Оживляя то, что мертво

Изящество скул передано как нельзя лучше, изгиб губ — тоже. А вот форма ушей… За них Андел готов разбить голову горе-скульптору. Он подробно описал каждый завиток ушной раковины — и в итоге напрасно потерял время. — Прошу прощения, граф, но, если бы вы предоставили её изображение в профиль и не с закрытыми волосами ушами, — пробормотал горе-скульптор, — всё получилось бы без единого изъяна. Неужели ничего от вашей жены не осталось? Дыхание спёрло от подобной наглости. Мало бездарю, видите ли, слов! Может, саму Ллатасу следовало предъявить?! Да если бы она была жива, Анделу не было бы нужды получить её копию! Сердце ухало, щёки пылали. Наверняка они приобрели от прилившей к ним крови лиловый оттенок, любимый Ллатасы и… Гнев враз улёгся, и высказывать виновато глядевшему прямо в глаза горе-скульптору пропало желание, вытесненное озарением. В памяти всплыла картинка о пряди, небрежно заложенной за украшенное золотым колечком ухо. Вот же дерьмо гуарье! Почему, почему Андела не осенило раньше? Он не потерял бы уйму времени, ожидая, пока скульптор закончит работу. Бросив: «Я знаю, чем вам помочь», — он подозвал Наспию, после приказал: — Позови Фарвила. Почтительно склонив голову, та, пообещав, что будет исполнено, удалилась. Время ожидания могло потянуться долго, и Андел взял наполненный вином бокал под насмешливый взгляд скульптора. В Чейдинхоле без устали болтали, что он пьяница и повеса, и он не собирался опровергать слухи. Затыкать рты — дело неблагодарное и отнимающее силы. К тому же глупые сплетни как нельзя лучше отвлекали чужое ненужное внимание от настоящих дел. Фарвил пришёл скорее, если бы уделял меньше времени тренировкам, которые ему не так нужны, как гибкость ума, изворотливость и смекалка. Телохранителя всегда можно нанять, мелькнула мысль, когда в поле зрения попала Наспия… …которая отнюдь не забавы ради прятала в складках юбки кинжал. — Позвольте представить Фарвила, моего… — Андел запнулся и закашлялся — смесь, которую он выкурил утром, оказалась крепкой — настолько, что до сих пор драло горло. — О, я уже имел честь познакомиться с вашим сыном, — нашёлся скульптор. — Только — пока — не понимаю, чем он поможет. Приступ враз прекратился, но дыхание перехватило. На мгновение Анделу показалось, что речь шла о ком-то постороннем — о том, кого он не знал. Осознав, что скульптор говорил о Фарвиле, он улыбнулся. — Раз знакомы, тем лучше. Не придётся напрасно тратить время. — Поднявшись с кресла, он обратился к Фарвилу: — Прошу, присаживайся. Когда тот послушался его, зашёл сзади и пояснил: — Поможет он вот чем: он очень похож на мою покойную жену. Скамп, как назло, руки подвели и вино пролилось. Благо Андел вырядился сегодня в вишнёвый сюртук, и пятна не видно. Пришлось отдать бокал Наспии во избежание других нелепостей. Тем лучше, что руки свободны, хотя они и едва не дрогнули, когда Фарвил повернул голову, открыв взгляду Андела и точёную скулу, и не спрятанный под распущенными волосами кончик уха, увенчанный золотым колечком. Всего на мгновение повернул голову, а кровь прилила к вискам так, что в ушах зазвенело и щёки запылали. Ещё и запах золотого канета взбудоражил. — Например, — Анделу пришлось сжать руки в кулаки, после разжать прежде, чем он коснулся волос Фарвила, чтобы предательская дрожь не выдала его чувства, — формой ушей… У Фарвила с Ллатасой гораздо больше сходства, чем казалось, иначе бы Андел не углядел бы её в нём. И дело не в духах и даже не в лиловой рубашке, а в мягкости прядей, которые пришлось пригладить, позволяя скульптору рассмотреть каждый изгиб ушной раковины… Кровь отхлынула от лица так же резко, как и прилила, когда Фарвил резко вскочил. — Я кто, по-вашему, статуэтка?! — Его рот зло искривился, в глазах полыхнула ярость. Мгновение — и миловидное лицо перекосилось так, отчего сходство с Ллатасой сошло на «нет». Ещё миг — и Андел вздрогнул от грохота. Тем лучше, что Фарвил разбил бюст. Всё равно неудачно вышло… Когда дверь за ним закрылась, Андел заговорил: — Прошу прощения за поведение моего сына. Он хотя и вырос, но отроческую горячность из себя так и не вытравил. — Пальцем поманив Наспию, он указал на бокал, красноречиво намекнув на желание выпить. — У меня с ним предстоит до-олгий разговор. — А если он не согласится позировать? — уточнил скульптор. Приняв у Наспии бокал, Андел сделал глоток. Он не сомневался, что Фарвил не откажется ему помочь: после того, как он поделился, какие именно чувства испытал — и испытывает по настоящее время — после смерти Ллатасы, тот перестал его избегать, трапезы не пропускал… …и тренировкам уделял гораздо меньше времени. — Согласится. Ради матери согласится, — улыбнулся Андел. Сколько времени уйдёт, чтобы убедить Фарвила ему помочь, он не знал, но не сомневался, что скульптор будет ждать столько, сколько потребуется. Тот знал, что Андел Индарис за превосходную работу всегда готов щедро заплатить.