Напарники

— Приходи к нам! — Куда? — К Шарлю! Он Артуру ключи оставляет, когда его дома нет! Посидим втроём! — голос Олли звучит так жизнерадостно, что Кими сразу вспоминает, как давно они не болтали просто так. Или недавно? В Формуле 1 время несётся в несколько раз быстрее, но событий в него вмещается в разы больше. В расписание перед Имолой страшно заглядывать, но именно поэтому Кими очень нужны хотя бы несколько часов с Олли: побыть не пилотом Мерседес, а просто собой. *** — Артур ушел с Лео гулять, сейчас вернётся, включим что-нибудь посмотреть. Ты как насчёт читмила, пиццу будешь? — Буду! — Кими сдается перед пиццей без боя. — Тогда пять минут, я сейчас пост выложу и закажу. Как это тебя отпустили на свободу?! — Олли смеётся легко, и у Кими на сердце тоже легчает. Джордж говорил, что дружбы в паддоке быть не может, но сам-то он болтает Алексом! Кими чувствовал неловкость с Олли после Китая и Майами, но сейчас всё как в Преме, и Олли такой же, как всегда. Кими успокоенно вздыхает и прыгает на диван, занимая лучшее место для просмотра. — Кстати! Пока Артура нет! Так что там у тебя с Расселлом?! — Олли плюхается рядом, а Кими отгораживается подушкой, чтобы скрыть румянец. Олли любопытный и беззастенчивый, Кими втайне надеялся, что он спросит и снова поможет разобраться, но не так же сразу! — Так было или нет?! — Олли тянет на себя подушку. — Ну... Да! — И как?! — Meraviglioso, — вздыхает Кими. — Оу! Что, у Расселла такой... — Олли! — У нас уже гости? — за возней они пропускают возвращение Артура Леклера с собакой. — Привет, и что «такое» у Расселла, мне тоже интересно! — У нас важный секретный разговор, подожди, — Олли целует Артура, пока Кими хочет провалиться сквозь пол. — Ой да ладно, можете вообще закрыться на кухне и хихикать, подружки-болтушки, я пока Лео лапы помою. И пиццу закажу. — Пойдем, правда, — Олли закрывает за собой дверь на кухню. — Рассказывай. Кими тяжело вздыхает и смотрит в окно. Рассказать очень хочется, но с тех пор, как он в последний раз спрашивал совета у Олли, слишком многое произошло, и легче не стало. Например, ночевать у Джорджа почти привычно, и если посчитать с начала сезона, то с Джорджем этих ночей было уже больше, чем с Льюисом. Про Льюиса и про ту неожиданную ночь втроём после поула рассказывать нельзя совсем и никак, но щёки загораются, стоит только вспомнить, а Олли фыркает и тыкает в плечо. — Правда настолько круто? Что тогда не так? — Мне кажется, я ему не нравлюсь, — Кими сутулится и разглядывает стол перед собой, а Олли громко давится минералкой, отплевывается, кашляет и бессовестно ржёт. — Так вот и не нравишься?! Думаешь, Расселл благотворительностью занимается?! — Олли! — Прости, прости. — Как напарник не нравлюсь. И вообще, — Кими прикусывает и поджимает губы. — Потому что я не Льюис. — Ну, знаешь, — Олли может дурачиться, но когда надо, резко становится серьёзным. — Никто не Льюис Хэмилтон, кроме Хэмилтона. Вы с Джорджем вообще разговариваете? Я не про командные промо, просто так? — Н-не очень. Редко, — Кими чувствует, что снова по уши заливается краской. — Понятно, — вздыхает Олли. — Тяжёлый случай. Два тяжёлых. Подожди, сейчас чай сделаю. Олли вручает чай, Кими обнимает кружку ладонями, разглядывает в ней свое отражение. В начале сезона на другую половину гаража лучше было вообще не заходить, чтобы не получить в ответ что-нибудь вроде «а ты что здесь делаешь, смотришь, как лучше болид разбить? Так у тебя свой теперь для этого есть!» Сейчас Джордж язвит реже, но все равно разговаривать с ним можно, только когда он слишком устал для колкостей, или в постели, если Кими не отрубается сразу после. В такие моменты можно что-нибудь спросить или пошутить, и Джордж отвечает по-человечески. Но была ещё одна ночь, когда они с Джорджем были ближе всего к чему-то... настоящему. Кими тогда маялся бессонницей и одиночеством в номере и наконец сдался. — Что опять? — у Джорджа в номере было полутемно. — Не могу уснуть, — честно признался Кими. — Можно я у тебя просто посижу? Я тихо? — Мелатонин пей, — буркнул Джордж, но отступил и дал пройти; запустил в комнате застывший на экране матч. — Кто играет? — поинтересовался Кими, осторожно пристраиваясь рядом. — Это запись, — неохотно пояснил Джордж. — Волверхэмптон. Кими попытался следить за ходом матча, но то и дело ловил себя на том, что залипает на вытянутые ноги Джорджа: стройные, с бликами от экрана на загорелой коже. Потом разглядывал сбоку линию скул и длинные, как будто ненастоящие, ресницы. — Что? — Джордж неожиданно покосился на него. — Просто так, — Кими быстро отвёл взгляд и от неожиданности вздрогнул, когда Джордж вдруг обнял за плечи, придвигая к себе. Под рукой было тепло. Кими пригрелся и, видимо, задремал, потому что проснулся утром, прижавшись спиной к груди Джорджа. Втайне Кими надеялся задержаться в кровати, потому что очень хорошо чувствовал задницей чужой стояк, но Джордж поднялся первым и напомнил, что до тренировки два часа, а им ещё добираться. Может, Кими не хватает английского языка и знания британцев, чтобы Джорджа понимать, — хотя с Олли и с Льюисом это никогда не мешало, — но иногда он даже больше, чем секса, хочет ещё раз так сидеть рядом, и чтобы Джордж его обнимал. *** — Ладно, не кисни. Придумаем что-нибудь, — напоминает о себе Олли. — Может, Артур придумает. — Пиццу привезли, — Артур как раз стучит в дверь. Артур Леклер очень похож на брата, но с ним гораздо проще — Шарля Кими всё ещё самую чуточку стесняется, а с Артуром легко, почти как с Олли. Пока эти двое выбирают, что посмотреть, Кими чешет Лео, а Лео следит за убывающей пиццей. — Можно ему кусочек? — Не надо портить собаку, — немедленно отвлекается Олли. — Эту собаку уже поздно портить. Но действительно не надо, — кивает Артур. — Хорошая пицца. Мы с Эсти заказывали... — Мы с Эсти? — Артур с ехидной улыбкой смотрит на Олли. — Да, мы с Эсти после брифинга, и пицца была вкусная! — смеётся Олли и целует Артура в краешек губ. Кими деликатно отводит взгляд, зная, что одним коротким поцелуем они не ограничатся. У Олли удивительно быстро и просто сложились дружеские отношения с напарником — и это притом, что Эстебан Окон считается неуживчивым. Но пилоты Хаас вместе гуляют по достопримечательностям, смотрят кино, едят пиццу, Артур даже ревнует Олли, — а у Кими с Джорджем непонятно что. Где-то год назад Кими всерьез переживал, что Олли нравится ему больше, чем должен нравиться лучший друг; правда, нравились ему тогда и родинки Олли, и светлые локоны Дориан, и улыбка Джека.... Но Льюис всегда был отдельно, важнее всех, лучше всех и недоступнее. Кими долго ещё не мог поверить, что Льюис разрешил быть с ним рядом. В Монце он вообще с трудом верил, что все это происходит именно с ним, что он сядет в болид как настоящий пилот, что это к нему тянут кепки за автографами, и что вечером будет Льюис. *** ...На третий вечер Монцы Льюис целует, когда Кими тянется к нему, но сразу после поцелуя отодвигает от себя и смотрит в глаза. — Хочешь быть со мной? — Да! — Кими отвечает раньше, чем верит в услышанное. Это слишком хорошо, этого не может быть всего и сразу, — быть пилотом, быть с Льюисом. — Я... Дух перехватывает от счастья, Кими не успевает сказать «люблю тебя», а Льюис слегка хмурится. — Но мы с Джорджем вместе. Если ты согласен так, то можем встречаться и дальше. Кими закрывает рот: доходит долго, сложно и — больно. С Джорджем вместе? Но как же... Джордж, который посмотрел на Кими в тот день, когда объявили о контракте, так внимательно и прохладно. Короткая улыбка в ответ на «доброе утро» совсем не согревает глаза, вблизи Джордж ещё выше и красивее, такой красивый, что можно задохнуться от восторга. Он старше, он побеждал, он и Льюис так долго были напарниками, — и Кими вдруг чувствует себя совсем потерявшимся в этом мире Формулы-1: с виду гладко, как новый асфальт, а потом несёт по всем кочкам, и сворачивать некуда. — Подумай, надо ли тебе это, — Льюис снимает руку с плеча, а Кими выпаливает первое, что приходит в голову, не то, что хотел: — И Джордж согласен?! Льюис мягко улыбается вместо ответа, Кими чувствует себя ещё более мелким и бестолковым. Не мог же Льюис просто поставить Джорджа перед фактом! И вообще, это же Льюис, если б что-то здесь было не так, не предложил бы! Значит, он, Кими, Льюису всё же понравился?! Мысль утешает как раз настолько, чтобы закивать: — Я согласен. Я все понял, и я согласен, — Кими и так не рассчитывал ни на что, вообще не рассчитывал, когда напрашивался к Льюису в первый раз. Просто хотел быть с ним, как хочет и сейчас. — Хорошо, — Льюис кивает, и в его постели Кими временно забывает о новых знаниях и печалях. Это всего третья ночь с Льюисом — третья, которую он проводит с кем-то, и не может от него оторваться; небо в алмазах ещё ярче, чем в прошлый и позапрошлый раз. Все, что Кими знает, — что любит Льюиса с детства и готов на всё, чтобы остаться рядом. До Кими доходит, во что он ввязался, и по спине бегут ледяные мурашки, когда Джордж меряет его уже не холодным, а злым взглядом, как после разбитой машины. Он ведь не уточнил, соображает вдруг Кими, что это значит — встречаться с Льюисом, если Льюис вместе с Джорджем?! Значит ли это, что если они сейчас втроём в номере, то... Мурашки на спине становятся вдвое крупнее, и Кими ни на итальянском, ни тем более на английском не знает слов, которыми можно спросить об этом, чтобы не выглядеть совсем уж наивным. — Я с малолетками возиться не собираюсь, — кривит губы Джордж, и Кими молча поражается, как злость делает его ещё красивее. — Твоя игрушка. — Перестань, — осаживает Льюис. У Джорджа натягивается кожа на скулах, но он отводит пристальный взгляд первым. Льюис удовлетворённо кивает: — Уймись. И Джордж замолкает, но напоследок бросает на Кими взгляд, от которого снова становится не по себе. *** Джордж его не трогает — в постели; просто так может и дать подзатыльник, и взять за шиворот: не столько больно, сколько обидно. Но ещё обиднее колкие замечания насчёт роста, кудряшек, ошибок в английском, ошибок на тренировках и так далее. Кими каждый раз пытается перетерпеть, но регулярно взрывается в ответ: Джорджа он всё ещё побаивается, но сколько можно! Спортзал, симулятор, трассы, — Кими не помнит, сколько спит в эти дни и где. К мотивации догнать тех, кто шел к Формуле 1 годами, добавляется желание доказать Джорджу: а вот и не малолетка, и не игрушка! Когда он, Кими, будет стоять на подиуме рядом с Льюисом... Тото Вольфф приходит в комнату симуляторов вечером, стоит рядом, смотрит, кивает. — Хватит на сегодня. Вылезай. Почему Серджи за твоим режимом не следит? Кими трет глаза и вылезает. Тото треплет по плечу, ерошит волосы. Никого больше нет рядом, и Кими решается. — Я правда смогу однажды... Как Джордж?! Тото останавливается и цепко присматривается к нему. — Какие-то проблемы с Джорджем? — Нет-нет! — Кими мотает головой. Жаловаться не позволяет гордость, он и Льюису не говорит про стычки, но Льюис сам догадывается. — Просто он уже столько гоняется! — Ты в одном шаге от того, чтобы стать лучше. Не как Джордж. Лучше, — Тото смотрит не мигая, словно гипнотизирует, и вдруг улыбается. — Если будешь продолжать учиться и слушать меня. И Боно, конечно. — Да, — Кими расплывается в счастливой улыбке. — Я буду! — Иначе я бы тебя не подписал, — заключает Тото и снова треплет по голове. — Иди спать. Кими идёт спать к Льюису, и в этот вечер Джордж ночует где-то в другом месте, так что Кими совершенно счастлив... *** — Кими, вернись к нам! — веселится Олли. Они с Артуром уже не целуются, Олли только прижимается щекой к щеке. Кими показывает язык и в отместку утаскивает из-под носа кусок пиццы: Серджи погоняет лишние полчаса в зале, не страшно. Кими и так не избегает тренировок, но старается не пересекаться в зале с Джорджем: пробовал, залипал, не тренировка получается, а сплошное отвлечение. Когда Кими перестал побаиваться и ждать, не закопают ли его однажды в темном углу моторхоума? Когда они с Джорджем неожиданно для обоих первый раз переспали, и вместо ожидаемой грубости было хорошо? Нет, тогда ещё нет; тогда к опаске прибавилось невольное восхищение и тяга быть ближе. Окончательно страх исчез, когда Кими не мог справиться с нервами в ночь перед началом сезона, а Джордж его не прогнал и не высмеял. Но даже с Льюисом, перед которым Кими годами благоговел, и то проще! Льюис все понимает, ему все можно рассказать, — правда, Льюис слишком часто бывает занят или устает. Джордж постоянно рядом, но делиться с ним — сложно и представить, разве что на камеру для командного пиара. К Джорджу вообще лучше не подходить просто так — к Джорджу можно прийти, когда мучает джетлаг или тремор. Когда в номере давят стены, к Тото обращаться с нытьем стыдно, а Валттери не хочется дёргать, можно постучать — и в такие ночи Кими хорошо с Джорджем. Хорошо и тепло просто спать рядом; прекрасно, если не просто спать. Джордж всегда аккуратный в постели, можно сказать, слишком — Кими даже при своем малом опыте чувствует, как Джордж держит себя в руках. Он бы думал, что Джордж такой и есть, если бы не видел его с Льюисом... *** Лео подпрыгивает и выхватывает из пальцев задумавшегося Кими последнюю корочку, Олли хихикает. — Хватит киснуть, как мой братец над своей личной жизнью, — поддевает Артур. — Ой, если б ты знал... — оживляется Олли. — Ты же не говорил?! — Артур прикрывает ему рот ладонью, Олли мотает головой. — Извини. Секрет. Кими только кивает: не до чужой личной жизни. Почему у Олли все так просто получается? — Не везёт в любви, везёт на трассе, — фыркает Олли, нарушая негласное правило, сложившееся между ними с начала сезона: не говорить о гонке за пределами паддока. Кими молчал из вежливости: стыдно хвастаться, когда друг настолько ниже. Олли только однажды обмолвился: «Если б как в том году...» Если б, как в том году, у Олли была машина Феррари! Но Кими не виноват, что Феррари сделали ставку на Льюиса! В самой-самой глубине души Кими уверен, что даже будь иначе, он обошел бы Олли. То, что было в Преме — это в Преме, а с прошлого года он многому научился, очень много узнал от Боно и Валттери, да и на брифингах не хлопает ушами! Льюис вот его поздравил с поулом, сказал, что это было хорошо! Хотя и Джордж поздравил, и... Кими торопится прогнать из головы подробности, но все равно краснеет. К счастью, Олли с Артуром отвлеклись на спор, распространяется ли правило невезения в любви на Феррари, и ничего не замечают. *** Кими засовывает нос в зал — никого нет, вот и отлично. Пиццу он и без Серджи может отработать, потом отчитается. Педали крутятся, Кими подпевает музыке в наушниках, потом отключает — не в ритм и не в настроение. Кими не просил взять его в команду, — хотел, но не верил, что это возможно, Тото Вольфф сам по себе решил, что Кими сможет быть пилотом! Не подлизывался к Максу, чтобы подружиться с ним, — просто заговорил, пока все стеснялись. Не... ладно, к Льюису Кими напросился в первый раз, но он же не знал тогда про Джорджа! А что было бы, если бы он мог позвать в гости того же Олли и сидеть на коленях у Джорджа, кусать от одного куска, смеяться, целоваться? То ли мечта, то ли горячечный сон... Джордж старше, красивее, опытнее — и в гонках, и в постели. Кими растравляет обиду, вспоминая самые колкие замечания, моргает и шмыгает носом. Как он ни старается наладить отношения, не получается. Кими много раз пытался уговорить себя, что ему тоже все равно, его успехи в гонках и даже встречи с Льюисом от Джорджа не зависят! Наверное, у него получилось бы. Если бы Джордж не приоткрывался иногда — совсем чуть-чуть. Если бы не становился после уикендов таким настоящим, живым, уставшим, но всё ещё невозможно красивым, Кими думал, таких вообще не бывает. Если бы не целовал в шею перед тем, как заснуть вместе, если бы Кими иногда не казалось, что Джорджу не всё равно! Зачем тогда была эта неожиданная ласка, Кими до сих пор с трудом может смотреть на Джорджа и не вспоминать его перед собой на коленях, не вспоминать его губы и не сгорать заново. Зачем, если они всё ещё далеки друг от друга, как в начале сезона, и теперь это вдвойне обиднее?! Для Джорджа он так и остался малолеткой, помехой, — что Джордж сказал бы, если бы слышал слова Тото насчёт того, что Кими в одном шаге от побед?! Для начала над напарником, а потом... Обиду приглушают сладкие мечты о будущей гонке. Вот бы выиграть дома, в Имоле... А почему бы и нет?! Ну или хоть вторым-третьим, что тогда скажет Джордж, может, наконец посмотрит не сквозь?! И Льюис наверняка похвалит! Кими пересматривал и так выученные наизусть старые ролики Мерседес, но смотрел теперь не только на Льюиса. Когда-то Джордж был другим — проще, теплее; сейчас он иногда становится таким, если Льюис рядом, но очень и очень ненадолго. У Льюиса слишком мало времени, а Кими слишком многое хочется рассказать и спросить, и ещё больше сделать. Кими обожает моменты, когда можно сидеть на коленях у Льюиса и болтать, пока ласки ещё рассеянные, — обожает не меньше, чем секс. Правда, иногда Кими кажется, что Льюис думает о чем-то своем, но если задать вопрос, ответ всегда по делу. Однажды Кими всё-таки набирается решимости: — Почему Джордж... — и тут решительность изменяет. Кими торопливо договаривает совсем другое. — Почему он не доверяет Тото Вольффу? — А почему ты так думаешь? — Льюис смотрит с интересом. — Он однажды сказал: слушайся Вольффа, и все будет хорошо. Но Льюис, Джордж так это сказал, он не это имел в виду, а наоборот, я уверен. — У них накопилось много сложных моментов, — Льюис отвечает мягко, но Кими в очередной раз кажется, что его поставили на место: не лезь не в своё дело. — Доверять просто так вообще не стоит. — Но я же тебе доверяю! — протестует Кими. — И ты мне, разве нет?! — Конечно, — Льюис улыбается, и успокоенный Кими вздыхает от счастья, прижимаясь к нему. *** Всё-таки перестарался, чувствует Кими, когда плетётся из спортзала в кровать и замедляет шаг у номера Джорджа. Может..? Нет. Вот выиграет, тогда и придет. Утреннюю сонность — долго не мог уснуть — прогоняет зарядка. Кими выползает в паддок, щурится на солнце: забыл черные очки. Лео выпрыгивает откуда ни возьмись, обегает знакомые ноги и запутывает в поводок. — Поймали, — Олли подходит вместе с Артуром. — Стой на месте, сейчас распутаем. Кими улыбается им, пока Олли отматывает поводок обратно и почти обнимает. — Жарко будет, — Олли потягивается и кладет руку на плечо Кими. — Искупаться бы до практик, не в ледяной ванне, а нормально! — Вечером искупаемся, — Артур убирает со лба Олли разлетевшиеся прядки. — А после уикенда можно и на море на день-два. — Хочешь с нами? — Олли переглядывается с Артуром непонятно и хитро. — И правда. Хочешь с нами, втроём? — Артур улыбается с той же хитринкой, приобнимает с другой стороны и поправляет кудряшки, как только что у Олли. Кими вертит головой туда-сюда, не понимая, что происходит, и подпрыгивает от сухого покашливания. — Извините. Кими, тебя Боно ждёт, — когда Джордж очень зол, он не мрачный. Когда он такой вежливый и сдержанный, значит, что-то будет. — Да?! Иду! Джордж идёт след в след. Кими даже начинает снова опасаться, что его сейчас прикопают где-нибудь и скажут, что так и было. — А где он ждёт... — Кими ещё надеется, что Джордж злится только на то, что послали искать. Но едва они скрываются от посторонних глаз, Джордж, совсем как в том году, впечатывает его спиной в стену. — Какого хрена?! — Джордж наклоняется лицом к лицу и кривит губы. — На море, значит? Втроём? Трудно смотреть в глаза Джорджу, когда он такой злой и красивый, а Кими и сам не понял, что на Олли нашло. — Ну? — Джордж встряхивает его. Кими дёргает плечами, чтобы высвободиться, локтем задевает стену: боль от содранной кожи резкая и быстро проходящая, но пока она ещё горит, вспыхивает неожиданная злость и наболевшая обида. — А почему я должен отчитываться? Разве тебе до этого есть дело?! — Что? Кажется, его сейчас всё-таки закопают. Кими забывает английский, весь сразу, и молча таращится в огромные, расширенные от удивления глаза Джорджа. — Да нахуй, — Джордж опоминается первым и отталкивает. Уходит быстро, не догнать, только если мчаться следом. Но Кими стоит на месте и потирает ободранный локоть: болит.