Glaube an Liebe_Том III

      Сперва отказы от близости Лосев списывал на излишнюю занятость супруга. У того и по рабочему профилю дел постоянно хватало, а после обретения капитанского звания прибавилось оных с лихвой. Однако и накануне памятного разговора, и последующие пару дней инженер отказывался даже от простых поцелуев. Тут Лосев заподозрил неладное, поскольку его явно избегали, и твёрдо решил поговорить на эту тему позднее, в их общей каюте.       Дожидаться Винтерфельда ему пришлось не менее получаса. Поскольку лишних запасов воды не было, в плане личной гигиены в космосе приходилось обходиться обтиранием влажными полотенцами – вынужденная мера. Отнимало это не меньше четверти часа у каждого из экипажа. Зато, когда инженер выбрался из уборной, к нему мигом пристали с вопросом:       – Можно тебя на пару минут?       – Где что нужно сделать? – отозвался он не только по привычке.       – Ответить, – Лосев в упор смотрел на него. – И это уже не терпит отлагательств!       – Алекс, я устал, – чуя, куда может увести разговор, попробовал увильнуть от того Винтерфельд. – Спать тянет.       – Без привычного поцелуя на ночь?       – Если только поверхностного.       – Почему не обычного?       Короткий шумный выдох через нос. Затем от внимания учёного не ускользнуло, как у его собеседника дважды судорожно дрогнула грудная клетка, а затем сглотнули, будто пытаясь... подавить кашель?       – Пим, ты на днях упоминал насчёт ослабления иммунитета, – напомнил он, скрестив руки на груди. – Не значит ли это, что...       – Всем нужно было это знать, – прозвучал спокойный ответ, темп коего выдавал, что финт на раскрытие сработал не до конца. – Алекс, мы – единственные, кто знаком с космическими явлениями не на бумаге. Ещё фрау София. Остальные ничего не знают. Моя задача как капитана – сохранить жизнь каждого из вас.       – А своей можно пренебречь?!       Лосев, весь обращённый во внимание, снова заметил, как дрогнул при очередном сглатывании кадык его супруга и участившееся моргание.       – Пим, – чуть мягче продолжил он. – Твоя жизнь гораздо важнее, поскольку ты – единственный, кто может управлять кораблём...       – Георг в этом тоже соображает! – попробовал возразить учёному Винтерфельд, но оказался не услышан.       –... и разбираться во всех этих приборах, – тот повысил голос. – Я – не техник, а программист, максимум смогу разобрать, где какую плату заменить либо, самое бо́льшее, переустановить вентилятор. В остальном я – полный ноль! У меня нет твоих навыков, и с этим приходится считаться. Поэтому, если с тобой что случится, говори об этом сразу! Мы не можем тебя потерять!       – Хорошо, – не стали возражать на сказанное. – Теперь ложимся спать?       С досадой прикусив нижнюю губу, Лосев кивнул, плавно опустился на кровать: третьи сутки пребывания корабля в верхних слоях стратосферы сводили невесомость к минимуму. Отвернулся, понемногу избавляясь от одежды, но краем глаза продолжал следить за супругом. Еле дождался, когда сядут рядом, и в тот же момент резко обернулся, вцепившись в чужой локоть.       – Алекс! – от неожиданности отдёрнулись было от него, но учёный крепко держал свою добычу. Всем весом навалился сверху для надёжности. И во время сей вынужденной борьбы убедился в ранних подозрениях: Винтерфельд в один момент отчётливо шмыгнул носом, а потом характерно поморщился, выдав подавляемое чихание. Отбил руку супруга, когда попытались дотронуться его лба.       – Брыкаешься? – уточнил Лосев, не прекращая попыток дотянуться до лица того. – Значит, точно заболел?       – Нет, – твёрдый уверенный ответ.       – Тогда почему сопротивляешься? Будь ты здоров, то дал бы себя коснуться!       На это сжали челюсти, ничего не говоря.       – Пим, хотя бы просто посмотри на меня!       Желваки на лице Винтерфельда заметно дрогнули, но всё же он с видимой неохотой по чуть-чуть повернул голову. Прижимая этого упрямца всем телом к кровати, Лосев видел, как стараются дышать ровно, как порой сглатывают явно не слюну. И ещё до полного разворота супруга к нему резко зажал рот того ладонью.       – БиКей! – громко произнёс он. – Определи местоположение Софьи и настрой связь с ней.       Под учёным с силой взбрыкнулись, но он, будучи готовым, смог удержаться.       – Лёшка? – раздался спустя секунды три голос Никитиной из скрытых мини-динамиков. – Что-то случилось?       – Да, – ответил он. – Есть подозрение, что кое-кто заболел. Захватите, что можете, и приходите в нашу каюту.       – Скоро буду, – после короткой заминки отозвалась женщина, и связь отключилась.       Очень вовремя, ибо попытки высвободиться опять возобновились.       – Хватит! – вполголоса зло рявкнул Лосев на инженера, всеми силами мешая тому вырваться из его хватки. – Пим, ты только выдаёшь себя!       На него глянули со смесью злости и возмущения, снова попытались хотя бы сбросить с лица ладонь учёного, продолжающую зажимать рот.       Борьба эта длилась с переменным успехом, пока дверь каюты не открылась. Глянув влево, Лосев с облегчением выдохнул: посетителем была именно их доктор. Отметил, как Софья Викторовна на миг неодобрительно нахмурилась, и запоздало сообразил, в каком виде сейчас находятся они двое. Если инженер хотя бы был ещё в брюках, пусть и расстёгнутых, то сам Лосев – в одних трусах. К счастью, профессиональная выучка взяла верх над моральными принципами, и Никитина шагнула к ним с вопросом:       – Я правильно поняла – Пим чем-то заболел?       Враз сопротивление исчезло, а объект внимания с обречённым видом откинулся боком на свою подушку, отвернувшись ото всех.       – Да, – Лосев с облегчением перевёл дыхание, уселся на краю кровати. – Молчит, зараза!       Его мигом в отместку пнули по бедру. Ничуть не растерявшись, учёный успел поймать и пощекотать ударившую его босую ступню.       – Алекс! – мигом сели на койке, отдёрнув ногу.       – Не вредничай! – отбрил он, усаживаясь обратно.       Никитина покачала головой, оценив сию детскую выходку, поставила небольшой чемоданчик на другой край кровати.       – Так на что мы жалуемся? – призвала она к порядку этим вопросом.       Минут шесть спустя диагноз уже стал ясен. За это время Лосев с тихим восторгом следил, как их доктор без усилий обследовала его супруга, а после посещения уборной уверенно сообщила:       – Простуда! Ты обтирался уже остывшим полотенцем! Вот и получил в нагрузку. А я-то надеялась, что полёт обойдётся без вирусов! Лёшка, как долго ты с ним контактировал?       – Мы ведь вместе работаем! – учёный пожал плечами, выдавая, что вопрос глупый.       На это вздохнули, потёрли переносицу поверх маски.       – Я спрашивала, были ли у вас контакты в интимном плане? – перефразировала Никитина.       – Нет! – сдвоенный уверенный ответ.       Она с невольным восхищением приподняла брови, впечатлённая этой синхронностью, мужчины же обменялись озадаченными взглядами.       – Верю! – покивала Софья Викторовна, поглядывая на них. – Пим, ты хоть и сглупил, ничего не сказав о своей болезни, но что Лёшку к себе не подпускал – молодец! Нам тут рассадника вирусов не нужно. Но всё равно – карантин на неделю! Из каюты – никуда, о любых изменениях в состоянии сразу сообщать!       Она достала заранее стерилизованный шприц, добавила в ампулу нужное средство и быстро сделала укол.       – Этого пока хватит, – заявила женщина, убирая вещи в отдельный пакетик. – Я пойду. Спокойной ночи, мальчики!              Увы, спокойствия в эту ночь было не видать. Где-то в половине второго Лосев проснулся от сдавленного стона слева, мигом приподнялся.       – Пим, ты как? – прищурившись, хрипло спросил он.       Ни звука, лишь неровное шумное дыхание сбоку.       – БиКей, включить свет на двадцать процентов! – скомандовал учёный, садясь на кровати.       Команда тотчас стала исполнена. Приглядевшись, он невольно ужаснулся: Винтерфельд лежал весь в испарине, бледный и непривычно беспомощный. Учёный машинально коснулся лба того – и похолодел: температура явно была под сорок градусов.       – БиКей, свяжись с Софьей! – отрывисто приказал он. – Немедленно!       Ответили в следующую же секунду, словно и не спали.       – Лёшка, что у вас? – прозвучал голос Никитиной. – Пиму плохо?       – Да, – подтвердил он. – Поторопитесь, пожалуйста!       – Бегу! – отозвались перед отключением связи.       Разумеется, бежать в её возрасте тяжеловато, однако не зря Никитина всю жизнь занималась спортом, держа себя в тонусе. Вдобавок, лёгкая невесомость мешала передвигаться таким способом. Однако в нужной каюте женщина оказалась шустро и не одна.       – Алекс! – едва дверь распахнулась, донёсся возглас Рабэнхерца. – Софья сказала, что Пим заболел. Это правда?       – Да, – Лосев поднялся с кровати, давая доктору больше простора, присоединился к старику, оставшемуся у порога. – Только сегодня это обнаружил.       – Кошмар! – тот покачал головой, с тревогой глядя на племянника.       Они молча стояли следующие пару минут, пока Никитина обследовала своего пациента. Слыша слабые ответы того, Лосев на нервах кусал себе губы и сжимал кулаки. Увы, его знания в медицине ограничивались необходимым минимумом плюс в анатомии умел разбираться. Поэтому был сильно благодарен судьбе, что хоть один профессиональный доктор есть в их компании. Который вскоре закончил с осмотром, что-то снова вколол пациенту и присоединился к обоим зрителям.       – Ты! – палец Софьи Викторовны указал на Лосева. – Живо за мной! Карл, присматриваешь за Пимом, пока я не вернусь. Всё понятно?       Они кивнули, не желая спорить с женщиной. Особенно с доктором.       Спустя примерно полчаса, после полного осмотра в мобильной зоне лазарета, Лосев наконец узнал причину, по коей его выдернули из каюты.       – Даже непривычно, что ты не свалился! – вполголоса заговорила Никитина, реагируя на его робкий вопрос. – Судя по всему, Пим подцепил заразу ещё на Земле. А в космосе, в ограниченном пространстве, рай для вирусов! Любые волнения только усиливают их развитие. Тебе напомнить, какая у Пима в последнее время нагрузка? На его плечах много всего! Вот и волнуется по каждому поводу. Сердце, может, у него и бионическое сейчас, да только нервы не железные! Вот под волнениями и развилась его простуда. Вы ведь с самого взлёта не занимались сексом?       Учёный кивнул.       – Понятно, – подытожила Никитина, сцепив пальцы на левом колене, снова ушла в размышления. – Пим то же мне сказал. Выходит, он уже тогда чуял, что заболевает. Вот ведь упрямец! – Она невольно фыркнула. – Прямо как ты, Лёшка! Точно друг друга сто́ите! Вот и он запряг себя в работу, на здоровье наплевал. Хотя знает, что за здоровьем в космосе следят ого-го как! Надо было заранее всех проверить и вакцинировать до взлёта. Вроде не спешили, а всё равно не до этого было! Надо будет с утра остальных проверить на вирусы.       – А с Пимом как поступим? – тихо спросил Лосев.       – Карантин, – повторили ранний выбор. – Иначе никак. Спать будешь в салоне, пока ему не станет лучше. И ещё: поскольку командовать он пока не может...       – Я возьму это на себя, – понял учёный чужую мысль.       Слегка улыбнувшись, Софья Викторовна коснулась его запястья.       – Береги себя! – посоветовала она. – Нам не нужно, чтобы и ты свалился.       – Хорошо.              * * *              Утром весть о болезни Винтерфельда облетела весь экипаж. От желающих навестить его не было отбоя, поэтому Никитиной пришлось распорядиться о строгом ношении масок и при помощи Лосева настроить программу БиКей так, чтобы никто не мог войти в нужную каюту без средств защиты. В противном случае срабатывал предупредительный сигнал, давая доктору знать о нарушителе. Неудивительно, что выздоровления капитана ожидали с изрядным нетерпением.       Причина этому крылась ещё в одном. Лосев на посту заместителя показал себя неплохим командиром, но излишне требовательным и даже въедливым. В последующие дни не было никого, кто не забегал бы на минутку в каюту больного и не пожаловался на одного педанта. Или хотя бы по связи не сделал это. Даже Никитина не избегнула этой участи.       –... То тишина ему нужна, то высота над уровнем моря не та, а то доза вещества на пару миллиграммов отличается! – сетовала она, проверяя состояние своего пациента. – Никакого сладу нет! Таким вредным Лёшка никогда не был! Поражаюсь, как ты его терпишь.       – Мы иначе решаем этот вопрос, – слабо улыбнулся Винтерфельд: ему уже стало намного лучше благодаря лечению, но ещё пару суток предстояло побыть в постели.       – Догадываюсь, как, – с пониманием кивнула женщина. – Надеюсь, этим ты и усмиришь его, когда выздоровеешь.       – Даю слово.              Инженер сдержал оное спустя дня полтора, когда карантин сняли полностью. Включил ближе к вечеру громкую связь на весь корабль и по ней объявил:       – Заместитель командира Алексей Лосев, немедленно явиться в каюту капитана. Средства защиты не нужны. Повторяю: зам командира Лосев, немедленно в каюту капитана.       Учёный с трудом подавил ругательство, но ослушаться прямого приказа не посмел. Зато остальные члены экипажа вздохнули гораздо свободнее.       – Ну-с, полагаю, одной тирании настал конец! – Рабэнхерц враз бросил делать вид, что занимается изучением данных с ближайшего монитора.       – Давно пора! – прозвучал с другого конца салона бас Карпатьева. – Лёха замудохал не знаю как уже!       – Можно не выражаться? – в отличие от них, Никитина проводила ревизию оставшихся препаратов.       – Можно! – подмигнул ей Рабэнхерц. – Заодно и по стаканчику в честь одного события!       – Мужики! – вздохнула женщина со слабой улыбкой, но спорить не стала.