Оживляя то, что мертво

Наспия Косма тем и ценна, что никогда не совала нос не в своё дело. Она только почтительно склонила голову в ответ на распоряжение поставить на обеденный стол на один прибор больше и откланялась. Оставшись в одиночестве, Андел щёлкнул пальцами и сжал губы. Мысль о том, что придётся за обедом общаться с посторонним, ему претила. Само собой, он не жил затворником, устраивал званые вечера в своём замке и наезжал с визитами не только в другие графства и Имперский город, но и в Морнхолд по приглашению его величества Хелсета Хлаалу, но… …удовольствие он получал только от общения с желанными гостями. Андел осознал, что чересчур углубился в размышления, когда не сразу до него дошёл смысл брошенных ему слов. — Фарвил и его… друг прибыли. — Вот же дерьмо гуарье! Он даже не услышал шаги Наспии, не лёгкие, как у Ллатасы, а тяжёлую, как у мужчины, поступь. От него не укрылась и запинка перед словом «друг». — Ты знаешь, как принимать гостей, — отозвался Андел. — Передай, что скоро спущусь. Почтительно склонив напоследок голову, Наспия удалилась. Перво-наперво Андел осмотрел себя. Неважно, кем по происхождению был гость. Важно то, что граф Чейдинхола не должен плохо выглядеть. Даже крохотное пятнышко от вина на рукаве — недопустимая оплошность, даже крохотная складочка. Ллатаса следила за тем, как выглядел её муж, а теперь тому самому приходилось заботиться о себе… Уверившись, что всё в порядке и бирюзовый парчовый костюм сидит как влитой, Андел покинул кабинет. …Прежде, чем войти в столовую, он остановился — не для того, чтобы собраться с мыслями — и вслушался в голоса. От кого Фарвил понабрался дурных словечек, он понял, когда услыхал: — Фазан охрененно пахнет. М-да, ваш повар стряпает лучше моей матушки. А моя матушка — заметь! — в юности работала в таверне — ну-у, до тех пор, пока туда не завалился патруль во главе с моим отцом. — Помню. Ты рассказывал, — вторил Фарвил своему собеседнику. У гостя с памятью явно беда. Иное объяснение, зачем несколько раз поведывать несколько раз об одном и том же, найти сложно. Анделу пришлось кашлянуть прежде, чем он вошёл в столовую — Фарвил и его — друг или некто более близкий? — резко оборвали разговор и уставились на него, — а также замедлить шаг, сделав вид, будто отдал дань этикету, хотя на самом деле заминка ему понадобилась для того, чтобы взглянуть на гостя сверху вниз. Серо-голубая льняная рубашка выглядела тускло на фоне лиловой шёлковой одежды Фарвила, благо свежая — гость не проявил неуважение, придя в старье, а надел то, что у него было более-менее приличное. Тот поднялся и, подойдя к Анделу, улыбнулся, широко и искренне, обнажив крупные зубы. — Приветствую вас, граф! — Ещё и голову почтительно склонил, резко и неуклюже — настолько, что русая прядь упала на лоб. — Безумно рад знакомству! Это большая честь для меня. Он, может, и рад, а вот Андел не ответил бы ему взаимностью при всём желании. Пожимать протянутую руку тот не собирался, только слабо улыбнулся, и, немигающе глядя в карие глаза, ответил: — А я рад, что вы приняли приглашение. Махнув рукой слуге, Андел подошёл к столу и сел на отодвинутый для него стул. Он заложил салфетку за ворот, скосив глаза на имперца, который явно не знал ни о правилах этикета, ни даже о том, как сохранить одежду чистой во время трапезы. Видимо, матушка этого имперца работала в захудалой таверне. Не исключено, что не только стряпала. — Вы забыли представиться! — Андел, поймав себя на том, что произнёс эти слова раздражённо, пояснил: — Прошу прощения, но я предпочитаю знать имена тех, с кем сижу за одним столом. Он сделал вид, будто не заметил недоумённый взгляд Фарвила… …который, само собой, называл имя своего… Друга? Или всё же?.. — Разве ты не сказал?! — удивился имперец. — Ну, мне скрывать нечего. Бремман Сеньян. — И как же вы познакомились с моим сыном, Бремман? — Андел в ожидании, пока подадут фазана, положил запястья на застеленную белоснежной скатертью столешницу. Он покосился на резной бокал, но не отпил. Хмель мог как развязать язык, так и выпустить наружу подавленные чувства, особенно гнев. — Отец, я же рассказывал… — Фарвил явно позабыл о правилах приличиях… …как и о том, что Андел не просил его называть так. — Я хочу услышать его версию, — перебил его тот. — Ну, мне несложно! — Ещё бы этому… Как его? Бремману, привыкшему повторять одно и то же, было сложно! — Когда у часовни Аркея пристали два подвыпивших молодчика, я пришёл на подмогу. Андел помнил тот треклятый вечер, когда Фарвил, растрёпанный, избитый, в изодранной, по счастью, простецкой одежде явился в замок. Само собой, он пожурил того — осторожно, чтобы не спугнуть, хотя внутри клокотало от досады, что все его усилия, чтобы убедить прекратить не бесполезные, а опасные для жизни и репутации Индарисов драки, пропали даром. — Я и не догадывался, кто он, хотя следовало. Подзаборной пьянью этих двоих мог назвать только сын графа! — Бремман улыбнулся. — Неправильно сделал, я считаю… — Что именно? — Андел сощурил глаза. — Что назвал тех двоих пьянью или что спровоцировал драку? — Отец! — это обращение царапнуло его — настолько, что он почувствовал, что готов сорваться. — Что полез на рожон. — Кто бы сомневался, что этот имперец ответит именно так? Он, сын легионера, как пить дать сызмальства держал в руках меч и не считал драку чем-то из рук вон выходящим. Фарвил, конечно, мог бы сдержать себя в руках, хотя и назвал тех двоих так, как они заслужили. — Вот как? Если так считаешь… — Заметив, что сам допустил оплошность, Андел пояснил: — Коль вы так… близки, надеюсь, не будешь иметь ничего против фамильярности. Вернусь к вопросу: если считаешь, что Фарвил сам спровоцировал ту драку, зачем за него заступился? От его взгляда не укрылось то, что мышцы на лице Бреммана дрогнули. Тот сморгнул, после недоумённо уставился на него. Некоторое время висела тишина, прежде чем последовал ответ — ожидаемо, неубедительный: — Потому что это неправильно, когда двое нападают на одного. Андел почесал подбородок и снова уставился в имперское лицо. Бремман соизволил даже выбриться, отметил он. Нужные слова не приходили, но они и не понадобились: слуги внесли в зал запечённого фазана. Андел потянулся за бокалом, уже не боясь ни сболтнуть лишнее, ни разразиться гневом. Отпивая раз за разом, он размышлял. Даже если этот… Бремман не понял сразу, кто перед ним, то после наверняка узнал. В тот вечер стража приволокла в замок всех участников драки, и он не мог не задаться вопросом, почему в тюрьму не упекли данмера, за которого он заступился. «Ловко продуманный план влезть в семью Индарисов!» — Андел мог сколько угодно раздражаться, но умом понимал, что Фарвил волен трахаться с кем угодно. То, что выбор пал на далёкого от воспитания и изящества имперца, его, время от времени укладывавшего в свою постель Наспию Косму, не удивило. На личную тему с Фарвилом придётся поговорить… …например, о том, как именно влюблённость и страсть способна развязать язык и порушить благополучие.