Glaube an Liebe_Том III

       Когда адаптация к космическому пространству завершилась окончательно, а запасы воды и воздуха оказались пополнены, наконец отдали команду выходить в открытый космос. Ребятишки были этому рады сильнее всех, поскольку за время болезни капитана вконец измаялись от нетерпения. Особенно когда узнали, куда предстоит полететь для начала.       – Круто! – скакал от восторга Костя, то и дело оглядываясь на иллюминатор. – Обратная сторона Луны! Вдруг там будет нечто убойное?!       – Кто знает? – сомневался Тимур. – Говорят, что Луна как Луна.       – Там кратеров много, – вспоминал прочитанные данные Бертиль. – Больше, чем с этой стороны Луны. Папа, мы их будем обследовать?       – Не вместе, – слегка улыбнулся Винтерфельд ажиотажу ребят, сидя за дополнительным пультом управления: болезнь хоть и отступила, но иногда давала о себе знать слабость. – Скафандров всего три штуки, и один не доработан до конца.       – Ну, и ладно! – заявил Борис, отлипнув от иллюминатора. – Я и отсюда могу всласть полюбоваться Луной.       – Да и видно её отсюда лучше, чем с Земли, – Анюта с лёгкой завистью вздохнула: ей хотелось опуститься на поверхность спутника, но природное благоразумие брало верх над дерзостью.       – Будет видно лучше, когда мы встанем на орбите Луны, – пообещал ей инженер, сверяясь с проложенным курсом. – Пока советую сесть и пристегнуться: скоро манёвр.       Ребята, перепихиваясь и шумно споря, кто где хочет сесть, наскоро расселись на диване, поставленном вдоль иллюминатора, разобрали ремни безопасности. Пока они занимались этим, мимо прошёл Лосев, возвратившийся после проверки работы двигателей. Дошагал до кресла второго пилота, перед тем, как сесть, нагнулся к капитану. Завидев это, Анюта пихнула в бок Бориса, оба спешно повернули головы – и разочарованно вздохнули: учёный лишь что-то шепнул на ухо Винтерфельду, после чего уселся в соседнее кресло.       – Не проблема, – долетел до ребят более громкий ответ капитана "Галеона". – Выдержит.       – Я тоже на это рассчитываю, – Лосев провёл ладонью по волосам, освободил те от резинки, с видимым удовольствием зачесал их назад и снова собрал в хвост.       Поддавшись чужому влиянию, Анюта коснулась собственной косы, отросшей ниже лопаток. Хотела перекинуть её вперёд, но тут пальцев девушки коснулись другие пальцы.       – Можно мне? – тихо попросил Борис, заглянув ей в глаза.       Анюта кивнула. Сделала вид, что не заметила, как живо Костя изобразил, будто его тошнит от чужих нежностей. К тому же, Борис умел быть деликатным, когда требовалось: сказывалось воспитание от Рабэнхерца. А Тимур, заметив паясничество Кости, не замедлил дать тому щелбан по затылку.       – Всему экипажу приготовиться к манёвру, – между тем объявил Винтерфельд по громкой связи. – Повторяю: всему экипажу приготовиться к манёвру. Начинаем через девяносто секунд.       С подачи Бертиля ребята ещё раз проверили крепежи ремней безопасности. Затаили дыхание, когда обратный отсчёт перешёл на последние секунды.       "... Одиннадцать,.. десять,.. девять,.." – вещал вполне мелодичный голос БиКей по громкой связи.       – Встречай нас, Луна! – потирая затылок после щелбана, с восторженным предвкушением выдохнул Костя.       Двигатель корабля работал уже на полную мощность, заглушая отсчёт, гул энергии в дюзах отдавался дрожью по телу каждого. Но когда всех вдавило в кресла, стало не до сравнений. Одно утешение: до границы экзосферы было всего ничего, и спустя недолгое время давление исчезло, оставив взамен знакомое ощущение парения.       – Наконец-то! – Костя первым отстегнул ремень безопасности, оторвался от кресла, взмыв повыше. – Кто хочет посоревноваться, кто быстрее доплывёт до юта?       – Крош, может, не...       Возражение Тимура оборвал внезапный крен "Галеона" на левый борт. Всех несильно тряхнуло.       – Scheiße! – долетел до ребят раздосадованный возглас Винтерфельда. – Откуда здесь метеор?       – Внимательнее! – раздался уже голос Лосева. – Он не один! БиКей, сорок процентов мощности на щиты!       Корабль лёг круче на левый борт, потом внезапно дал крен вправо.       – Крош! – Тимур не успел ухватить друга за руку, и тот с коротким воплем отлетел к дальней переборке, где после столкновения с ней и короткого шока уцепился за спинку другого дивана.       – Их много! – уловили ребята комментарий инженера. – Целый поток!       – Поток?! То есть... Стоп! – Лосев в порыве осознания едва не сорвался с кресла под влиянием очередного крена и собственного движения. – Это же ориониды! Октябрьский поток метеороидного роя кометы Галлея! Они ещё...       – Алекс, сейчас не до лекций! – рявкнул на него Винтерфельд, стискивая крепче штурвал. – Следи за монитором!       Учёный опомнился, сосредоточился на навигационном экране, где подсвечивались красным летящие прямо по курсу метеоры.       – Их несколько десятков минимум, – сообщил он, руководствуясь заодно памятью. – Ежегодно наблюдают от двадцати и больше за секунду. И длиться это может не один час.       – У нас нет этих часов! – жёстко отреагировал Винтерфельд, уклоняясь от очередного метеора, показывая этим первоклассные навыки пилота истребителя. Ребятам, с волнением наблюдавшим за ним, окончательно стало ясно, почему ранее капитан "Галеона" грезил полётами: этот процесс завораживал, плюс сказывалось влияние военного подразделения, где некогда служили.       – Ареал прохождения потока весьма широк! – предупредил Лосев коллегу.       – Значит, уходим под защиту Луны, – решил тот, включил громкую связь: – Внимание всему экипажу: приготовиться к маневрированию. Без приказа не покидать свои места во избежание травм. Конец связи.       Последующие минуты ребята, включая обустроившегося на соседнем диване Костю, с неприкрытым восторгом следили, как "Галеон", управляемый уверенной рукой инженера, проворно уклоняется от идущих наперерез метеоров, а впереди по курсу увеличивается лунный диск, постепенно занимая весь обзор. Все, включая главного пилота, даже немного расслабились, понимая, что скоро окажутся в безопасности под прикрытием спутника Земли. И это послабление чудом не стало роковым, когда "Галеон" ощутимо тряхнуло: какой-то обломок метеороидного роя задел-таки их щит по правому борту.       "Повреждение в обшивке", – вспыхнуло на части мониторов. – "Щит повреждён на 6%".       – Что-то застряло в обшивке правого крыла! – сообщил Лосев, сверившись с показателями, поступающими с датчиков БиКей, установленных по всему кораблю. – Видимо, один из мелких обломков роя.       – Дюзы? – коротко бросил ему Винтерфельд, не отрывая взгляд от перекрывшего окончательно обзор диска Луны.       – Не повреждены.       Позволив себе лишь чуточку свободнее вздохнуть, инженер бегло глянул на нужный монитор периферийным зрением, направил "Галеон" по параболе на восемнадцать градусов вниз и правее. Луна призрачно тёмной исполинской тенью возвышалась уже перед кораблём, защищая собой от метеороидного роя. Сюда обломки уже не долетали, поэтому вскоре "Галеон" завис на орбите Луны, развернувшись к ней левым бортом.       – Что же, – хрипло выдохнул Лосев, когда корабль лёг в дрейф. – Испытание ионных двигателей можно считать успешно завершённым.       – Круто! – раздался позади голос Кости. – Это было что-то!       – Ага, конечно! – едко хмыкнул Тимур. – Если бы ты не отстегнулся невовремя, то не летал бы по салону!       – Да ладно тебе занудствовать! – отозвался его друг. – Всё ведь удачно...       Далее Лосев не вслушивался в перебранку закадычных приятелей. Отцепив наконец ремни, учёный соскользнул с места, направился к выходу из салона.       – Алекс, ты куда? – долетел до него вопрос Винтерфельда.       – К шлюзу, дорогой мой, – не оглядываясь, отозвался он. – Если тот обломок можно извлечь, не повредив обшивку, это будет...       – Один ты не пойдёшь! – прервал учёного жёсткий голос.       – Пим! – возмутились на это.       – Идём вместе, – повторил капитан "Галеона", тоже отстегнул ремни и спешно подплыл к Лосеву. – Вряд ли ты справишься один.       – Ну, если так,.. – пожал тот плечами.              Первый выход в космос в одном скафандре – поистине незабываемое впечатление! Шаг в вакуум подобен выходу с парашютом из самолёта, но во сто крат эффектнее. Ты думаешь, что падаешь, а на деле паришь в межзвёздном ничто, держащем на плаву не хуже воды. Куда ни бросишь взгляд – всюду сумрак освещают сверкание звёзд, поблёскивания пылевых облаков и ветров, далёкое сияние туманностей и, конечно, Млечного пути. Лишь однажды побывав здесь, рвёшься назад в эту красоту, невзирая на любые последствия.       – Алекс, не отвлекайся! – прозвучало в динамике скафандра. – У нас есть дело.       Очнувшись от наваждения, Лосев с трудом отвёл взор от завораживающего зрелища, направил реактивные двигатели скафандра к другой похоже одетой фигуре, зависшей у крыла правого борта. Собранные с нуля и интегрированные с корпусом яхты, крылья скрывали в себе не только дополнительные помещения, но и часть ионных двигателей, поэтому их починка требовала скорейших действий.       Подлетая к месту, которое зацепил метеор, Лосев заранее увидел небольшую вмятину и несколько погнутых листов обшивки. Учитывая, что листы были из крепчайшего сплава, учёный невольно поразился мощи метеороидного роя. Потом отбросил эмоции в сторону, сосредоточился на вмятине, где застрял один крупный осколок и несколько поменьше.       – Придётся повозиться, – оценил Лосев масштабы предстоящей работы.       – Да, – прозвучал из динамика его скафандр голос Винтерфельда. – Струбцина у меня, а тебе, Алекс, придётся передать плоский шабер.       Работа по отвоёвыванию нежданного улова у космоса закипела активно. Мужчины трудились слаженно, как единый механизм, вовремя меняя инструменты и убирая осколки в специальный контейнер. Самый крупный удалили первым, за ним последовали мелкие. Видя, как их количество в контейнере растёт, Лосев чувствовал внутри невероятный подъём, уже представлял, как позже займётся изучением состава осколков, не повреждённых трением о земную мезосферу. Занятый своими мечтами, он не сразу заметил, как его спутник делает паузы в работе всё чаще. Зато, когда тот вынужденно опёрся о крыло корабля, взяв передышку, враз насторожился.       – Пим, всё нормально? – обратился он к Винтерфельду.       – Да, – ответ прозвучал хрипло, прерывисто. – Опять... слабость некстати.       – Если надо, отдохни немного, – посоветовал тому учёный. – Осталось всего два осколка.       – Да, – в динамиках отозвалось гулкое сглатывание. – Всего два.       – Отдохни! – более жёстко повторил Лосев. – Хотя бы полминуты.       Звук недовольства, но послушались, и линия связи после трёх секунд молчания отключилась.       Теперь учёный чаще поглядывал на напарника. Видел, как с предпоследним осколком справились через силу, порой делали паузы после приложения усилий. Пару раз Лосев рискнул предложить свою помощь, но её отвергли решительным: "Осталось чуть-чуть." Ёрзая от волнения, он не понимал, что происходит с товарищем, и терялся в догадках насчёт состояния того.       Пока не повисли обессиленно на крыле после простого поддевания последнего осколка метеора шабером.       – Пим! – учёный инстинктивно потянулся подхватить того, отметил, как сильнее туманится от дыхания визор чужого скафандра. – Что с тобой?       – Дышать... трудно, – едва различимо, на фоне сплошных хрипов, ответили ему.       – Почему? Все баллоны проверены, шланги тоже, с ними не должно быть...       На глазах учёного Винтерфельд внезапно судорожно дёрнулся – и едва не соскользнул с крыла "Галеона". Тут паника охватила с головой.       – Пим! – он враз подхватил коллегу под руку, насколько позволяли размеры скафандров. – Да что с тобой?! Чёрт, только этого не хватало! Пим!       Без ответа, лишь звуки чужого рваного дыхания в динамиках.       На порыве эмоций Лосев в голос проклял всё на свете, и метеор, с которого всё началось, в первую очередь. С силой налёг на рукоять шабера, смог-таки отковырнуть последний осколок, отлетевший куда-то вбок. Поддерживая инженера одной рукой, второй наскоро бросил инструмент в ящик, защёлкнул тот, неуклюже прижал его и контейнер с образцами к себе сбоку. Параллельно старался понять, что же произошло с его супругом. Ведь вполне нормально оделись ранее в скафандры, нигде ничего не зацепили на выходе в космос. Вдобавок, скафандров всего три, одинаково укомплектованы, пусть один и... Ах, ты ж, черти драные!       От кошмарной догадки Лосев аж захотел побиться лбом о стену. Точно, он ведь оказался в шлюзе первым и не глядя извлёк скафандры из шкафа, тогда как его супруг добрался до места на полминуты позже. И этот грёбаный недоработанный скафандр достался именно Винтерфельду! Только потому, что он, торопыга ебанутый, не проверил, какой из скафандров взял!       На порыве досады и ужаса захотелось взвыть. Пересилив себя путём стискивания до боли зубов, учёный снова выругался в свой адрес всеми известными матными выражениями и наконец позвал:       – БиКей, срочная связь с кораблём! Найди мне Софью! Немедленно!       Он ногой оттолкнулся от крыла корабля, направившись со всем своим грузом к дверям шлюза. Отдал команду автоматике, вмонтированной в скафандр:       – Системе ускорить работу двигателя, курс – основной шлюз. Подготовиться ко входу!       Автоматика, заботливо интегрированная в скафандр руками его супруга, послушно исполнила приказ. Всего парой секунд спустя на связь вышла Никитина.       – Лёшка? У вас опять что-то стряслось?       Лосев скрипнул зубами, постарался подавить всхлип, прежде чем ответить:       – Да. Софья, умоляю, скорее к шлюзу! Поспешите, пока...       Продолжить он не смог. Зато в мыслях молил всех известных богов о том, чтобы успеть войти в шлюз, пока не стало слишком поздно.