Glaube an Liebe_Том III

             Плутонцы пробыли на борту "Галеона" достаточно долго. По жёсткому настоянию Никитиной, слияние осуществлялось только с разрешения капитана корабля и при полном соответствии некоим нормам. Винтерфельд самолично принял участие в эксперименте и во время связи непосредственно с плутонским командиром смог узнать невероятный объём информации. Ныне он понимал, почему Лосев желает подольше не расставаться с новыми знакомыми. Технологии пришельцев разительно отличались от земных, где-то в плюс, а где-то – в минус. Тем не менее, их соседи не умели пока улетать надолго из рукава Стрельца, где располагалась их родная галактика, поскольку технология сжатия времени только начала развиваться.       "Изучение чёрных дыр должно помочь в этом," – делился Птилесгордф с инженером. – "Наши разработки ориентированы на глобальные процессы, земляне ещё не способны к ним адаптироваться."       "Полноценный контакт произойдёт ещё нескоро?"       "Должно пройти лет сто минимум, чтобы земляне смогли доказать право на симбиоз с нами. Пока ваш политический строй не изменится, о симбиозе не будет речи."       Винтерфельд понимающе улыбнулся в мыслях, зная, что собеседник это обнаружит. Всё же, обмен именно мыслями много скорее любого иного, занимая считанные секунды. Если бы не лёгкая прохлада в затылочной части, где чужаки чаще стыковались с человеческим мозгом, и не последствия озноба, возникающие при долгом взаимодействии, было бы проще. Неудивительно, что Лосев до сих пор носил шерстяную повязку, полностью закрывающую затылок. Пришелец надул, как выразилась ранее Никитина при обнаружении сего воздействия.       Капитан плутонского корабля вскоре убрался из разума, оставив призрачный налёт холода, да и тот спустя четверть часа исчез. Потерев затылок, Винтерфельд приподнялся из-за штурвала, отстегнул ремень безопасности. Взмыл под переборки потолка, оценивая сверху вид на доступные глазу механизмы. Направился к сходням на нижние палубы.       Ребятишек он заметил на корме мид-дека, где они развлекались в компании троих пришельцев. Последние оставались верны слову, не выдавая родного названия планеты, но охотно позволяли звать себя плутонцами. Но гораздо сильнее ребят привлекала особенность тех принимать любые формы.       – А это можете изобразить?! – Тимур с горящими глазами ткнул в очередное изображение на страницах энциклопедии.       Нежно-сиреневый пришелец тотчас завибрировал, изменяя форму, и вскоре в невесомости вместо него плавала ехидна-переросток.       – Круто! – протянул Костя, вырвал у Тимура энциклопедию, пролистал её: – А это?       К странице подтянулись глаза на стебельках другого пришельца – покрупнее и глубокого тёмно-зелёного цвета. Несколько секунд – и рядом с Костей оказался исполинский лобстер.       – Да с вами вообще не соскучишься! – восхитился парень. – Слушайте, у меня...       Не став мешать компании, Винтерфельд по сходням в другой части мид-дека стал спускаться на уровень ниже. Замер, едва сзади окликнули:       – Папа, смотри, что у меня есть!       Обернувшись, инженер с улыбкой подождал, когда к нему подплывут Бертиль и его новый знакомый с Плутона – голубовато-серый пришелец. Нхайтрогн, вспомнил он имя последнего, был молодым учёным и живо интересовался технологиями землян, благодаря чему в сжатые сроки сошёлся интересами с Бертилем. Обоим было в радость подолгу пребывать в лаборатории и что-то там создавать. Разумеется, в отсутствие взрослых коллег.       – Вот, – Бертиль протянул опекуну подобие эрзоскопа, разве что гораздо крупнее и в бо́льшем изобилии мигающим датчиками.       – Что это? – рассмотрев прибор, поинтересовался Винтерфельд.       – Портативный прибор управления "Галеоном", – поделился парнишка с нескрываемой гордостью. – Нхайт два дня помогал подводить все контакты через ЦК. Тут даже пульт свой имеется!       – Вы молодцы, но мне привычнее за штурвалом, – инженер мягко потрепал приёмыша по волосам, а для пришельца прикрыл на три секунды глаза: знак уважения среди сородичей того. – Берти, оставь его себе. Пригодится, если что.       – Хорошо! – Бертиль кивнул, перевёл взгляд на плутонца: – Может, теперь к разработкам того состава? Ну, с радиоуглеродным определителем?       Оставив их за деловым слиянием, Винтерфельд спустился палубой ниже. Уловил из открытых дверей главной каюты звуки музыки. Понятно: Рабэнхерц опять музицирует в компании дамы своего сердца – в дуэте с виолончелью мягко звучала флейта. Наверняка и кто-то из пришельцев внимает мини-концерту, поскольку для них мир музыки оказался полностью в новинку. Равно как и другой – земледелия. Но последний для Карпатьева оказался сложен для демонстрации: ни огорода, ни даже пары кадок с растениями! Впрочем, агроном нашёл себе реализацию в другом профиле – иноязычном. Вот и внимали плутонцы его урокам разных языков. Словом, каждый из команды "Галеона" нашёл себе верных слушателей среди пришельцев.       Не говоря уже об одном учёном, к коему Винтерфельд и хотел присоединиться в ближайшие минуты.       – Алекс, разъединись пока с коллегами, – посоветовал он, добравшись до лаборатории. – Ты мне нужен.       От затылка, шеи и плеч Лосева, занятого чем-то в главном компьютере, тотчас отлипли с полтора десятка ложноножек. Учёный резко встряхнулся, поёжился, плутонцы же разлетелись и начали выплывать из лаборатории.       – Как ты их вообще терпишь, если щекотки боишься? – подобравшись ближе, откомментировал инженер, поцеловал супруга в уголок губ.       – Приходится, – Лосев вздохнул, натянул спущенную ранее рубашку как следует. – У них столько знаний!.. Успевай в компьютер заносить!       – Нашим потомкам будет, чем заниматься, – кивнули в ответ, тронули пару клавиш, укладывая машину в режим дрейфа. – А ты иди сюда!       Вжатый за секунды в стеновую панель, учёный с готовностью расслабился, позволяя увлечь себя в мир обоюдного блаженства. После приятно долгих минут, занятых теплом поцелуев, хрипло осведомился:       – Может, задержимся подольше на орбите?       – Запасов еды и кислорода хватит максимум на три недели, – напомнил Винтерфельд, привычно вжимая покорное ему тело в утеплитель. – А на Земле завершается январь. Мы и так обещали Джастину вернуться до конца февраля. Слово надо держать.       – Не хочу прощаться с Птицей, – повторил Лосев не впервые, используя кличку, данную Костей командиру плутонского корабля. – Я к ним привык.       – Обмен знаниями скоро подойдёт к концу. Им тоже пора улетать. Плюс... тебе же не нравится касание их ложноножек.       – Не нравится лишь по одной-единственной причине! – с возмущением вздёрнули выше подбородок. – Их знания – важнее!       – Точно ли? – руки инженера игриво скользнули под ткань рубашки, едва касаясь кожи супруга. Отчего тот разом задрожал.       – Пим, давай ты не будешь уподобляться ребятне! – покусывая нижнюю губу, обратился к тому Лосев.       – Почему именно ребятне? – сделали в ответ невинное выражение лица. – Тем же плутонцам. Якобы по незнанию.       – Так, вот сюда не надо! Пим, пожалуйста! И не здесь! Щекотно же!..              Одним из последних совместных мероприятий стала демонстрация некоторых праздников. Тут-то и было решено наконец отпраздновать хотя бы старый Новый год. Ранее праздники игнорировались ради экономии продуктов, но плутонцы невесть как сумели добыть с Земли часть человеческой продукции и заодно пару баллонов со сжатым воздухом. Уже отлично зная, что их народ не переносит давление земной атмосферы, Никитина на пару с инженером выразительно косились на Бертиля, однако парнишка не менее упорно делал вид, что ни при чём. И – нет, это вправду земные спутники плавают вблизи "Галеона", а не их подобия!       В конечном счёте, на проделки юного гения махнули рукой и, насколько дозволяла невесомость, устроили общие посиделки. Не умеющие толком расслабляться, плутонцы едва ли не во всём следовали примеру ребятишек, чему был несказанно рад Костя. Задуманные им шумные игры воспринимались пришельцами на ура: салки и прятки по всему кораблю, игры с мячом и, конечно, всевозможные закуски для обеих рас.       – Жаль, что эти милые существа не переносят земное давление, – вслух отметила Никитина, взяв из коробочки очередной засушенный банан. – Было бы здорово, если б у них имелся шанс прилетать к нам.       – Они сами против раннего контакта с землянами, – напомнил Винтерфельд, расположившийся недалеко с очередной книгой и термосом глинтвейна. – Мы им попались по чистой случайности.       – Угу, благодаря необычному излучению эрзоскопа! – хмыкнул с другого края раскладной столешницы Лосев, припомнив объяснения одного из плутонских коллег по научной сфере. – Этот прибор точно притягивает к нам приключения!       – Разве это минус? – тонко улыбнулся Рабэнхерц, обменявшись с женщиной многозначительными взглядами.       – Для кого-то – минус, для другого – плюс! – она улыбнулась в ответ, оглянулась влево, откуда донеслись тонкое гудение и возглас Кости:       – Эй, это моё! Отдай!       Двое плутонцев в лёгкую опередили мальчишек, перебрасываясь небольшим шаром между ложноножками. Костя, горя желанием реванша, спешил за ними, следом едва поспевали Бертиль с Тимуром.       – Ребяты, вы там не разбейте ничего! – долетел с бака возглас Карпатьева, отплывшего за кое-чем покрепче из напитков.       – Спокуха, Копатыч, всё нормас! – ответный вопль уже скрывшегося из виду Кости.       – Кошмар, чему они учат наших гостей! – покачала головой Никитина, одёрнула ткань брюк, наскоро глянула правее: – Уверяю вас, Эндриаскен, это – не важная часть нашего языка, а незначительное ответвление от него!       Светло-салатовый плутонец, порхающий рядом с нею в виде дельфина, просвистел что-то соглашающимся тоном. Другой поодаль, цвета индиго, в знак понимания наклонил глаза на стебельках – он изображал гигантского краба. Оба пришельца затем дружно впились стилизованными ротовыми полостями в нечто, напоминающее хлебцы, но совсем из иного состава. Потом "краб" просвистел что-то вопрошающее.       – Ещё один концерт?! – польщённо улыбнулся Рабэнхерц; за счёт идеального слуха он быстрее остальных воспринимал речь пришельцев, благо те использовали в ней и выражения землян, которые усвоили в короткие сроки. – Думаю, это несложно будет устроить. Вопрос лишь, когда вы улетаете?       "Краб" уверенно просвистел ответ, ведь он по рангу был ближе остальных к капитану плутонцев, занимая пост заместителя того.       – Через шесть дней? – повторил Рабэнхерц уловленное число.       Утвердительный посвист.       Старики обменялись выразительными взглядами, поднял голову от книги Винтерфельд.       – Эфрен Аргандмистен, – обратился последний к "крабу" по полному званию и имени. – Вы уверены насчёт срока?       "Краб" не стал отвечать, а подплыл ближе к инженеру, вытянул одну из ножек. Ей тотчас подставили заднюю сторону шеи, и через миг нервные окончания одной конечности коснулись кожи другой.       Контакт не длился долго. Около минуты – и пришелец убрал ложноножку, а его собеседник встряхнул головой. – Полезная информация, – вслух обронил Винтерфельд, поправил ворот рубашки. – Я передам её Алексу.       – Что именно? – Никитина не сводила с него заинтригованного взгляда.       – Насчёт наработок в области метафизики. Ему это будет интересно. А насчёт срока – число точное.       Как назло, объект обсуждения всего через четверть минуты возвратился в кают-компанию аж с шестью плутонцами, окружавшими его наподобие необычной радуги. Выглядел Лосев чересчур возбуждённым, порывался что-то сказать, но тёмно-фиолетовый пришелец, чья ложноножка касалась плеча учёного, вынуждала того сдерживаться. Впрочем, оказавшись в кают-компании, пришельцы поспешили к столу, где из укреплённых блоков начали вытаскивать свою пищу. Освободившись от их влияния, Лосев наконец смог поделиться узнанными новостями.       – Пим, у меня невероятные новости! – обратился он к Винтерфельду, азартно сверкая глазами. – Помнишь выпадения из памяти и странности со временем?       – Это не забудешь! – усмехнулся Карпатьев, как и все услышавший напоминание о не столь давнем инциденте.       – Это их проделки были! – учёный ткнул вбок на стайку пришельцев. – Вот, гляньте!       Он выудил из кармана брюк маленький, в половину ладони, прибор, показал остальным. "Краб" тоже приметил вещицу, подлетел к ней и вытянул ложноножку, хватая прибор с руки человека.       – Эй, я просто показать! – возмутился Лосев.       – Тогда это стащил бы... кто-нибудь из ребятишек, – подметил Рабэнхерц, едва удержавшись от взгляда в сторону подростков.       Краем глаза удалось заметить, как Костя надулся, а Тимур заинтриговано нахмурился. Понимая правоту старика, Лосев вздохнул, но следом сообразил, что не досказал узнанное.       – Этот прибор, – он кивнул на вещицу, которую "краб" бодро уволок с собой к углу стола, – способен так влиять на существ вроде нас, что они впадают в анабиоз на некоторое время. И плутонцы им пользовались, чтобы незаметно изучать наш корабль. Главным образом, электронику.       – Поэтому некоторые приборы барахлили, – Винтерфельд с укоряющим ехидством покосился на командира пришельцев, приплывшего менее минуты назад.       Вся разноцветная компания ничем не отреагировала на замечание. Впрочем, смысл злиться на былое? Они ведь не пытались умертвить людей, а прятались таким способом ради изучения объекта покрупнее, чем земные спутники.              * * *       К концу отмерянного срока кое-что изменилось в конструкции "Галеона". Посовещавшись, плутонцы рискнули поделиться частью своих знаний, и за счёт оных земной корабль теперь имел улучшенные двигатели, связь и защиту. Обоим гениям оказалось в радость поработать с иноземными технологиями, модифицируя их под свои нужды. Лосев в принципе все данные в лихорадочном темпе заносил в память компьютера, рассчитывая поработать с ними дома, и теперь инженеру приходилось силком оттаскивать его от приборов.       – На Земле наиграешься, – прямо заявлял Винтерфельд. – Отдохни.       – Как отдыхать, когда тут столько интересного?! Пим, ты чего? – возражали на это.       Обычно дело кончалось привычным способом – пылкими поцелуями и быстрым сексом, – но в предпоследний вечер пребывания плутонцев на борту Винтерфельд решительно утянул супруга на ют, не слушая возражений.       – Алекс, ради чего мы вышли в космос? – тихо выговаривал он, ибо в другой части юта расположились старики, что-то обсуждая вполголоса. – Вспомни, Бертиль просил в первую очередь увидеть звёзды поближе. Пришельцев мы встретили случайно, а все полученные знания со временем будут обрабатываться дома.       – Но часть можно...       Рот закрыла угловатая жилистая ладонь, но сделала это так резко, что от порыва Лосев сдвинулся чуть назад.       – Алекс, не надо о работе! – твёрдо повторил Винтерфельд. – Ты тоже мечтал о звёздах. Просто наслаждайся ими отсюда.       Учёный машинально проследил за жестом коллеги – и от вида Млечного пути за калёным стеклом поневоле ощутил, как в груди захолонуло тёплым тянущим вдаль зовом.       – Мириады звёзд!.. – вырвалось у него, уцепившегося за поручень, дабы держаться на месте. – Они только и ждут, чтобы их изу...       – Алекс! – предостерегающий возглас.       – Извини, – Лосев улыбнулся. – Ты прав. Мы здесь ради другого.       – Да. Отдохни.       Они провели на юте не меньше четверти часа. За это время пронаблюдали, как мимо стремительно пролетели трое неразлучных, играя с частью плутонцев в салки. Потом в сторонке возникли Борис с Анютой, что-то втихомолку обсуждающие и даже пару раз поцеловавшиеся.       – Блин, жаль, нам тут нельзя так же делать! – посетовал с улыбкой Лосев. – С удовольствием бы сейчас поцеловал тебя!       – Можно позже, – пожали в ответ плечами. – Или в каюте.       – Ладно, проехали, – он отмахнулся. – Коли Софья за правильные отношения...       Продолжить помешал сигнал вызова по внутренней связи. Переглянувшись с учёным, Винтерфельд коснулся значка контакта на груди – нововведение это появилось благодаря Тимуру, познакомившего плутонцев с сериалами наподобие "Вавилона 5" и "Звёздного пути".       – Георг, что-то случилось? – спросил он, обращая голос в крохотный микрофон.       – Почти, – донёсся озадаченный голос Карпатьева. – Тут это,.. сообщение с Земли. Джастин просит вернуться поскорее.       Теперь в глазах обоих гениев отразилась тревога.       – Он не сообщил, что стряслось? – подал голос Лосев.       – Да только одно. Что дело касается Биби.