Glaube an Liebe_Том III

      Бертиля нескоро выпустили из лазарета. После того, как его отругали за взятие осколка метеороида без спроса и заодно едва не задушили в объятиях от счастья, парнишка взялся активно разрабатывать новую руку. Его опекун постоянно спорил с Лосевым, определяя, кто стал главным разработчиком этого чуда кибернетики. Одного они не могли отрицать: без помощи эрзоскопа создать такую руку в сжатые сроки было бы невозможно.       Новая конечность взаправду поражала. Бертиль искренне восторгался возможностями этой руки. Более сильная, нечувствительная к боли, скрывающая в себе множество вспомогательных функций вроде полезных инструментов компактного размера. Словом, не протез, а чудо техники!       – Аж завидно! – вздохнул Борис, наблюдая, как выдвинувшийся шип манипулятора со сгиба кисти ловко взял карандаш, паривший рядом, и начал тем писать на листке бумаги, подчиняясь мозговым импульсам Бертиля.       – Ага! – поддакнул Костя, с не меньшей завистью наблюдая за столь уникальным явлением. – Мне бы так!       – Сложно таким управлять? – Тимур как раз смог оторваться от этого зрелища и посмотрел на друга.       – Пока да, – кивнул ему Бертиль. – Это ведь не пальцы, а что-то вроде придатка.       – Всё равно круто! – безапелляционно заявил Костя, вытянул руку, коснулся сочленения шипа. Прохладный металл остановился, держа карандаш, затем распрямился во всю длину.       – И наверняка полезно! – умевший видеть шире, Тимур вовсю представлял, какие возможности теперь открываются перед Бертилем. – Ты представляешь, сколько всего теперь сможешь сделать?! Пиму с Лосяшем помогать, сам что-нибудь придумывать!       – Ещё бы! – согласился тот, улыбаясь во весь рот. – Уже столько идей!..       – А нам-то помогать будешь? – перебил его Костя, явно вынашивая очередные сумасшедшие затеи.       – Смотря в чём, – прозвучал осторожный ответ.              На бывшем флайбридже, где располагалась ныне главная рубка корабля, тем временем проходил совсем иной разговор, но на схожую тему.       –... Импланты больше органические, чем полимерные, – говорил больше Лосев. – Те разработки, предложенные эрзоскопом, были слишком соблазнительны для использования, но – что получилось, то получилось. Мы взяли лишь минимум необходимого.       – Лёшка, я отлично знаю, какие материалы где используют, – Никитина вздохнула, прикрыла на миг лицо ладонью. – Но факт остаётся фактом: Берти всё больше становится подобием киборга. Кости в ногах содержат немало металлических соединений, рука теперь правая почти полностью из металла. Ему ведь жить со всем этим! А он ещё ребёнок!       – Ему скоро тринадцать, – напомнил Винтерфельд, не оборачиваясь к говорившим, ибо следил за показаниями навигационных приборов.       – Именно! – Лосев тотчас принял сторону капитана судна. – Биби – подросток, в его возрасте многое схватывают на лету. Софья, он быстро освоится! Два дня как очнулся, а уже вовсю играется с новой рукой!       – Синапсы в нервной системе человека всё равно не смогут быстро адаптироваться к замене нервов на провода! – продолжала упорствовать женщина, отстаивая свою точку зрения. – Пим, с твоим сердцем было проще! Оно хотя бы не отличалось от настоящего, а тут – целая рука из другого материала!       – С биоорганическими соединениями, – напомнил Лосев.       – Какая разница?! – она на нервах схватилась за голову. – Даже при благополучном сращении эта рука смотрится инородным телом! Вы ведь делали её по его нынешним показателям! А когда он вырастет, она будет выглядеть короче! Это хотя бы понятно?!       Мужчины переглянулись.       – Есть, над чем подумать, – признал учёный, задумчиво взявшись почёсывать подбородок, на котором активно пробивалась щетина.       * * *       Тимур плохо верил, что Костя столь быстро угомонился. Зная его лучше, чем кто иной, парень понимал: задумали нечто грандиозное, вынашивая идею до поры, до времени. При этом Костя вёл себя как обычно – дразнил Анюту, пикировался с Борисом, выдавал шутки и поддевки в адрес кого угодно. И так на протяжении трёх дней.       Пока к полудню четвёртого дня Лосев наконец не объявил, что определились со списком высаживающихся на тёмную сторону Луны.       –... Ещё мы с Софьей хотим взять с собой Тимура, – заканчивал говорить он. – Парень он смышлёный и делать, что нужно, умеет. Это – то, что нам потребуется при высадке. Все согласны?       Молчание. Впрочем, по глазам подростков Лосев видел, как те недовольны выбором. Даже Анюта ревновала к счастливчику, что уж говорить о мальчишках! Сам Тимур сидел как мешком пришибленный, со смесью неверия и счастья на лице взирая на учёного.       – А почему не кто-то другой? – вырвалось у Кости, возмущённого донельзя. – Почему не Биби или, например, Бараш?       – Берти ещё нужно учиться и учиться пользоваться новой рукой, – отреагировала первой Софья Викторовна на его замечание. – Боря нужнее здесь, он ведь за юнгу. Аню я в принципе опасаюсь выпускать, а ты, Костя, тот ещё выдумщик! Боюсь даже представить, что ты способен выкинуть, оказавшись на Луне!       Первые двое не особо огорчились, чего нельзя было сказать об остальных. И как бы Тимур ни был рад своему назначению, но заметил это и в мыслях пообещал себе не спускать глаз с приятелей.              Диверсия прошла, когда никто её не ожидал – на рассвете следующего дня. Система безопасности БиКей подала сигнал о внеплановом выходе в космос около пяти утра по земному времени. Сигнал быстро оборвался, но успел разбудить мерным писком нужных людей.       – Кого там черти понесли в шлюз так рано? – отстёгивая специальный ремень, щурился Лосев в полумрак. – Костян опять балуется, что ли?       – Если выход в космос, то, значит, взяты скафандры, – в отличие от него, Винтерфельд соображал быстрее, за секунды избавился от своего ремня, потянулся за одеждой. – Без Биби здесь явно не обошлось.       – Атас! – коротко выразил в сердцах учёный свои впечатления от услышанного.       Они как могли быстро оделись в невесомости. По очереди выбрались из каюты, добрались до лоу-дека, где находился выход в шлюз. Ещё при спуске заметили пару тёмных фигур палубой ниже.       – Кто там? – строгим тоном окликнул Винтерфельд, поскольку его спутник жестами отказался звать нарушителей.       Фигуры оглянулись на них, затем между собой.       – Папа, ты не поверишь, что Крош обнаружил недавно! Сейчас он это поймает только и покажет.       Лосев шумно вздохнул, потёр шею, с выражением глянув на супруга. Вслед за ним прянул на лоу-дек.       – А вы объяснить не можете, что тут происходит? – осведомился учёный у Бертиля и Бориса.       Ребята опять переглянулись.       – Лучше дождаться Кроша, – сложил руки на груди Борис. – Он это видел, он и решился на такое. Я подробностей не знаю.       – А ты, сынок? – поглядел на Бертиля инженер, зная, что он в чём-то опытнее друзей.       – Я знаю лишь, что Крош разглядел что-то интересное недалеко от корабля, – тот пожал плечами. – Позвал с собой Ежана с Нюшей и...       – Анюта – снаружи?! – в шоке перебил Лосев парнишку.       – Да, – Борис кивнул, в рассеянном свете ламп гримаса неудовольствия на его лице обрела зловещий оттенок. – Я пытался её отговорить – ни в какую! Упёрлась, и всё тут!       Мужчины обменялись взглядами, где горели обоюдная злость и тревога за вышедших в космос ребятишек.       – Вернётся – уши надеру! – сквозь зубы выдал учёный, подразумевая Костю, на что Винтерфельд согласно кивнул.       Им пришлось промаяться с треть часа у иллюминатора, наблюдая, как аж две фигуры в скафандрах выделываются как могут, а третья тщетно пытается вернуть тех к шлюзу. Наконец последней надоело видеть, как паясничают остальные, и она добавила газу в двигатели скафандра, дотянулась и ухватила одну из фигур повыше сапога, потянула за собой. Взрослые мигом напряглись, чуя, что скоро получат объяснения всему происходящему.       Эффект неожиданности, на котором ранее было решено сыграть, сильно помог. Потому что Анюта – именно её первой затолкали в шлюз – тотчас замерла, когда выбралась в коридор уже без скафандра. Лосев в мыслях порадовался тому, что смог отладить систему быстрого облачения в скафандре до максимума, иначе девчушка дольше бы возилась в камере хранения при шлюзе. Ныне же Анюта сжалась под взглядами мужчин, постаралась отплыть подальше, машинально разглаживая на себе костюмчик.       – Я ведь предупреждал! – нарушил тишину усталый возглас Бориса.       Девчушка пристыжённо вздохнула, ничего не сказав.       Спустя ещё минут двенадцать из камеры закрывшегося шлюза зазвучали приглушённые плотными переборками голоса. Слова разобрать было сложно, но по интонациям мужчины слышали: Тимур вовсю распекает Костю, а тот привычно хорохорится. Потом дверь в коридор отворилась под фразу, прозвучавшую более отчётливо:       – В любом случае расскажу обо всём Лосяшу! И Совунье тоже! Крош, ты же знаешь, они...       – Эм,.. – Костя спешно вцепился одной рукой в переборку проёма, ибо выплыл первым. – Ежан, это уже не требуется.       Тимур мигом выглянул из-за плеча друга. Оживился при виде мужчин, чьи суровые взгляды не сулили кое-кому ничего хорошего.       – Пим, Лосяш, я честно старался их отговорить! – зачастил парень, вытолкнув попутно Костю за пределы камеры шлюза. – Специально пошёл с ними, чтобы удержать в случае чего! А то Крош прямо загорелся: идём, говорит, вдруг на том диске что интересное есть!       – Что за диск? – Винтерфельд непонимающе нахмурился.       – Ну,.. вот, – вытянул к нему руку Костя с частично обломанным футляром для CD-диска. Не пустым.       Лосев быстро выхватил диск из пальцев мальчишки, оглядел тот.       – Откуда он? – коротко спросил у него учёный.       – Из космоса, – Костя пожал плечами. – Я случайно его заметил, когда на Луну пялился. Ещё взблеснул так круто! Я сразу за Ежаном и Биби полетел, думал, они помогут. Ага, счас! Нюшка, зараза, заметила и за нами увязалась. Ещё и Бараш прицепился, мол, куда вы на хрен в такой час! А мне интересно было, что это за штука! Ещё и поискать её пришлось. Лишь та магнитная хрень, которую Биби посоветовал, помогла.       Мужчины снова переглянулись. Храбрость, с которой Костя сознался в случившемся, их порадовала, однако спускать на тормозах несанкционированный выход в космос не стоило. Поэтому Лосев, будучи ближе к парню, вытянул руку, отвесил тому закономерный подзатыльник. Даже не уклонились, принимая на голову давно привычную кару.       – Тимур, Борис, вы свидетели, поэтому слушайте и запоминайте, – строгим тоном заговорил потом учёный. – Когда Софья проснётся, ведёте этих троих к ней и рассказываете, что и как случилось. Наказания она вам сама назначит. Вы же следите, чтобы эта троица не увиливала и всё сделала, как надо. Вопросы?       – Никаких, – вразнобой отозвалась вся пятёрка ребятишек.       – Тогда кыш на хай-дек!       Едва подростков и след простыл, Лосев обратил взгляд к супругу. Плавным броском переправил тому футляр с диском. Винтерфельд ловко поймал находку из космоса за уголок, оглядел её.       – Сейчас пойдём изучать или позже? – уточнил он.       – Сейчас, – вздохнул учёный, устало сложив руки на груди. – С этой мелюзгой вечно сна не хватает! Но уснуть я уже точно не смогу!              О результатах обследования диска потом узнали и остальные. Рабэнхерц – в первую очередь.       – Диск с музыкой? – переспросил он, прервав приём ягодного коктейля через трубочку. – Из космоса?!       – Даже если это всего лишь диск, ребята всё равно поступили безрассудно! – напомнила ему Никитина, собирая чужие опустевшие контейнеры. – Рискнуть ради такого выйти в открытый космос! Уму непостижимо! Слава богу, ничего не случилось!       – Дорогая моя, для них это – очередное приключение! – вступился за тех Рабэнхерц. – Будет теперь, о чём рассказывать собственным детям! А то, что ничего плохого не произошло, говорит лишь о том, что технику безопасности они все усвоили на отлично. Скафандры ведь целы?       – Да, – кивнул Винтерфельд. – Мы их осмотрели. Ни царапины.       – Ну вот, я же говорил! – просиял старик. – А диск тот дайте-ка послушать! Вдруг что интересное?       – Вот как раз интересное там найдётся! – с выражением заявил Лосев. – Мы прогнали запись с диска по базе данных БиКей. Мелодии, которая там записана, нет ни в одном архиве ни одной страны. У нас с Пимом одно предположение: кто-то из участников МКС мог сочинять музыку в космосе и случайно выкинул этот диск.       – Это уже вдвойне интересно! – протянул Рабэнхерц с загоревшимися глазами. – Где диск?       Заветную вещь он заполучил спустя четверть часа, когда все, включая подростков, собрались в кают-компании. Магнитола, взятая с Земли, без проблем приняла почищенный диск, зашуршала сперва, определяя состояние носителя. А потом зазвучала долгожданная мелодия, полная гулких, тягучих, иногда прерывистых и разной тональности звуков, на удивление гармонично сочетающихся между собой. Многие слушатели то и дело поглядывали на Рабэнхерца, сидящего с закрытыми глазами, дабы чётче воспринимать сию нестандартную музыку. Иногда старик на миг-другой хмурился, но ничего не говорил. И, как и остальные, часто ощущал мурашки по коже от звучащей мелодии без слов.       Пока запись не кончилась. Обрывистым мелодичным перестукиванием, а не затуханием. Многие вздохнули спокойнее после окончания мелодии, расправляя сжавшиеся мышцы. Рабэнхерц ещё секунд десять посидел с закрытыми глазами, потом задумчиво вздохнул.       – Очень необычно! – вынес он вердикт, глянув наконец на обоих гениев "Галеона". – Эти звуки напоминают что-то очень знакомое. Будто... – Старик пощёлкал пальцами, подбирая определение. – А, мерцание звёзд! Их неверный блеск в небе. Алекс, ты ведь разбираешься в астрономии, скажи – могут ли звёзды... звучать?       Тот переглянулся с Винтерфельдом, неопределённо вздохнул.       – Многие звёзды состоят из других элементов, отличных от Земли, – заговорил Лосев, обращаясь к своей памяти. – Плюс всевозможные излучения, которые они... отдают в космос, например, электромагнитные. Технически, можно эти частоты...       – Преобразовать в радиоволны, – кивнул инженер, продолжив мысль коллеги, замершего от возникшей догадки. – Процесс сложный, для этого нужна соответствующая аппаратура. Которая есть далеко не у всех.       – О преобразованиях частотного колебания звёзд ни разу не говорилось на симпозиумах, – веско подметил Лосев. – Только об их изучении.       – Но кто-то об этом додумался, – Рабэнхерц хитро прищурился. – Возможно, даже не землянин. Получается, у нас на руках редчайший дар, который не стоит упускать. Полагаю, Костя заслужил после наказания похвалу. Такие находки на дороге не валяются.       – Ладно, – вздохнула Никитина, поняв его мысль. – Я поняла тебя. Так и быть, возьмём Костика с собой на Луну.       Расположившийся в уголке кают-компании, Костя с трудом сдержал вопль восторга, лишь торжествующе сжал кулаки. Под многозначительным взглядом Тимура.