Glaube an Liebe_Том III

             Спуск на поверхность Луны оказался не таким волнующим, как ожидал Костя. Да, было темновато, но не настолько, чтобы не видеть каменистую поверхность под ногами. Далёкие звёзды призрачно освещали теневую сторону земного спутника, и этого было достаточно, как и лучей встроенных в скафандр фонарей. Световые пятна зайчатами скакали по холмистой поверхности Луны, изучая её. Но, по факту, теневая сторона земного спутника мало чем отличалась от освещённой.       – И чего в этом интересного? – втихую бухтел парень себе под нос, понимая заодно, что его слышат взрослые через общую связь в скафандрах. – Камни, песок, холмы... Хоть бы тарелка какая-нибудь летающая появилась!       – Увы, друг мой мечтательный, ни одна экспедиция на Луну не выявила пока признаков жизни на ней, – отозвался Лосев, жадно озирающийся по сторонам в отличие от мальчишки, да так рьяно, что отследить луч его фонаря представлялось нереальным. – Намёков на неё хватало с избытком, а вот на деле... Ого!       Костя враз вскинул голову, подобравшись при последнем восклицании учёного. Софья Викторовна прервала монотонную голосовую запись для диктофона, повернулась к ним.       – Лёшка, что ты увидел? – она в четыре плавных движения шустро оказалась рядом, всмотрелась, куда светил луч фонаря Лосева: – Что это?       – Похоже на руины, – выдал Костя первую ассоциацию, пришедшую на ум.       Аналогия подходила идеально. Неровная поверхность Луны в отдалении походила на причудливо осевшие обломки зданий. Неудивительно, что Лосев замер, зачарованный видом оных. Будь на его месте кто другой, менее искушённый в астрономии, то запросто решил бы, что вдали и впрямь останки некой цивилизации.       – Феноменально, правда? – ломким голосом выговорил учёный, не отводя глаз от подобия руин. – Кажется одно, а на деле...       – Понимаю, – вздохнула Никитина, коснулась локтя его скафандра, затем перевела взгляд на их третьего спутника: – Видишь, Костик? Никогда не принимай на веру видимое. Сперва убедись в его происхождении, а потом делай выводы.       Парень с готовностью кивнул.       На "Галеон" они возвратились спустя полчаса, когда набрали достаточно количество образцов местных пород. Софья Викторовна понимала, что это излишне, ведь у многих обсерваторий были лунные камни, но решила уступить просьбам учёного, захотевшего собрать собственную коллекцию. И, пока она снимала в камере шлюза скафандр, слышала, как Лосев вовсю хвастается перед собравшимися слушателями:       – Одного молекулярного изучения явно будет недостаточно! Проведу полный спектральный анализ, и если смогу обнаружить что новое, то отошлю данные в Московскую астро-ассамблею. Понимаете, сколько шуму будет в таком случае?!       – Алекс, придержи хвастовство до возможных результатов! – веско подметил Рабэнхерц, опередив остальных. – На нет и суда нет.              Первым неладное заподозрил, как ни странно, Костя. Интуиция подсказывала мальчишке, что Лосев вряд ли станет долго сидеть в лаборатории за всевозможными анализами. Образцы образцами, однако парень помнил, какими глазами учёный взирал на далёкие холмистые неровности Луны. Поэтому Костя спустя меньше чем час рискнул прокрасться к лаборатории и заглянуть туда.       Табличка на двери с надписью: "Закрыто" остановить его не смогла. Вытащив из кармана брюк блокнот, Костя шустро отыскал нужный код, ввёл его через панель доступа и дверь открылась. Заглянув внутрь, парень ничего не увидел. Вообще ничего. Никакого творческого бардака, приборы закреплены в местах хранения, словно их не касались минимум неделю.       – Лосяш! – негромко позвал Костя учёного, затем повысил голос: – Лосяш!       Ни звука, ни движения. Осмелев, Костя проплыл глубже в лабораторию, стараясь не задевать углы полок и шкафов. За пару минут осмотрел всё помещение, потом направился к выходу. А едва оказался в коридоре, сразу включил систему БиКей через ПБД¹.       – БиКей, где сейчас Ло...сев? – вовремя поправился парень, вспомнив, что прозвища в память компьютера не были введены.       Панель помигала красными и жёлтыми огоньками, после чего синтезированный женский голос воспроизвёл:       – Местоположение неизвестно.       – В смысле? – вырвалось у Кости.       – Некорректный запрос, – тотчас отреагировала система.       – Где Лосев-то? – повторил он.       – Местоположение неизвестно.       Сделав глубокий вздох, Костя потёр переносицу, затем шею сзади.       – Ладно, – принял он решение. – Тогда мне нужен... Карл.       – Центральная каюта, – сообщила БиКей.       – И на этом спасибо, железка! – втихую пробурчал парень, отплывая назад по коридору.       До требуемой каюты он добрался спустя минуты две.       – Костя? – при его появлении Рабэнхерц оживился, отложил книгу, которая зависла рядом, плавая в невесомости. – Заходи, нечасто ты бываешь у меня.       – Я по делу, вообще-то, – парнишка опять потёр шею, испытывая неловкость. – Там это... Ну...       – Костик, я не раз говорила – не надо смущаться прямоты! – улыбнулась ему Софья Викторовна, тоже находящаяся в каюте, разве что занималась вязанием. – Говори сразу, что требуется.       – Ну... Лосяш пропал, – мгновение помявшись, выдал Костя, не поднимая пока глаз.       Что не помешало ему заметить, как взрослые переглянулись. Потом Рабэнхерц, кашлянув ради прочистки горла, уточнил:       – Это действительно так?       – Сейчас проверим, – отложив связанный наполовину малиновый шарф, Никитина глянула правее: – БиКей, будь добра, подскажи местоположение Лёшки Лосева!       – Местоположение неизвестно, – выдала система знакомую Косте фразу.       Старики обменялись уже встревоженными взглядами.       – Ты говорила, БиКей видит индивидуальные биосигналы каждого из нас? – Рабэнхерц нахмурился, не сводя глаз с давней подруги.       – Да, – кивнули в ответ. – Пим, когда настраивал свою машину, сказал, что в её память заложены наши МРТ, отпечатки пальцев, узор сетчатки. Я сама ему выдала все медицинские данные, которые он и задействовал для идентификации каждого из нас!       – А что вы видели при высадке на Луну?       Никитина одарила собеседника пронизывающим взглядом, затем глянула на Костю, висящего в позе турка у входа в каюту.       – Дальние холмы показались Лёшке похожими на руины города, – произнесла она таким тоном, что становилось ясно: о причине исчезновения Лосева как минимум догадались.       – Если он решил их обследовать...       – Втайне ото всех...       – Это не на один час.       – А запасы кислорода ограничены.       Рабэнхерц мигом дотянулся до ПБД, укреплённой на придиванном столике, и нажал на кнопку вызова.       – Рубка на связи, – прозвучал в каюте голос Винтерфельда, привычно нёсшего вахту на главном посту.       – Племяш, ты с Алексом давно не общался? – обратился к нему Рабэнхерц, сделав остальным в каюте знак, чтобы пока молчали.       – Часа два назад, – прозвучал ответ.       – Он тебе что-нибудь рассказывал о спуске на Луну?       – Там было найдено многое, что он бы хотел изучить.       – И всё?       – Что случилось? – прямо спросил их пилот.       Троица в каюте переглянулась.       – Пим, дорогой, Костя обнаружил, что Лёшки нигде нет, – вступила в разговор Никитина.       – Каким образом?       – Ну,.. – Костя сделал глубокий вдох. – Я решил заглянуть в лабораторию, проверить, как там Лосяш, а никого не оказалось. Я ещё БиКей спросил, так она сообщила, что Лосяша вроде как нет на борту.       Пауза, за время коей можно было расслышать щёлканье кнопок и в какой-то момент усиление гудения систем БиКей. Потом через динамик донеслось:       – Датчики показывают, что Алекс сейчас находится в двухста десяти метрах к северо-северо-западу от корабля.       – Вы там видели подобия руин? – осведомился Рабэнхерц у недавних покорителей Луны.       – Думаю, да, – кивнула ему Софья Викторовна. – Я точного направления не знаю, не сверялась.       – А больше негде! – встрял Костя. – В других местах эта Луна была более... ровная.       – Нужно вытащить Алекса оттуда, – несильно хлопнул ладонью по подлокотнику дивана Рабэнхерц, удержал при этом равновесие: от хлопка его на миг приподняло выше в невесомости. – Кто готов?       * * *       – ...екс. Алекс! Очнись! Алекс!       – Ещё раз попробовать?       – Пока не...       Более шумный вздох, вырвавшийся у Лосева, враз заставил умолкнуть стоявших рядом людей. Жмурясь и испытывая странную слабость внутри, он попытался приподняться, ощутил, как чьи-то руки бережно подхватили его и помогли с задуманным. При этом слабость поразительным образом соседствовала с тяжестью во всём организме, преследовало впечатление, что тело весит минимум тонну.       – Давай, потихоньку! – звучал над ухом учёного голос Рабэнхерца. – Вот так, да. Ещё немного...       В конце концов удалось сесть на койке, насколько позволял фиксирующий ремень. За время сего процесса повезло различить рядом ещё Никитину. Мозг был изрядно затуманен из-за слабости, но интуиция сработала тотчас, сигнализируя, что вряд ли старики просто так явились по душу учёного.       – Как чувствуешь себя? – взгляд женщины словно пронизывал насквозь, вселяя опасения насчёт дальнейших событий.       – Будто катком проехались, – поколебавшись признался Лосев тихим уставшим голосом.       – Что-нибудь помнишь?       Повисла тишина. Софья Викторовна отчётливо видела, как хмурится её частый пациент, напрягая память, и его усилия вспомнить последние события поневоле внушали тревогу.       – Ничего, – наконец сообщил ей Лосев, под конец этой минуты сумевший даже поднять руку и коснуться ею виска. – Помню, как почти достиг пиков Королёва... и всё.       – Совсем ничего не помнишь? – переглянувшись с женщиной, уточнил Рабэнхерц.       – Нет.       Старики снова обменялись встревоженными взглядами.       – У Луны слабое притяжение, – вслух произнесла Никитина. – Возможно, один из случайных метеоров повлиял волной отдачи...       – Насколько эта теория верна? – уточнил у неё Рабэнхерц, но ответ услышал от самого пациента.       – Никаких подобий воздушных потоков здесь быть не может, зато малейшие толчки влияют на находящиеся на поверхности Луны предметы, – уверенным тоном заявил им учёный. – Вдобавок, контакт с метороидом повлиял бы сильнее, вызвав лунотрясение. Нет, наверное, проблема опять в скафандре, хотя мы с Пимом всё постарались проверить.       – Он проверил скафандр после твоего возвращения, – веско подметил Рабэнхерц. – Кислорода ещё хватало. Других неполадок тоже не было, по его словам.       – Интересно! – протянули в ответ. – Что же тогда?..       – Можно только гадать, – пожала плечами Никитина, после чего лёгким толчком отправила своего пациента обратно на койку, нагнулась ближе, сохраняя позицию в невесомости. – А теперь угомонись! Мне надо проверить твои показатели ещё раз.              Известие, что Лосев по неведомой причине позабыл всё о пребывании в одиночку на поверхности Луны, шустро облетело остальной экипаж. Не обошлось при этом и без домыслов.       – Наверняка какие-нибудь инопланетяне! – настаивал Костя на своей версии. – Увидели Лосяша и вжух по нему чем-то! Вот у него память и отшибло.       – Избирательно как-то отшибло, – хмурился Тимур. – О причине выхода он помнит, а после достижения лунных гор – ничего.       – Да точно инопланетяне! – активнее разгорался Костя, воображая всякое о случившемся. – Они знаешь как прятаться умеют?!       – А ты что, их видел? – Анюта не могла удержаться от подколок.       – Нет, но я же сказал, что!..       – Сказал он! – скептически хмыкнул Борис, покусывая кончик ручки в попытках подобрать очередную рифму: парень продумывал стихотворение на тему недавнего происшествия.       Бертиль молчал и не встревал в спор друзей. Впрочем, по его поблёскивающим глазам видно было, что идея насчёт инопланетного вмешательства пришлась ему по душе.       Неизвестно, чем бы спор в итоге кончился, но корабль внезапно дал лёгкий крен на левый борт. Невесомость и тут помогла – никто не ушибся, отлетев вбок. Но случившееся озадачило.       – Блин, что там Копатыч делает? – возмутился Костя, шустро отпружинив ногами от переборки.       – Может, опять метеорит виноват? – высказала мнение на сей счёт Анюта. – Они ведь тут летают как... как мухи.       – Мухи поумнее будут, – сострил Костя, махнул рукой, предлагая друзьям следовать за собой: – Айда на мостик! Выясним, что там такое.       Ребята вереницей проплыли за ним до трапа, ведущего наверх. Менее, чем за минуту оказались на верхней палубе. И, к полному недоумению, обнаружили Карпатьева храпящим за штурвалом.       – Уснул он! – воскликнула Анюта. – А как же безопасность корабля? Копатыч!       Агроном не пошевелился.       – Копатыч! – громче позвал того Костя.       Ничего. Подростки переглянулись, обменялись понимающими взглядами.       – Раз, два! – скомандовал Костя.       Все в момент навалились на Карпатьева, толкая и пихая того с разных сторон. От массированного давления наконец очнулись, сонно поморгали.       – Ребяты, вы чего тут? – с недоумением осведомился у них Карпатьев.       – Как чего?! – Анюта опять обрела возмущённый вид. – Мы...       – Что тут происходит? – раздался за спинами компании голос Винтерфельда. – Георг, что с кораблём?       – А что-то стряслось? – сонно прижмурился тот.       Инженер окинул внимательным взглядом ребят, затем остановился им на товарище.       – "Галеон" тряхнуло, – пояснил он. – По какой причине?       – Тряхнуло? Разве? – Карпатьев потёр глаза краем ладони. – Не помню такого.       – Конечно, ты же заснул! – вскинулась Анюта.       – Да не спал я! – горячо возразил агроном. – Просто...       Он растерянно умолк, налицо подбирая определение. Все в ожидании не сводили с него глаз. И тут Бертиль краем глаза уловил за центровым иллюминатором призрачно-белёсую тень.       – Смотрите! – выпалил парнишка, указав кибернетической рукой нужное направление.       Обернуться не успел никто: нечто невидимое мягко толкнуло в грудь, не столько вышибая дух, сколько вынуждая прижмуриться на мгновение.       Или нет? Когда Бертиль наконец открыл глаза, то с изумлением обнаружил, что парит боком рядом с барной стойкой. Попытался сообразить, почему. И внезапно сообразил, что не помнит о причинах своего безвольного парения на хай-деке ничего. Равно как почему близ него зависли в спящем виде Тимур и Анюта.       – Эй! – Бертиль подплыл к Тимуру, тронул того за локоть. – Тим, проснись! Тим!       Друг быстро открыл глаза, жмурясь на свет, повернул к нему голову.       – Ты чего? – прозвучал хриплый шёпот.       – Не помнишь, что мы тут делаем? – Бертиль широким кивком обвёл помещение хай-дека.       – Не-а, – задумчиво протянул Тимур, отмечая, как в чувство начали приходить остальные. – Пим, Копатыч, вы...       – Scheiße! – прерывая его, потряс головой Винтерфельд. – В ушах звенит!       – Давление опять шалит, что ли? – высказал свою точку зрения Карпатьев. – Ты бы сплавал до Софи, она что угодно даст от головы.       – Потом, – то и дело потирая глаза, отказался инженер. – Надо системы проверить.       Выпустив поручень, в который повезло вцепиться ранее, Винтерфельд на едином рывке за секунды выбрался с хай-дека на бывший флайбридж. Провожаемый не одним взглядом.       – Интересно, что это было? – заинтригованным тоном произнёс Костя. – Массовый гипноз?       – Ты об этом... массовом сне? – вынужденно повторился Тимур за другом.       – Ну, да. Вряд ли мы просто так уснули именно здесь, а не в каютах.       – Может, лекарство какое подействовало? – предположил Борис. – Совунья ведь каждый день даёт нам витамины.       – Раньше такого эффекта не было, – Костя многозначительно посмотрел на него.       – Сплаваю-ка я к папе, – решил Бертиль и двинулся следом за опекуном.       Минут десять спустя он вернулся к изнывающим от любопытства друзьям.       – Ну, что? – первой выпалила Анюта. – Есть новости?       – Только одна, – отозвался Бертиль, в задумчивости ероша волосы на затылке.       – Какая? – отреагировал уже Костя.       – Корабельные часы отстают от механических часов на пять.