Признание

      Ночь окутала храм Сюаньчжэня тишиной. Двое стражников охраняли покой святого места, изредка обмениваясь тихими репликами. Разговор оборвался внезапно, когда вдали показалась приближающаяся тёмная фигура, чьё лицо скрывал глубокий капюшон. Стражники тут же выпрямились.       — Кто идёт? — выкрикнул один из них.       В ответ лишь тишина. Второй стражник уже собрался повторить вопрос, но внезапно обмяк и рухнул на землю. Первый, ошеломленный и напуганный, успел лишь расширенными от ужаса глазами увидеть, как его товарищ падает ничком, прежде чем и его настигла та же участь. Тяжёлые двери храма распахнулись, словно повинуясь невидимой силе.       Тёмная фигура без колебаний продолжила свой путь по длинным, сумрачным коридорам. Достигнув нужной двери, она замерла на мгновение, а затем решительно распахнула её. Взору предстал до непривычного глаза юный силуэт. Светлые волосы развевались на ветру, врывающемся в комнату через распахнутое окно. Словно почувствовав чужое присутствие, находящий в комнате резко обернулся, и при виде фигуры в дверях вздрогнул всем телом.       — Ты! — выдохнул он, узнавая незваного гостя.       В храме водяных каштанов, как и всегда, царили покой и гармония. Однако даже здесь тихий поздний вечер нарушался: ужин, отложенный из-за затянувшихся рабочих дел Се Ляня в Небесных чертогах, только недавно подошёл к концу. Во время неспешной уборки в окно неожиданно впорхнула серебряная бабочка, привлекая внимание обоих. Она аккуратно приземлилась на палец Хуа Чэна, и в один миг его лицо стало серьёзным. Се Лянь, заметив перемену, с тревогой обратился к своему возлюбленному:       — Что-то случилось, Сань Лан?       Хуа Чэн колебался, так как он не хотел втягивать Се Ляня в это опасное дело, но понимал, что это так же касается и Небесных чертог.       — Помнишь, как я поручил некоторым подчинённым демонам усиленно следить за тюрьмой на горе Тунлу?       В ответ последовал кивок.       — Они мертвы.       Слова повисли в воздухе. Удивление и ужас отразились на лице Се Ляня.       — Нам надо поспешить.       — Генерал! Генерал!       Несколько служащих неслись по коридорам к покоям своего генерала. Один, не церемонясь, распахнул дверь.       — Генерал! — вновь выкрикнул он, задыхаясь от бега.       Му Цин лениво и с явным недовольством приподнялся с кровати, пытаясь понять, что происходит.       — Что такое? — проворчал он, протирая глаза.       — Беда! — выпалил запыхавшийся стражник.       Рассказ о случившемся у ворот храма заставил Му Цина мгновенно проснуться и вскочить с постели.       — Вы кого-нибудь видели? — требовательно спросил он, нахмурив брови.       — Нет! Никого подозрительного не было видно, — ответил один из служащих, качая головой.       Му Цина охватило неприятное, гнетущее предчувствие. И оно его не обмануло. Едва они покинули дворец, как откуда-то сверху раздался глухой звук, напоминающий раскат грома, а земля под ногами вдруг начала трястись. В панике все вокруг засуетились и хотели броситься обратно во дворец, но снова раздался тот же устрашающий звук, а за ним последовал громкий треск. В считанные секунды всё здание покрылось сетью колоссальных трещин, словно на глазах у всех, и уже в следующую секунду начало рушиться и крошиться.       Пока перепуганные служащие метались в хаосе, издавая бессвязные крики, у Му Цина сердце будто остановилось в груди. В его голове пронеслась одна только мысль — среди камней и обломков может лежать тело Мэй Няньцина. От этой мысли холодный пот заблестел на лбу. Кровь отхлынула от конечностей, превращая их в окоченевшие куски льда. Внутренности скрутились в тугой узел. Дыхание стало прерывистым, судорожным, и влага начала подступать к глазам, но он оставался неподвижным. Ужас сковывал его, приковывая к месту, как цепи.       Однако стоило периферийным зрением заметить на соседней крыше движение, как голова резко вскинулась, а глаза сосредоточились на фигурах. Весь ужас, едва не сломивший его, словно рукой сняло, стоило ему узнать в одной из фигур своего наставника. С плеч Му Цина словно слетело несколько килограммов тяжести, и сердце снова нашло свой ритм.       Но долго наслаждаться этим откровением ему не удалось, поскольку фигура Мэй Няньцина была быстро заслонена другим человеком. И пусть глубокий капюшон тёмной мантии скрывал лицо, Му Цин безошибочно узнал этого человека. Давящая атмосфера, исходящая от него, ощущалась даже на огромном расстоянии. Эта аура власти и опасности была ему хорошо знакома.       Зато теперь стало ясно, кто виновник данного разрушения.       Закусив больно губу, он перевёл взгляд обратно на разрушенный дворец, пока в груди все эмоции потихоньку начинали оседать. Всё происходящее заставляло задуматься, что ему не суждено быть счастливым.       Му Цин смотрел на развалины своего дворца и… ничего не чувствовал. В любой другой ситуации это могла быть злость на виновника, обида на судьбу, страх за свою репутацию. Но сейчас не было ничего. Даже той привычной пустоты, сосущей под ложечкой от осознания неизбежности конца.       Не было просто ни-че-го.       Всё что произошло ранее несколькими минутами, казалось приключилось с ним в прошлой жизни, а сейчас он смотрел на обломки стен, словно так всегда и было. Он отдалено слышал шум суеты своих подчиненных, которые либо пытались спасти остатки дорогой утвари из дворца, либо помогали сослуживцам выбираться из-под осколков, причитая рядом с Му Цином, что все будет хорошо. На коже он мог буквально осязать всю ту пыль, что витала в воздухе, а сейчас медленно спадала перед ними, проясняя картинку перед глазами все четче. Ранее заполняющий его легкие и успокаивающий запах лотоса, сейчас уже не ощущался — вместо него в воздухе витал запах сломанного дворца. И даже то, что он так старательно пытался удержать на языке вкус Мэй Няньцина после множества поцелуев, уже не чувствовалось.       Всё это происходящее начинало напоминать сладкий сон.       Но вот он — сломанный дворец. Значит, всё это взаправду. Почему же тогда ничего из того, что он хотел сохранить в памяти, не осталось? Почему он чувствует такую пустоту?       Силы покидали его с каждой секундой, и он осел на обломок бетонной стены, опустив голову. Служащие, заметив состояние своего генерала, не решались тревожить его уединение и продолжали пытаться спасти хоть что-то из руин.       На всю эту неразбериху, естественно, собрались поглазеть и пообсуждать некоторые небожители, которые даже слишком откровенно пытались высмотреть Му Цина во всех этих руинах. И только один из них решительно направился внутрь, чтобы найти хозяина разрушенного дворца.       Фэн Синь первым услышал ужасные звуки крушения стен и обвала потолка. Он немедленно выбежал из своего дворца, стремясь на помощь, как его острый взгляд зацепился за какую-то странную парочку на крыше соседнего здания. В следующее мгновение эти фигуры исчезли прямо у него на глазах! Удивленно моргнув, он снова устремился вперёд.       — Какого черта здесь произошло? Кто это сделал? Му Цин, твою мать, что здесь творится?! — без стеснения выпаливал он, прокладывая себе путь к неподвижному генералу юго-запада.       Му Цин даже не поднял головы, что взбесило Фэн Синя. Сократив расстояние, он схватил того за грудки и рывком поднял на ноги, пытаясь заглянуть в бледное, ничего не выражающее лицо. Фэн Синь хотел наорать на него, привести в чувство, но Му Цин выглядел так, словно слова просто не дойдут.       Поразмыслив ещё пару секунд, Фэн Синь не заметил, как его рука невольно сжалась в кулак и в считанные мгновения ударила Му Цина по лицу. Избитые рефлексы давали о себе знать. И в защиту Фэн Синя нужно было отметить, что это сработало. Прежде отстранённый взгляд Му Цина прояснился и даже вспыхнул искрами ярости. Теперь он выглядел куда живее.       — Ты…придурок! — Му Цин не остался в долгу и ударил в ответ кулаком в челюсть. — С хера ли лезешь? Не видишь, и без тебя проблем хватает!       — А что ты вопросы мои игнорируешь? — Фэн Синь наносит ответный удар, чувствуя, как закипает в сторону их обычных перебранок.       — А какое тебе вообще дело? — в ответ делает выпад кулаком Му Цин.       — Я может переживаю!       — С чего бы тебе переживать за меня?!       — Мы же не чужие!       — О, правда?! Скажи еще что мы друзья!       — Мы бы могли ими быть, если бы ты не был столь невыносим!       — Боюсь твоя тупость опережает мою невыносимость!       Они продолжали сопровождать каждую свою реплику ударами, оставляя на телах друг друга синяки и ссадины. Это было так привычно и правильно для них, что именно это и отрезвило Му Цина из того состояния, куда он мог падать бесконечно. Служащие не вмешивались в их перебранку, позволяя генералам выпустить пар друг на друге и превращая это зрелище в развлечение для остальных небожителей. Однако тем быстро наскучило, и вскоре оба повалились на землю, катаясь по ней и поднимая облака пыли, что заставило зрителей начать расходиться.       Боги между собой продолжали ругаться, пинаться и пытаться подняться первым, вот только оба все тянули друг друга обратно на землю. Му Цин шипел, как змея, когда Фэн Синь бесцеремонно дергал его за длинные локоны. Фэн Синь в ответ злобно рычал на укусы острых зубов, впивающихся в его кисти и пальцы. До такого они доходили редко, а последствия обычно были катастрофическими. Право сейчас в этой разрухе, наконец, виноваты были не они.       Му Цин чувствовал, как внутри него кипят несколько эмоций, почти разрывающих его изнутри, и вместе с этим ощущал вкус жизни на языке, смешанный с кровью. В каждый удар он вкладывал неистовую силу, и с каждым новым ударом от Фэн Синя как будто всё больше и больше возвращался к привычной реальности, оставляя позади то, что так лелеял — каждую секунду с Мэй Няньцином и сказочные воспоминания.       В какой-то момент Фэн Синь сумел удачно поддеть Му Цина под коленом и вновь возвысился над ним, прижимая его лопатками к пыльной земле. Одной рукой он удерживал запястье Му Цина, а второй с силой сжимал его подбородок, фиксируя в этом положении. Сопернику оставалось лишь сверкать на него злобными молниями из глаз и пытаться задеть ногами, но Фэн Синь занял настолько выгодную позицию, что даже длинные ноги до него не доставали.       — Отвечай на мои вопросы! — требовательно продолжал он настаивать на своем, неумышленно сильнее сжимая руку на остром подбородке небожителя под ним.       — Не хочу! — практически выплюнул ему в лицо Му Цин, за что тут же его запястья сжали ещё сильнее, явно оставляя синяк.       — Говори, Му Цин! Я не отстану! — Фэн Синь почти всей своей грудной клеткой опустился на муцинову, практически вжимая того в землю.       Лицо Фэн Синя всё ближе приближалось, и от столь тесного контакта Му Цин почти задержал дыхание. Удерживаемый в таком положении, он продолжал дергаться и извиваться в неудачных попытках выбраться, но каждый раз сильные пальцы только крепче сжимали его, и даже с его высоким порогом боли начинала чувствоваться отрезвляющая боль.       — Оставь меня в покое! — не сдавался Му Цин, шипя сквозь зубы, словно дикий кот.       Привычно нахмуренное лицо Фэн Синя с яростью в глазах, которой он прожигал Му Цина, резко разгладилось, сменившись усталостью. Он расправил брови, и выражение его взгляда стало… беспомощным, в золотистых радужках мелькнуло желание защитить.       Совершенно неожиданно Фэн Синь резко повернул лицо Му Цина, прижимая его щекой к земле, опасно приблизился и прошептал прямо в ухо слова, которые выбили весь воздух из легких Му Цина.       — Я хочу тебе помочь, — его голос был низким и полным отчаяния, хотя из них двоих это чувства больше относилось к Му Цину.       Тот в свою очередь буквально остолбенел от этих слов, интонации и голоса, которые вызвали неожиданный прилив мурашек вдоль его позвоночника, собирающихся в районе поясницы и заставляющих тело Му Цина вздрогнуть под Фэн Синем. Он всё ещё был под Фэн Синем, не в силах сбросить его, но вся бешеная ярость от столь позорных осознаний мгновенно испарилась, оставив лишь негодование и… смущение.       Фэн Синь продолжал дышать ему в ухо, очевидно, ожидая ответа, а мурашки продолжали терзать тело Му Цина, заставляя его вздрагивать каждый раз, когда горячая волна проходила от поясницы и концентрировалась внизу живота. Осознание возможной причины этих ощущений заставило его в ужасе расширить глаза и предпринять более активные попытки высвободиться.       Да, Фэн Синь был крупнее, мускулистее, но силы у них были примерно равны, поэтому Му Цин не терял надежды освободиться самостоятельно. Но Фэн Синь рыкнул и уселся на него, впечатывая теперь и его бедра в землю, а затем повернул его голову, чтобы смотреть глаза в глаза. Он наклонился так низко, что их лбы соприкоснулись, и глаза Му Цина ещё шире раскрылись от таких откровенных действий юго-восточного бога.       — Что ты…       — Я ведь пытаюсь! Пытаюсь! Это ты всё портишь! Это ты со своим ужасным характером продолжаешь строить преграды для нашей дружбы! Так и оставайся один! — снова сверкая гневом в глазах, рычал он в лицо Му Цина и резко поднялся с того, освобождая от своей хватки.       Фэн Синь развернулся на пятках и поспешил покинуть руины чужого замка, в то время как Му Цин оставался лежать на земле, глядя на небо и испытывая ощущения, о которых никогда не думал, что почувствует. Внизу живота пульсировало, а всё тело слегка сотрясалось от дрожи. Перед глазами всё еще стоял последний взгляд золотистых глаз, а в ушах звенел несдержанный рык.       Осознание медленно накрывало его, и когда до сознания наконец дошло, на что похожа эта реакция, Му Цин подорвался и влепил себе пощечину. Теперь, помимо болезненного ощущения внизу живота, горела ещё и щека. Чем это было вызвано, он не мог понять… или не хотел понимать, но тело уже двигалось само, решив уйти с места, которое теперь напоминало о произошедшем всего несколько минут назад.       И в то время как все эти события разыгрывались, виновники сдержанно наблюдали за всем происходящим издалека.       — Моими советами как всегда пренебрегают, — сокрушенно выдохнул один из них.       — Ты рассчитывал на что-то иное? После всех лет?       — Немного…       В этот момент Мэй Няньцин прикрыл глаза, словно уходя в воспоминания. В его памяти всплыл тот день, когда Фэн Синь выцепил его для беседы, и они присели на лавочку меж двух дворцов. Он улыбнулся, вспоминая наивную попытку Фэн Синя скрыть правду.       — Советник, у меня есть… вопрос. Не совсем мой, скорее его как-то задал… мой служащий.       Мэй Няньцин приподнял бровь, но промолчал, ожидая продолжения.       — У него есть друг, вернее… кхм. В общем, у них произошёл один такой странный случай. На горе. Этот служащий, он… спас друга. Тот чуть не упал, и служащий успел схватить его за руку.       Фэн Синь замолчал, глядя куда-то вдаль, словно вновь переживая тот миг.       — Так вот, Советник, как думаете, что должен сделать этот служащий, чтобы друг понял, что он не один? Чтобы перестал бояться… чтобы не стеснялся рассказывать о том, что его гложет? Кажется, этот друг до сих пор считает, что должен всё делать сам, что помощь принимать стыдно.       Мэй Няньцин улыбнулся краешкам губ. Он прекрасно видел сквозь эту нелепую завесу лжи, и понял, что Фэн Синь говорил о себе и Му Цине.       — Ох, генерал Наньян, вы такой заботливый, что настолько беспокоитесь о своих служащих. Но, если так нужен совет… Не стоит пытаться заставить человека открыться. Вместо этого, надо показать ему, что вы рядом. Не словами, а делом. Быть опорой, плечом, на которое можно опереться, не требуя ничего взамен. Просто... будьте рядом, когда он будет готов говорить.       Он сделал паузу, словно обдумывая свои следующие слова.       — Иногда, самое сложное — просто позволить человеку знать, что он в безопасности. Что его выслушают, не осудят, не отвернутся. А чтобы не бояться рассказывать о том что гложет… Нужно показать, что и вам не чуждо делиться своими переживаниями. Будьте уязвимы, генерал, и тогда, возможно, тот друг тоже осмелится сбросить маску. Помните, самое ценное, что можно предложить, это не совет, а понимание.       Фэн Синь нахмурился, обдумывая совет.       — Значит, просто… быть рядом?       Мэй Няньцин кивнул.       — Да. И пусть...этот ваш служащий не ждёт немедленных результатов. Доверие — это цветок, требующий терпения и заботы. Просто надо продолжать поливать его, и однажды он обязательно распустится.       Фэн Синь вздохнул и некоторое время обдумывал его слова. Он посмотрел на Мэй Няньцина и с искренней благодарностью сказал:       — Спасибо, Советник. Ваш совет, как всегда, бесценен.       Цзюнь У, наблюдая за тенью улыбки на лице Мэй Няньцина, нарушил молчание:       — Ты же никогда не признаешься, что это была твоя идея поделить Юг?       Вопрос Цзюнь У, казалось, вернул Мэй Няньцина в реальность.       — Не думаешь, что это была ошибкой? На самом деле, я до сих пор не понимаю, в чем был твой замысел. Они то и дело всегда доставляли хлопот друг другу, но…       —… Никогда не пытались превзойти друг друга, верно? И всегда на Юге творилось благополучие.       Советник лениво облокотился о крепкое плечо, устало прикрывая глаза.       — Солнце и Луна зависят друг от друга, ни одним нельзя пренебречь. Они как тень, неотделимы друг от друга. Посему на юге необходимы два выдающихся генерала плечом к плечу. Когда у одного иссякнут силы, другой непременно сможет придёт на взаимовыручку.       — Тогда почему на западе два генерала не смогли сработаться? Разве их динамика не похожа?       — Иногда Луна, словно при затмении, желает затмить сияние Солнца, чтобы отнять его свет. Но смена Инь и Ян — закон Небес. Даже если Луна на время восторжествует, она должна позволить Солнцу вновь воссиять. Западный генерал не понимал этого принципа, пытаясь соперничать за славу, забыв о взаимопомощи. Если не могут они стать оплотом друг другу, то какая польза от звания двух генералов? Ныне на западе обстановка как затянувшийся закат — не видно надежды на рассвет.       И вдруг сзади раздался знакомый голос.       — Кажется, у гоши нет последних сведений о ситуации на западе.       Мэй Няньцин вздрогнул. Медленно повернувшись, он встретился взглядом с Наследным принцем Саньлэ. Но его взгляд тут же скользнул дальше, за спину принца, и наткнулся на пронзительный взгляд Хуа Чэна.       — Ох…       Повисла небольшая пауза. Напряжение в воздухе резко возросло. Се Лянь с тревогой оглядывал фигуру, которая стояла позади Няньцина.       — Буду непременно рад, если вы расскажете об этих сведениях, пока мы все возвращаемся обратно! — подал голос советник. — Не переживайте вы так, никто из нас не будет предпринимать импульсивных действий. Я даю слово.