Glaube an Liebe_Том III

             Хотя за последующие сутки подобных случаев уже не возникало, однако факт оставался фактом: по неведомой причине показания электронных приборов отличались от механических. Проверка эрзоскопом подтвердила сей факт: прибор выдавал сообщения о воздействии на электронику по электромагнитным и радиоволнам. К слову, сам эрзоскоп неведомому воздействию никак не подвергся, и этот факт лишь убедил в принадлежности прибора к далёким разработкам будущего.       – Даже если его не инопланетяне создали, то вот это выпадение из реала – точно их лап дело! – твердил Костя, отстаивая свою версию произошедшего.       – Странно, что это выпадение только нас затронуло, – хмурился Тимур.       Парень был прав: от выпадения из реальности ни разу не пострадали именно старики. Но они в принципе никуда не выбирались в тот злосчастный день. И не замечали ничего необычного ни рядом, ни извне. Поэтому теория, выдвинутая Лосевым о неких малоизвестных биоэнергетических полях, не выдерживала никакой критики со стороны его главного оппонента.       –... Алекс, импульсы были электромагнитными, – продолжал настаивать Винтерфельд. – Они тоже влияют на человеческий организм не хуже низких частот.       – Однако сон – это биохимическая реакция, основанная на...       Глухо рыкнув, инженер попросту прянул вплотную к Лосеву, перехватил за шиворот.       – Алекс, хватит! – сквозь зубы выдал он раздражённым тоном. – Со своими лекциями лучше к детям иди!       – Они уже подростки и тем более разбегаются от меня как тараканы! – ответное пылкое возмущение. – Им это неинтересно!       – Тогда просто свали, а не мешай!       – Копаться в механизмах, пока вокруг столько загадочного?!       Снова короткое рычание, на миг сжали кулаки. И резко отвернулись, разорвав визуальный контакт.       – Уйди! – повторил Винтерфельд таким голосом, что становилось ясно: злость сдерживают из последних сил.       Громко с вызовом хмыкнув, учёный вскинул выше голову, смерил коллегу со спины испытующим взором. И, развернувшись, резким движением уплыл за пределы главной рубки.       Равномерный гул приборов помог вскоре овладеть нахлынувшими эмоциями. С шумным вздохом Винтерфельд запрокинул голову, расслабил напряжённые мышцы. После минуты стояния с зажмуренными глазами открыл их, оглядел пульт управления. Все показания пребывали в пределах нормы. Успокоенный этим, инженер плавно опустился в кресло, закрепил фиксирующий ремень и склонил голову на руки: мозг требовал отдыха после недавнего спора.              Если бы Карпатьеву не взбрело на ум проверить запасы на текущее качество, то очередной пропажи хватились бы нескоро.       –... Одно дело вручную всё перепроверять, и совсем другое – сканером! – объяснял потом агроном Никитиной. – Эрзоскопчик-то важнющий прибор, он нашим учёным больше нужен! Да только одному несподручно со всем сладить! Вот я и решил Лёху попросить насчёт сканера какого, а БиКей, малышка, так и так – нет опять Лёхи нигде! Вот я и решил сперва к вам.       Слушая его, Софья Викторовна только крепче сжимала губы и косилась на последнего в их компании. Укор и досада в её глазах пылали столь выразительно, что в итоге Рабэнхерц не выдержал.       – Жорж, мы не няньки Алексу! – резко напомнил он. – Если он опять куда подевался, то только по своей глупости!       – Да я понимаю, но...       Голос Карпатьева утих сам собой, следуя за испытываемой неловкостью: было несколько стыдно за поступок, достойный лишь ребятишек. Впрочем, это же помогло остальным взять себя в руки.       – Пиму лучше пока ничего не говорить, – решил Рабэнхерц за всех. – Он в прошлый-то раз переволновался, когда мы Алекса с Луны доставали. Займёмся этим сами.       – Каким образом? – скептическим тоном уточнила Никитина.       Её одарили загадочной улыбкой, затем покосились на двери каюты.       – Тимка, Костя! – позвал старик чуть погромче. – Хватит играть в шпионов, давайте-ка сюда!       Миг, другой, и дверцы раздвинулись пропуская в помещение сразу четверых.       – От ведь тетери любопытные! – усмехнулся Карпатьев при появлении ребят. – И когда успели прослышать?       – Нюшке спасибо! – кулак Кости несильно ткнулся сзади под лопатку Анюты. За что он враз закономерно получил по затылку от Бориса, следовавшего позади всех.       – А Берти где? – оглядев их, осведомилась Софья Викторовна.       – Он на шухере, – честно признался Тимур. – Биби тоже не хочет, чтобы Пим рано узнал обо всём.       – Резонно, – кивком поддержал Рабэнхерц их замысел. – Итак, ребята, нам нужна ваша помощь.       – Что нужно делать? – у Кости вмиг загорелись глаза.       – Кто-то из вас должен сплавать до Бертиля и позвать его сюда, – взялся объяснять старик. – Кому-то надо забрать эрзоскоп, да так, чтобы это не обнаружили сразу. И третье – проверить, на месте ли скафандры. Кто куда пойдёт?..       Спустя четверть часа что-то прояснилось, а что-то наоборот запуталось. Скафандры и оборудование тронуты не были, тогда как после возни Бертиля с эрзоскопом и системными настройками БиКей вопросов возникло больше, чем после загадочных часовых выпадений.       – Не понимаю, – растерянно повторил Бертиль в третий раз. – Словно помехи какие-то! Короткие.       – И всего в долю секунды! – подметил Тимур, прищурившийся сквозь очки в монитор, где воспроизводилась запись событий в лаборатории – последнем месте, где системы БиКей зафиксировали положение Лосева. Запись проходила в замедленном темпе, и лишь этот фактор помог засечь кратковременные помехи в записи.       – Самое паршивое, что Лосяша в кадре не было! – с досадой выдал Костя сквозь зубы. – Хоть раз бы мелькнул!       – Знать бы ещё, чем он занят был! – веско подметила уже Анюта. – Ежан, ты точно ничего не заметил?       – А что замечать? – тот развёл руками. – Там всё как всегда.       – Может, вместе обследуем лабораторию? – предложил Бертиль другу.       – Я с вами! – мигом предложил Костя.       – Нет! – пресёк Рабэнхерц его слова. – Пусть изучением займутся Тимка и Берти. А остальные в это время проследят, чтобы Пим не заинтересовался происходящим.       – Хорошо, учитель! – мигом дал согласие Борис.              Слежка оказалась бесполезна: уставший за последние два дня, Винтерфельд уснул за пультом управления так крепко, что оба надсмотрщика в лице Кости и Бориса откровенно скучали, пребывая у трапа. От нечего делать они втихую по передатчику переговаривались с обоими исследователями лаборатории, обмениваясь мнениями по любому поводу.       –... То не тронуто, другое, – шёпотом высказывался Костя недовольным тоном. – Точно инопланетяне постарались, больше некому!       – Я сейчас ещё радиоуглеродным способом попробую всё обследовать, – отозвался по связи Бертиль. – Конечно, уверенности мало, но...       – "Но" слишком много! – прозвучал комментарий Тимура. – Хоть какую-то зацепку бы найти!       – А вдруг мы не там ищем? – внезапно вмешался в их обмен мнениями голос Анюты, напряжённый и звонкий. – Народ, я сейчас в каюте Лосяша и знаете, что обнаружила?       – Что? – в унисон выпалили мальчишки.       – Его диктофон! – торжественно объявила Анюта. – Плавает около его стола и мигает.       – И что это значит? – нахмурился Борис.       – Бараш, он с диктофоном почти никогда не расставался! – тихо рявкнул на того Тимур. – Лосяш его ни за что бы не оставил!       – Думаешь, там есть что-то насчёт его исчезновения? – переспросил Борис и, недолго думая, прянул вниз вдоль трапа.       – Эй! – возмутился Костя скоростью приятеля и поспешил следом. Не заметив, что его возглас вынудил пробудиться человека, которого они вдвоём стерегли.       Каюты Лосева мальчишки достигли почти одновременно. Дверь была приоткрыта, в проёме с торжествующим видом парила Анюта, сжимавшая в ладони найденный диктофон. Протянула тот Бертилю:       – Вот, держи!       Парень тотчас схватил вещицу, оглядел её. Ничего, кроме равномерно мигающего огонька записи.       – Интересно, что там записано? – в нетерпении произнёс Костя, жадно взирая на диктофон.       – Его бы папе отдать, – выразил Бертиль своё главное стремление.       – Может, лучше Карычу? – Борис помнил, кто отдал им приказы действовать.       – Да, он же просил нас последить за всем, – поддержал старшего товарища Тимур. – Надо выполнить его просьбу.       – А я за то, чтобы самим ознакомиться с последней записью! Биби, ну, отдай! – Косте не сиделось на месте, он то и дело норовил дотянуться до диктофона, но Бертиль ловко уводил прибор в сторону.       – Крош, ты хоть!..       Анюта не успела договорить: в силу положения она первой увидела, кто появился на сходнях лоу-дека, и враз умолкла. Озадаченные её поведением, обернулись и мальчишки, инстинктивно попытались сбиться в кучу.       – Вкратце – что происходит? – хриплым тоном обратился к ребятам Винтерфельд, нависая над ними.       Переглянувшись со всеми, Бертиль безропотно протянул опекуну диктофон со словами:       – Папа, Лосяш опять куда-то пропал, и мы по просьбе Карыча нашли вот это.       Оглядев ребят, инженер затем глянул на мигающий огонёк диктофона, сжал челюсти, а прибор – в руке.       – Все за мной, – приказал он и первым направился в центральную каюту.       – Сперва вы, – оказавшись перед нужной дверью, кивком указал Винтерфельд всей компании на неё.       Ребята по очереди проскользнули в каюту. Находясь вне оной, инженер успел услышать изнутри возглас Никитиной:       – А вот и вы! Как успехи?       – М-м-м,.. – протянул неуверенно Костя, оглянувшись назад.       Бертиль, будучи предпоследним, развёл руками на взгляд друга, затем потупился.       – Дядя, что опять случилось? – прямо спросил Винтерфельд, едва оказавшись в каюте следом за своим приёмышем.       Рассказ долгим не был. Под конец оного инженер более придирчиво осмотрел диктофон, без предупреждения включил последнюю запись, в момент выкрутив громкость на максимум. Каюту враз наполнило щёлканье кнопок, гудение неведомого прибора и шелест бумаг. Спустя же секунд шесть-семь зазвучал и голос Лосева.       – Это не находка, а чудо! – срывающимся полушёпотом вещал тот на записи. – Одного вольфрама больше сорока процентов на кубический сантиметр! Молибден, титан... Этот осколок явно не от спутников, а чего-то другого! Может, даже от корабля! Может, нашего, может, чужого. Надо бы пролистать справочники, свериться, какие корабли могли разбиться с начала ракетостроения. Если выяснится, что в них использ...       В этом месте запись затрещала, будто наложились помехи, однако сквозь них смог пробиться возглас изумления. Слушатели невольно переглянулись, вслушались в треск помех. Впрочем, те внезапно пропали и в возникшей тишине после нескольких секунд паузы прозвучало:       – О-откуда?! Что?!       Снова пауза.       – С Плутона?! – неверящий голос Лосева. – Но...       Опять короткий миг тишины.       – Я?! Кстати, как... Эй, что вы?..       Что-то звякнуло, упало. И наступила тишина. На сей раз другая.       – Конец записи, – Винтерфельд выключил диктофон, сунул тот в нагрудный карман формы.       Все переглянулись.       – Ну, теперь-то вы мне верите? – глаза у Кости пылали торжеством. – Лосяша инопланетяне утащили! Вон, и запись это подтверждает.       – Невероятно! – Рабэнхерц в задумчивости потирал под усами. – Кто-то посторонний проник на корабль, а мы ничего не заметили.       – Коли уж это инопланетяне какие, то у них наверняка есть вещички похлеще! – пробасил Карпатьев, скрестив по-боевому руки на груди. – Тут настороже надо быть, а то ещё кого утащат.       Взгляды взрослых обратились на подростков. Винтерфельд инстинктивно перехватил Бертиля и спиной прижал к себе.       – Папа! – опешил тот.       – Анюта, девочка моя, держись ближе ко мне! – встревоженным тоном позвала Софья Викторовна свою любимицу.       – Я пригляжу за ней, – пообещал женщине Борис. – Обещаю!       С доказательство своих слов он обхватил Анюту сзади за плечи, тесно прижал к себе.       – Не так сильно! – возмутилась та, съёжившись в объятиях парня.       – В подобных поступках нет необходимости.       На голос, произнёсший последние слова, обернулись все. Потому что прозвучал оный от дверного проёма и был знакомым, несмотря на прореза́вшиеся в интонациях безэмоциональные ноты.       – Лёха, ты?! – вырвалось у Карпатьева.