Признание

      Призрачный город, застывший в полумраке, был полон шума и суеты. А в одном знаменитом игорном доме как всегда разыгрывались судьбы. Мэй Няньцин, заклинатель с проницательным взглядом и хитрой улыбкой, был как хамелеон, растворяясь в этом хаосе.       Сегодня он как раз находился в этом доме, известном своей щедростью и безжалостностью. Он сидел за столом, заваленным золотыми монетами, и его тонкие пальцы ловко перебирали игральные кости. Напротив него сидел его противник — изборожденный морщинами демон.       Мэй Няньцин хмыкнул, глядя на кости. Он знал, что сегодня удача на его стороне. «Три двойки!» — воскликнул он, показывая свою руку. Лицо демона исказила гримаса ярости, и он швырнул на стол горсть монет.       Мэй Няньцин лишь удовлетворенно улыбнулся. В игре, как и в жизни, нужно знать, когда рисковать, а когда — ждать своего часа.       Он сложил свой выигрыш, пряча его под широким рукавом, и думал, что вечер пройдёт так же беззаботно, однако…       Бросив взгляд сквозь монокль, он заметил знакомые подолы ханьфу. В одно мгновение довольство исчезло с его лица — как оказалось, его карты ранним утром не зря пророчили неприятную встречу. Хотя он и надеялся просто столкнуться с хозяином обители, но вместо этого перед ним предстал совсем другой юнец. Что забыл здесь небожитель без веских причин?       — Моё почтение советнику, — и небожитель коим являлся генерал Сюаньчжэнь — Му Цин — отдал почтительный поклон. — Вас и правда нелегко было найти, но рад, что мне удалось это сделать. Буду краток: я пришёл сюда с целью получить ваше признание.       Му Цин прошёл очень много. Он столько лет старался, столько усилий приложил, чтобы оказаться сейчас на том месте, которое гордо занимал. Генерал Сюанчжэнь, бог войны Юго-Запада — он этого всего достиг сам. Ему не помогали, его не протаскивали.       И вроде успешен во всем в чём хотел, но всё же спокойствия на душе не было. Как будто не было этих 800 с лишних лет стараний и работы, а Му Цин так и оставался тем мальчишкой, которого пожалел Его Высочество Наследный Принц Сяньлэ и назначил приближенным. И он всё ещё оставался в немилости господина Советника.       И вот сейчас он стоял перед ним — светлым человеком, несмотря на место нахождения, с которого упорно и самозабвенно брал пример всю свою человечную жизнь.       Вот только на лице Мэй Няньцина от такого заявления тут же промелькнула лишь легкая насмешливая бровь. — Признание? — переспросил он, а затем поперхнулся, едва сдержав смех, который пришлось прятать за рукавом. — О, генерал Сюаньчжэнь, вы и правда многого добились за эти столетия. Но почему я должен вас признавать? И почему вам так важно моё признание?       Он никогда не испытывал симпатии к этому небожителю. Иногда так складываются обстоятельства, что невзлюбишь человека с первого взгляда, будто от него исходит дурное предзнаменование. Именно такое чувство у Мэй Няньцина вызывал Му Цин.       — Хорошо. Давайте сыграем, — предложил он, жестом приглашая за стол. — Если вам удастся хоть раз победить, я признаю вас. А за каждый проигрыш вам… — он окинул Му Цина насмешливым взглядом и взмахнул своей даосской метелкой, которая уткнулась тому в лицо. — Придётся снять элемент одежды. Ну так что? Не кажется ли вам прекрасны данные ставки в демоническом логове? Как далеко вы готовы зайти ради достижения цели? Или ваша гордость не позволит так низко пасть перед всеми?       Му Цин готов был пересказать всё то, что пришлось ему пережить. Рассказать о всех преградах и предубеждениях, которые он самостоятельно преодолел. А оказывается всё было куда проще…       — Карты? На раздевание? — переспросил он с ухмылкой, убирая движением руки метёлку со своего лица.       Столько стараний… столько лет упорных тренировок и пути самосовершенствования, чтобы сейчас играть в карты? Играть в карты на раздевание?       Но Мэй Няньцин, кажется, был настроен серьёзнее некуда. Смотрел на него так — словно исход игры заранее тут был известен всем. И это заставило его скрежетать зубами. То есть, вот так спокойно он мог прийти и выиграть уважение. Без заслуг и доблестей?       — Я согласен! — и в его глазах более не было и тени сомнения, лишь привычное недовольство, которое тут же сменилось огоньком, стремившимся разгореться, чтобы поставить оппонента на место.       А что ему было терять? Одежду? Он бог войны — ему есть чем похвастаться! Это противостояние, как затишье перед бурей, обещало множество интересностей.       И вот сделка была согласована, зал наполнился шумным гулом демонов, которые радостно ожидали своеобразного зрелища. Мэй Няньцин, наслаждаясь моментом, протянул стопку карт одному из них.        — Чтобы у вас не было никаких сомнений, что я жульничаю, — произнес он с улыбкой, которая казалась на первый взгляд безмятежной, однако на таком лице больше читалась — ехидной. Спина Мэя оставалась ровной, а руки были скрыты в глубоких рукавах, создавая видимость непринужденности.       — Но вы так и не ответили на вопрос, генерал Сюаньжэнь, — произнес Мэй Няньцин, когда карты начали раскладываться по столу. — Для чего вам признание какого-то старого советника? Вы уже получили его от вашего дорогого друга, как и от прошлого императора Небесных чертог. Неужели вам всего этого мало?       Слова Мэя, подобно острию стрелы, пронзали и поджигали искры, а Му Цин неотрывно смотрел в его серые глаза, которые то хитро сужались, то жмурились от короткого хохотка. Мэй Няньцин как всегда источал уверенность и силу своего знания будущего — одним взглядом говорил, что Му Цин тут только опозориться. Но он не мог не попытаться раз ему дали такой шанс.       — Вы всегда относились ко мне как к бездомному псу, которого Его Величество притащил с улицы. Даже, когда мы все вместе тренировались и вместе добивались успеха, вы хвалили их двоих, но не меня. Даже гребаный Фэн Синь добивался от вас похвалы, хотя я всегда делал больше!       Му Цин аж почувствовал, как горят его щеки, от беспрерывного возмущения в адрес Мэй Няньцина. Он смотрел только на него и старался не обращать внимания, что вокруг них, кажется, начал собираться весь народ этого игорного дома.       — Но вот я вознесся. Беспрерывными тренировками и упорным трудом сам достиг всего того же, что и Его Высочество. Как вы правильно заметили — добился признания от многих. Но не от вас. А ведь я все юношество вами восхищался. И продолжаю восхищаться по сей день.       Карты уже начали раскладывать между ними, и Му Цин решительно поднял свои веером. Уверенности было мало — всё же у советника несколько столетий опыта за спиной — но он должен был попытаться.       — Я бы растрогался до глубины души, если бы ваше восхищение не оставляло меня равнодушным, — произнёс Мэй Няньцин, безразлично отмахиваясь от комплиментов. — Все мои поступки совершаются не ради чужого благоволения.       Он так же раскрыл свои карты и, как будто не придавая этому значения, прошёлся по ним взглядом. После этого жестом руки предоставил своему оппоненту первый ход.       — Итак, вы решили затронуть тему Вознесения. Мне известно, за что каждый небожитель попал на небеса, — начал он скучающим тоном. — Но забавно отметить одно интересное сходство. Не догадываетесь, какое?       Только тогда Мэй Няньцин поднял взгляд, и в его глазах вспыхнула заметная хитринка, а уголки губ слегка приподнялись.       — Многие небожители даже не стремились к возвышению. Вы правда думаете, что ваши коллеги, как Генерал Мингуан и Наследный Принц Юнъань, искали этого? Отнюдь. Они попали на Небеса исключительно за свои военные заслуги или за свои усилия в установлении мира и процветания в своей стране.       Он на миг смежил веки, некоторое время помолчал, а затем взглянул на чужой сделанный ход и перевёл взгляд на собственные карты.       — Однако был небожитель, как и вы, который упорно трудился, чтобы попасть на небеса. Он прошёл тернистый путь и вознесся за благие дела и праведную жизнь. Помните такого?       — Его Высочество Инь Юй, — кивнул генерал, вспоминая грустную историю о нём.       Изгнанный и заменённый собственным учеником, он стал жертвой своей же добродетели. Му Цин всегда знал и чётко определял границы. Однако именно его невзлюбил человек, которым он искренне восхищался и под чьим началом начинал свой тернистый путь.       — Однако стоить заметить, что Генерал Мингуан слишком много позволяет себе, как и Его Высочество Цюань Ичжэнь, который без разбору избивает своих собственных последователей, — хмыкнул Му Цин.       А советник всё продолжал сомневаться в нём, и, в данный момент, это било даже больнее. Му Цин действительно доказал, что не хуже остальных, но тот всё равно нашёл за что зацепиться. В отличие от других, Му Цин считал, что выкладывается более чем на сто процентов. На него никогда не было никаких нареканий: он всегда вовремя сдавал все отчёты, а его последователи жили под его благословением, потому что он слушал молитвы каждого.       — Знаете, несмотря, на все мои усилия и старания, вы всё равно меня ненавидели, — произнёс, как отрезал, он, поднимая взгляд с карт на тёмные глаза Мэй Няньцина.       — Все прикладывают усилия и старания, — небрежно пожал советник плечами, делая свой ход. — И что, мне всех стоит начать признавать?       — Не все являются вашими учениками, — скрежетнул зубами Му Цин, вставляя важное, и импульсивно кинул очередную карту.       — Вы, генерал Сюаньжэнь, сразу берётесь за недостатки своих коллег. Но даже если взять, к примеру, Его Высочество Циина, который вознёсся больше на спор, чем любят уделять его за героические поступки, такие как победа над монстрами и спасение людей в одиночку, у него всё равно достаточно последователей, хоть он и избивает их. Он не ждет признания от кого-либо, ему не нужно доказывать, что он —хороший, каким его всё равно считают. Зачем ему это? У него есть свои принципы и цели. Он не зависит от чужого мнения, в отличие от некоторых.       На этих словах его взгляд вновь упал на Му Цина, чётко показывая, о ком идёт речь.       — Он настолько независим от всех слухов, что даже случайно стал одним из сильнейших, пройдя три небесные кары. Вам, возможно, тоже стоит научиться таким чертам, вместо того чтобы попусту распыляться и искать признания у других, пытаясь тем самым убедить себя, что на самом деле вы чего-то да стоите. Может быть, тогда жизнь станет проще.       Тон Мэй Няньцина пронзал Му Цина, словно тысячи мелких иголок. Восемьсот лет назад и сейчас он оставался столь же презрительным и укоризненным по отношению именно к нему.       — Я не вижу ничего плохого в желании добиться признания от наставника. Всё же это первые значимые фигуры в жизни, наряду с родителями, — сказал он, дождавшись хода от старшего, невольно поджав губы, осознавая, что ситуация складывается не в его пользу.       Увлеченный игрой и беседой с наставником, Му Цин позабыл о чудовищах, наблюдающих за ними. Мерзкое хихиканье рядом напомнило ему об этом, отчего он вздрогнул.       — Тот же Его Высочество Циин скитается по миру в поисках своего наставника. Может, он и ждёт от того признания, однако его зависимость тем очевидна, — фыркнул Му Цин.       Он сделал предпоследний ход, оставаясь с одной картой в руке, которая уж точно не принесёт ему победы.       Брошенные слова, произнесённые с акцентом, резанули уши Мэя, и его рука застыла над картой.       — О, так вы зависимы от меня? — с лисьей улыбкой произнёс советник. — Уверен, что вам также пришлось приложить немало усилий, чтобы узнать моё местоположение, а потом собраться с духом и прийти сюда. Не каждый небожитель осмелится спуститься в логово демонов ради какого-то пустяка.       Оставались последние ходы, и, кажется, победитель уже был известен. Однако на лице советника это не отображалось: за годы практики он научился сохранять невозмутимость до самого конца.       — Но Его Высочество Циин всё же добился большего успеха, чем вы. На месте ныне именуемого Посланником Убывающей Луны — я бы определённо признал его. А так…       Последний ход сделан, и, как и следовало ожидать, победителем стал Мэй Няньцин.       — …Вы до сих пор его не заслуживаете. Даже эта партия это доказала.       Проигрыш не так сильно ранил Му Цина, как слова его наставника. Он разбито опустил плечи, болезненно кусая губы, вновь ощущая себя незначительным по сравнению с другими. И снова говорили, что он ничего не стоит в сравнении с теми.       — Я уважаю вас. Я начинал свой путь в вашем храме и всегда считал вас идеалом, к которому стремилось моё юношеское сердце. Но вы снова сравниваете меня с другими. Я так ненавистен вам?       Мэй Няньцин лишь повёл плечами и то ли усмехнулся, то ли фыркнул, закатив глаза. Вокруг демоны разразились мерзким смехом, напоминая ему о жестоких условиях их игры. Это казалось скорее шоу унижения, чем обычной игрой.       Му Цин развязал своё верхнее ханьфу, аккуратно сложил его и отложил в сторону, оставшись в нижних одеждах.       — Ещё партию! — решительно потребовал он, хлопнув ладонью по поверхности стола.       — Да этот пацан готов выйти отсюда без трусов! — послышался противный тонкий голос какого-то демона.       — Интересно, а каково на вкус жареное мясо небожителей?       Толпа снова загудела и начала переговариваться. Мэй Няньцин, облокотившись на стол одной рукой, подпёр ладонью щеку, а второй безучастно стучал пальцами по столешнице, медленно проводя взглядом по открывшемуся торсу Му Цина.       — Вы уверены, что пришли сюда за признанием, а не за самоистязанием? — произнёс он с еле заметной усмешкой, дёрнув уголком губ. Затем, махнув рукой, добавил, чтобы тот бес снова перемешал их карты. — Вы совсем не знаете меры, генерал Сюаньжэнь. Но, увы, на ваше счастье, я всё-таки уважаю азарт.       — Я хватаюсь за любую попытку, — ответил Му Цин сквозь сжатые зубы, — Считаете меня жалким? Ненавидите? Презираете?       Между ними вновь начали раскидать карты, а Му Цин всё продолжал смотреть в серые глаза напротив. Сколько ещё унижения стереть ему надо, чтобы получить желаемое?       — А я вот вас уважаю. Неимоверно. И хоть догола меня тут разденьте, моё уважение никуда не денется. И да, мне важно получить признание от вас, поэтому я буду приходить и играть тут до тех пор, пока не получу своего.       — У вас действительно так много свободного времени, чтобы каждый раз выслеживать меня и бросать мне вызов в карты? — меланхолично произнёс Мэй Няньцин, потянувшись за разложенными картами. — У небожителей, похоже, стало гораздо меньше работы. Или же последователи стали реже обращаться к вам за помощью?       Мэй Няньцин, окинув взглядом карты, сделал свой первый ход, как победитель прошлой игры.       — Наверно, тот факт, что люди на моих землях редко обращаются в храмы с просьбами о помощи свидетельствует о том, что они живут в благополучии и здравии, так как их бог прикладывает для этого все силы, — хмыкнул Му Цин, делая свой ход.       — Знаете, если продолжите тратить время впустую, в конечном итоге потеряете свою часть Юга. К слову, это весьма забавно. Сколько усилий вы вложили! Сначала вы были обычным слугой при моём храме, затем личным слугой Наследного Принца Саньлэ. Как только принца свергли с Небес, вы вернулись в качестве помощника Повелителя Гроз Аля, и только спустя время смогли вознестись до громкого титула. Какой тернистый путь! И всё ради чего? Чтобы обрести лишь частичку Юга? Если я не ошибаюсь, все остальные Боги Войны полностью владеют своими землями. Как вам удаётся делить свои территории с тем, кто… просто вознёсся за какие-то военные заслуги? Или за… что там? Не припоминаю, чтобы Генерал Наньян так усердно трудился на пути совершенствования или проходил столько испытаний, сколько вам пришлось. А земель у него ровно столько же, сколько и у вас. Судьба, похоже, несправедлива к вам, генерал Сюаньжэнь! Он скрыл смех под рукавом, но его слова вызвали хохот у остальных смотрящих.       Мэй Няньцин целенаправленно бьёт по самому больному — по гордости. Му Цин изо всех сил сдерживает себя, кусая губы и сжимая в руках бумажные карты, оставляя вмятины. В его груди бушевала настоящая буря. На смех демонов вокруг ему было безразлично — после всего он мог бы просто убить их всех, чтобы единственным свидетелем его позора остался Мэй Няньцин.       — Распределение земель в Небесных чертогах исходит от самого Небесного императора Цзюн У, и кто я такой, чтобы не только оспаривать это, но даже размышлять о замыслах его распределения? Или вы считаете уважение чем-то незначимым? Судя по тому, как вам всё равно, так и есть. Вы даже не ответили ни на один мой вопрос…       Ему тоже хотелось задеть советника, но, в отличие от Мэй Няньцина, Му Цин не был к нему безразличен. Как он уже говорил, испытывал к нему огромное уважение, так что даже при большом желании не смог бы сказать что-то на перекор.       — Уважение — это выбор каждого из нас. Но оно не должно служить разменной монетой. Уважение не означает подстраиваться под чужие ожидания, — сказал советник, сделав ход, и с презрением взглянул на небожителя напротив. Далее его голос прозвучал с холодным оттенком: — Вы прекрасно знали и чувствовали моё отношение к вам, и оно никак не изменилось. То, что происходит сейчас — полный абсурд. Даже если вы выиграете и получите моё признание, будете ли вы полностью довольны, зная, что я по-прежнему питаю к вам неприязнь? Задумайтесь над этим, генерал Сюаньжэнь, и примите тот факт, что не каждый готов относиться благосклонно к вам. Иногда надо просто смириться с этим и жить с той реальностью, что есть, или пропустить всё через себя и довольствоваться тем, что имеете. Ну что, вам стало легче после полученных ответов, на которые вы жаждали ответ? На все ли вопрос ответил? Всё ещё собираетесь доигрывать игру?       Му Цина старались ранить всё глубже и глубже. В этом Мэй Няньцин всегда был мастером — тогда и сейчас. Му Цин внимательно слушал его, несмотря на неприязнь и холодный тон, с которым к нему обращались. И всё же за этим замыслом крылась как минимум одна победа.       — Стало. Более чем, — ответил он, делая ход, но почти не обращая внимания на карты, смотрел в глаза оппонента. — Но знаете, кое-что изменилось. Вы разговариваете со мной. Лицом к лицу. Целыми предложениями. А ведь раньше, во времена Сяньлэ, это были лишь брошенные в сторону оскорбительные слова, либо вы и вовсе ничего не говорили мне лично — только передавали через Его Высочество или Фэн Синя. Но вот я сижу напротив, и вы смотрите на меня и разговариваете со мной.       Мэй Няньцин лишь фыркнул и не стал это комментировать.       Игра продолжалась в молчании, пока на стол не упали последние карты — Му Цин снова проиграл. Вокруг раздались неприятные улюлюканья и громкие возгласы демонов, но Му Цин по-прежнему не обращал на них внимания. Не отрывая взгляда от лица советника, он встал и снял с себя нижние одежды, аккуратно сложив их рядом.       — И я готов доиграть до тех пор, пока не останется что снимать с себя, — уверенно заявил он, тем самым намекая, чтоб им снова растасовали карты. Новые, а то предыдущие он помял не слабо так.       — Так выходит, вы играете не ради победы, — разочарованно выдохнул Мэй, после чего обратился к одному из служителей игорного дома с просьбой принести другую колоду для тасовки.       Похоже, всем нравилось происходящее зрелище, потому что никто не спорил, не ставил условий, а просто беспрекословно выполнял просьбы гостей заведения. Атмосфера здесь была гораздо шумнее, чем на Небесах — там все шепчутся, а здесь громко высказывают своё мнение.       — Вы играете ради этих песчаных минут, чтобы я уделил вам своё время. Звучит, конечно, довольно отчаянно, — произнёс он, кривя губы в усмешке. — Может, вам уже не хватает общения, раз решили его искать у старого советника? Хотя с вашим непростым нравом многим трудно поддерживать длительные беседы.       Им разложили карты, и Му Цин решил позаимствовать тактику советника — игнорирование чужих слов, хоть они и сильно били по его самолюбию. Он понимал, что на нём осталось только исподнее, и осознавал, что чуда не случится, и эту партию он тоже продует. Однако он не мог просто так сдаться. Кем бы он тогда остался? Трусом, который даже не смог бы доиграть до самого последнего момента?       Генерал хмуро поднял свои карты и попытался сосредоточиться на игре, а не на советнике, как это было в предыдущие две партии. Конечно, это вряд ли поможет, но, по крайней мере, он будет пытаться. Это резкое сосредоточение Му Цина на игре не осталось незамеченным и слегка позабавило Мэй Няньцина, который, устроившись удобно, расправил свои карты, готовясь к, похоже, завершающей партии. По выражению лица оппонента можно было подумать, что третья партия пройдёт молча, но…       — Мне всегда было любопытно, как вам удаётся оставаться настолько безупречно красивым, учитывая ваше количество прожитых лет? — пролепетал Му Цин после первого хода Мэй Няньцина, и, сделав свой ход, вновь посмотрел на него.       Эта резкая смена темы обескуражила советника. Он выгнул бровь и внимательно взглянул на него.       — С чего ж вы спрашиваете? — произнес Мэй Няньцин, прерывая недолгое молчание, которое повисло после его хода. — Секреты своей молодости я не раскрываю, хотя вам и правда уже стоит задуматься над этим вопросом. Иначе — вот оно, научно обоснованное предостережение: повторяющиеся движения лица, такие как сжимание челюсти и хмурость, приводят к образованию глубоких морщин. Частый гнев и возмущение сказываются на мышцах лица, вызывая их напряжение, что ведёт к спазмам и сокращению, из-за чего появляются мимические морщинки. А с вашими частыми ссорами с Генералом Нянъян может сыграть с вами злую шутку — потеряете то, чем так гордитесь! Даже ваша ци тут уже не поможет.       — Не стоит беспокоится о моей ци — её накопилось достаточно, ведь мои последователи любят и почитают своего бога, — проговорил Му Цин в спокойной манере, продолжая отвечать на ходы советника.       Даже упоминание этого чертового Фэн Синя не должно было вывести его из себя сейчас, потому что это была последняя игра. И ей надо было насладиться в полной мере.       — Вы как и прежде оставляете вокруг себя много загадок, даже тайной своей невероятной красоты поделиться на можете, — Му Цин устроил локоть на голой коленке и облокотил голову на руку, откровенно пялясь на наставника. Хотя пялиться из них двоих уместнее было бы на него — что собственно и делали демоны вокруг них.       Взгляд обсидиановых глаз изучающе скользил по ровной осанке, изящным кистям, музыкально длинным пальцам, которые были буквально усеяны кольцами, и остановился на притягательно-холодных серых глазах. И правда, как и был красив восемь сотен лет назад, так и остался по сей день.       — Вы так считаете? А мне кажется, что я уже достаточно поделился своим секретом. Подумайте ещё раз.       Мэй, в ответ на открытый взгляд, лишь украдкой бросал взгляд на Му Цина, большую часть времени сосредоточенно рассматривая карты. Его действия словно заявляли, что ничего, кроме самих карт, его не интересует; он отвергал открывающийся вид перед собой, нежели демоны, которые лишь одним взглядом намекали на свои извращённые планы.       — Если вы продолжаете настойчиво называть меня наставником, то как же я могу давать открытые ответы более опытным ученикам? Они должны сами искать истину, опираясь на подсказки в словах, и тем самым доказывать свою смышленость. Хотя, похоже, вы так и застряли где-то на самом начале пути, — вздохнул он, как будто был глубоко разочарован этим самым учеником. — Вы пытаетесь сосчитать ходы или карты, так пристально смотря на меня, или же вы слишком неуважительно относитесь к игре, не прилагая усилий к победе? С такой уверенностью вы садились за стол ради победы, а сейчас ведёте себя так, будто пришли пить чай за праздной беседой.       — Хм, настойчиво? — Му Цин озадаченно склонил голову набок, не сводя взгляда с Мэй Няньцина, — Но я только раз вас так назвал.       Он растянул губы в довольной ухмылке, смещая взгляд обратно к картам, чтобы сделать свой ход. Лёд, похоже, начал трескаться, и это не могло не радовать.       И он не игнорирует взгляда соперника, а даже говорит об этом прямо. Му Цин почти расцвёл от радости.       — То есть вы признаете меня своим учеником? — сделал он вывод из чужих слов, и широко улыбнулся. — Я наслаждаюсь. Разве красота не предназначена для того, чтобы ею наслаждаться и находить в ней спасение в отчаянные моменты? Ведь я… — Му Цин бросил последнюю карту на стол, продолжая смотреть в бесчувственные глаза напротив. — В очередной раз проиграл вам, наставник.       Толпа мерзких демонюг загоготала праздно, и со всех сторон посыпались подначивания стянуть с себя последний элемент одежды. Му Цин чувствовал себя последней проституткой, послушно поддающейся зовам толпы и хваткой за своё нижнее белье.       Мэй Няньцин был полностью обескуражен данным заявлением, хоть и старался не подать виду. Воодушевление, отражающееся на лице оппонента, раздражало его до глубины души, и уголки губ невольно сползали вниз. В течение всей оставшейся игры он смиренно молчал.       Хотя победителем оказался он, радость от выигрыша словно рассеялась в воздухе: в душе сидело ощущение, будто он проиграл в чем-то гораздо важном. Руки Мэя, стиснутые вокруг даосской метелки, находившейся под столом на его коленях, теребили её в недовольстве, как будто это единственное, что хоть немного могло успокоить его раздражение.       Тем временем демоны, присутствующие в игорном доме, весело кричали и радовались разворачивающемуся представлению. Забавно, но казалось, что каждый, находившийся здесь, получил свой маленький кусочек победы. Даже сам проигравший — Му Цин. Но истинный победитель не испытывал ничего, кроме безразличия, наблюдая, как Му Цин готовится снять последнюю часть одежды. И вот, внезапно, Мэй Няньцин встал из-за стола, почти перегнув его, одной рукой опираясь на стол, а другой тыкая метелкой в лицо Му Цина. И эта неожиданная шерсть метелки у лица, приостановила Му Цина в действиях и заставила поднять взор на советника, который начал с ощутимым раздражением произносить резкие и неприятные слова:       — Не стоит зазнаваться, что вы были моим учеником. Это была вынужденная мера. Как когда-то сказал Его Высочеству Наследному Принцу, так и сейчас готов сказать вам в лицо: я всегда считал, что вы ни на что не способны. Генерал Нанъян гораздо больше заслуживал этих почестей, — его метелка плавно опустилась ниже, касаясь чужой кожи. — В принципе, я оказался прав: он приложил лишь половину своих усилий и получил столько же земель, сколько и вы. Уверен, если бы он захотел, отобрал бы всё, и вы остались бы без дворца. Возможно, ваша участь закончилась бы по сценарию, как у Посланника Убывающей Луны.       В холодных серых глазах Мэя читалась всё та же непреклонность, а слова звучали, как сталь. Закончив свою мысль, он тихо выдохнул, ощущая удовлетворение от произнесённого, и выпрямился.       — Можете выполнять свою часть сделки за проигрыш. Народ в предвкушении, — хмыкнул он и, выпрямившись, добавил: — А я, пожалуй, пойду. Надеюсь, у вас хватит благоразумия, чтобы остановить эту никчёмную идею о встречах со мной. Но, судя по всем предположениям, скорее всего, мне придётся сказать:до скорой встречи, генерал Сюаньжэнь.       С этими словами он покинул игорный дом, оставляя за собой лишь недоумение в лицах зрителей.       А Му Цин, наоборот, понял, что, похоже, попал в яблочко в своих предположениях. Это не могло не радовать его, поэтому после столь грозной тирады, сопровождаемой напущенным безразличием, он лишь проводил взглядом советника, продолжая держаться за края своего белья.       На губах невольно расцвела полуулыбка, и он опустил руки. Если победитель не желает видеть то, что сам поставил в качестве условия, значит, никто этого не увидит. Му Цин потянулся к своим одеждам, но толпа демонюг, видимо, такой исход не устроил и решила воспрепятствовать ему. Чжаньмадао мгновенно оказался в его ладони, и в следующую секунду все демоны отшатнулись от него в страхе. Те, кто стоял в первых рядах, кажется, даже пострадали — Му Цина это не волновало.       Он немедленно оделся в одежды и поспешил покинуть этот свинарник. При восходе на Небеса ему удачно по дороге попался Генерал Наньян, с которым они тут же сцепились в стычке. Му Цин бросился в яростное сражение, так и надеясь вылить все накопившиеся обиды на него.       Слова советника, восхваляющего Наньяна, продолжали звенеть в его ушах, как зловещий отблеск, грозивший раздавить его. Почему какой-то в прошлом телохранитель, который даже не прилагал усилий к самосовершенствованию смог уже добиться признания, а он, кто так старательно ко всему стремился, до сих пор гроша ломаного не стоил?! Каждый удар, каждое движение были наполнены неистовой яростью. Фэн Синь, в свою очередь, был озадачен — его оппонент выглядел, как безумец, и он не понимал, откуда могла взяться такая злость. Всё же это не первая их драка, отчего так и чувствовал как за всем этим стоит что-то неладное.       Битва разгоралась, но вскоре Му Цин одержал верх. Он тяжело дышал, наблюдая, как Фэн Синь валяется на земле, а его сердце переполняло удовлетворение. Каждая капля раздражения, обрушившаяся на врага, словно освободила его. На мгновение ему казалось, будто он действительно победил в чем-то значительном. И ему уже началось казаться, что до истинной победой останавливало лишь одно действие — его меч, пронзающий горло побежденного.       Однако с этими мрачными мыслями раздался хорошо знакомый голос положенного на землю генерала:       — Совсем уже рассудок потерял, придурок?!       Эта простая фраза вызвала в Му Цине проблеск осознанности. Он остановился, глядя на избитого Фэн Синя, и вдруг перед его глазами промелькнуло смешное зрелище: неподражаемый генерал, чье гордое сияние теперь затмило пыль битвы.       Му Цин, хоть и сам не выглядел лучше, лишь усмехнулся — странное чувство умиротворения обожгло его душу. Он выпрямился и фыркнул на вопрос. Пожалуй, небожители впервые наблюдали такое довольное выражение лица у Сюаньчжэня после столкновения с Наньяном.