Glaube an Liebe_Том III

      Нет худа без добра – Стефания вскоре с облегчением уехала домой в Китай. Она всерьёз опасалась, что из-за возможности полёта на орбиту не сможет потом нагнать одноклассников по учёбе, и даже рада была тому, что осталась на Земле. При всей своей безбашенности девчушка ответственно относилась к традициям и правилам родной страны, привитыми с раннего детства.       Проводили её на поезд почти всей компанией: Лосев остался что-то доделывать в программах БиКей. Китаянке привычно надарили кучу гостинцев для родных, друзей и неё лично. Сама она, пользуясь временем до поезда, тепло попрощалась со всеми до следующего года. А потом за рукав оттащила Винтерфельда в сторонку.       – Есть просьба или пожелание? – тихо осведомился он, опустившись перед девчушкой на одно колено.       – Нет, – Стефания отрицательно помотала головой, затем достала из кармана что-то в маленьком мешочке и протянула ему. – Это подарок. Оберег. На всякий случай.       – А как же Биби? – уточнил инженер, зная, насколько близки в последнее время его приёмыш и племянница Карпатьева.       – Для него у меня есть отдельно, – пояснила Стефания, держа подарок в протянутых ладонях. – Это для тебя. Лично.       – Почему?       – На всякий случай, – повторила она. – Неспокойно мне. Поэтому просто возьми. Он – твой.       Слабо улыбнувшись, Винтерфельд всё же принял из её рук подарок. А потом его неожиданно обхватили за шею, крепко обнимая.       – Ты похож на моего дедушку, – сдавленно призналась ему Стефания. – Вернись живым!       Она шмыгнула носом, но через мгновение уже отпустила шею мужчины и выглядела как обычно. Изумлённый её поведением, инженер всё же не стал задавать лишних вопросов, но в мыслях дал себе зарок позднее поговорить на эту тему с Карпатьевым. Вдруг тот что-то да знает?       Тем временем Стефания отбежала к Бертилю, тоже увела его в сторонку. Однако все видели, как они двое о чём-то тихо переговорили, потом обменялись кое-какими мелочами и наконец поцеловались. Единственным, кому не понравилось последнее, стал Костя.       – И что она в нём нашла? – не впервые пробурчал он себе под нос, на нервах топая кроссовкой по пожухлой траве.       – Крош, не пытайся понять, – тихо отозвался Тимур, стоящий рядом с другом. – Душа женщины – потёмки.       – Говоришь, как Карыч! – проворчал Костя, с завистью поглядывая на Бертиля.       На это молча пожали плечами, как бы говоря, что повторяться нет смысла.              * * *              Дату отлёта назначили на девятое октября. Карпатьев настоял, что хочет справить день рождения ещё на родной земле. Отговаривать его не стали, наоборот, воспользовались дополнительным временем по максимуму. Винтерфельд и оба его помощника, используя доступный функционал эрзоскопа, взялись проверять и достраивать недостающие детали корабля. Остальные же занялись подготовкой к дню рождения очередного именинника.       – Копатыч, скажи, ты этого бульдога возьмёшь с собой на корабль? – в очередной раз потерпев неудачу с утаскиванием тайком вишен из ящика, задал Костя давно назревавший вопрос. Потому что кибернетический пёс – производство эрзоскопа годовой давности – опять бесшумно возник рядом, показывая эффектные стальные челюсти.       – А как же?! – ухмыльнулся Карпатьев, щёлкнул пальцами, подзывая пса к себе. – Конечно, Страшила полетит с нами! Будет запасы охранять.       Костя приуныл, понимая, что лафы на корабле не предвидится. Оценив вид друга, Тимур шустро отыскал лазейку.       – Но ведь Страшиле требуется подзарядка каждые семь дней! – вспомнил он. – Десять часов питания от кабеля.       – Что-нить придумаем! – беспечно отмахнулся агроном, наравне с ребятами укладывая ящики с припасами в грузовой отсек корабля. – Пима попрошу – он сделает. Например, камеру наблюдения поставит.       Неразлучный дуэт невольно сглотнул. Борис, помогающий им с ящиками, тоже. Ягоды они обожали. Особенно утащенные во время отчаянных вылазок.       Карпатьев, отметив краем глаза выражение их лиц, лишь украдкой усмехнулся в усы. Конечно, он знал, кто ухитряется уменьшать запасы, но, как и остальные взрослые, считал, что отучать детей от воровства никогда не поздно. Мало ли, что там в космосе случиться может? Любая махонькая ягодка имеет немалый вес.              * * *              Застолье получилось как всегда роскошным. Лосев, конечно, предвкушал после оного утащить супруга в постель с привычными намерениями, но, к полной неожиданности, получил твёрдое "Нет".       "Почему?" – написал он на взятой заранее бумаге формата А6: шептаться или общаться морзянкой за столом не позволяли правила приличия. Зато с другой стороны бумаги красовался чертёж портативного лазера и, в случае чего, можно было их общение списать на новые правки чертежа.       "Хочу обсудить одну тему с Георгом", – вскоре написал ответ Винтерфельд. – "Потом домой".       "Буду ждать", – появилось вскоре под его записью.       Инженер взаправду не забыл свои ранние намерения прояснить ситуацию с поступком Стефании. Поэтому и наметил важный разговор именно после празднества. В конце оного сразу шагнул к имениннику и тихо попросил о приватной беседе. Карпатьев если и удивился, то виду не подал, а предложил пройти в кабинет, располагавшийся недалеко от гостиной.       – Так что ты узнать хотел? – первым войдя туда, сходу начал агроном.       – Насчёт Стеши, – прямо сообщил Винтерфельд. – Есть кое-что непонятное.       – Дык что ж ты сам спросить не успел, пока Тишка ещё здесь была? – ухмыльнулся хозяин дома, успев дойти до рабочего стола из тёмного дуба, взял с подставки старинную трубку. Курить он, конечно, не привык, пусть и отслужил не один год в ВМФ, однако держать трубку в зубах – очень даже, ибо выглядел более внушительно. Как капитан лайнера, подчас шутил сам Карпатьев.       – Она сказала нечто странное прямо перед отъездом, – пояснил Винтерфельд.       – И что же? – усмехнулся его собеседник, поудобнее перехватывая трубку зубами сбоку.       – Что я похож на её деда. И чтобы вернулся из космоса.       Инженер сразу отметил, как Карпатьев изменился в лице, будто окаменев. Как-то по-новому посмотрел на него, со смесью странной тоски и ностальгии.       – Вот черти-то, а?! – с тем же выражением в голосе протянул тот. – Я уж думал, Тишка забыть-то деда успела, батю моего. Она ж его в последний раз совсем малюткой видела, годика четыре было всего! И впрямь почти одно лицо, разве что волосы другие и глаза. А так один в один похожи-то!       – Но я из Германии, – справившись с оторопью, охватившей после признания товарища, вполголоса хрипло напомнил Винтерфельд. – Вряд ли у нас есть нечто общее.       – Так-то оно так, – кивнул ему Карпатьев, тяжело опустился в кресло за столом, жестом предложил гостю сесть в другое напротив. – А вот слышал ли ты, что у каждого человека имеется свой двойник на этом свете?       – Речь не о близнецах, как я понимаю, – подметил инженер.       – Именно, – вздохнул хозяин дома, вытащил из-под стола бутыль красного вина и припрятанные бокалы – не иначе, как ранее успел пригубить до праздника, – щедро налил каждому по половине. – Валентин-то, батя мой, давно как со свету сгинул. Отчаянный был мужик. Как ни появится любое дело, даж жутко сложное, всегда за него брался! Меня вот в строгости воспитывал, настаивал, чтоб я стал министром каким-нибудь. А мне природа по душе была! Помню, я ему твёрдо заявил: после флота поступлю в академию наук только при наличии лишних денег. А жалованье там хоть и немалое платили, да только связи никогда не были лишними!       Здесь Карпатьев прервался, вынул трубку изо рта, выпил одним махом всё содержимое бокала. Подлил себе ещё и продолжил:       – Короче, я не просто так в артисты потом пошёл. Пока меня дома не было, батю вызвали на какой-то секретный объект. Он ведь важной шишкой был! Да только не помогло ему это. Не вернулся он оттуда. Мамке моей потом говорили, что он пропал, а только не поверила она этому! Мне вот писала, что подозревает – убили батю моего. Что она сменила квартиру, переселившись в другой город – лишь бы до неё случайно не добрались. Хотя мамка моя со всякими спецслужбами отказывалась связываться. Она ведь за батю моего вышла именно по любви, а он не сразу ей признался, где работает. Так что даже к лучшему, что Иринка, сестра моя, уехала в Китай до того случая. Приезжала потом лишь дважды: когда Тишка у неё родилась, а потом на юбилей мамки нашей. Тогда-то Тишка и видела в последний раз батю моего. Меня не было, но мамка писала, что они все были от Тишки без ума! Оно и понятно, внучка ведь! А я вот застрял в Америках! Гастроли, съёмки, туды-сюды. Потом последнее письмо от мамки получил, где она прямо говорила, что долго не протянет. Смысла уже не было возвращаться к ней. Поэтому я перебрался сюда. Только с Иринкой и поддерживаю связь – сестра, как-никак, родная кровиночка. Думаю, приедь бы она сюда – тоже отметила бы твоё сходство с батей нашим.       Агроном наконец замолчал, допил вино, глядя в пространство перед собой. Налицо погрузился в воспоминания. Винтерфельд же сидел огорошенный под впечатлением от рассказа товарища. Тот никогда не был закрытым человеком, наоборот – со всеми ладил и находил быстро общий язык. Вот и инженеру рассказал почти всё о своей семье. Но сколь долго Карпатьев молчал о ней, держал многое в себе! Да, все в Ромашково знали о наличии у него сестры, у которой своя семья в Китае, но не более того. А теперь выяснились такие детали о собственной семье Георгия! Инженер поневоле проводил параллели судьбы отца товарища со своей. Оба ведь работали на спецслужбы, разве что Винтерфельду "повезло" убраться с этой скользкой дорожки. А если бы не было памятного случая, о котором ему ранее напомнил Вэр? Как бы сложилась его судьба в таком случае? Он бы не уехал сюда, не встретился бы с единственной роднёй и будущим мужем, мог бы вообще уйти в противоправные разработки, ради изготовления коих некоторые готовы держать исполнителей взаперти, а потом убивать...       – Ты извини, что я рассказал такое на ночь, – едва различил он за размышлениями негромкий голос Карпатьева. – Я сам не ожидал, что эта тема всплывёт. А я-то думал, Тишка просто попрощаться с тобой лично захотела! Хых, ну и память у неё! Вся в... батю моего.       Последние слова прозвучали очень тихо, но Винтерфельд расслышал их. Встряхнулся, отгоняя тягостные мысли о прошлом, поднялся с кресла.       – Георг, прости, что поднял эту тему, – в свою очередь попросил он, протянув другу ладонь. – Меня озадачили тогда слова Стеши. Поэтому я...       – Да понял уж! – со вздохом оборвал его Карпатьев, тоже поднимаясь из-за стола. – Никто из нас этого не ожидал. Но мне приятно услышать, что Тишка скучает по своему деду. Видимо, она успела его полюбить, коли увидела его в тебе.       – Наверное, – согласился со сказанным инженер, ибо иного объяснения не видел.       Они пожали друг другу руки и распрощались до утра. Однако уже на пороге инженера настиг оклик:       – Пим, погодь-ка!       Враз обернувшись, Винтерфельд наблюдал, как отошли к дальнему шкафу, раскрыли тот и немного порылись на полках. А потом шагнули к нему, протянув настоящую морскую фуражку с нашивками капитана. Вышитыми, а не наклеенными.       – Я не...       – Бери же! – почти приказным тоном настоял Карпатьев. – Твоя она по праву. Её ещё мой батя носил, когда служил во флоте.       – Но...       – Бери! – агроном решительно подошёл ближе, лично нахлобучил фуражку на голову товарища, затем отступил на шаг, другой. – Ты ж у нас главный капитан! Столько всего сделал за эти два года! Да и сейчас за троих трудишься.       Не слушая возможных возражений, он сделал ещё пару шагов назад, выпрямился и отдал по-моряцки честь.       – Буду рад служить под вашей командой, капитан Винтерфельд! – улыбнулся затем Карпатьев, подмигнув ошарашенному таким поведением другу.              Разумеется, от Лосева не ускользнули ни вид, ни состояние вернувшегося супруга. Сперва потерял дар речи, потом в голос фыркнул.       – Вижу, Георг уже заочно присвоил тебе титул капитана корабля?! – вслух выразил учёный.       – Как это? – не сразу сообразил Винтерфельд.       – Ну, вообще это сюрприз должен был быть, но коли так,.. – отозвались, шагнув ближе. – Мы завтра хотели об этом сообщить. Вот уж не думал, что он передумает!       – Секунду! – дошло до инженера. – Вы... все вместе меня... в капитаны судна произвести хотели?!       – Да, – улыбнулся Лосев, остановился в шаге от него. – Так что разреши поздравить тебя с этой должностью! Ты её заслужил.       – Алекс...       Уловив в родном голосе ноты грозы, тот сбавил обороты, отступил на полшага.       – Stillstehen, Wissenschaftlerkatze! – раздалось на всю спальню яростным тоном перед тем, как началась погоня.