне возможно, – ответил Лосев после секундного раздумья. – Записать сэмплы чьего-нибудь голоса и загрузить их в память компьютера, чтобы синтезировать нормальную речь.       – Прямо как в "Стар Треке"?! – Костя тотчас сделал охотничью стойку, вспомнив один из любимых в последнее время сериалов.       – Наверное, – кивнул ему Винтерфельд чисто в знак понимания, хотя подобные сериалы редко смотрел, пусть и признавал, что некоторые моменты из оных имеют под собой научное обоснование.       – Вопрос, скорее, в том, кто захочет поделиться своим голосом с БиКей, – пояснил Лосев, имея в виду бортовой компьютер, который теперь называли так для краткости с подачи Кости. – Вряд ли кому-то захочется, чтобы его путали с компьютером.       – Да, задачка, – кивнул Костя, не сводя восхищённых глаз с мерцающих огоньков на панели БиКей, которую со временем должны были интегрировать в корабельную рубку.       – Лучше с этим разобраться после физподготовки, – предложил Тимур, чей вид также выдавал, как парню хочется коснуться компьютерных панелей. – Совунья говорила, что вряд ли все их выдержат. Вот голос того, кто останется, и можно будет использовать для БиКей.       Лосев, гордясь находчивостью юного гения, отечески потрепал того по плечу со словами:       – Верно мыслишь! Так и поступим!              Ареал поселения был обширен. Место для возведения корабля подобрали и расчистили всего за пару дней. Энергия ребятишек, активно помогавших с этим, служила главным подспорьем. Во многом благодаря Косте. Юный непоседа уже вовсю проявлял навыки, достойные неплохого руководителя, направляя друзей. Более сильные физически, Борис с Бертилем взяли на себя самую тяжёлую работу: сгребание и перенос растительности, скошенной ради обустройства будущего цеха и взлётной площадки одновременно. Тимуру тоже нашлось занятие: он отслеживал направляющие, вносил пометки насчёт неровностей почвы и намечал дополнительные площади. Словом, все были при деле, даже Анюта, которая вместе с Софьей Викторовной занялась пополнением припасов для полёта.       Цех тоже установили быстро. Верный стремлению к простоте и удобству, Винтерфельд решил использовать для цеха проверенные временем модульные панели. Поэтому всего через неделю близ юго-восточного побережья озера появился ангар размером с трёхэтажный дом шириной метров двадцать, а длиной все сорок. Подвести необходимые строительные инструменты и материалы – дело двух дней. Доставку яхты ожидали до сих пор и тоже время старались не терять, продумывая, что в полёте пригодится, а что излишне. Тут некоторые и блеснули знаниями не одного судостроения. Как в делах, так и на словах.       –... Несмотря на компактные размеры помещений, там всё тщательно выверено! – вещал в один из вечеров Рабэнхерц. – Вещи хранятся не только в шкафах, но и в специальных ящиках, например, под кроватями.       – Эти ящики, как ты их назвал, по-моряцки зовутся рундук, – насмешливо улыбаясь, комментировал Карпатьев каждое высказывание того.       – Конечно, я знаю это! – не растерялся старик. – Но ребята-то – нет!       Детвора действительно расселась в гостиной его дома и развесив уши ловила каждое слово взрослых с видимым интересом.       – Друг мой, а сколько вы плавали? – обратился Лосев к главному комментатору.       – Чего ради спрашиваешь? – хитрый прищур Карпатьева выдавал, что обсуждать жизнь на море тому в радость.       – Мне тоже не помешает разобраться в морском жаргоне, да и молодёжи заодно! – пояснил учёный. – Я один тут, кто служил лишь по бумагам, а не в реальности. Не довелось из-за учёбы в академии.       – А что ж Пим тебя этому не научит? – продолжил допытываться Карпатьев, не отводя глаз от давнего товарища.       – Я служил в военно-воздушных войсках, – пояснил Винтерфельд, на миг прервав модификацию радиоприёмника, врученного ему хозяином дома.       – А я вот почти три года – во флоте! – пустился агроном в воспоминания. – После того, как медкомиссию прошёл, сразу дали направление в Ленинград. Там, на верфи, одно такое дельце приключилось – аж поныне вспоминать смешно!       – Какое? – у Кости мигом оказались ушки на макушке.       – Дело было так, – начал Карпатьев, сложив ладони в замок перед собой. – Поднимаюсь я как-то на палубу после ночёвки в кубрике...              Когда от проектировки чертежей и продумывания энергосистем перешли непосредственно к сборке внешнего корпуса корабля, минул месяц. По срокам, скоро должны были привезти яхту, которая на снимках не тянула на подержанную. Однако порой приходилось прерываться на более насущные дела, например, сборка поспевающего урожая, часть которого также решили заготовить для корабельных припасов. Либо справить день рождения Винтерфельда. По этому случаю закатили масштабную вечеринку, ожидаемо завершившуюся для именинника в постели с его супругом. Где одним сексом не ограничилось дело.       – Как думаешь, успеем вылететь до холодов?       Повернув голову вправо, инженер коротко ответил:       – Да. Эрзоскоп поможет.       Сверху тихо усмехнулись, провели ладонью вдоль его бока, поднырнули ею между грудью Винтерфельда и успевшей сбиться простынью.       – Поражает, как активно ты и используешь его, и настаиваешь ограничивать его возможности!       – Алекс, это необходимо, – он слегка сжал мышцами один орган у себя внутри, ранее даривший невероятное блаженство. – Опережать нынешние технологии надо в разумных пределах. Я, как кибернетик, понимаю это очень хорошо.       – Шагнуть немного дальше тоже не помешает.       – С риском изменить будущее, откуда прибыл эрзоскоп?       Лосев стушевался. Подбирая слова для оптимального ответа, машинально взялся поглаживать супруга по груди. Где билось меньше года сердце, воссозданное и укреплённое технологиями будущего, поскольку оригинальное некогда было повреждено выстрелом в левый желудочек. Прижав ладонь поверх него, учёный несколько секунд ощущал равномерное биение, вспоминая события прошлогоднего октября. Преодолев горечь, порождённую воспоминаниями о них, тихо заговорил над ухом супруга:       – Пим, он уже помог дважды вернуть тебя к жизни. И до сих пор с нами, а не исчез. Так ли уж сильно мы изменили будущее, избавив тебя от смерти? Думаю, нет ничего предосудительного в том, если мы воспользуемся технологиями оттуда ещё раз, чтобы обезопасить всех.       Молчали долго. Столь долго, что Лосев успел задремать, пригревшись на спине дорогого ему человека. Пока из дрёмы не вышвырнули слова:       – Биби уже знает что-то о эрзоскопе и просил меня не углубляться в его тайну. Я бы многое отдал, чтобы понять, как он разузнал её. Но я не могу нарушить слово. Если Биби знает и то, где эрзоскоп нельзя использовать, он бы сказал. Поэтому я настоял, чтобы он во время постройки корабля был рядом. Его молчание – лучший признак, что нам пока ничего не грозит.       – Он ещё ребёнок, дорогой мой, – напомнил учёный схожим негромким тоном. – Вряд ли он понимает...       – Биби уже двенадцать, – перевал его Винтерфельд. – Он умнее своих сверстников лишь потому, что я лично занимался его образованием. Не по школьной программе, а своей собственной. Алекс, ты сам видел, как Биби тянется к новым знаниям. Да, он не настолько опытен, как мы, но по интеллекту мало нам уступает.       – Не думай сейчас об этом, – предложил Лосев супругу, решив сменить тему разговора, на пробу толкнулся членом внутрь горячей попы того, где пребывал поныне. – Давай отвлечёмся на что-нибудь другое!       – Можно, – неожиданно легко согласились с предложенным. – Но сейчас я побуду сверху!       Не предоставляя супругу время опомниться, Винтерфельд за считанные секунды соскользнул с члена того, толчком плеча сбросил с себя на постель и навис над ним.       – Готов к третьему заходу? – прозвучало хищным тоном.       Многообещающая хитрая усмешка послужила лучшим ответом.